Ершова Г.Г.Древняя Америка: полет во времени и пространстве. Северная Америка. Южная Америка

Подождите немного. Документ загружается.

плавить, паять и покрывать позолотой медные предметы. Изделия они отливали или выделывали

из расплющенных в тонкие листы слитков. Позолота у моче накладывалась на медь путем

электролитической (электрохимической) реакции. Металлы в основном шли на изготовление

украшений, хотя есть и отдельные находки медных клиновидных долот. В украшениях часто

использовалась бирюза.

Занимались мочики и ткачеством, но это явно не было их любимым занятием. Довольно

примитивный ткацкий станок имел две перекладины. Один конец кренился к крыше дома или

дереву, а другой — к поясу ткача или ткачихи. Нити изготовлялись из хлопка, иногда с

добавлением шерсти.

Самым знаменитыми мочикскими изделиями считаются керамические сосуды — скульптурные и

расписные. В росписи применяли только красный,

Илл. 78. Керамический сосуд культуры Мочика. На его стенке изображен любимый перуанский сюжет:

кошачий зверь — пума или ягуар — нападает на человека

254

белый и черный цвета. Но рисунок выполнялся настолько мастерски, что сосуды мочиков и сейчас

расцениваются знатоками как подлинные произведения искусства. Основными темами росписей

являлись сцены из жизни, мифологические сюжеты, символический орнамент. Особое место

занимают так называемые «портретные» сосуды. Они выполнялись в виде скульптурных голов че-

ловека и расписывались, передавая отчетливую портретную индивидуальность. Эта традиция, по

всей видимости, связана с достаточно распространенным культом «мертвых голов», или, точнее

говоря, «голов умерших».

Как всегда, самую полную информацию о живых мы получаем от покой-пиков. Захоронение

Сипан в долине Ламбайека считается одним из самых пышных и одновременно загадочных

погребений мочиков.

Сначала была обнаружена платформа из сырцовых кирпичей. Она находилась к востоку от двух

30-метровых пирамид. Как выяснилось позже, одна из этих пирамид была возведена

одновременно с погребальным комплексом, а вторая датировалась VIII веком. Площадь

платформы составляла примерно 70 х 50 м, высота —10м. Кирпичи были сгруппированы как бы в

плоские блоки-колонны. Никому и в голову не приходило, что под ней могло находиться

погребение. Все, за исключением грабителей, принимали эту каменную кладку за остатки какой-то

древней постройки. Но в 1987 году в руки полиции Перу попали золотые погребальные

украшения, среди которых находилась и прекрасная золотая маска, инкрустированная камнями.

Оказалось, что предметы только что были похищены из инкского погребения, находившегося, к

изумлению археологов, под платформой Сипана. Ценность предметов была столь велика, что

правительство Перу впервые за всю историю позаботилось о немедленной организации

специальной археологической экспедиции, которую возглавил директор Национального музея

Вальтер Альва.

Археологи начали копать там, где оставили свои следы грабители. Оказалось, что в помещении

под верхней кладкой «уакерос» не заметили нескольких сосудов, украшений, большого медного

церемониального жезла с навершием в виде миниатюрной копии дворца мочикского правителя.

Жезл был украшен изображением сцены, потрясшей воображение археологов: полукошачье суще-

ство нависло над человеком, лежащим прямо на лунном полумесяце. Находки прибавили

археологам энтузиазма, и вскоре оказалось, что в обнаруженных грабителями верхних слоях

платформы находятся более поздние по отношению к мочика и достаточно скромные погребения.

Под ними постепенно проявилась выложенная поверхность, в которой выделялось отверстие,

заполненное землей и остатками сгнившего дерева. Лаз вел в маленькую комнату размером 1,3 х

2,8 м, через отверстия в потолке засыпанную со временем песком и землей. Комната не была

совсем пустой — в ней оказались предметы, явно имевшие отношение к погребальному

инвентарю.

256

В восточном углу платформы было обнаружено еще одно прямоугольное пространство,

выложенное сырцовым кирпичом. Расчистив это помещение от земли и песка, археологи нашли

скелет молодого человека в плохом состоянии, лежавший в вытянутом положении на спине,

головой на запад. Судя по всему, юноше было не более 20 лет. На руке погребенного лежал щит, а

на сам он был одет в типичные одеяния воина моче и позолоченный шлем. При этом у воина были

отрублены ступни! По всей видимости, считалось, что без ног он никогда не покинет свой «пост

№ 1» и навечно останется на страже умершего правителя. В этой комнатке оказалось 1150

керамических сосудов и четыре медных венца.

Но на этом открытия не закончились. Раскопки продолжались, и на глубине полуметра под

воином показались мощные деревянные балки. Они относились уже к крыше расположенного

ниже и наглухо перекрытого некогда помещения, которое, тем не менее, тоже постепенно

оказалось заполненным осадочными породами. Песок просачивался буквально отовсюду. Прямо

посредине помещения через некоторое время были обнаружены медные «банты», как если бы они

были сделаны из кожаных лент. Эти «банты» символически очерчивали пространство в 2,20x1,25

м, которое и оказалось поверхностью деревянной гробницы. Перед археологами был типичный

погребальный склеп с саркофагом. Радиоуглеродный анализ деревянных перекрытий позволил ус-

тановить дату сооружения этого склепа: примерно 290 год.

Посреди погребальной камеры располагался деревянный саркофаг с правителем, лежащим в

вытянутом положении на спине, головой на юг. Скелет был в плохом состоянии, но оказалось

несложным определить, что принадлежал он мужчине возраста 35-40 лет. Там же были все его

украшения и сокровища.

У головы и в ногах находились более скромные саркофаги с молодыми 20-летними женщинами,

лежавшими на правом боку и повернутыми лицом к югу — то есть лежавшая в изголовье была

повернута спиной к правителю. У нее отсутствовала левая ступня! Головой они были направлены

против часовой стрелки относительно правителя (верхняя на запад, нижняя на восток).

Слева и справа от правителя, в таких же, как у женщин, гробах, располагались па спине мужчины

примерно 40-летнего возраста. Их головы были направлены по часовой стрелке (с западной

стороны — головой на юг, а с восточной — головой па север) Мужчина, лежавший по правую

руку от правителя с западной стороны, судя по инвентарю и одеянию, являлся воином. У него

также отсутствовала левая ступня. Прямо в гробу второго, украшенного подвеской из раковин и

расположенного с восточной стороны, в ногах была помещена еще одна женщина в сидячем

положении. Возраст ее определить не удалось. Помимо женщины, в гроб была уложена и собака.

Она лежала па боку, вдоль левой йоги.

Стены помещения были сложены из кирпича в виде блоков. Ниши, выполненные в стенах с трех

сторон (западной, южной и восточной), оказались

заполненными глиняной посудой со следами пищи. А в совсем небольшой иишке в южной стене,

ближе к западному углу, археологи обнаружили скелет 10-летнего мальчика в сидячем положении.

Итак, в руках археологов оказались настоящие сокровища мочикского правителя, можно сказать,

чудом спасшиеся от грабителей-уакерос. Внутри главной камеры в пяти нишах было найдено 212

керамических сосудов с остатками пищи. Большинство сосудов изображало пленников или

сидящих людей и воинов. Особую ценность представлял уже упомянутый церемониальный жезл

из меди, головка которого была украшена изображением дворца мочика и сценой совокупления

зооморфа полукошачьего-полулисьего с женщиной на растущем полумесяце. Здесь же, в камере,

находились остатки принесенных в жертву лам.

Однако самые ценные вещи лежали внутри гробницы. Среди них находились три пары ушных

фигурных подвесок. Первая пара была выполнена в виде фигурки золотого воина моче в

бирюзовом одеянии, с венцом в виде месяца и носовой вставкой. Бирюза у моче была привозной

— из Аргентины или с юга Чили. Фигурка была украшена подвесками на золотой цепочке в виде

совиных голов. На левой руке был щит, в правой — палица. Эта фигурка изображала самого

погребенного. Подвески второй пары, также лежавшие у черепа, не менее детально изображали

уток. Подвески третьей пары были выполнены в виде бегущих оленей. На и около груди скелета

были уложены три наконечника и множество медных дисков. Кроме того, на груди располагались

два ряда по десять металлических орешков: с правой стороны — золотые, а с левой — серебряные

и медные. Погребальное покрывало было расшито позолоченными медными пластинками и

усыпано множеством раковин spondyles из залива Гу-айкиль (Эквадор). Здесь же находились

носовые вставки и 11 нагрудных подвесок. Россыпью лежали тысячи жемчужин, которые некогда

украшали предметы туалета покойного. Рядом лежал веер из перьев с медной ручкой.

В правой руке покойного находился золотой брусок, в левой — медный. В правой руке был также

скипетр-нож, с золотой головкой, изображающей батальную сцену: богато одетый воин держит за

волосы пленника. В левой был такой же скипетр, но медный. У шеи также лежало два ножа

(золотой справа и медный слева).

Поверх головы находилась большая золотая диадема в форме полумесяца: золотой лист 62 см

длиной и 42 см высотой с характерными изобразительными сюжетами мочика.

Сомнений не оставалось: археологам удалось раскопать нетронутую могилу величественного

правителя моче, получившего с тех пор имя Владыка Синапа.

Погребения менее знатных людей, обнаруженные в долине Виру, не шли ни в какое сравнение с

Владыкой Синапа.

Умерших общинников хоронили в узких ямах со стенами, выложенными сырцовым кирпичом.

Ямы перекрывались крышей из прутьев и тех же адобов. Покойников укладывали вытянутыми на

спине, головой на запад. Руки лежали вдоль туловища. Тело обертывалось в циновку из связанных

параллельно прутьев тростника и обматывалось веревками. Лицо часто прикрывала металлическая

маска. Во рту помещали комок хлопка, в который заворачивали металлическую пластинку. Иногда

рядом клали сосуды и другие предметы.

Некоторые погребения все же выделяются своим богатством — как, например, одна из могил,

явно относящаяся к элитарным. Погребенный находился в яме обычной формы, выложенной

адобами. Работавшие здесь археологи почему-то определили его как «воина-жреца». Всего в этом

захоронении оказались останки семи человек: старого мужчины, пяти сопровождающих и ребенка.

Старый мужчина («воин-жрец») лежал головой на запад, в вытянутом на спине положении со

связанными ногами. На нем была расшитая медными позолоченными пластинками одежда и

медная маска на лице. Другая медная пластинка, инкрустированная бирюзой, по-видимому,

служила украшением носа. Все тело, кроме головы, было покрыто большим щитом из тростника,

на котором лежал погребальный инвентарь.

Но самое странное, что среди «инвентаря» оказался... ребенок! Он был уложен прямо на щит,

справа по отношению к телу «воина-жреца», в восточной части могилы. Останки ребенка были

почти полностью завалены бесчисленными сосудами и прочими предметами. Впрочем, и голову

основного покойника закрывали перевернутые тыквенные миски. Здесь же находились различные

корзинки, изделия из перьев, фигурные головные уборы с изображениями зверя и птицы и три

деревянных жезла с резными инкрустированными павершиями. На одном из них была изображена

фигура жреца или божества с пастью хищника, в парадном уборе, с жезлом в руках. Справа

вырезана маленькая, скорее всего детская, фигурка. Расположение фигур на навершии полностью

совпадает с положением в могиле основного покойника и захоронения ребенка. Это позволяет

предполагать, что персонаж на жезле изображает самого покойника. Находка остатков головного

убора с объемным изображением зверя тоже говорит в пользу такого предположения.

Два описанных погребения и весь инвентарь были заключены в гроб или саркофаг из тростника.

Сверху па его крышке в ногах и в головах находились два женских погребения. На шее у одной из

женщин сохранился шнурок. Возможно, она была задушена. Здесь же лежало несколько сосудов.

На крышке и на

Или. 80. Так, по мнению археологов, выглядел правитель мочиков,

пышно одетый и украшенный

260

сырцовой стене с южной стороны были оставлены кости двух лам. Поверх этих костей лежали

завернутые в циновку из тростника останки мужчины. Покойник лежал на спине. Голова его

покоилась в миске из тыквы. Такая же миска, перевернутая вверх дном, покрывала лицо. Рот был

закрыт медной пластинкой, лоб и скулы носили следы красной краски.

Пуэрто-Моорин

Эта культура просуществовала в долине Виру на северном побережье с начала пашей эры по 500

год. О ней известно не так много — в основном то, что сохранили погребения.

Умерших хоронили в грунтовых ямах длиной около 1,5 м и шириной около 0,5 м. Покойников

укладывали на спине, головой к югу, что свидетельствует о неком архаическом пласте местных

традиций и религиозных представлений. Руки были вытянуты вдоль туловища. На черепах

сохранились следы деформации — уплощения затылка. Тело чаще всего заворачивали в циновки и

ткани, обвязанные веревками.

Сопроводительный инвентарь был достаточно беден — всего два-три сосуда, стоящие у плеч или

у ног. В них, по-видимому, находилась пища, так как в двух случаях внутри оказались початки

кукурузы и скорлупки арахиса.

В одном из погребений находился взрослый мужчина, уложенный головой на восток. Надо

сказать, что погребений с подобной ориентацией обнаружено всего два.

Лицо покойного было накрыто миской из тыквы. Справа вдоль тела лежал посох, у левого плеча

— тыквенный сосуд, у правого — керамический.

Гальинасо

Так же, как Пуэрто-Моорин, культура Гальинасо просуществовала па северном побережье с

начала нашей эры по 500 год и при этом оставила сравнительно мало памятников. Правда, к

настоящему времени раскопано более сотни могил, относящихся к культуре Гальинасо, при этом

опубликовано не все и не полностью.

Хоронили умерших здесь в узкой могиле, в вытянутом положении, укладывая головой на юг.

Рядом ставили обычно три-четыре сосуда. В рот обязательно клали кусочки металла, чаще всего

меди. Маленький кусочек металла встречается иногда и рядом с костяком.

Изредка встречаются элитарные погребения. Одно из них, в описании В.А. Башилова, выглядело

следующим образом.

Тело было помещено в узкой яме (2,06 м длиной и 0,48 м шириной), выложенной циновками.

Покойника уложили на спину, головой на запад. На 262

черепе отчетливо видны следы деформации: уплощенный затылок. Умершего завернули в ткани

или одежды, на которых в районе груди и плечей были нашиты маленькие медные квадратики,

обтянутые листовым золотом. Голова лежала на комке хлопка. Во рту находилась медная

пластинка с золотой обкладкой. Нижняя челюсть была выкрашена в красный цвет. На шее —

ожерелье из раковины. Около черепа — миски из тыквы. Вдоль туловища слева лежал деревянный

жезл с биконическим набалдашником. Вдоль левой ноги была положена копьеметалка с рукояткой

из двух клыков морского льва и медным крюком, лежавшим отдельно. Кроме того, при

погребенном оказались бронзовые булавки и глиняные сосуды.

Рекунай

Эта культура просуществовала целое тысячелетие — с начала нашей эры по 1000 год. Она

возникла на севере Перу, в долине Кальехон-де-Уайлас. Свое название культура получила по

названию местной реки — Рекуай.

О самой культуре имеется не так много сведений. Вместе с тем, обнаружение ее выглядело

достаточно таинственно: с Рекуай связываются подземные галереи или прямоугольные камеры, в

которых была найдена керамика знаменитого стиля Рекуай. Галереи имели в длину от 5 до 20 м и

находились на глубине до 2 м. Входная яма представляла собой колодец небольших размеров,

прямоугольной формы. Стены были выложены камнем, а не адобами, что характерно для горных

регионов — не только из-за обилия этого строительного материала, но и из-за его лучшей

устойчивости в климате с частыми ливневыми дождями. Примерно па половине глубины колодец

перекрывался плитой. Считается, что эти галереи связаны с погребениями, но, как и в шахтно-

гале-рейиых погребениях культуры Викус, в Рекуай сохранились лишь незначительные

фрагменты костных останков.

Сложные могильные сооружения свидетельствуют и о достаточно развитых религиозных

представлениях, предполагавших наличие специальных жрецов, следивших за выполнением

обрядов и стилистикой ритуальных изображений. Мастера Рекуай оставили образцы

великолепной скульптуры — статуи сидящих на корточках людей со сложенными на груди

руками. У них огромные головы, острые подбородки, круглые глаза и излишне крупные носы.

Судя но тому, что в своих руках эти милые персонажи держат щиты и палицы, а сами украшены

отрезанными человеческими головами, можно предположить, что все они — воины. На их головах

— уборы с изображениями хищников. Правда, сохранились и скульптурные изображения женщин

рекуай. Их волосы заплетены в косы, тела спереди прикрыты передничками. Мощные плечи и

спины расписаны, совсем как у воинов, узорами, которые, по всей очевидности, передают их родовую

принадлежность.

Любимая тема монументальных изображений на каменных плитах — кошачий зверь. Он сидит па

задних лапах, наподобие человека. Некоторые исследователи называют его «лунным котом», другие —

«Зверем Рекуай». От головы лунного кота отходит гребень, который изгибается симметрично хвосту.

Я.Н. Нерсесов проследил существование этого персонажа вплоть до мочиков — там он появляется

среди звезд и на луне, где норовит пристать к человеку. Некоторые исследователи считают, что он

загрызает мужчину, другие — что он совокупляется с женщиной. Однако на самом деле образ «Зверя

Рекуай» связан с представлениями древних перуанцев о загробном мире. Луна, как и у многих других

пародов, отождествляется у них с местом реинкарнации душ умерших, а мифологическое кошачье

существо принимает эти души в стране мертвых. Подобное, кстати, мы встречаем и в иконографии

мексиканских ольмеков.

Особую известность приобрела фигурная керамика рекуай. Сосуды выполнялись в форме уже

известных человеческих персонажей — «воинов», дополненных фигурами животных. Существует и

множество сосудов в форме животных. И главным героем, конечно же, здесь становится сидящий

кошачий «Зверь Рекуай». У него круглые глаза, острые ушки, зубастая пасть, когтистые короткие лапы

и длинный хвост, а шкурка расписана пятнами и полосами.

Изображения па керамике позволяют нам представить себе и бытовую жизнь древних рекуйацев: они

носят воду, ведут на веревках лам, нянчат детей, танцуют, участвуют в церемониях.

Каньете и Чинча

Эти культуры южного побережья относятся к 800-1500 годам. Свое название они получили по

названиям рек, в долинах которых были обнаружены.

Самый известный памятник этой культуры — Серро-дель-Оро — это холм, на котором расположены

террасы с подпорными стенками из адобов. Здесь же находятся и многочисленные погребения.

Пришедшее позднее в долину население использовало юго-восточный склон холма для могильника.

При этом они нарушили целый ряд погребений культуры Каиьете.

Как правило, встречаются одиночные захоронения, но изредка отмечены и коллективные. Обычная

поза погребенных — сидя, голова у колен. Голова у жителей Каньете и Чинча сдавливалась сразу после

рождения со стороны лба и затылка, что хорошо видно по скелетным останкам.

Эти погребения очень небогаты. Вместе с умершим в могилу положена посуда, веретена, плетенки и

несколько початков кукурузы. Попадаются остатки тканей.

264

Погребальные сооружения обычно примыкали к подпорным стенам и представляли собой кубические

камеры различных размеров (от 0,3 х 0,3 м до 1,5 х 1,0 м и более). Слой земли над крышей такой

камеры имел обычно около 1 м в толщину, но встречались могилы, расположенные на глубине до 3 м.

Камеры сложены из адобов кубической формы, иногда в сочетании с камнями, и скреплены глиняным

раствором. Из того же материала или изредка из каменных плит делалась и кровля. Встречаются и

варианты конструкции. Так, кровля одних камер выведена полусводом и смыкается с подпорной

стеной террасы. Другие имеют двускатную крышу, образованную нарами плит из сырца, поставлен-

ными «домиком».

Керамика этой культуры традиционно изящна. У сосудов часто встречаются округлые или

конусовидные донышки. Изделия покрыты геометрическим орнаментом. Встречаются и изысканные

фигурки — например, женщина в узорном платье.

Эта культура южного побережья возникла в долине реки Ика уже довольно поздно и просуществовала

с 1000 по 1500 год.

О ней вообще практически ничего не известно. Сведения о могилах, из которых происходит

керамический материал культуры Ика, очень скудны. Уле говорит о ямах «в форме параллелепипеда»,

которые часто перекрыты тростниковой кровлей. Перекрытие поддерживается столбами. На ранних

этапах культуры использовались по преимуществу кирпичи полусферической формы, а затем перешли

к квадратным и прямоугольным адобам.

В могилы помещались мумии, завернутые в пакет. Население практиковало черепную деформацию —

уплощение затылка.

Чанкай

Эта культура центрального побережья возникла в 800-900 годах и просуществовала до 1475 года. Свое

название она получила но названию долины Чанкай, что в провинции Уарал, департамент Лимы, в 60

км к северу от перуанской столицы. Долина спускается с высоты 400 м над уровнем моря у Пискильо

до Тихоокеанского побережья, охватывая участок шириной в 25 км, состоящий из характерных

песчаных дюн и болот, в настоящее время, правда, осушенных.

Долина Чанкай была заселена, по крайней мере, в III тысячелетии до н.э. Некоторые докерамические

стоянки, например у Рио-Секо (исп. «Сухая река»), датируются 1800 годом до н.э. На побережье жили

рыболовы и собиратели,

пользовавшиеся богатейшими морскими ресурсами. Здесь Фредерик Энгель обнаружил семь

холмов, под которыми скрывались полуподземные строения из камня. Археолог предположил, что

это были помещения для общественных ритуальных собраний или же хранилища. Правда, очень

быстро поселения Рио-Секо по неизвестной причине были навсегда покинуты своими оби-

тателями.

Сменилось немало обитателей долины, пока в VII-IX веках в долине не возникла культура,

которая и получила название Чанкай. Это уже были не кочевые племена, сменявшие друг друга,

но зрелое и устоявшееся общество, закрепившее за собой определенную территорию. Вместе с

тем, Чанкай стала типичной для Перу начала II тысячелетия культурой — с развитой социальной

структурой, сходной с инкской, сельским хозяйством и животноводством, ремеслом, торговлей.

В чем народ чанкай преуспел, пожалуй, более, чем остальные перуанские соседи, — это в

ткачестве. Язык, на котором говорит современное население района культуры Чанкай, — аймара.

И слово чанка на аймара означает «нить», «ткать». Ткани изготавливались разных типов —

цветные с тканым рисунком, плотные с набивным рисунком, тонкие ткани и кружева,

многоцветные ковры.

Поселения чапкай представляли собой городские образования, в которых выделялся центральный

поднятый на платформе акрополь. В город входили церемониальный центр, жилые и ремесленные

кварталы, окрестности. Совсем рядом с городом располагалось кладбище. Самым интересным

архитектурным комплексом считается Пачакамак, раскинувшийся на площади в 9 км

. Он

расположен на обрывистом мысу на высоте 75 м над долиной реки Лурин. Здесь, у подножия

небольшого холма, находилась главная святыня чанкай-цев — храм божества Пачакамак. Он

представлял собой возведенное па террасах прямоугольное здание длиной 120 м и шириной 55 м,

ориентированное с северо-востока на юго-запад. Сохранились даже остатки настенных росписей.

В основном это были изображения людей, птиц, рыб и растений. Вокруг храма была возведена

ограда, которая образовывала довольно большой двор. Улицы Пачакамака перекрещивались под

прямым углом, образовывая четыре больших квартала. Здесь-то и располагались дома,

разделенные между собой широкими стенами, которые одновременно служили «улицами» или

«пешеходными зонами» со ступенями.

Археологом Уле выделено два типа зданий, которые возводили чапкай-цы. Один тип он назвал

«дворцами». «Дворцы» располагались на невысоких платформенных пирамидах (3-6 м). Внутри

они были поделены на несколько комнат. Перед платформой строилось странное сооружение на-

подобие входного лабиринта и башня. Вообще, лабиринт был излюбленной фигурой чапкайцев.

Второй тип сооружений названия не получил, по по сути он очень напоминает

североамериканские кивы. Это окруженные глухими стенами помещения со входом сверху в виде

специального спуска со ступенями вдоль степ. Высота их составляет от 2 до 4 м. Эти сооружения

всегда примыкали к дворцам.

Судя по сохранившимся сведениям, общество чанкай состояло из различных социальных и

профессиональных сословий. Здесь были рыболовы, земледельцы, ткачи, гончары, торговцы,

жрецы и правители. Причем это самодостаточное общество было так хорошо организовано, что

сюда практически не проникало влияние инков.

Как хоронили чанкайцы своих умерших? Отмечено несколько вариантов погребального обряда,

что свидетельствует о некоторых различиях в религиозных представлениях у разных групп. В

самой долине Чанкай покойников укладывали в скорченном положении, затем прикрывали их

большими керамическими сосудами для хранения запасов. При этом их заворачивали в ткани. В

одном случае на покойнике обнаружена металлическая маска.

Традиция южной части побережья и предгорий на севере появляется значительно позже. Это

погребения в виде замотанных мумий. Будучи искусными ткачами, мастера чанкай даже мумии

упаковывали в одежды из тканей. К погребальному инвентарю относились тканая сумочка и

золотая флейта, которые подвязывались на шнуре поверх «одеяния».

В качестве примера рассмотрим женское погребение Сапальян в долине реки Чильои. Оно было

помещено в квадратную (1,5 х 1,5 м) яму глубиной 2,4 м. На 30 см ниже поверхности могила была

перекрыта тростниковой крышей, опиравшейся на поперечные деревянные балки. На западной

стене висела циновка, покрывавшая и часть пола. Здесь же стояла мумия. Это был большой тюк,

содержавший останки покойной, усаженной в плетеную корзину коленями к подбородку. Тело

вместе с частью погребального инвентаря (плащ из перьев, миски с едой, куски материи) было

завернуто в ткани и перевязано веревкой. Сверху на этом тюке была закреплена фальшивая голова

из материи, набитая листьями авокадо. К ней были пришиты серебряные пластинки, изоб-

ражавшие нос, рот и глаза. Серебряные конусы изображали груди мумии.

Перед покойной лежали в два слоя шестнадцать сосудов, остатки ткацкого станка и

употреблявшиеся при тканье инструменты. Здесь же стояла рабочая корзинка с иглами,

веретенами, нитками и другими принадлежностями для шитья и прядения.

В этом же женском погребении найдены две собаки, что опровергает представления об этом

животном как спутнике охотника. Возможно, что в Перу, как и в древней Мексике, считалось, что

собака является проводником душ умерших в селения предков.

Вилькаваин

Период существования этой культуры приходится па 800-1200 годы.

Каменные здания возводились на террасах северного высокогорья, спускающихся по горным склонам.

Их степы отличались мощностью (до 80 см), что, очевидно, связано с сейсмоопаспостыо района.

Размеры прямоугольных домов составляли: ширина от 2 до 3 м, длина от 2,5 до 5,5 м. Для

строительства использовался грубый камень, крепившийся на глиняном растворе с добавлением

мелкого камня. Иногда дома имели два этажа.

Археологом Тельо были обнаружены постройки, которые он назвал «храмами», К ним относится,

например, трехэтажное здание высотой чуть выше 9 метров. На каждом этаже имелось по семь комнат.

В северо-западной стороне сквозь все три этажа проходит узкая вертикальная шахта. Возможно, она

использовалась для вентиляции, а может быть, и в качестве «запасного выхода», где ставились

приставные лестницы (опять же, если вспомнить опыт юго-запада США). Основной вход па каждом

этаже был свой, причем с разных сторон. На нижнем этаже — с юго-запада, на втором — с юго-

востока, а па третьем -с северо-востока. Двускатная крыша из каменных плит покрывала здание и,

будучи засыпанной землей и камнями, походила па купол.

В поселениях культуры Вилькаваин археолог Бенпет обнаружил ряд сооружений, которые он

трактовал как погребальные. Выделены два типа таких сооружений. Один — облицованные камнем

глубокие могилы. Неподалеку от «храма» в Ичик-Вилькаваин были найдены четыре таких могилы,

расположенные попарно. Каждая пара представляет собой две прямоугольные ямы глубиной около 2,5

м, обложенные камнем и разделенные каменной стеной. Их план сильно напоминает планы

двухкомнатных домов. Они были заполнены землей и камнями, а сверху перекрыты каменными

плитами. К моменту обнаружения могилы оказались частично разрушенными — в них даже не найдено

костей. Но, по мнению археологов, этот урон нанесли не грабители, а вездесущие грунтовые воды. В

одной из могил замечены следы пепла. По полу были разбросаны и черенки. То, что обломки одних и

тех же сосудов были найдены в разных углах могилы, заставляет предполагать, что их разбивали

специально и затем бросали в могилу.

Здесь был придумай и еще один способ погребения, также напоминающий культуры юго-запада США.

Под большими блоками скал у склонов гор сооружались каменные ящики. Эти каменные ящики

обычно имели почти квадратную форму. Они располагались как у самой поверхности, так и на глубине

до 1,5 м. Их размеры (длина самого большого — 0,8 м, ширина — 0,7 м, высота — 0,55 м) позволяют

предполагать, что сюда помещались вторичные захоронения — то есть кости уже где-то раньше

разложившегося трупа.

Изредка в районе Вилькавайп встречаются грунтовые захоронения. Виль-мм Бенпет к этой же культуре

относит и погребальные домики в местности Аяпампа. В одном из них находились два скорченных

скелета и восемь сосудов.

Эта культура, существовавшая па северном побережье с 850 по 1470 год, — пожалуй, одна из самых

известных в Южной Америке. Она является также доипкской, но существовала позже Мочика, занимая

практически те же территории па севере Перу — оазисные долины рек, впадающих в Тихий океан.

(/голицей государства Чиму считается крупный город Чан-Чан, известный своей архитектурой и

планировкой.

Согласно древним перуанским мифам, владыки государства Чиму происходили от четырех звезд Пата,

что соответствует Ориону, почитавшемуся еще но времена Чавипа. По всей вероятности, у древних

обитателей Перу были с.нои представления о конфигурации этого созвездия, поскольку исходя из ко-

личества звезд в нем и возможностей их комбинации в группы, с нашей точки зрения, их трудно

распределить па четыре блока. Разве если только ориентироваться па угловые звезды, принимая

созвездие в целом за ромб. Орион, согласно легендарной традиции, был создателем социального

устройства — парода и элиты как выражения дуальности человеческого общества, наподобие того, как

дуально делится окружающий мир. Следует отметить, что созвездие Ориона расположено прямо

посредине полосы Млечного Пути, ставшего отправным пунктом для формирования представлений о

дуальности мира у многих пародов, в том числе и мезоамерикапцев, а также считавшегося Творцом и

Прародителем всего сущего, включая человека и человеческое общество. Кроме того, в южном

полушарии, па широте Лимы, Орион находится почти в зените в зимнее солнцестояние около

полуночи, что делает картину еще более впечатляющей.

Как уже упоминалось, столицей чиму считается город Чан-Чаи. Город расположен в устье долины реки

Моче, близ современного Трухильо. В его существовании выделяются три основных периода:

1 период: 850-900 гг.

2 период: 900-1100 гг.

3 период: 1100-1470 гг.

Площадь города составляла более 20 км

. Его окружала мощная степа высотой от 9 до 15 м.

Единственный вход располагался в северо-восточной части. Город включал центральную часть из 12

архитектурных ансамблей из

глины; 35 микроансамблей, четыре жилых квартала, четыре храма, а также дороги и стены.

Выгоревшая на солнце глина казалась белой, а стены всех построек были украшены

геометрическими рельефами, поэтому город выглядел удивительно красивым.

Легендарная традиция повествует о том, что город был основан неким Такайнамо. Он якобы

приплыл сюда на плоту со стороны моря, чтобы править этими землями. Подтвердить или

опровергнуть эти данные археологически не представляется возможным. Однако первые

постройки Чан-Чана находятся в районе Уака-дель-Иго и дворца Чайуака, что в юго-восточной и

южной части города, неподалеку от морского берега. Дворец Чайуака принадлежал, как пред-

полагают, Гуакрикауру — второму правителю династии Чиму. Он-то и осуществил захват

основной части долины Моче.

В целом городское строительство продвигалось ориентированно по оси юг-север, с отклонением

примерно в 16° к востоку. Примерно тот же угол отклонения от городской оси мы наблюдаем и в

Теотиуакане, только в западную сторону. На юге находятся наиболее ранние постройки: Уака-

дель-Иго (юго-восток) и дворец Чайуак на одной линии, дворцы Тейо и Уле на следующей линии.

Однако вернемся к истории. Около 1100 года на тихоокеанском побережье в районе Чан-Чана

произошел целый ряд природных катастроф: феномен Эль-Ниньо и серия землетрясений. В

результате оказалась разрушенной система ирригации и посевные площади. Для возобновления

хозяйственной деятельности была предпринята попытка строительства «междолинного» канала с

красивым названием «Вершина». Расчет был на отвод вод из соседних долин Чикама и Моче до

земель к северу от Чан-Чана. Однако проект осуществить не удалось, и сельскохозяйственное

производство так больше и не вернулось на прежний уровень. Этот провал вынудил руководство

переориентировать экономику Чиму с использования местных ресурсов на поиск ресурсов вне-

шних. Переориентировка прошла под флагом военных захватов сопредельных территорий. В

результате сложилась смешанная система хозяйствования. При таких обстоятельствах третий

правитель Чан-Чана Ньянсемпинко захватил долину Моче и раздвинул границы государства до

рек Сайта на юге и Хетене-ке на севере. Это привело к возведению новых городов, созданию

дорог и развитию коммуникации. В Чан-Чан вновь потекли доходы, столица снова начала

отстраиваться. Появился дворец Тельо, а также серия построек для региональных руководителей.

Последовавшие административные реформы нашли свое отражение и в строительстве домов для

знати. Однако в отличие от классических майя, у которых акрополи, приспосабливаясь к рельефу,

занимали почти произвольное место в пространстве города, в Чан-Чане город сразу возводился по

еди-

270

ной схеме прямоугольных, выстроенных по параллельным линиям ансамблей. Эти ансамбли

приобретали вид кварталов, напоминая тем самым более архаическую, горизонтальную модель

мира.

Так называемые дворцовые постройки Чан-Чана предполагали церемониальное назначение

площадей (строения в форме подковы), которые располагались рядом с внутренними двориками,

включавшими хранилища и большой водосборник. Этот тип построек изначально предусматривал

и погребальную платформу, специально предназначенную для элитного захоронения. Важно

отметить, что один комплекс служил только одному правителю (или персонажу высокого ранга).

Это соответствует мезоамериканским храмово-пирами-дальиым комплексам и отражает, по-

видимому, сходную идеологическую модель, основывающуюся на представлениях о

реинкарнации и выстраивающую все социальные отношения в соответствии, прежде всего, с

фратриалыю-родо-выми связями. Так, например, на археологическом материале хорошо видно,

как в последнем периоде Чан-Чана, с 1300 по 1500 год, последовательно были построены и

функционировали по очереди дворцово-акропольные комплексы Веларде, Банделье, Тичуди и

Риверо. Центр жизни и активности перемещался из комплекса в комплекс. Со смертью очередного

правителя комплекс переставал функционировать и превращался в своего рода святилище,

служившее еще долгое время при проведении поминальных обрядов.

Отмечено, что в целом городские кварталы-акрополи (если использовать мезоамериканскую

терминологию) Чан-Чана развивались, следуя модели трехчленной функциональной организации

пространства, которая окончательно оформляется во втором периоде. Одна часть предназначалась

для общественных дел — площадь для собраний, хранилища. Второй сектор, расположенный в

центре, являлся жилым пространством и включал собственную площадь, два зала для собраний,

хранилища, погребальную платформу. К третьему сектору относились источники воды и

открытые земли, предназначенные, по-видимому, для хозяйственной деятельности.

Чиновники рангом пониже могли размещаться в небольших резиденциях шести типов. В каждом

случае сложность постройки и пышность ее убранства соответствовали определенному

социальному статусу на иерархической лестнице.

Основная часть населения — ремесленники, прислуга, торговцы — размещалась но окраинам

города в четырех больших кварталах. Так, ремесленники жили отдельными семьями, занимаясь

своим ремеслом здесь же. Они были избавлены от земледельческих работ и от повинностей.

Изготовляемые ими предметы в основном предназначались для элиты. Под конец существования

Чан-Чана из 36 000 жителей города 29 000 человек составляли население «четырех кварталов».

Илл. 82. Рельефный декор стены, характерный практически для всех построек Чан- Чан> Благодаря

такому убранству город из светло-желтого камня выглядел кружевны

При завоевании Чиму инками в 1470 году последний представитель правящей династии Чан-Чана

Мичаисам был перевезен в Куско, а за ним последовали чиновники, ремесленники, ювелиры и

другие жители города. В государстве инков власть уже строилась по иным принципам (хотя и

была наследственно-родовой), полностью отойдя от «реинкарнационной» схемы.

Чиму-Сикан

Эта культура северного побережья датируется 1100-1400 годами, то есть относится к периоду

экспансии Чиму.

В 1992 году Ицуми Шимада и Карлос Элера из Национального музея Лимы завершили работы по

элитарному погребению из долины Ламбайеке, относящемуся к культуре Сикан и обнаруженному

в национальном заповедни-

ке Пома. Сикан на местном индейском языке мучик означает «Дом Луны». Культурная традиция

Сикан по социо-политическим и экономическим признакам делится на три периода, основным из

которых считается средний, охватывающий 900-1100 годы; она просуществовала примерно до

1375-1400 года, вплоть до завоевания всего государства Чиму инками.

Многочисленные могилы в районе Пома, как правило, располагались на глубине 15 м и по

площади также достигали размеров 15 х 15 м. Начиная с 30-х годов XX века здесь велись

постоянные грабительские раскопки, которые вплоть до 60-х годов достигали невиданного

размаха — вплоть до привлечения бульдозеров.

По своему типу культура Сикан является преемницей разных региональных культур. От мочика

были унаследованы традиции артефактной деятельности и художественная стилистика. От горной

центрально-южной культуры Уари и прибрежной культуры Пачакамак идеологи Сикан

восприняли религиозную модель мира.

О культуре Сикан известно, что она сочетала несколько видов хозяйственной деятельности —

рыболовство, экстенсивное земледелие и животноводство. Активно использовался металл —

бронза и сплавы меди с мышьяком.

Городские образования Сикан имели планировку, ориентированную но оси север-юг с небольшим

отклонением к востоку, и представляли собой акро-польпые структуры с комплексами платформа-

храм (уака). Подобно мезоаме-риканским, это были протогорода, являвшие собой ритуально-

административные центры.

На территории культуры Сикан обнаружено большое количество простых погребений —

маленьких, с бедным инвентарем. Материалы подобных погребений не позволяют судить о каких-

либо особенностях идеолого-религиозпой модели создававших ее людей. Они отражают наиболее

схематичные представления о жизни и смерти. Однако есть и исключительные образцы элитных

погребений. Речь идет прежде всего о погребении «Правителя Сикана» в Уака-Лоро, датируемого

1000 годом.

Погребение располагалось в углу, образованном стыком северной стороны основания храма Уака-

Лоро, высотой в 40 м, с платформой, расположенной перпендикулярно к этому основанию. Другое

неразграбленное погребение было обнаружено в 120 м от «Храма с окнами» в плотном песчаном

слое. По мнению археолога Шимады, эти погребения вписывались в круг из элитарных

погребений, расположенных вокруг храма Уака-Лоро. Поскольку все они находились под единой

платформой, можно предположить, что могильник изначально являлся частью планировки

комплекса.

Основное погребение располагалось па значительной глубине — ниже 10 м, в устойчивом при

работах плотном глинистом грунте, замешанном на намывном песке.

По мере углубления были выявлены шесть уровней, спрессованных в плотные слои (за счет

давления земли и инфильтрации вод) артефактов и человеческие останки на глубине между Ни

12,7 м.

Общий вес предметов погребального инвентаря составлял 1,2 тонны. Здесь было 489 предметов из

бронзы, весом до 200 кг, 141 раковина Conus fergusoni, 179 раковин Spondylus princeps, 600 кг

«металлических стружек», 70 кг жемчуга, 19 керамических сосудов, 100 предметов из золота.

Большинство предметов было аккуратно разложено по группам: раковины, жемчуг, керамика и т.

д. Эти кучки сохранили и следы защитных материалов — коробочки для упаковки, позолоченные

листы для прокладок. Вместе с тем, было достаточное количество предметов, свободно

перемешанных во всех уровнях.

На первом уровне было обнаружено захоронение ребенка 10-12 лет. Пол не определен. Лицо

ребенка было покрыто киноварью, на шее было ожерелье из раковин.

Ребенок находился в сидячем положении поверх тумбы пирамидальной формы, установленной на

втором уровне посреди погребального помещения. Тумба напоминала миниатюрную копию Уака-

Лоро, в основании она составляла 1,5 м, а высота равнялась 0,8 м. Она была полой, выполнена из

дерева и покрыта позолоченными металлическими пластинами, а также циновкой из органических

волокон. Тумба была установлена на пяти деревянных скрещивающихся балках, украшенных

орнаментом из мифологических сюжетов, голов кошачьих.

Основание тумбы-«пирамиды» приходилось па третий уровень инвентаря. Здесь вдоль стен были

выложены 15 свертков бронзовых изделий (сплав

Илл. 83. Фрагмент рельефа с изображением живопи

меди и мышьяка). Каждый включал около 320 предметов (общий вес от 0,4 до 0,9 кг). На

предметах не обнаружено следов использования. Эти предметы напоминают наконечники копий,

но не являются ими. Некоторые свертки сопровождались так называемыми «металлическими

стружками», также непонятного назначения. Там же, на третьем уровне, в северо-западном углу,

находился еще один прямоугольный «ящик» размером 1,2 х 0,6 и высотой почти 0,3 м, также

покрытый остатками циновки из органических волокон и позолоченными пластинами. В юго-

восточном углу лежали шесть пар позолоченных ушных подвесок, все по-разному

орнаментированные.

Посредине третьего уровня были сложены один на другой (около 15 слоев, всего около 70

предметов) предметы из золота (18 каратов), тумбаги и серебра: шесть цилиндрических венцов,