Ершова Г.Г.Древняя Америка: полет во времени и пространстве. Северная Америка. Южная Америка
Подождите немного. Документ загружается.
сестре. Две последние жены были признаны вполне законными.
Так вот, после смерти Вайно Канака два его сына стали бороться за власть. Один претендовал по
закону — это был Уаскар, живший, как и полагалось наследнику, в Куско. Другой, по имени
Атауальпа, находился в Кито и не имел никаких прав па власть, по зато считался у отца
любимцем. Это противоборство привело к гражданской войне, в результате которой победил
Атауальпа. Но случилось это в 1532 году, когда на земли инкской империи уже вторгались
испанцы. Героически дорвавшийся до власти Атауальпа попытался сопротивляться, но уже в 1533
году был захвачен войсками Фран-сиско Писарро и убит. После чего престол занимали
поочередно еще четыре Сапа-Инки, пока в 1572 году не был казнен последний из них — Тупак
Амару. Его имя в Южной Америке стало символом сопротивления чужеземным угнетателям.
33
Государственное устройство Тауантинсуйю
Верховным правителем Тауантинсуйю был Сапа-Инка, обладавший статусом полубожества.
Верховная власть, естественно, была наследственной. Наследниками Инки, чтобы не
разбазаривать имперское добро, могли быть даже его сыновья от собственной сестры. Таким
образом формировалась правящая верхушка Тауантинсуйю, состоявшая в буквальном смысле из
ближайших родственников, которые считались «инками по крови». Эта группа являлась серьезной
политической силой, даже претендовавшей в дворцовых интригах на определенную
независимость от Сапа-Инки.
Как видно из истории инков, их власть не имела жестких институционных ограничений и
приспосабливалась практически к любым условиям, что обеспечивало выживаемость созданного
общества. Хотя и считалось, что Инка — верховный правитель по крови, вместе с тем, родовая
система права в государстве инков явно вытеснялась более «демократической» моделью: так,
существовала схема, по которой можно было стать «Инкой по привилегии» — это уже был титул,
даваемый за заслуги перед государством.
Как уже упоминалось, инки придерживались симметричной схемы в организации своей империи.
Тауантинсуйю состояло из «четырех сторон света», которые, в свою очередь, делись на
провинции. Правда, эти провинции уже могли быть различных размеров, но каждая имела свою
столицу. Провинции делились на еще более мелкие районы. Во главе каждой «страны света»
(суйю), стоял губернатор, считавшийся представителем высшей инкской знати. Эта должность не
являлась наследственной. Районы делились уже по десятичной иерархической схеме в
зависимости от количества домохозяйств: 10, 100, 1000, 10 000.
Общинники в Тауантинсуйю были объединены в родовые группы айлъю, считавшиеся основной
социальной единицей в политической системе империи. Полноправным гражданином считался
женатый член айлыо. Вступив в брак, он получал от Инки земельный надел топу и становился
главой семьи. С этого момента он был обязан выплачивать налог, а вся семья должна была
обрабатывать землю. Причем не только собственный надел, но и земли государства, а также
храмовые участки. Хатун-руна назывались свободные общинники и ремесленники.
Несколько категорий населения относилось к внеобщинному сектору. Это были акльякона,
йянакона и камайок. Акльякона назывались девушки-мастерицы, изготавливавшие ткани для
государственных нужд. Группу камайок составляли ремесленники: медники, кожевники,
каменщики, гончары, жрецы-толкователи узелкового письма кипу. К категории йянакона
относились слуги в храмах и дворцах, которые обслуживали представителей столичной и про-
винциальной элиты.
Самой многочисленной категорией работников были переселенцы-колонисты митимае. Массовые
переселения были государственной практикой — население целых городов переселяли из
Эквадора в центральные Анды и наоборот. При этом существовали митимае «первой категории»
— привилегированная часть общинников, основывавших поселения на завоеванных землях, и
митимае «второй категории» — переселенцы из вновь завоеванных районов.
Отношения между «центром» и «местами»
в государстве инков
Известно, что империя инков создавалась путем постоянной военной экспансии и покорения
соседних, зачастую этнически отличных народов. Поэтому долгое время считалось, что имперские
амбиции инков не оставляли места для какой-либо политической или экономической свободы
администрации подчиненных территорий. Однако последние исследования позволяют все
увереннее говорить о том, что социополитические отношения между центральной властью и
провинциальной развивались, скорее, следуя принципу «взаимности». Этот принцип предполагает
урегулированный и постоянный взаимообмен материальными ценностями, услугами и трудом
людей, осуществляемый как между частными лицами, так и между общинами, а также
государственными институтами. Такого тина обмен предполагает определенную систему
договоренностей, исходя из следующих возможных моделей:
1) добровольная служба (обязательства личные, семейные, общинные и т. д.)
2) симметричный обмен услугами
3) асимметричный обмен (услуга-материальная ценность)
О том, как эти отношения могли выглядеть в действительности, можно судить по некоторым
свидетельствам: «Рассказывают, что в древности, во времена Инки, этот Макауиса, сын
Париакаки, был призван на войну, чтобы помочь одолеть врагов. Общины амайа и шиуайа не
желали покоряться. Поэтому Инка попросил Париакаку, чтобы тот отправил одного из своих
сыновей покорять племена амайа и шиуайа. Тогда Париакака послал Макауису. Тот пришел и
сразу же победил. После этого Инки еще больше ценили Париакаку. Они выплачивали ему
золотом, всякой одеждой и приказали, чтобы все подчиненные ему общины посылали каждый год
маис, коку и все другие ритуальные подношения.:.» Таким образом, Инка в благодарность за
помощь в покорении провинции даже сделал регулярными подношения местному божеству.
Примечательно, что обмен по договоренностям формально достигался между божественным
Ипкой и как бы местными божествами, которые в результате и получали вознаграждение. Хотя
сам переговорный процесс, естественно, носил
337
отнюдь не религиозный характер. Он начинался с того, что Инка созывал ассамблею региональных
правителей. Региональные правители собирались в Куско, и само их появление уже подтверждало
правомочность такого собрания. Инка с соблюдением всех необходимых церемоний выступал перед
собравшимися, пытаясь убедить их в правильности своих предложений. Затем наступал этап
переговоров и торгов Инки с региональными правителями. Надо сказать, что предложения Инки могли
быть и отвергнуты — по это не означало пи разрыва отношений, пи вызова со стороны подчиненной
провинции. Когда же достигалась обоюдоприемлемая договоренность, Инка произносил свое
заключительное «божественное» слово, после чего обе стороны были обязаны строго выполнять
принятые па себя обязательства. И только если процедура переговоров на каком-то этапе нарушалась,
провинции могли восстать и даже выступить против Инки. Примечательно, что почти все хроники в
той или иной форме свидетельствуют о «справедливости» правления, существовавшего в Тау-
аитиисуйю. По всей видимости, именно этот аспект отношений «центра» с «регионами» был одним из
важнейших элементов государственной идеологии.
За счет чего существовала империя инков?
Экономика Тауаитиисуйю, основой которой было сельское хозяйство, не была однотипной. Уклад
каждого региона зависел от его климата и географических условий.
В высокогорных районах возможно было существование лишь скотоводства. Традиционно разводили
лам, альпак, викуний и гуанако, которых использовали в качестве вьючных животных для перевозки
грузов, их мясо шло в пищу, а из шерсти изготавливались ткани. Надо заметить, что Анды — это
единственное место в доколумбовой Америке, где скотоводство получило столь существенное
развитие.
Немного ниже выращивались корнеплоды, прежде всего картофель. Еще ниже располагались
плодородные долины и котловины, в том числе долина самого крупного высокогорного озера
Титикака. В котловинах предпочитали сажать кукурузу, а не картофель. Нехватка плодородной земли
вынудила инков развивать террасное земледелие на склонах гор.
Вдоль океанского побережья тянется полоса пустынь с оазисами в долинах рек. То обстоятельство, что
плодородные долины ограничиваются пустынями и горами, а земледельческие районы перемежаются с
зонами скотоводства, привело к большому культурному разнообразию. Все это позволяло древним
перуанцам выращивать картофель, коку, кукурузу, фасоль и другие расте-
338
пия. В качестве удобрения использовался птичий помет — гуано. Гуаповые многослойные залежи в
виде прибрежных загаженных птичками островков ценились исключительно высоко. Достаточно
сказать, что за кражу гуано даже полагалась смертная казнь.
Если географическое пространство делилось в Тауантипсуйю симметрично, то административное
пространство следовало трехчленной схеме. Это проявлялось в организации городских центров,
например в Чан-Чане, а также в системе землевладения. Владения делились па три категории: земли
для Инки, земли для Солнца, земли для народа. Это проявлялось и во взимании налогов, которые
уплачивались натурой. В целом около трети произведенных товаров и продуктов питания отправлялась
Инке (государству), еще треть шла в качестве подношений богам (жречеству) и треть оставалась
производителям. Существовала торговля с другими регионами, однако государство ее не поощряло,
видимо, в целях поддержания экономической независимости.
Ремесленники Тауантипсуйю унаследовали от своих предшественников навыки работы с металлом.
Они плавили металл и изготовляли великолепные изделия из золота, свинца, меди, олова, бронзы и
тумбаги. Из драгоценных металлов изготавливались в основном украшения, фигурки людей и
животных. Сохранились предания о «Золотом саде», выполненном целиком из драгоценных металлов.
Инки владели также техникой холодной обработки метеоритного железа.
В целом следует отметить, что оставшиеся образцы искусства инков представляют собой мелкие
предметы, особенно керамику, изделия из металла и кости, ракушек и тыквочек-калебас, резьбу по
дереву и т. д.
Ткани относились к наиболее ценным изделиям. Искусство ткачества также являлось наследием
предыдущих культур, воспринятым и даже усовершенствованным инками. Особое место в обществе
занимали мастера по составлению мозаик из перьев.
Изыски инкской архитектуры
Надо заметить, что инки прославились и как великолепные каменщики, инженеры и дорожные
строители. В Тауаитинсуйю существовала развитая система дорог, соединявших различные районы
империи со столицей и между собой. Дороги строились, прежде всего, в государственных целях — для
переброски войск, перемещения митимае, быстрой доставки сообщений и прохождения религиозных
процессий. Ориентировка сооружений и дорог по оси север-юг была практически обязательной в
организации как городских комплексов, так и всей государственной территории. Не случайно
«Дорогами Инки» были названы две главные магистрали, пересекавшие все государство с севера на юг
— от Эквадора до Аргентины. Их протяженность составляла почти 5000 км.
В архитектуре инков существовало несколько стилей: дворцовый, религиозный, военный и
гражданский.
Вокруг двора ставились низкие узкие постройки с массивными стенами и тростниковой или
соломенной крышей. Стены складывались из больших отшлифованных камней. Камни скреплялись
шипами, выступами, медными скобами и штырями. Позже кладка состояла из камней меньшего
размера, уложенных в неровные ряды. Накануне конкисты использовались тщательно отесанные,
выложенные четкими рядами камни, соединенные пазами и шипами в сооружениях правильной
геометрической формы.
Все постройки отличались мощью и монументальностью, что определялось, безусловно,
специфическими условиями сейсмоопасных горных районов. Видимо, по этой же причине инкские
монументальные сооружения всегда возводились немного наклоненными внутрь, к центру. В
результате башни приобретали вид усеченного конуса, а здания — усеченной пирамиды.
Каменной скульптуры как таковой у инков не существовало, а архитектурный декор отличался крайней
простотой.
Все беды — от грамотности?
Образование в Тауантиисуйю зависело от социального статуса человека мужского пола. Выходцы из
слоев знати получали образование в специальных заведениях, где изучались теология, история,
математика, география, инженерное искусство, экономика. Дети общинников обучались у родителей и
мудрых стариков.
Хорошо известно, что для храпения информации инки использовали кипу — разноцветные шнурки,
подвешенные к единой веревке-основе. Шнурки изготовлялись из шерсти лам или из хлопка. На
шнурках завязывались петельки и узелки различной конфигурации и цвета. Узлы могли быть
«простыми», «сложными» и «фламандскими». Судя по тому, что количество сгруппированных узлов
не превышает девяти, инки использовали десятичную систему счисления. Что касается цветовой
гаммы, то специалисты насчитывают примерно 60 применявшихся цветов (включая оттенки). В
настоящее время зарегистрировано около 400 сохранившихся кипу.
Узелковое письмо позволяло сохранять и передавать различную хозяйственную информацию —
численность трудоспособных общинников, урожаев, податей, количество лам, зерна, картофеля,
деревьев, оружия и т. д. Возможно, так же, с помощью узелков, производилась и «перепись» населения
империи. Помимо чисто статистических данных, кипу могло служить, без сомнения, в качестве
приспособления для воспроизведения традиционных сюжетов, таких как баллады, генеалогические
анналы и даже исторические хроники. Так, исследователь Н. Ракуц приводит пример, показывающий,
как с помощью кину
Или. 107. Неприступная крепость Саксауман. Сохранилось только основание кругл<
*t4 ' W?»**i|
' T.
J
g&bM
Илл. 108. Одна из дворцовых резиденций правителя Пачакути
340
можно было передать такое сложное сообщение: «Когда маркиз Писарро отправился из Бомбоиа в
Кахамар-ку, мы дали ему 826 индейцев, и все они погибли в ходе этой экспедиции». Однако
предполагается, что «исторические» кипу могли интерпретировать немногие, а цифровые — любой
прошедший курс обучения кипука-майок. Современные перуанские скотоводы предпочитают
пользоваться упрощенным кипу даже в наши дни. Кроме того, сохранились свидетельства об исполь-
зовании индейцами Аид сходной мнемонической системы: особых жезлов, па которых сообщения
сохранялись путем нанесения разноцветных полос. Правда, для понимания этой информации
требовались специальные толкователи, а также подтверждения на кипу.
Есть сведения и еще об одной мнемонической системе, заменявшей у андских индейцев кипу.
Согласно описаниям Акосты, они пользовались камешками и маисовыми зернами, которые
располагали в определенном порядке, а затем передвигали. Так древние перуанцы не только считали,
по и заучивали молитвы. По другим данным, включающим не только хроники, по и археологические
находки, для размещения камешков и зерен использовались специальные размеченные доски. Эта
счетная система была названа юпана. Надо заметить, что и па изображениях дворцовых сцен майя по-
являются персонажи, запятые подсчетами с помощью камешков или фасолин. Видимо, все народы так
или иначе приходили к изобретению счетов, принцип действия которых в общем-то сходен.
Откуда же появилось кипу? Некоторые исследователи предполагают, что оно развилось из юпаны.
Другие обнаруживают пути заимствования инками узелкового письма от своих культурных
предшественников и соседей. Достоверно известно, что уже в VII веке кипу использовалось в
государстве Уари.
Впрочем, сохранились отрывочные сведения о том, что некогда у инков существовало фонетическое
письмо, называвшееся килька, что, собственно, означает на языке кечуа-аймара «рисунок,
изображение». Как описывали испанские хронисты, это были рисунки на коже, полотне, а также па
камне. Некоторые авторы, в том числе и Сармьенто де Гамбоа, упоминали о «рисованных полотнах в
золотых рамах». Считается, что этим письмом пользовались лишь
ГЛАВА 10. ИНКИ: ИМПЕРИЯ «ДЕТЕЙ СОЛНЦА»
«посвященные»: инки но крови, высшие чиновники и жреческое руководство. Но это письмо, если
верить хронисту Моптесипосу, по совету оракула пришлось запретить, так как оказалось, что оно
«вызвало страшные эпидемии». Согласно преданиями, дощечки с текстами были уничтожены.
Современные ученые бьются над тем, чтобы обнаружить следы этого «вредного» письма.
Особое место в инкском обществе занимали поэты. Самым распространенным жанром считался хайлъи
— религиозные песнопения, наподобие гимнов. Вот одно из них в переводе Ю.А. Зубрицкого:
О Тикси Виракоча,
Определяющий:
Это пусть будет мужчиной,
Это пусть будет женщиной.
Светлый господин
Рождающегося света!
Пачакамак!
Кто ты?
Где ты?
Я не могу тебя видеть?
В верхнем мире,
Или в нижнем мире,
Или рядом с миром...
У инков, как и у других пародов, очень развит был жанр жалостных любовных страданий:
Ушла, голубка, ушла, родная. Голубка, где ты? Тебя зову я, пс уставая, Но нет ответа...
Сохранились даже образцы древнекечуапской драматургии. Это две драмы — «Апу-Ольяптай» и
«Уткха Паукар». «Апу-Ольяитай» посвящена военным событиям периода правления Пачакутека и
Тупак Йупаики. «Уткха Паукар» представляет собой любовную драму двух братьев, влюбленных в
одну девушку.
Семейные отношения, или Как вступали в брак инки?
Про браки инков сохранилось немало любопытных сведений благодаря описаниям все того же
Гарсиласо де ла Беги. «Через каждый год или два в определенное время верховный Инка приказывал
собрать всех юношей и девушек брачного возраста, которые имелись в городе и принадлежали к его
роду. Де-
34:
вушки должны были быть от 18 до 20 лет, а юноши — 24 лет и старше. Инка своей рукой вручал
руку девушки выбранному юноше из тех, кто принадлежал его роду. Специально назначаемые
чиновники женили детей других жителей города. При вступлении в брак простых людей советы
каждого селения должны были построить дома для молодоженов, а приданым их обеспечивала
родня. Недозволен был брак между жителями разных провинций, даже жителями разных селений.
Все жители одного селения и даже одной провинции считались родственниками («наподобие пчел
одного улья»), поскольку принадлежали к одному народу и говорили на одном языке. Им было
также запрещено переселяться из одной провинции в другую и даже из одного селения в другое
или из одного квартала в другой». Что касается вдов, то вновь выходили замуж только те
женщины, у которых не было детей.
Однако в правилах существовали и важные исключения, касавшиеся браков верховных
правителей. В этих случаях, как пишет хронист, считался обязательным брак на своей собственной
сестре или ближайшей родственнице. Нет сомнений в том, что подобная практика была вызвана
страстным желанием «детей Солнца» сохранить как право па власть, которое, видимо, все же
передавалось по отцовской линии, так и право па наследство. Однако эти новшества не были
нормой и явно относились к поздним корректировкам законов, свидетельствующим о развитии и
централизации государственной системы. Нечто подобное, как известно, происходило и в Старом
Свете, в нарушение общепринятых норм и религиозных запретов.
Нарушение же норм сексуального поведения обычными жителями каралось исключительно
жестоко. «И он [Инка] особо приказал, чтобы с великим старанием они выследили бы содомитов и
на общественной площади сожгли бы живыми тех, кого обнаружат, [и] не только виновных, но и
подозреваемых в преступлении, сколь незначительным ни было бы [подозрение]; точно так же
следовало сжечь их дома, и стереть их с земли, и сжечь деревья из их владений, вырвав их с
корнями, чтобы никоим образом не сохранилась бы память о столь мерзком деле...»
Вот так.
Во что верили инки?
Нетрудно предположить, что инки унаследовали от своих предшественников не только
технические приемы и навыки хозяйственной деятельности, по и религиозно-духовные
представления, приспособив их для собственных идеологических задач.
Вселенная инков, по свидетельствам уже колониального периода, представляла собой единое
целое, состоявшее из отдельных взаимосвязанных МИ-
ГЛАВА 10. ИНКИ: ИМПЕРИЯ «ДЕТЕЙ COAI
ров. Верхний, или Звездный, мир считался посмертным прибежищем безгрешных. Нижний мир
представал обителью греха и соблазна. Был еще Внутренний мир, заключенный в сердцевину
земли, куда якобы уходят после своей смерти дурные люди.
В эпоху империи главными считались три божества: творец Вселенной с большим количеством
воплощений, наиболее известным из которых был Вира-коча; бог Солнца Инти\ Илъяпа — бог-
громовержец (илья — «молния»). В качестве основного женского божества почиталась Мама
Килья — жена бога Солнца. Самое забавное, что на языке кечуа слово мама означает почти то же,
что и в русском: «мать», а также и «сестра матери». При этом Мама Килья сама почиталась как
богиня Луны (килья — «Луна»). Нетрудно догадаться, что Сапа-Инка выступал как земное
воплощение Солнца, а его жена — как земное воплощение Луны. Титул царицы был маманчик,
что означало «паша мать».
Одним из культовых понятий для инков было уже упоминавшееся слово уака. Уака является
общим термином для обозначения какого-либо человека, места или вещи, обладающего
священным или сверхъестественным значением. Отсюда, заметим, в современном испанском
языке возникло слово уакерос, что означает «грабители святынь».
Уака назывались и священные места, где находились естественные мумии, считавшиеся у
некоторых андских народов божествами, способствующими плодородию. Живые, связывавшие
свое происхождение с уаками, содержали эти мумии божественных предков одетыми и снабжали
их едой. Да и сами инки с большой пышностью выставляли мумифицированные тела своих пра-
вителей во время религиозных церемоний.
В основе религиозных воззрений инков лежала идея реинкарнации, или возвращения душ
умерших, которая проявлялась соответственно в «культе предков». Именно поэтому потомки
очень трепетно относились к своим умершим родичам, а их тела считались священными
объектами. По всей видимости, бальзамировщики стремились придать умершим вид живых. Во
всяком случае, Инка Гарсиласо так пишет о пеком Титу Инку Римачи: «Его тело
забальзамировали, каким я смог его потом увидеть в 1559 году; тогда он казался совсем живым».
С мумиями дедушек и бабушек советовались по всяким важным вопросам, что, по всей
видимости, делали еще чипчоррцы. Но поскольку контакты с покойниками всегда считались
делом исключительно деликатным, существовали особые люди, которые не только «общались» с
мумиями и получали от них ответы на интересующие живых вопросы, но и умели правильно
интерпретировать эту информацию «с того света».
Вера в реинкарнацию не являлась чем-то абстрактным, лишь условно связанным с реальностью.
Согласно описаниям Франсиско Лопеса де Гомары, для древних перуанцев разорение испанцами
могил было чудовищным актом,
поскольку нарушалась целостность костных останков, что, в свою очередь, делало невозможным
возрождение умерших: «Когда испанцы открывали эти гробницы и разгребали кости, индейцы
умоляли их не делать этого, чтобы они находились бы все вместе в момент воскрешения...»
Сами перуанцы также применяли подобную тактику уничтожения нежелательных людей «навсегда».
Сохранилась история, повествующая о том, как некие селяне расправлялись с «отравителями». По
приказу руководства они заживо сжигали всех, кто обвинялся в этом тяжком преступлении, делая так,
«чтобы от них не осталось бы даже памяти». Как пишет Гарсиласо, «этот приказ короля оказался
настолько приятен местным жителям той провинции, что они сами провели расследование и
исполнили приговор; они заживо сожгли преступников и все то, что находилось в их домах... чтобы
там царило опустошение и никто не смог бы унаследовать зло их прежних владельцев».
Согласно древним инкским поверьям, сожжение трупа лишало умершего возможности воскресения.
Эти представления нашли свое отражение в знаменитой драме инков «Any Ольяптай», где герой Пики-
Чаки пугает Ольянтай: «Он тебя казнит и тело бросить в пламя пожелает...»
Представления о смерти
Материалы о том, как инки воспринимали смерть, дошли до нас достаточно подробно благодаря уже
упоминавшемуся капитальному труду Инки Гарсиласо де ла Вега. Эти собранные из самых
разнообразных источников сведения подчас пе находят вразумительного объяснения, поскольку
оцениваются автором с христианской религиозно-идеологической позиции, пересказанной полу-
язычпиком-пеофитом. Сохранились жутковатые описания практики ритуального каннибализма,
сохранявшейся у «диких» пародов, которых пытались «цивилизовать» инки.
Обычный погребальный обряд, судя по описаниям, выглядел довольно живописно. Так, например,
Инку Манко Канака его вассалы «оплакивали с великим страданием: плач и приношения длились
многие месяцы; они забальзамировали его тело, чтобы он был бы рядом и [можно было] постоянно ви-
деть его; они поклонялись ему как богу, сыну Солнца; они приносили ему в жертву множество лам,
викуний, и ягнят, и домашних кроликов, и птиц, и злаки, и овощи, признавая его господином всего
того, что он оставил им».
А вот как инки заботились об усыпальнице: «После того как умирал правящий король, они как
священное место заделывали внутренние покои, в которых он обычно спал, со всеми украшениями из
золота и серебра, находящимися внутри, чтобы никто и никогда не вошел бы туда, и так делали во всех
королевских домах королевства, в которых Инка провел одну или несколько
346
ночей, хотя бы это случилось во время его путешествия... Заделанный покой ремонтировали
чрезвычайно заботливо с внешней [стороны], чтобы он хорошо сохранялся. Вся золотая и серебряная
посуда, которой касался руками король, как-то: разнообразные кувшины и вся кухонная посуда, со
всем другим, что обычно используют службы в королевских домах, и все драгоценности, и одежда его
особы, — все подвергалось захоронению вместе с мертвым королем, чьей собственностью являлось; и
во всех домах королевства, где имелись подобные же службы, также хоронили все, словно бы
отправляли к нему, чтобы он мог всем этим пользоваться в другой жизни».
Длившееся целый год поминание правителей инков, сопровождавшее подношением жертв и прочими
действами, было очень торжественным, даже утомительным. Тела умерших бальзамировались так, что
они казались живыми, К сожалению, техника бальзамирования с появлением испанцев была забыта
Внутренности умерших, как пишет Гарсиласо, хоронили в храме, который находился в селении под па-
званием Тампу, расположенном менее чем в пяти лигах от города Коско вниз по течению Йукай. Здесь
было построено «много огромных и величественных зданий из камня», по поводу которых
существовала «весьма достоверная» легенда, пересказанная Педро де Сиесой, о том, что «в
определенной части королевского дворца либо храма Солнца было обнаружено расплавленное золото,
[использовавшееся] вместо скрепляющего раствора, которым вместе с битумом, который они клали,
были скреплены друг с другом камни».
Планировка столицы инков города Куско следовала модели восприятия пространства человеком, при-
сущей жителям южного полушария земного шара: мир живых располагался на севере, со стороны
солнца, а страна мертвых находилась на юге, там, куда солнце никогда не попадало. Именно поэтому
Храм Солнца, как важный ритуальный объект, связанный с культом умерших и погребальным
обрядом, располагался строго па юге от центра Куско. К нему вели три главные
Илл. 111. Мумия инков, сохранивших в соответствии
со своими реинкарнационными представлениями эту
типичную для андского региона традицию погребения
улицы. На площади перед храмом, где проходили ритуальные танцы и представления, следовало
находиться без обуви и так, босым, заходить в храм. Именно здесь выставлялись забальзамированные
тела умерших правителей, которым подносились многочисленные жертвы.
«По одну и по другую сторону изображения Солнца в порядке старшинства находились тела мертвых
королей, как сыновей этого Солнца; будучи забальзамированы, они казались живыми. Они восседали
на своих золотых креслах, поставленных на золотые толстые помосты, па которых они имели
привычку восседать. Лица их были направлены в сторону парода селения; только Вайпо Канак имел
преимущество перед другими, ибо он был помещен перед фигурой Солнца, с лицом, повернутым в его
сторону (т. е. на восток), как самый любимый и обожаемый сын, поскольку он превосходил всех
остальных, ибо еще при жизни ему стали поклоняться как богу за его добродетели и королевские
достоинства».
К храму примыкала крытая галерея, которую окружало пять приемных залов, или больших квадратных
лож. Один из залов считался ложем Лупы, жены Солнца. «...По одну и по другую руку от изображения
Лупы находились тела покойных королев, расположенные в порядке старшинства; Мама Окльо, мать
Вайпо Капака, находилась прямо напротив Луны, лицом к лицу с ней, имея преимущество перед всеми
остальными, поскольку она была матерью такого сына».
Вот как описывает Инка Гарсиласо свою «встречу с предками»: «В помещении я увидел пять тел
королей инков — три мужских и два женских. Один из них, как говорят индейцы, был тот Инка
Виракоча; было видно, что он прожил долгую жизнь; у пего была белая как снег голова. Второй,
говорят, был великий Ту'пак Инка Йупаики, который доводился правнуком Виракоче Инке. Третий
был Вайпо Канак, сын Ту'пак Инки Йупаики, праправнук Инки Виракочи. Двое последних не казались
столь старыми, хотя и у них были седые волосы, по не столько, сколько у Виракочи. Одна из женщин
была королева Мама Руиту, супруга этого Инки Виракочи. Другая была койа Мама Окльо, мать Вайпо
Капака, и, видимо, это правда, что индейцы держали их, мужа и жену, вместе после смерти, как они
вместе находились при жизни. Тела их были сохранены полностью; все было па месте — каждый
волосок с головы, из бровей и ресниц. Они были в тех своих одеждах, которые носили при жизни; па
голове только лъауту и никаких других королевских знаков отличия. Они сидели [на корточках], как
обычно садятся индейцы и индеаики: руки скрещены на груди — правая поверх левой; глаза опущены
вниз, словно они смотрели па пол». Инка приводит сведения другого хрониста — Акосты, также
комментировавшего одну из увиденных мумий: «Тело было настолько целым и хорошо
приготовленным с [помощью] какого-то битума, что казалось живым. Глаза
были сделаны из тончайшей золотой ткани; они были так великолепно вставлены, что не было
необходимости в естественных глазах». «И надо думать, что он [битум] был использован, ибо, судя по
тому, как выглядели тела умерших столько лет тому назад, не представляется возможным, чтобы без
введения некоего [состава] они могли бы столь полно сохраниться и сохранить так много плоти;
однако это было сделано столь скрытно, что нельзя было заметить». Акоста добавляет: «Прежде всего,
они старались законсервировать тела королей и господ, и они сохранялись целиком более двухсот лет
без запаха и разложения. В таком виде находились в Коско короли-Инки, каждый в своей часовне и
молельне, откуда трех или четырех из них извлек и перенес в Город Королей (чтобы выкорчевать
языческую веру) вице-король маркиз де Каньете; вид человеческих тел, [сохранявшихся] столько лет,
со столь красивыми лицами и столь целыми, вызвал восхищение».
«Город Королей (где тела находились почти двадцать лет, когда их увидел его преподобие) расположен
па очень жаркой и влажной земле и по этой причине весьма гнилой, особенно для мяса, которое уже па
следующий же день портится... Насколько же лучше было их состояние двадцатью годами раньше в
Коско, где холодная и сухая земля сохраняет мясо, не давая ему разлагаться, пока оно не высохнет
словно палка. Лично я думаю, что главным и лучшим способом, который использовался для
бальзамирования, был перепое [этих тел] поближе к снегам, и там их держали, пока ие высыхали
ткани, а потом в них вводили битум, о котором говорит отец учитель, чтобы заполнить и [тем самым]
заменить высохшие ткани, ибо тела были во всем настолько целыми, что казались живыми, здоровыми
и в хорошем состоянии, [и], как говорят, им оставалось только начать разговор».
Хороня своих правителей, инки действовали с размахом. Примечателен и рассказ о желании родных и
близких последовать за дорогим покойником. «Когда умирал Инка или какой-либо из главных кураков,
наиболее облагодетельствованные [им] слуги и наиболее любимые жены убивали себя или позволяли
похоронить себя живыми, говоря, что они хотели бы пойти служить своим королям и господам в
другой их жизни; потому что они, как мы уже сказали об этом, в своем язычестве считали, что после
[земной] жизни имелась другая, похожая па нее, телеспая, а ие духовная. Они сами обрекали себя па
смерть или принимали ее из своих рук из-за любви, которую испытывали к своим господам. А то, что
говорят некоторые историки, что их-де убивали, чтобы похоронить со своими хозяевами или мужьями,
является неправдой; ибо было бы великой бесчеловечностью, тиранией и скандалом утверждать, что
под предлогом сопровождения своих господ они убивали тех, кого ненавидели. Правда же в том, что
они сами обрекали себя па смерть и много раз их оказывалось столько, что начальники удерживали их,
говоря им, что в
настоящее время хватит тех, кто уходит [с умершим], что в дальнейшем, мало-помалу, по мере того как
они будут умирать, они пойдут служить своим господам».
Забальзамированные и выставленные перед изображением Солнца в храме тела царственных Инков
продолжали служить объектом активного поклонения по крайней мере в течение года. Им, как
сыновьям Солнца, подносились многочисленные жертвы. В первый месяц умершего правителя
оплакивали все жители города «каждый день с великими стенаниями и проявлением горя». Жители
каждого квартала сами по себе выходили в иоле — они несли знаки отличия Инки, его знамена, его
оружие и белье для одевания, которые оставлялись специально для захоронения. «В своих плачах
громким голосом они декламировали [стихи] о его подвигах, совершенных па войне, и благодеяниях, и
милостях, которые он оказал провинциям, родом из которых были те, кто жил в этом квартале. По
прошествии первого месяца они делали то же самое каждые пятнадцать дней при каждом полнолунии
и затемнении лупы; и это продолжалось целый год. В конце года они по-своему отмечали его
окончание с какой только можно наивысшей торжественностью и с теми же самыми плачами, для чего
имелись назначенные и пригодные для этого мужчины и женщины, словно надгробные плакальщики,
которые, распевая в грустной и похоронной манере, рассказывали о величии и добродетелях умершего
короля. Рассказанное нами совершалось простыми людьми того рода; то же самое делали инки из
королевских родичей, по с намного большей торжественностью и возможностями, что [отличает]
князей от плебеев.
То же самое имело место в провинциях империи, [и] каждый господин провинции стремился, чтобы
смерть их Инки была бы отмечена как можно большим состраданием. С плачами они шли посещать те
места, где останавливался тот король в такой-то провинции, путешествуя ли по дороге или [специ-
ально] посещая селение, чтобы оказать им какую-либо милость; эти же места, как уже говорилось,
пользовались у них великим почтением; там плач и вопли становились сильнее, и с особыми чувствами
они декламировали [стихи] о ласке, милости или благодеянии, которыми он одаривал их па том самом
месте. И этого хватит о королевских поминаниях, по образу и подобию которых совершалась часть
этих поминаний в провинциях но их касикам... В одной из тех провинций, которые называются кечуа, я
видел, как в иоле выходила группа индейцев, чтобы оплакивать своего кураку; они несли его одеяния,
как знамена».
Так пишет Инка Гарсиласо об умерших инках королевских кровей. Пышная экзотика обрядов,
описанных этим пристрастным автором, безусловно, затмевает кажущуюся обыденность традиций,
существовавших па территориях, вошедших в инкскую империю.
ГЛАВА 10. ИНКИ: ИМПЕРИЯ «ДЕТЕЙ СОЛНЦА»
Чем питались инки?
Как хорошо известно, Перу — родина картофеля, который называется здесь папа. Инки унаследовали
от своих предшественников множество сортов этого клубня, приемы его выращивания и
многочисленные рецепты приготовления блюд. Они ели картофель вареным и жареным, делая его
основой своего пищевого рациона. Существовали и способы консервации картофеля — сушка на
солнце и замораживание на горных ледниках. Некоторые сорта можно было есть сырыми или
консервированными. Кроме того, существовал особый, горьковатый па вкус, сорт, который надо было
обязательно варить. Назывался он анъус. Так вот этот анъус, оказывается, плохо влиял па способности
к деторождению, и потому рекомендовалось во время еды держать в руках специальную палочку, от
чего, якобы, вредоносность исчезала.
Были в Перу и сорта тыкв, которые готовили чаще всего тушеными. Кабачки поначалу получили от
испанцев название «огурцов». Земляные орешки назывались инчик — их не рекомендовалось есть
сырыми, поскольку «влияли па голову». Орешки следовало жарить и смешивать с медом. Из них же
добывалось растительное масло, использовавшееся при лечении разных болезней.
Фрукт савинту (по-испански гуайява) индейцы употребляли свежим, а испанцы приноровились варить
из него варенье.
Перец в Перу индейцы любили так же, как и в Мексике. Назывался он здесь учу. Как пишет Гарсиласо,
«друзья учу не станут без пего есть хотя бы даже простую траву». Правда, в период поста есть перец
запрещалось. Выделялись четыре основных вида перца-учу. Большой учу следовало есть зеленым, до
того, как он приобретал красный цвет. Другой перец был желтого и фиолетового цвета. Топкий перчик,
толщиной с мизинец, считался благородным и подавался в королевском доме. Маленький и круглый,
наподобие вишни, перчик отличался особой остротой — его выращивали в меньших количествах, по
ценился он гораздо выше остальных. Испанцы считали, что перец полезен для зрения, и потому даже
рекомендовалось съедать два жареных перца па десерт после еды.
Из апдских фруктов особенно поправился европейцам ананас, названный испанцами пинъя —
«сосновая шишка», хоть и растет он из земли, а вовсе не па дереве.
Растение чучау — разновидность известного всем алоэ — использовалось в медицинских и
хозяйственных целях. Его соком выводили пятна, из листьев извлекались волокна для веревок. Чучау
служил для лечения гниющих ран и язв. Отвар корней и листьев снимал усталость, из перемолотых
корней делалось мыло. С помощью чучау лечилась головная боль, снимались пятна с лица и
выращивались волосы.
351
потому что они снимают листья руками и сушат их на солнце, и так сухими их едят индейцы, но
не заглатывая их; они только смакуют запах и глотают сок. О том, какую пользу и силу таит в себе
кука, можно заключить из того, что индейцы, которые едят ее, проявляют больше силы и больше
предрасположенности к труду; и множество раз, удовлетворенные ею, они трудятся целый день
без еды. Кука предохраняет тело от многих заболеваний, и наши враги пользуются ею, растирая в
порошок, чтобы предупреждать и залечивать воспалившиеся язвы, чтобы укреплять переломанные
кости, чтобы снимать озноб тела или предупреждать его появление, чтобы лечить гниющие язвы,
полные червей. Среди других целебных свойств куки называют ее полезность для зубов». Вос-
хищенное описание продолжается еще на нескольких страницах, при этом ни разу не
упоминаются наркотические свойства куки, что заставляет подозревать славного отца Бласа
Валеру в особых пристрастиях к этому «полезному» растению, выращивавшемуся древними
инками.
И, конечно же, нельзя обойти молчанием знаменитую куку, или коку, которая, по словам
Гарсиласо, относящимся к XVI веку, «была и остается главным богатством Перу для тех, кто
распоряжается ею в торговле и перепродаже». Так, например, в XVI веке большая часть дохода
епископа, каноников и остальных служителей кафедрального собора Куско поступала от
десятинного сбора с листьев куки. Многие испанцы обогащались отнюдь не за счет золота Индий,
а от торговли и перепродажи этой травы. Надо заметить, что испанский хронист Блас Валера в
своих описаниях делает упор на целебные свойства коки, деликатно умалчивая о том, что и но сей
день привлекает в этом растении желающих обогатиться. Он пишет:
«Кука является неким деревцом высотою и толщиною с виноградную лозу; у него мало ветвей, а
на них много нежных листьев с приятным, но немного слабым запахом; эти листья индейцы
называют кука. Индейцам так нравится кука, что они ценят ниже нее золото, и серебро, и
драгоценные камни; ее высаживают с великим вниманием и заботой, а с еще большими —
собирают,
52
ГЛАВА 11
МАЧУ-ПИКЧУ — ГОРОД, АЕТЯШИЙ НАД ОБЛАКАМИ
аинствеипый город прямо под облаками, в горах Перу, был открыт сравнительно недавно — 24 июля
1911 года. Эта находка сделала знаменитым американского архитектора Хайрама Бипгама. Хотя, если
стремиться к точности, следует признать, что местные жители давно знали об этом городе, но только в
1911 году они рассказали об этом приезжему американцу. С тех пор экспедиции, в том числе и из
Йельского университета, последовали одна за другой. Политический, военный, религиозный и
экономический центр, получивший название Мачу-Пикчу, был возведен инками в XV веке па высоте
2450 м над долиной реки Урубамба, в какой-то сотне километров (112 км но железной дороге или 75
км пешком) к северо-западу от Куско. Надо заметить, что в последние годы па территории центральной
части города обнаружены предметы, датируемые 1325 годом.
Искусство древних градостроителей
Для возведения Мачу-Пикчу было использовано пространство в горной цепи гранитных отложений
таким образом, что святилище оказалось идеально вписанным в рельеф между наиболее важными для
инков природными объектами. Как писал археолог Нупьес-Химепес, «строители, которые задумали и
возвели Мачу-Пикчу, продемонстрировали высокое искусство достигать единства ар-
354
Им. 114. План города Мачу-Пикчу
1. Вход в комплекс
2. Дворец Нуста (Дамы)
3. Храм Солнца
4. Лестница к источнику
5. Царский комплекс
6. «Дом священника»
7. Святилище
8. Храм с тремя окнами
9. Главный храм
10. Иптиватапа
11. Дорога в Вайнапикчу
12. Священная скала
13. Верхний комплекс
14. Главная площадь
15. Группа с тремя воротами
16. Нижний могильник
17. Квартал ремесленников
18. Строительное помещение
19. Тюремная группа
20. Земледельческие террасы
21. Дорога к подвесному мосту
22. Погребальная скала
ю