Ершова Г.Г.Древняя Америка: полет во времени и пространстве. Северная Америка. Южная Америка
Подождите немного. Документ загружается.
Как выглядели создатели культуры Чинчорро?
Судить об этом можно по антропологической реконструкции и предметам, обнаруженным в
могильниках. Это были невысокие коренастые люди с длинными черными волосами. Похоже, что
они ходили босыми. Мужчины носили набедренные повязки наподобие фартука из плотного,
похожего на сеть плетеного полотна, сложенного в несколько слоев. На голову надевали перьевые
уборы или же волосы собирали в «хвост» и перевязывали шерстяными нитями. Женская одежда
представляла собой короткую юбку из веревочек, сплетенных из шерсти лам или из растительных
волокон. В качестве украшения использовались бусы из раковин и семян. Теплой одеждой
служили шкуры разновидностей лам. Мастера Чиичорро умели изготовлять накидки из расти-
тельных волокон, которые украшались геометрическим орнаментом из вплетенных человеческих
волос и шерстяных нитей, окрашенных с помощью естественных красителей в красный и синий
цвета.
Легко ли быть Робинзоном?
Наверняка все знакомы, хотя бы в общих чертах, с нелегкой судьбой Робинзона Крузо. Однако
реальность, в которой маленькое племя отчаянно борется за выживание, зачастую превосходит
самые смелые фантазии. С точки зрения современного человека, жизнь древних чилийцев была
весьма и весьма сурова. Об этом можно судить уже по высокой цифре детской смертности — 24%
всех мумий принадлежали детям до года. Большинство жителей побережья умирало примерно в
30 лет, и только отдельные долгожители дотягивали до 50-летнего возраста. Таким образом,
средняя продолжительность жизни не превышала 25 лет. Читателю подобная жизнь может
показаться невероятно короткой. Однако, по мнению антропологов, эта группа индейцев
существовала прямо-таки в «райских» условиях, установив рекордные для общества подоб-
196
ного уровня развития показатели. В мире «норма» продолжительности жизни при переходе к
неолиту составляет всего 21,1 года.
Химический анализ костей и тканей показывает, что пищевой рацион прибрежных жителей на
протяжении 5000 лет практически не менялся. 75% этого рациона составляли морепродукты —
рыба, моллюски и водоросли. Кроме того, в некоторых регионах, что ближе к горам, жители
потребляли мясо гуанако и оленя. В кишечнике многих мумий были обнаружены следы
томатов и мяты.
Чем же болели эти древние американцы? Вот что удалось выяснить антропологам на основании
анализа сохранившихся останков.
У пятой части всех мужских черепов отмечается присутствие ушного экзостоза — фасолевидного
нароста, образующегося в ушном канале в результате частого попадания холодной воды при
нырянии. Этот нарост появляется очень давно — он хорошо виден на черепе того самого усохшего
общинника, захороненного рядом с домашним очагом. Наличие подобной болезни только у
мужчин свидетельствует об общинном разделении труда — женщины подводным плаванием не
занимались.
У 18% мужских скелетов имелись следы переломов костей ног. Антропологи затрудняются дать
объяснение подобному странному факту. По-видимому, следует исключить природно-
климатические причины, поскольку в «переломанной» группе нет женщин. Прибрежные
рыболовы-мужчины могли бы иметь подобные профессиональные переломы, только если бы они
глушили рыбу динамитом, стоя по колено в воде, что абсурдно в случае пятитысячелет-ней
давности. Остается предположить участие мужчин Чинчорро в военных действиях и наличие у их
противников какого-то особенного и очень странного оружия, о котором нам ничего не известно.
Во всяком случае, среди погребального инвентаря ничего подобного обнаружено не было.
Женщин подстерегали иные беды — так, у каждого пятого из женских скелетов отчетливо
сохранились следы остеопороза. Обычно это заболевание возникает при избыточном весе или в
преклонном возрасте. Однако в данном случае речь идет о низком содержании кальция в костях,
вызванном многочисленными беременностями, отсчет которых велся начиная с подросткового
возраста.
Общими для всех были такие болезни, как воспаления костей и дегенерация позвоночника. Третья
часть населения страдала от спинного артрита, а у почти половины обыденным делом были
воспаления суставов ног — настолько сильные, что пораженными оказывались даже кости.
Некоторые исследователи считают, что жители Чинчорро страдали даже сифилисом. Долгое время
считалось, что эта болезнь привезена из Европы, однако археологи все больше подтверждают ее
местное происхождение.
Зубы обитателей побережья, хотя и были сильно стерты, оказались практически здоровыми — по-
видимому, из-за низкого содержания карбогидратов в морских продуктах.
Всего лишь у 19% мумий в остатках кишечника обнаружены яйца ленточных глистов. Это
означает, что местное население имело своих знахарей, знавших целебные свойства местных
растений и продуктов животного происхождения.
Как изготовлялись мумии?
Уже упоминалось, что культура Чинчорро, прежде чем бесследно исчезнуть, прошла три
основных этапа в своем развитии. Каждых этап характеризовался и своим способом подготовки
покойников. Разные типы мумий получили от археологов условные названия: «черные» мумии,
«красные» мумии и «покойники, обмазанные глиной».
«Черные» мумии. Прежде всего, тело покойника очищалось, вынимались внутренности,
отделялась голова. С помощью каменного ножа специальный человек отделял кожу, мышцы и
вырезал органы, в том числе и глаза. Кисти рук и ступни оставались нетронутыми. Затем снятую
кожу вымачивали в соленой морской воде, что гарантировало ее сохранность и пластичность,
чтобы позже ею легко было вновь покрыть тело.
Вместе с тем, не все тела очищались вручную — иногда покойника оставляли в болотистой
лощине, где через некоторое время птицы и насекомые обрабатывали кости до белизны.
В некоторых случаях лицевая и затылочная половины черепа разделялись для извлечения мозга.
Однако некоторые черепа сохранились без повреждений — по всей видимости, мозг из них был
извлечен через отверстие для позвоночного столба. Сведений о том, как поступали с
извлеченными органами, не сохранилось.
После столь радикальной очистки тело заполнялось соломой и золой. Нижняя челюсть
подвязывалась к лицу с помощью прочных веревок из растительного волокна. Позвоночник
крепился на две тонкие рейки, и на него насаживался череп. Для укрепления «шеи» использовали
пучки тростника. Кости ног прикреплялись к продолжению идущих от позвоночника через таз
реек. Мастер заполнял скелет и придавал телу объем, обвязывая кости веточками и камышом.
Грудная полость заполнялась золой и соломой, замешанными на воде и натуральном протеиновом
клее из птичьих яиц, рыбьего отвара, крови морского льва. Нерасчленные кисти рук и ступни
привязывались веревками. Затем многие тела покрывались слоем светло-серой глиняной пасты,
почти скульптурно воссоздававшей вид тела. С ее же помощью воспроизводились и половые орга-
198
ны. Так же поверх черепа лепилось, наподобие маски, лицо, имевшее нос и овальные углубления
для глаз и рта. У многих мумий рот выглядел в виде ровного кружочка или буквы «О». Затем тело
обтягивалось выдубленной кожей, а к черепу прикреплялись волосы, что должно было придавать
мумии человеческий вид. Однако надетая кожа часто ссыхалась, и тогда прорехи покрывались
лоскутами из шкур животных.
После того как мумия была изготовлена, она тонировалась слоем черной краски, что, по всей
видимости, считалось важным элементом обряда — не случайно в некоторых погребениях были
обнаружены приборы для растирания черного песка. К песку добавлялась вода, и затем
полученная взвесь наносилась на тело при помощи специальной травяной кисточки.
Подобные погребения были коллективными — в одну могилу клали от пяти до семи человек,
принадлежавших, судя по всему, к одному семейному клану. Мумии укладывали на спину, плечом
к плечу друг с другом. Могильники формировали более крупные погребальные комплексы, что
наводит на мысль о родовых связях.
«Красные» мумии. Большинство чинчоррских мумий относится к «красному» периоду,
длившемуся с 3160 по 2200 год до н.э. Речь идет о смене не только цвета, но и самой техники
изготовления мумий.
Внутренние органы извлекались через аккуратные разрезы в районе брюшной полости, паха,
колен и плеч, которые затем зашивались человеческим волосом с помощью кактусовых иголок.
Скелет уже не расчленялся и кожа не снималась. Тела заполнялись растительными волокнами,
водорослями, шкурами лам, железноокисной землей. В отличие от остального тела, лица мумий
этого периода часто покрывались черной краской. В нескольких случаях — когда краска
изготовлялась на основе оксида меди — лица мумий оказались зелеными. Изменилась и длина
«парика». Две достаточно длинные пряди черных волос перевязывались с помощью веревки и
затем приклеивались специальным составом из золы по бокам головы, покрашенной в красный
цвет. По образному сравнению археологов, это напоминало голову мотоциклиста в красном шле-
ме, из-под которого выбились распущенные волосы. Тело же мумии целиком покрывалось
красной краской. Любопытно, что в некоторых случаях хорошо прослеживаются несколько
разновременных слоев нанесения краски. А это уже свидетельствует о странных контактах живых
с умершим на протяжении длительного времени, во время которого мумии изнашивались и
портились, что требовало постоянного ремонта.
Три детские мумии «красного» периода отличались необычным дополнительным украшением. У
всех были стандартные шлемообразные прически. Но двое из них были обмотаны вокруг
туловища и ног узкой полоской кожи в полтора сантиметра шириной. Происхождение кожи не
было определено — она мог-
ла быть как человеческой, так и пеликана или морского котика. Третий младенец был и вовсе
покрыт выкрашенной в оранжевый цвет птичьей кожей. Среди умерших младенцев был даже один
внутриутробный плод, погребенный, тем не менее, по всем правилам.
После всех приготовлений красную мумию заворачивали в тростниковую циновку и оставляли в
неглубокой могиле. Рядом помещался небогатый инвентарь — рыбные лески, резные деревянные
фигурки и обязательно клюв пеликана.
«Простые», или «обмазанные глиной», мумии. Примерно с 2200 года до н.э. начинается новый
этап в жизни мумий. Он длится вплоть до 1790 года до н.э. Здесь уже не встречаются
коллективные могильники — каждого хоронили в своей собственной могиле. Процесс подготовки
покойников к погребению значительно упростился, сведясь лишь к внешней обработке.
Тело, как правило, некоторое время держали вблизи огня — по всей видимости, с целью быстрого
высушивания. Затем труп покрывался защитным слоем примерно сантиметровой толщины. Состав
для покрытия изготовлялся из песка, скрепленного рыбьей кровью и клеем или другими клеящими
веществами. Иногда могильщики так торопились, что защитный слой не успевал затвердеть. Так, в
Эль-Морро более двадцати мумий оказались буквально впаянными в грунт могилы.
Только в одном случае грудная и брюшная полости мумии оказались заполненными белой глиной,
а череп очищен от мягких тканей. Почему этого покойника хоронили по более древнему обряду
«красных» мумий? Мы можем об этом только гадать.
Совершенно очевидно, что произошли некоторые изменения в модели мира и отношении к
умершим — на смену одной традиции пришла, по всей видимости, другая. Кроме того,
разлагающиеся тела каким-то образом начали связывать с появлением болезней.
Простые погребения. В те же времена, когда одних покойников подсушивали и обмазывали
глиной, с другими поступали еще проще. Если первых мы еще с натяжкой можем называть
мумиями, то вторые под эту категорию уже никак не подпадают. Проводя исследования
погребений третьего периода, археологи обнаружили множество захоронений без элементов какой
бы то ни было мумификации. Покойники были просто накрыты шкурами лам или пели-
Илл. 58. Так, по мнению ученых, выглядела подготовка умершего чинчоррца
к погребению. На шесты крепились очищенные кости, на которые затем
накладывался наполнитель и глина. Затем «восстановленное» тело обтягивалось
предварительно продубленной кожей
200
капов (иногда одновременно и тем, и другим) или завернуты в циновки с геометрическим
орнаментом.
В одном из погребений удалось обнаружить останки женщины, у которой все же была опустошена
брюшная полость, а тело покрыто костями кита и морского волка.
Исключение составляет также и погребение ребенка, у которого грудная и брюшная полости были
заполнены глиной и покрыты песком. Самым неожиданным оказалось то, что череп, вскрытый для
извлечения мозга, так и остался открытым.
В одном случае у древнего жителя побережья, умершего примерно в 1830 году до н.э., над верхней
губой оказалась татуировка в виде цепочки из шести точек, что, очевидно, должно было
изображать усы. Поскольку волосяной покров тела у индейцев развит слабо, можно
предположить, что речь шла не о человеческих усах, а об имитации вибрисс пумы или какого-либо
другого животного. Практика уподобления лица человека морде животного, по преимуществу из
семейства кошачьих, была широко распространена практически по всей Южной Америке и в
более поздние времена.
Как выглядели могильники Чинчорро?
Для того чтобы представить себе эти кладбища мумий тысячелетней давности, обратимся к
археологическим раскопкам могильника Эль-Морро. Как нетрудно догадаться, надземная часть
кладбища если и существовала в V—III тысячелетиях до н.э., то к настоящему времени от нее
ничего не сохранилось — только ровная пустынная поверхность, скрывавшая по крайней мере
четыре группы погребений.
В первой группе, самой ранней, содержавшей «черные» мумии, все погребения были произведены
относительно одновременно. Покойники (трое мужчин и две женщины) были уложены в
вытянутом положении на спине, плечом к плечу. Поверх взрослых лежали два младенца. Все
мумии, включая детские, были подготовлены с одинаковой тщательностью. Головами все были
направлены па юго-запад.
Вторая группа относилась к более позднему периоду и содержала «красные» мумии трех женщин
и трех детей. Две женщины были не старше 17-18 лет, а один ребенок являлся новорожденным.
Археологи предполагают, что и в этом случае все погребения являются одновременными. Мумии
расположены на одном уровне горизонтально на спине и параллельно друг другу. Лишь
новорожденного уложили поверх женщины, которая, как можно предположить, была его матерью.
Ориентировка «красных» мумий кардинально изменилась по сравнению с «черными» — все
уложены головами на север.
202
Третья группа сходна по своим характеристикам со второй. Это «красные» мумии, среди которых
грудной младенец, трехлетний ребенок, две молодые женщины и один взрослый, чей пол
определить не удалось. Погребения предположительно одновременные — все покойники лежат на
одном уровне, горизонтально па спине и почти соприкасаясь друг с другом. Различий в подготовке
к захоронению нет, за исключением младенца, перевязанного полосками кожи. Что касается
ориентировки, то она у всех примерно одинаковая, но по сравнению с предыдущей группой чуть
сместилась к северо-востоку.
Четвертая группа заметно отличается от предыдущих. Погребения в ней явно не одновременные.
На первом уровне четыре мумии уложены в ряд и покрыты циновками. Это утробный плод,
мальчики пяти и восьми лет, а также 20-летний юноша. Они присыпаны слоем почвы в 15 см,
поверх которого размещены еще двое — новорожденная девочка и шестилетний мальчик. Совер-
шенно очевидно, что захоронения нижнего уровня являются одновременными, но покойники были
подготовлены ио-разному. Ориентировка этой группы еще больше смещается к востоку.
Отдельно ото всех были погребены 3-6-месячные близнецы. Две одинаковые маленькие «красные»
мумии, покрытые шкурой альпаки, были уложены ножками вместе, а головами в разные стороны,
так что тела лежали под углом в 100° и располагались зеркально относительно оси юг-север.
Известно, что у многих пародов, в том числе и у различных племен индейцев, существуют
поверья, связанные с близнецами. Считается, что они рождаются колдунами и могут влиять на
погоду, плодородие или промысловую живность, в том числе и рыбу. Причем колдовскими
свойствами обладают и могилы близнецов, за которыми требуется специальный присмотр. Сейчас
можно только гадать, в какие именно способности близнецов верили древние чилийцы, однако
очевидно одно: к ним относились по-особому.
На кладбище в Эль-Морро помимо могильников с мумиями были и одиночные погребения, и
покойники без следов искусственной мумификации. Можно предположить, что так хоронили
чужаков.
При составлении схемы могильников археологи обратили внимание па одно странное совпадение:
ориентация тел в каждом из могильников как бы смещалась по часовой стрелке по мере
возрастания возраста погребенных. Точно так же, в зависимости от времени захоронения,
смещалась и ориентация групп — от ранних к более поздним. Кроме того, ориентация «черных» и
«красных» мумий была диаметрально противоположной. В первой группе, состоявшей из
«черных» мумий, ориентация в основном была направлена на юго-запад при очень небольшом
секторе разброса — от 220° до 230°. В группах «красных» мумий ориентация следует в основном в
северо-восточном направлении. В трех группах она веерообразно смещается от севера к востоку.
2 группа — 33° с-з — 3° с-в
3 группа — 5° с-в — 45° с-в
4 группа — 53° с-в — 79° с-в
При этом во всех группах (особенно в 3-й и 4-й) особенно четко отслеживается упомянутое
странное смещение ориентации тел. Однако если посмотреть на захоронения, то видно, что детей
обычно пристраивали справа от женщины, как бы на ее плече, пытаясь сделать так, чтобы головы
соприкасались. В результате направление ориентации тела младенца приобретало дополнительное
смещение — к востоку у «черных» мумий и к западу у «красных».
Результаты генетического анализа смогут раскрыть многие загадки древних мумий. Но, к
сожалению, пока их проведено не так много. Однако и эти данные показали, что похороненные
вместе люди являются в определенной степени родственниками. Половозрастное соотношение
погребенных в каждом могильнике говорит не в пользу привычной нам парной семьи, где должны
присутствовать мать, отец и дети. В случае Чинчорро речь идет явно о неких родовых кланах, где
могли существовать материнские и отцовские группы. В таких группах матерью считалась и
биологическая мать, и ее сестры, а отцом — как биологический отец, так и его братья. Однако это
не означало, что древние не выделяли своих непосредственных родителей. Речь шла, прежде
всего, о социальных ролях групп родителей, которые коллективно занимались воспитанием
ребенка. Подобные системы родства очень характерны практически для всех ранних индейских
обществ.
Приятно ли стать мумией?
Современному человеку этот вопрос, возможно, покажется крайне нелепым. «Какая разница, что
будет со мной после смерти?» — подумают одни. Другие же будут настаивать, чтобы после
смерти их похоронили «как всех» — то есть в соответствии с принятым в данной культуре
обрядом. А некоторые наши современники связывают со своей смертью самые тщеславные планы
— от помещения в могилу всех своих костюмов и компьютера, как это завещал сделать один
умерший несколько лет назад «цыганский барон», до сооружения скульптуры в полный рост с
брелоком от «Мерседеса» в руке.
Можно предположить, что в древности стремление быть после смерти «как все» имело
немаловажное значение. Чем же это так привлекательно? Видимо, это связано с убежденностью в
существовании некой жизни после смерти и возможным возвращением души из мира мертвых в
мир живых. Для того чтобы со своей собственной душой все было в порядке (ведь если что не так
— она будет страдать), необходимо должным образом позаботиться об освобождении
04
этой души от мертвого тела
и максимально облегчить '
ее дальнейшие странствия.
Как виделось существование после смерти жителям Чинчорро? Во-первых, они полагали, что
душа уходит от умершего в страну мертвых, но затем вновь возвращается к живым, возрождаясь в
младенце. Страна мертвых считалась как бы зеркальным отражением мира живых, по по ту
сторону земли. Там живут божественные прапредки и проводят некоторое время души умерших.
По представлениям древних чилийцев (и вообще жителей южного полушария земли), страна мер-
твых находилась на юге — там, куда днем не заглядывает солнце, поскольку оно уходит в
преисподнюю вечером и светит мертвым ночью. Соответственно считалось, что вход в пре-
исподнюю находился на западе. Луна же бродила между мирами но своим собственным правилам,
появляясь преимущественно ночью и следя за тем, чтобы мертвые не задерживались подолгу в
стране предков и возрождались среди живых.
По всей видимости, считалось, что душа окончательно закрепляется за ребенком после
определенного обряда, тогда как новорожденные еще не являются полноценными людьми.
Именно с этими поверьями и связаны особые
практики в подготовке мумий младенцев. Отмечены случаи, когда у новорожденных были заткнуты
ноздри, что явно связано с представлениями о душе-дыхании. Забота о душе-дыхании имела особое
место при изготовлении мумий — им оставляли круглое, в виде буквы О, отверстие для рта и дырочки
ноздрей, видимо, чтобы душа смогла вернуться в любой момент. Младенцы явно не обладали
полноценной душой, и потому пути для ее входа у слишком рано умерших должны были быть
закрыты. Другой новорожденный был весь обмотан полосой ткани — наподобие невидимок в
кинофильмах.
Любопытно и еще одно обстоятельство, подмеченное археологами. Пальцы рук и ног у мумий
чинчорро, как правило, переплетались толстой нитью. При этом у взрослых и старших детей плетение
шло в виде S, тогда как пальцы грудных младенцев переплетались в виде Z. Можно предположить, что
это делалось с целью закрепления пальцев. Однако мифы, сохранившиеся у некоторых
южноамериканских народов, говорят о другом. Боливийцы и до сих пор считают, что «когда душа
покидает тело, следует сплести для умирающего веревочку из трех нитей с кручением слева направо,
то есть в противоположную от нормального плетения сторону. Это делается для того, чтобы уходящая
душа совсем не оторвалась от тела». Выходит, что корни этого поверья следует искать па пустынном
чилийском берегу, где в VII тысячелетии до н.э. особым плетением нити удерживали, когда это было
необходимо, душу умершего в пределах досягаемости.
Остается еще одна загадка: почему древние чинчоррцы сначала делали черные мумии и укладывали их
головой на юго-запад, а потом стали вдруг покрывать тела умерших красной краской и развернули их
на 180°?
По всей очевидности, более ранние мумии должны были воплощать жителя «страны мертвых». Они
покрывались черной краской, имитирующей трупное потемнение. Головой их ориентировали на
существование там же, в «стране мертвых», которая расположена в самом мертвом месте мироздания
— па юге или западе, где исчезает солнце, то есть со стороны моря.
Обязательной и неслучайной деталью всех погребений был пеликаний клюв, а также оперенье или
кожа этой морской птицы. Клюв пеликана особой формы, как известно, приспособлен для переноски
рыбы достаточно крупных размеров, сопоставимых даже с младенцем. Можно предположить, что
пеликан считался «связником» между миром живых и мертвых, поскольку летал па запад, к уходящему
солнцу. Он мог уносить души умерших и приносить из страны мертвых новые души для возрождения.
В III тысячелетии до н.э. происходит переосмысление цикличности жизни в привязке к пространству и
времени. Древние жители побережья больше заботятся не об уходе, а о возвращении умерших и
потому пытаются придать им вид живых — красная краска у всех народов является в погребальном
обряде
символом крови и жизни. Головой покойников обращают к солнцу — на север и северо-восток, откуда
для жителей южного полушария земли вместе с солнцем приходит обновление жизни.
Эта традиция изготовления мумий, зародившаяся на чилийском побережье в VII тысячелетии до н.э.,
превратилась в главный элемент погребального обряда многочисленных индейских племен Южной
Америки и просуществовала вплоть до империи инков. Мумии считались плотью обожествленного
предка, через которую можно было установить связь с его душой, затерянной где-то в бескрайнем
Космосе.
I
ГЛАВА 4
ЧАВИН — ЗВЕЗДА ИЗ ПОЯСА ОРИОНА
ежду 5° южной широты и тропиком Козерога протянулись Центральные Анды, включающие три цепи
Кордильер. Казалось бы, не столь обширный регион. Но климат здесь меняется самым радикальным
образом буквально с каждым километром по мере продвижения вглубь континента. Дело в том, что
прибрежная полоса не столь широка, и уже в 15 километрах от моря высота гор достигает 4000 метров!
А самый высокий перевал расположен на высоте 6500 метров. Другой особенностью климата является
то, что жаркая прибрежная пустыня омывается мощным течением, носящим имя Гумбольдта, которое
поднимает из океанических глубин достаточно холодные воды и песет их вверх, к экватору, вдоль
западного побережья континента. Этот феномен характерен для всего южного полушария земли:
мировой океан пи па минуту не прекращает своего вращения влево и песет к западным берегам
Америки, Африки и Австралии воды, поднятые из глубин у ледников Антарктики. Эти течения,
связанные с пассатами, способствуют возникновению чрезвычайно засушливых пустынь: Намиб па
черном континенте, Западная па пятом континенте и цепь прибрежных пустынь от Атакамы до Сечуры
в Новом Свете.
208
Первое перуанское государство или город-святилище?
Именно здесь, на пустынном побережье, и существовала примерно с 1500 года до н.э. по 400 год н.э.
культура, получившая название Чавин — по названию индейского селения, расположенного между
реками Моша и Вачехса в перуанском департаменте Анкаш на севере Перу. Неподалеку от этого
селения были обнаружены археологические остатки древнего церемониального центра. Памятники,
относящиеся к культуре Чавин, разбросаны вдоль Тихоокеанского побережья но полосе примерно в
800 км длиной и 150-200 км шириной. Главный центр, Чавии-де-Уантар, находится в горах примерно
посередине этой территории — в 100 км от побережья. Наиболее характерный центр на севере —
Куписнике. На самом юге земель Чавина расположен Паракас, главный центр культуры-«преемницы».
Однако было бы ошибкой представлять себе культуру Чавин как некое государство со столицей и
подчиненными землями. Скорее, это было некое предгосударствешюе образование, когда па обширной
территории проживало достаточно большое количество однородных в этническом и культурном плане
общип. Их развитие постепенно приводило к выделению уже не просто святилищ, по ритуально-
административных центров, и некоторые из них постепенно набирали силу. Поэтому долгое время
отдельные центры чавинскок территории рассматривались исследователями в качестве
самостоятельны* культур. Как бы то ни было, Чавии считается «прародительницей» всех анд-ских
цивилизаций, играя примерно ту же историческую роль, что и ольмек-екая в Мезоамерике.
Первые упоминания об этом археологическом месте мы обнаруживаем уж< в 1550 году в хронике
испанца Педро Сьесы де Леона. Посетившие чуть позж< эти места Торибио де Могровехо и Аитоиио
Васкес де Эспиноса с восхищени ем описывают древнюю уаку — святилище перуанских индейцев.
Однако нача ло исследований Чавииа можно отнести лишь к 1874 году, когда Эрнст Мид деидорф
провел обследование памятника и описал его архитектурные и стили стические особенности. Первые
археологические работы были проведены в на чале XX века основоположником перуанской
археологии Хулио Тельо.
Исследователями уже тогда было отмечено, что Чавип представлял co6oi теократическое общество с
сильно развитой вождеской и религиозной властыс Своеобразной церемониальной столицей считался
собственно Чавин-де-У аи тар. По всей достаточно обширной подчиненной территории равномерно рас
иределялись менее значимые ритуальные центры. Они возводились в страте гически выгодных местах,
а вокруг селились общинники.
Хозяйственная деятельность включала земледелие, ограниченное пригодной землей, которую
можно было найти только в долинах рек. Естественно, в суровых условиях засушливой пустыни
увеличение посевных площадей было возможно лишь при наличии развитой сети оросительных
каналов и дренажных сооружений. Население не забывало и важные традиционные промыслы —
рыболовство и охоту. Судя по всему, уже тогда древние чавинцы, большая часть которых
проживала в горной местности, одомашнили лам и викуней. Мясо шло в пищу, а из шерсти
изготовлялись великолепные ткани.
Об уровне развития древних обществ мы судим по тем предметам и сооружениям, которым уда-
лось сохраниться до наших дней. Что же осталось от Чавина? Если говорить о мелких предметах,
то прежде всего следует упомянуть творения местных гончаров. Керамика хорошо обжигалась и
не была тяжелой. При покрытии сосудов росписями использовались в основном три цвета —
красный, коричневый, желтый и черный. Позже добавился белый. Изделия могли быть и
монохромными. Оттенки, которые проявлялись в цветах, часто возникали из-за нестабильного
кислородного режима при обжиге.
Древние мастера радовали жителей великолепными керамическими изделиями с рельефным и рас-
писным декором. Это могли быть и обычные открытые чаши разных форм — их всегда отличал
особый чавинский орнамент. Самыми смеш-
ными были, пожалуй, сосуды с широкими горизонтальными краями и
О
ручкой сбоку — они очень напоминают детские ночные горшки. Но особенностью Чавина являются
своеобразные, легко узнаваемые сосуды — они напоминают круглые пузатые графины или бутыли с
высоким узким горлышком. Чаще всего горлышко делалось фигурным — в виде округлой ручки с
высоким выходом. Нередко само тело сосуда выполнялось в виде фигурок людей и животных. Это не
просто посуда — перед нами буквально оживают древние чавиицы. Мы видим людей в характерных
головных уборах; их руки могут быть просто сложены на животе или прижаты к лицу, а могут что-
либо держать. Мы видим и музыканта, играющего па флейте, и охотника, закинувшего за плечи
добычу, и носильщика, укрепившего свой груз налобным ремнем, и сидящую с вытянутыми ногами
толстую женщину, и мать, кормящую младенца. На некоторых сосудах ручка усложнена фигуркой
сидящего зверька, чаще всего забавного грызуна, запихивающего лайками в рот маисовое зернышко
или даже маленький початок. Характерны также орнаменты в виде хищных птиц и змей. Очень часто
сосуд выполнялся в виде головы кошачьего — ягуара или пумы (это достаточно деликатный вопрос,
поскольку явный ягуар появляется в чавинской культуре лишь на некоторое время, а затем как бы
вытесняется пумой или другими кошачьими). Древние мастера с особым чувством выполняли круглые
ушки, глаза, пасть с торчащими клыками и даже «пламенеющие» брови — так же, как это примерно в
то же время делали далекие мексиканские ольмеки. Эти странные совпадения продолжают оставаться
загадкой для археологов. Еще более странным кажется появление на чавинских сосудах
стилизованного изображения «лестницы», завитков улитки и горы с пещерой. Эти рисунки в
Мезоамерике служили символом древней прародины. Почему эти важные символы появляются за
тысячи километров от Мексики, когда нет почти никаких других свидетельств возможных контактов и
культурного обмена? На этот
вопрос ответить пока невозможно, как и в целом на вопрос о происхождении культуры Чавина.
Парадоксально, но если в начале XX века существовали разные гипотезы на этот счет, то
современные ученые считают проблему возникновения самой ранней андской цивилизации
«тупиком без выхода».
Сохранившиеся сквозь тысячелетия сооружения позволяют судить об уровне инженерной мысли и
строительной техники древних перуанцев. Невероятно, но даже место для возведения главного
церемониального центра было выбрано с учетом сейсмичности региона. Чавин, возведенный на
линии Тихоокеанского огненного кольца, простоял уже почти три тысячи лет. Сравнительно
недавно, в 1970 году, произошло еще одно мощнейшее землетрясение. Оно спровоцировало сход
горных лавин, уничтоживших больше половины центров более поздних археологических культур,
таких, как Рекуай и Уарас. Но Чавин-де-Уантар, находившийся в самом эпицентре, даже не
пострадал! В те дни одна из перуанских газет писала: «Знаменитая каменная крепость Ча-вии-де-
Уантар в департаменте Анкаш не получила сколько-нибудь серьезных повреждений от
землетрясения 31 мая сего года, как сообщают ученые, посланные в район исторических руин. В
отличие от близлежащих областей, где разрушения носили поистине катастрофический характер,
незначительные повреждения древней цитадели лишний раз свидетельствуют о том, каких боль-
ших успехов достигла цивилизация Чавина... Некоторые специалисты, находившиеся в районе
землетрясения, считают, что место, где расположена крепость, обладает свойствами,
защищающими от этого стихийного бедствия. Они приписывают это сейсмическим особенностям
местности, поскольку землетрясение, разрушившее город Уарас (расположен практически рядом с
Чавин-де-Уантар), почти не нанесло ущерба постройкам Чавина. Поэтому, — подчеркивает один
археолог, — следовало бы задуматься над тем, как древние создатели великого храма в Чавине
смогли определить это специфическое свойство местности, чтобы воздвигнуть на ней памятник
своего физического, культурного и исторического бессмертия, который до сих пор изумляет мир».
Что же представлял собой этот таинственный центр Чавин-де-Уантар? Сразу следует заметить, что
главным отличием архитектурных центров культуры Чавин является планировка построек в форме
полуовала, перевернутой подковы или буквы U. Этот факт, как и изображение «пламенеющих»
бровей ягуара и лестниц-улиток, опять наводит на странные размышления о какой-то
таинственной связи с Мезоамерикой, где этот знак был важным символом пещеры-прародины.
Иногда он воплощал лодку, на которой умершие плыли
Илл. 62. Сосуд культуры Чавин, выполненный в виде обнаженного связанного
пленника, 700-400 гг. до н.э.
212
по реке, ведущей в страну предков. И этой мистической рекой, возможно, был Млечный Путь. Но
тогда Чавин-де-Уантар предстает перед нами огромным кораблем, затерявшимся в космо-
географическом пространстве и запечатлевшим некие давно утраченные знания о едином
пространстве Вселенной и бесконечности человеческой жизни. Эта бесконечность подобна
перемещению по ленте Мебиуса. Если ее поверхности покрасить в разные цвета — одну сделать
светлой, а другую темной — то перемещение по полосе будет бесконечным плавным циклом
переходов из света в тьму и наоборот. Можно лишь замедлить или увеличить скорость на той или
иной части пути — но это только замедлит или ускорит очередной переход, не меняя сущности
вечного движения жизни и смерти. Именно поэтому и рождение, и смерть человеком (нахо-
дящимся в светлой, жизненной части временного пространства) воспринимаются как прошлое,
которое не хочется ни вспоминать, ни повторять.
Чавии-де-Уантар просуществовал с 850 года до н.э. до 200 года до н.э. Это был самый расцвет
культуры Чавин. Если смотреть на этот архитектурный ансамбль с высоты птичьего полета, то он
действительно напоминает корабль, устремленный носом точно на запад. Он представляет собой
вытянутый прямоугольный комплекс, окруженный с двух сторон притоками реки Мараньон, не-
сущими свои воды с вершин гор на северо-запад, вдоль андских хребтов. С запада протекает река
Вачехса, при этом юго-западный угол архитектурного комплекса практически погружен в реку. С
востока постройки Чавина, находящиеся на несколько метров ниже западной платформы,
ограничены руслом более узкого ручья Мосна. Образ плывущего корабля является исключительно
плодом нашей фантазии. Впрочем, искатели инопланетян смогли бы обнаружить в этой картинке
даже схему расположения солнечной системы между галактическими рукавами. Тогда как
древнему перуанцу здесь, скорее всего, увиделся бы образ птицы, которая, широко раскинув
крылья, взлетает с водного пространства, устремляясь к горным вершинам.
Но если опуститься на землю, то перед нами предстанет гармоничное сочетание платформ, храмов
и площадей. При этом площади, расположенные достаточно симметрично относительно оси
восток-запад, с трех сторон окружены зданиями, образующими форму буквы U. Вход в комплекс
находится с восточной стороны — там, где сохранились следы большой круглой площади,
окруженной с севера, запада и юга прямоугольными платформами, на которые приходилось
подниматься по ступеням лестниц. Эта часть комплекса, ориентированная в сторону солнца и
символизировавшая живое пространство, считалась профанной. Да и сама форма площади в форме
круга являлась символом солнца. Здесь происходили общественные собрания, решались
хозяйственные и политические вопросы. Кроме того, площадь вместе с постройками могла
использоваться и для проведения астрономических наблюдений.
214
За северной и южной платформами были возведены две симметрично расположенные пирамиды.
Между ними находилась так называемая «лестница ягуаров», которая вела к платформе главного
дворцово-ритуального ансамбля. Своим названием лестница обязана некогда украшавшим ее
скульптурным изображениям этого зверя. Впрочем, здесь были еще и антропоморфные фигуры.
Особое сакральное значение в Чавине придавалось так называемому «черно-белому порталу». Он
состоял из лестницы и каменной «крыши», поддерживаемой колоннами. Ступени лестницы были
двуцветными: с северной стороны их выложили из черного известняка, а с южной — из белого
гранита. Две круглые колонны из серого андезита по бокам лестницы украшались рельефными
изображениями чудовищ — с человеческим телом в фас, широко раскинутыми крыльями кондора
и смотрящей вверх головой кошачьего, повернутой в профиль. У морды — клюв хищной птицы. В
лапах — копьеметалка. Колонны поддерживали огромную каменную притолоку с восемью
рельефными изображениями кондоров.
Лестница с порталом вела в западную, сакральную часть комплекса — так называемый
«Кастильо», что по-испански означает «замок». Это было самое крупное здание комплекса,
стоявшее на широкой платформе. Площадь «Кастильо» в основании составляет почти точный
квадрат со сторонами 75 м и 72,5 м. Степы были сложены из каменных плит, лежащих плашмя.
Любопытно, что два ряда выкладывались из достаточно тонких плит, а затем шел слой из ка-
менных блоков большей толщины. Не эта ли форма кладки обеспечила Чави-ну столь
необычайную сейсмоустойчивость? Стены были украшены странными, похожими на ягуарьи,
головами из камня. Эти головы вновь странным образом заставляют вспомнить о каменных
головах далеких ольмеков.
Высота этого огромного сооружения на платформе достигала около 13м. Его толща была
заполнена смесью земли и битого камня. И в этой искусственной толще существовало целых три
этажа! На каждом располагались многочисленные коридоры, комнаты, галереи, лестницы,
вентиляционные люки и водоотводные шахты. Внутренние стены были выложены той же кладкой,
что и наружные. Потолки и перекрытия делались из больших цельных плит.
Однако самым любопытным памятником Чавин-де-Уантар считается самое древнее здание —
небольшая постройка, примыкающая к северо-западному углу «Кастильо». Археологи полагают,
что святилище неоднократно перестраивалось и некогда именно эта часть комплекса считалась
главной. Она представляла собой храм U-образной формы с замкнутым с трех сторон двориком.
Причем южная часть — то, что позже стало «Кастильо» — была значительно меньше, чем сейчас.
На последнем этапе существования Чавина строение, называемое «Старым храмом», представляло
собой насыпное, довольно узкое сооружение с двумя внутренними пересекающимися галереями,
расположенными в форме кре-
216
ста. На пересечении «Галереи креста» помещена странная 4,5-метровая стела из белого гранита в
форме сложного многогранника с заостренным верхом. По форме стела напоминала наконечник
копья, что дало ему название «Копье» или, по-испански, «Лансон». Этот памятник относится,
пожалуй, к самым загадочным в Южной Америке. Использование при его изготовлении белого
гранита, ассоциированного с югом, указывает на его сакральное значение и связь с миром
умерших прапредков. Рельефное изображение на стеле по своим характеристикам, безусловно,
является чавинским. Это фигура ягуаро-змее-человека. Великолепно выполнены такие элементы,
как особая пасть кошачьего с длинными клыками, круглые глаза, «пламенеющие» брови, змеиные
элементы. И вместе с тем, есть детали, которые не могут не обратить на себя внимание. Прежде
всего, речь идет о неких «орнаментальных» знаках, которые по своему стилю и способу
расположения напоминают знаки... мезоамериканского иероглифического письма! Древнее
мексиканское письмо состояло из знаков, которые как бы вписывались в квадратные контуры-
овалы. Такого типа письма мы не встречаем больше нигде в мире. И вдруг такое странное
совпадение: сходные приемы обнаруживаются в разных частях Нового Света. И что совсем
странно и необъяснимо — появляются эти знаки в одно и то же время в культурах, находящихся
друг от друга па расстоянии примерно 6000 км!
По мнению археоастроиомов, эта стела имела особое астрономическое значение, поскольку
считается, что ягуар или пума символизировали во многих аидских культурах яркое созвездие
Чоке-Чинчай (Орион). «Читай — это название ягуара», — отмечал перуанский археолог
Лумбрерас. В свою очередь, Орион, как созвездие, расположенное точно на Млечном Пути, мог
играть исключительно важную роль в религиозных и реинкарнационных представлениях древних
жителей Перу. Недаром археолог Дж. Роу полагает, что именно «копью» было посвящено и все
святилище Чавин-де-Уантар.
В Чавине было обнаружено еще два монументальных памятника, которым достаточно трудно дать
точное определение. Один из них получил название «Обелиск». Это четырехугольный столб с
рельефным изображением двух аллигаторов с клыками кошачьего. Другой памятник был назван
«Камнем Раймопди». На нем мы видим изображение фигуры с мордой кошачьего, держащей в
каждой лапе-руке по изящному жезлу.
Неподалеку от стелы «Лансои» начиналась лестница. Долгое время ученые и не подозревали ее
назначения, пока землетрясение 1970 года, открывшее доступ к подземным помещениям, не
помогло приоткрыть завесу этой тайны. Оказалось, что лестница вела в семь подземных галерей. В
одной из них, названной «Галереей жертвоприношений», находилось девять камер, содержимое
которых принесло славу Лумбрерасу. Как потом стали писать в путеводителях, «то, что было
найдено в „Галерее жертвоприношений", представляет