существования СМИ). В результате масс медиа меньше всего задумываются о
том социально-воспитательном эффекте, которого они достигают.
Каков же выход? Ограничить свободу информации? Но слишком много
свободы вообще не бывает. И, тем более, это противоречит принципам
демократии, которую мы объявили. Поставить СМИ под жесткий
государственный или общественный контроль? Но это то же самое, что
ограничить свободу информации. Мне видится только один выход:
производить очень жесткий отбор людей, которым доверяют информационные
сообщения. Я бы ввел специальный кодекс журналиста (по типу «Клятвы
Гиппократа» у врачей), в котором журналист должен принимать на себя всю
полноту ответственности (вплоть до уголовной) за социальные последствия
своих репортажей. Соответствующая статья должна быть введена и в
уголовный кодекс.
Я понимаю, что все это – лишь благие пожелания; но думаю, что рано
или поздно человечество к этому придет. Уж больно опасным оружием стала
информация вообще и особенно распространенная по каналам СМИ. В
конечном счете, информации-вообще не бывает. Есть конкретные люди,
которые создают и распространяют ту или иную информацию, но не несут
никакой ответственности перед обществом за это. А зря.
* * *
Возможно, что я что-то забыл и не упомянул всех культурных перемен,
принесенных нам информационной революцией. Но это дополнят те, кто
согласен со мной в приведенных выше оценках.
Наконец, самый главный вопрос, который меня, как ученого, интересует
более всего: продолжаем ли мы жить в экзистенциальной парадигме эпохи
Просвещения или уже отошли от нее? Многие западные ученые (Валлерстайн,
Гидденс, Бауман, Грей, Фуко, Бодрийяр и др.) полагают, что процесс
индивидуализации культуры снимает идеи Просвещения с повестки дня
1
. Я с
1
Валлерстайн И. После либерализма. – М., 2003; Гидденс Э. Ускользающий мир. – М., 2004; Бауман
З. Индивидуализированное общество. – М., 2002; Грей Д. Поминки по Просвещению. – М., 2003; Фуко М.