Гришина Н.В. Психология конфликта

Подождите немного. Документ загружается.

366 Часть III. Разрешение конфликтов

в суд по бракоразводным делам. Имеющиеся данные противоречивы

и во всяком случае не позволяют утверждать, что медиаторство по это-

му параметру более эффективно, чем юридические процедуры.

3. Уменьшение судебных отсрочек и невыполнений (задолженностей).

По мнению авторов, нет значимых подтверждений тому, что медиатор-

ство снижает судебные задолженности. Объем дел, проходящих через

медиаторов, составляет лишь небольшой процент общего объема судеб-

ных дел. Медиаторство не слишком популярно, и по приводимым дан-

ным от участия в медиативном процессе отказываются более 50% от

числа тех, кому оно предлагается, даже на условиях низкой оплаты или

на бесплатной основе. После согласия на медиаторство большая часть

дел реально не рассматривается, так как стороны впоследствии в той

или иной форме от него отказываются (Kressel, Pruitt, 1985, p. 183).

4. Улучшение постдискуссионного климата отношений. Обычно это явля-

ется важным аргументом сторонников медиаторства, которые считают

его сильной стороной улучшение долговременных отношений. Попыт-

ки исследователей выявить влияние медиаторства на последующие от-

ношения сторон демонстрируют противоречивые результаты: в одних

работах зафиксировано улучшение коммуникации, кооперации, взаи-

мопонимания и т. д., в других — никакого позитивного влияния не уста-

новлено.

Перечисление признаваемых или спорных данных по проблеме эффектив-

ности медиаторства оставляет вопрос открытым. К сожалению, сами приво-

димые данные вызывают сомнения, ибо неясны процедуры, в результате ко-

торых они получены, их значимость, корректность сравнения разных типов

данных и т. д. Остаются неясными и методологические аспекты самой поста-

новки проблемы об эффективности процесса медиаторства. К ним относятся

вопросы о том, каковы критерии эффективности, каким образом соответст-

вующие данные могут быть получены, возможно ли выделение «чистого эф-

фекта» медиаторства и его отделение от других факторов конфликтного про-

цесса, имеющих влияние на его исход, и т. д. И главное, не совсем ясно, что

именно должно быть принято во внимание для принятия решения об эффек-

тивности/неэффективности медиаторства: даже если будут найдены четкие

критерии, по которым может быть оценен каждый конкретный случай, оста-

нется вопрос, каков должен быть процент «успешных исходов» для призна-

ния права на существование процедуры медиаторства и возможно ли вообще

на основании подобного критерия решать вопрос о ее состоятельности. Ана-

логичные проблемы встают и при обсуждении любого практического или те-

рапевтического процесса воздействия, будь то случай одного человека или

целой группы, и нуждаются в более глубокой методологической проработке.

Границы применения: когда медиаторство может быть эффективным.

Более обоснованная и корректная формулировка вопроса, видимо, сводится

к тому, существуют ли ограничения по использованию процесса медиаторст-

ва и при каких условиях он оказывается более эффективным.

Глава 9. Разрешение конфликтов: конфликтологическая традиция 367

Начнем с ограничений. Нельзя не обратить внимание на замечание Рубина

о том, что идеологическая безупречность образа миротворца, имеющего доб-

рые намерения, великодушного, компетентного (автор имеет в виду прежде

всего участие третьей стороны в решении международных проблем), нередко

мешает сторонникам разрешения конфликтов с помощью внешнего вмеша-

тельства увидеть возможные трудности или негативные последствия этого

процесса, которые должны быть приняты во внимание. По мнению Рубина,

к ним по крайней мере относится следующее. Во-первых, вмешательство

третьей стороны нарушает определенную стабильность внутри диады, что не-

сет в себе некоторую опасность. Во-вторых, третья сторона (при всей своей

нейтральности) может иметь свои собственные интересы в этой ситуации, на-

пример стремление сохранить свою позицию посредника, что может повли-

ять на затягивание процесса разрешения конфликта (еще раз напомним, что

Рубин рассуждает о практике международных отношений). В-третьих, вме-

шательство третьей стороны и используемые ею средства могут привести

к заключению соглашений, которые будут скорее результатом внешнего воз-

действия, чем внутренней мотивации участников ситуации, что может ска-

заться на прочности этих соглашений. Наконец, Рубин говорит и о потенци-

альной опасности медиаторского процесса с точки зрения неадекватного при-

менения средств вмешательства. Так, он ссылается на давнюю работу Дойча

и Краусса, в которой было показано, что усилия медиаторов, направленные

на «проговаривание» конфликта сторонами, могут быть несвоевременными

и привести к интенсификации конфликта (Rubin, 1994, р. 42-43).

Примечательно, что обсуждение вопросов о потенциально негативных ас-

пектах участия третьей стороны в разрешении конфликтов неизменно закан-

чивается заверением в общей конструктивной и эффективной роли медиа-

торства (Rubin, 1994, р. 43; Kressel, Pruitt, 1985, p. 185).

Так при каких же условиях медиаторство является эффективным?

Одно из наиболее общепризнанных положений, касающихся факторов эф-

фективности медиативного процесса, сформулировано Кресселем и Пруитт:

«Чем хуже состояние отношений сторон, тем пессимистичнее перспективы,

что медиация будет успешной» (Kressel, Pruitt, 1985, p. 185). Действительно,

значительное число факторов, коррелирующих с результативностью медиа-

торства, связано именно с характером отношений сторон.

В ряде исследований медиаторства в области решения вопросов развода,

раздела имущества, опеки над детьми и т. д. показано, что успешность резуль-

тата переговоров может быть прогнозируема на основе способности сторон к

кооперации друг с другом. Напротив, те пары, которые считают взаимодейст-

вие друг с другом почти невозможным, история отношений которых включа-

ет разногласия и споры до и после развода, а также случаи физического наси-

лия, демонстрировали наиболее слабые результаты медиативных процедур.

В области трудовых отношений медиаторство дает худшие результаты в слу-

чаях, когда стороны конфликта имели множество нерешенных проблем и вы-

сокий уровень «враждебности». Сравнение разных типов отношений позво-

368 Часть III. Разрешение конфликтов

лило сделать некоторые выводы о том, что стороны с тесными интерперсо-

нальными отношениями даже в условиях сильного конфликта легче входят

в медиативный процесс, чем стороны с менее интенсивным конфликтом, но

не связанные близкими отношениями. При этом, однако, успешное решение

является более трудным.

Другим явным фактором эффективности медиативного процесса является

мотивация сторон к урегулированию разногласий и принятию соглашений, что

доказано в том числе и специально проведенными экспериментальными ис-

следованиями (Weingart et al., 1993). Это относится как к трудовым, так и к се-

мейным отношениям. При этом мотивация сторон может усиливаться внеш-

ними обстоятельствами. Например, в условиях промышленной забастовки, по

мнению ряда исследователей, стороны более склонны к поиску соглашения

(Kressel, Pruitt, 1985, p. 186). Напротив, низкая мотивация сторон, например

разводящихся супругов, когда один из них сохраняет привязанность к друго-

му и не желает развода, уменьшает шансы медиативного процесса на успех.

Еще один признанный мощный фактор успешности медиаторства — это

доверие сторон к медиативному процессу. Если обращение к медиаторам яв-

ляется совместной просьбой сторон, шансы на успех медиации выше, чем

в случае обращения одной стороны (там же, с. 186). И наоборот, отсутствие

доверия к медиаторству и низкий энтузиазм по отношению к нему снижают

результативность.

Отдельные аспекты обсуждения условий эффективности медиаторства

совпадают с ранее приводившимся описанием факторов легкости/трудности

разрешения конфликтов. Однако их выводы не всегда согласуются. Так, ме-

диаторство в условиях ситуаций с ресурсными ограничениями считается

потенциально более трудным, что соответствует представлениям конфлик-

тологов. В то же время относительно успешности медиаторства в решении

принципиальных проблем высказываются разные мнения.

Еще один фактор, оказывающий влияние на эффективность медиаторст-

ва, — это характеристики самого медиативного процесса, деятельности ме-

диаторов, используемых ими тактик и т. д., которые будут предметом нашего

внимания в следующем разделе. При этом, с одной стороны, роль данного

фактора признается очевидной, с другой — исследования в области ситуаци-

онных детерминант успешного медиаторства лишь начинаются. Немногочис-

ленность исследований по данной теме, по мнению специалистов, в немалой

степени связана с методическими трудностями их изучения, которое в основ-

ном строится на основе самоотчетов медиаторов. Многие работы посвящены

особенностям самого медиатора, поскольку, так же как в практической психо-

логии, «личность психолога есть неотъемлемая часть метода» (Донцов и др.,

1994, с. 11), медиатор — это носитель определенного опыта, что не исключает,

конечно, возможности специального обучения и подготовки медиаторов

(Argyle, 1984).

Вместе с тем, несмотря на явно недостаточную исследованность медиатор-

ства, его принципиальная эффективность не подвергается сомнению. Тем бо-

Глава 9. Разрешение конфликтов: конфликтологическая традиция 369

лее важно понимать его природу и возможности использования. Приведем

пример. Участники Круглого стола по социальным конфликтам, проведенно-

го в 1991 году Институтом социологии и Международным центром обще-

человеческих ценностей, признали необходимость «развернуть широкую сеть

государственных и частных организаций, способных оказать посреднические

услуги в цивилизованном регулировании и разрешении конфликтных ситуа-

ций», которая названа ими «конфликтологической экспертно-консультаци-

онной службой» (Социальные конфликты, 1991, с. 7).

При этом, однако, принципы и задачи такой службы, как представляется,

не вполне адекватно понимаются и оцениваются даже авторами самой идеи.

Так, по мнению участников обсуждения проблем социальных конфликтов,

посредник на Западе «выслушивает обе стороны конфликта и находит выход

из него, приемлемый для обеих сторон», а поскольку нам недостает подобной

рациональности, то даже привлеченный посредник «не может разобраться, кто

прав, кто виноват». Первичная задача науки в этой связи — это «прояснение

конфликтных ситуаций»: «Сейчас язык и доводы науки могут понять в основ-

ном либо интеллигенция, либо администрация. Для массы же простых людей

он все еще не слишком понятен, а потому и сама наука еще очень плохо вы-

полняет свою задачу прояснения конфликтных ситуаций» (там же, с. 81-82).

Приведенный пример, на наш взгляд, иллюстрирует нечеткое представле-

ние о работе посреднических служб и явное смешение роли посредника и ар-

битра. Во-первых, предполагается, что задача посредника — найти выход, во-

вторых, что нужно решить, кто прав и кто неправ, и в-третьих, разрешение

конфликта связывается с правильным объяснением конфликта его участни-

кам, что, видимо, и должно тут же привести к его завершению. Понятно, что

использование ошибочных принципов в организации посреднической служ-

бы чревато компрометацией самой идеи медиаторства.

Стратегии и техники медиаторства. Традиционно в западной литературе

при описании способов и приемов работы медиатора различаются техники

рефлексивного вмешательства, направленные на установление и поддержа-

ние контакта с участниками конфликта, их мотивацию и доверие к посредни-

ку; техники контекстуального вмешательства, используемые для установле-

ния более благоприятного климата переговоров, их оптимизации, предупреж-

дения осложнений, в том числе в эмоциональном взаимодействии сторон,

и т. д.; техники независимого вмешательства, непосредственно связанные с

процессом принятия решений, анализом вариантов и т. д. (Анцупов, Шипи-

лов, 1999, с. 490-491).

Предпринимаются попытки описать разные стили или преимущественные

стратегии, используемые медиаторами. Типично поведение медиатора может

различаться с точки зрения активности — в континууме от пассивного при-

сутствия с минимальным вмешательством до активного лидерства в перего-

ворном процессе.

Анализируя поведение судей как медиаторов в судебном процессе, Дж. Уолл

и Д. Руд выделили логическую стратегию — анализ случаев, обсуждение рас-

370 Часть III. Разрешение конфликтов

хождений, подготовка соглашений и т. д., агрессивную стратегию — принуж-

дение, угроза незаключения соглашения и т. д., патерналистскую стратегию —

обсуждение соглашения по отдельности с каждым из юристов, представляю-

щих стороны, советы каждому из них, и т. д. (Wall, Rude, 1985).

Перечень техник, используемых в медиаторстве, весьма разнообразен. Одни

из них могут считаться специфичными для работы медиатора, другие исполь-

зуются в любом переговорном процессе, третьи относятся к любым видам

коммуникативных ситуаций (см., например, перечень техник, используемых

в японской практике, — табл. 9.4).

Таблица 9.4. Техники медиаторства, используемые японскими медиаторами

(цит. по: Callister, Wall, 1997)

Техника

Раздельные встречи с участ-

никами спора

Выслушивание точек зрения

Научение

Собирание диспутантов

Сбор информации

Обсуждение уступок

Понимание ситуации

Обеспечение объективных

данных

Представление точки зрения

другого

Критика

Вызывание эмпатии

Встреча вместе с диспутанта-

ми

Собирает информацию от

третьей стороны

Указание на зависимость

Структура

Выпивает с диспутантами

Описание

Встречается с участниками спора отдельно

Медиатор получает от диспутантов информацию об их позициях

Медиатор объясняет или советует диспутантам, как им в целом жела-

тельно думать или действовать

Медиатор собирает диспутантов вместе на встречу

Медиатор собирает или запрашивает информацию у диспутантов или

у окружающих

Медиатор обсуждает или предлагает конкретные уступки или пункты

соглашения. Обсуждается также возможность компромисса

Осознает причины (анализирует ситуацию)

Медиатор обеспечивает объективные данные относительно спора или

общей ситуации (например, инфляция составляет 20%)

Медиатор представляет или аргументирует точку зрения другой стороны.

Адресует участникам просьбу быть внимательными к позиции другого

Медиатор критикует личность диспутанта, его установки и поведение,

или использует специфический ярлык (например, «Вы грубы»)

Медиатор поддерживает другого диспутанта или требует, чтобы его

поддержали. Медиатор обращает к нему доброжелательное лицо, за-

мечая, что он или она хороший человек

Встречается вместе с диспутантами и проводит с ними диалог. Требует,

чтобы диспутанты представили позиции друг друга, что они и делают

Получает информацию, мнения и советы от сторон, не имеющих к кон-

фликту прямого отношения

Медиатор подчеркивает сходство или взаимную зависимость целей,

удела и потребностей диспутантов. Включает упоминание о минусах

несогласия и преимуществах соглашения

Медиатор некоторым образом переструктурирует рабочее взаимодей-

ствие диспутантов

Медиатор выпивает с диспутантами перед соглашением

Глава 9. Разрешение конфликтов: конфликтологическая традиция 371

Техника

Формализация

Обеспечение логического

объяснения

Выпивка; «закрепление»

Получение помощи третьей

стороны

Объявление перерыва

Угрозы

Примеры

Одобрение участников

Указание на моральные прин-

ципы

Примирение

Успокоение

Получение информационной

помощи с третьей стороны

Получение извинений

Обеспечение присутствия

третьей стороны

Цитирование закона или пра-

вила

Написание соглашения

Неопределенность

Обеспечение критики

с третьей стороны

Разделение участников

Описание

Завершает соглашение иными, отличными от выпивки, способами

Медиатор поддерживает логикой любую технику объяснения

Медиатор выпивает с участниками, чтобы завершить соглашение

Медиатор предлагает или получает помощь третьей стороны для участ-

ника или ведущего

Анализирует особенности участников и дает обобщенные характери-

стики каждого из них

Останавливает ссору; дает отдых участникам. Приятное совместное

времяпрепровождение

Любая угроза со стороны медиатора

Приводит примеры аналогичных случаев

Медиатор одобряет участника, к которому адресуется. «Поглаживаю-

щий» подход, при котором человек или его поведение одобряются

Медиатор указывает на особые моральные обязательства или социаль-

ные нормы

Медиатор ведет к общему компромиссу

Медиатор делает специальные заявления, чтобы успокоить участников

Медиатор привлекает третью сторону для информирования, убеждения

или совета, предназначенного одному или обоим участникам по поводу

того, как им необходимо думать или действовать

Медиатор просит участника быть терпимым или простить другого

Медиатор привлекает дополнительную третью сторону к встрече

Медиатор цитирует специфический закон или правило, которые реле-

вантны для данного спора

Предлагает участникам подписать письменное соглашение относитель-

но их дальнейшего поведения

Медиатор сознательно культивирует неопределенность, когда описы-

вает ситуацию или спрашивает об уступках

Медиатор привлекает третью сторону для критики личности, ее устано-

вок или поведения

Медиатор разделяет участников

Мы намеренно выбрали в качестве примера столь обширный перечень, ко-

торый поражает не только своим объемом, но и эклектичностью. Создается

впечатление, что не существует коммуникативных действий, которые не мог-

ли бы рассматриваться как техники медиаторства.

Сегодня это действительно является одной из серьезных проблем медиа-

торства, связанной с тем, что развитие его практики и разнообразие исполь-

372 Часть III. Разрешение конфликтов

зуемых форм начинают размывать границы профессионального посредниче-

ства, вносить путаницу в понимание его сути и функций медиатора.

Слово «путаница» заимствовано из доклада Дж. Кейтнера, сделанного им

на конференции Международной ассоциации по управлению конфликтом в

1997 году под примечательным названием «Увядание посредничества». Он

прежде всего отмечает расплывчатость содержания самого понятия посред-

ничества, которое заметно отличается от того, что оно обозначало 20 лет назад:

Посредничеством называют и вмешательство в споры на школьном дворе, и ре-

абилитацию подростков — жертв насилия, и семейное консультирование, и разби-

рательства в гражданских судах, и общественные акции, и конфликты между рабо-

чими и работодателями, и управление персоналом, и средства предотвращения

войн между государствами, Кроме того, посредничество рассматривается как аль-

тернатива судебному заседанию, как инструмент трансформации отношений меж-

ду людьми, как средство вмешательства в коммерческие споры, как метод работы

с проблемой сексуальных домогательств, как оценочный процесс, где посредник

выражает свое мнение по поводу результата спора, как терапевтическое вмеша-

тельство в конфликт между двумя индивидами, как процесс разрешения конфлик-

тов в медицине, связанных со злоупотреблением служебным положением, как

способ разрешения экологических конфликтов, и этот список растет с каждым

днем (Кейтнер, 1998, с. 52).

(Напомним, что по отношению к данной практике нами употребляется

оригинальное название «медиаторство».) Большой критике Кейтнер подвер-

гает и сложившиеся представления о функциях медиатора, его действиях, как

и в целом о роли посредника в процессе медиаторства. Заканчивая свой до-

клад, он приходит к неутешительному выводу, что «мы имеем на сегодняшний

момент запутанную смесь приемов вмешательства, называемых посредниче-

ством. К сожалению, это ведет к деградации (увяданию) посредничества. Что-

бы вернуть посредничеству цветущий вид, мы должны заново исследовать

цели и функции процесса посредничества как уникальной формы вмешатель-

ства в споры, который имеет ограниченную область применения, но оказыва-

ет очень полезное влияние на людей, находящихся в состоянии борьбы или

спора» (с. 63).

Психология людей против усилий

конфликтологии

В предисловии для русских читателей к своей книге «Человек и ситуация»

Л. Росс и Р. Нисбетт (напомним, что Росс — один из авторитетнейших совре-

менных исследователей проблем психологии социальных конфликтов) отме-

чают, что если бы их книга писалась сегодня, они уделили бы гораздо больше

внимания психологическим факторам, способствующим разжиганию соци-

альных конфликтов:

Глава 9. Разрешение конфликтов: конфликтологическая традиция 373

События на Ближнем Востоке, в Боснии, на Кавказе и в Руанде со всей непре-

клонностью свидетельствуют о том, что каждая из сторон, вовлеченных в между-

народные или межэтнические столкновения, пребывает в уверенности, что только

она обладает «объективным», т. е. соответствующим реальности, видением про-

блемы. Претензии, действия и их оправдания, приводимые противоположной сто-

роной, объясняются корыстными намерениями или предвзятостью подхода и да-

же расцениваются как свидетельство присущей противнику непорядочности и

бесчеловечности. Более того, протесты и попытки вмешательства со стороны

третьих лиц отметаются из-за того, что они якобы основаны на ложных посылках,

что служит дополнительным подтверждением того, что лишь «наша» сторона ви-

дит истину и вполне понимает создавшееся положение, что лишь «мы» одни в со-

стоянии оценить неразумность и вероломство противоположной стороны (Росс,

Нисбетт, 1999, с. 21).

В приведенной цитате упоминаются события последнего времени. Но для

психологов такого рода факты не новы.

Обратимся к данным, приводимым в той же книге Росса и Нисбетта.

В известном эксперименте еще 50-х годов двум группам футбольных бо-

лельщиков демонстрировалась запись матча между их командами. Создава-

лось впечатление, что они видели разные игры, ибо, суммируя их реакции,

можно было сказать, что «представители каждой из сторон наблюдали борь-

бу, в которой свои выступали в роли "хороших", а их противники — в роли

"плохих парней". И каждая из сторон полагала, что эта "истина" должна быть

очевидна любому объективному наблюдателю происходящего» (Росс, Нис-

бетт, 1999, с. 138).

Спустя 30 лет этот классический эксперимент А. Хэсторда и X. Кэнтрила

фактически был повторен Валлоном, Россом и Липпером. На этот раз в каче-

стве материала использовалась видеозапись программ новостей, освещавших

проблемы ближневосточных отношений. Две противостоящие стороны зри-

телей не просто были не согласны с подачей информации о происходивших

событиях, «несогласие между ними возникало по поводу того, что они на са-

мом деле видели»:

Так, и проарабски и произраильски настроенные зрители, просмотрев одну и ту

же тридцатиминутную видеозапись, заявили, что при освещении действий проти-

воположной стороны (в отличие от освещения действий их собственной) было ис-

пользовано большее число фактов и ссылок, выставляющих ее в благоприятном

свете, а негативной информации было меньше. Участники обеих групп полагали

также, что общий тон, акценты и содержание видеозаписей были таковы, что под-

водили нейтрально настроенного зрителя к изменению его отношения в сторону

большей благосклонности к противоположной группе и большей враждебности

к их собственной (там же, с. 140).

Если посмотреть на эти результаты с точки зрения разрешения конфлик-

тов, то вслед за Россом и Нисбеттом приходится прийти к удручающему вы-

воду: «Любое предложение, которое будет казаться выдвигающей его группе

374 Часть III. Разрешение конфликтов

отвечающим общим интересам или ожиданиям, в глазах представителей груп-

пы, получающей предложение, будет выглядеть невыгодным и служащим ин-

тересам противной стороны» (там же, с. 141).

Подтверждением этого тезиса служит другой эксперимент, предметом ис-

следования в котором послужил реальный конфликт между администрацией

Стэнфордского университета и студентами, требовавшими от руководства

университета отказа от финансовой деятельности в Южной Африке по поли-

тическим мотивам. Изучалась реакция студентов на разнообразные компро-

миссные предложения администрации университета. Предварительные оцен-

ки предлагаемых альтернатив показывали, что студенты считают их приемле-

мыми примерно в равной степени. Но как только им давали понять, а затем

и сообщали официально, какой из вариантов собирается принять руково-

дство, как он немедленно начинал оцениваться как все менее удовлетвори-

тельный. Авторы эксперимента назвали это явление «реактивным обесцени-

ванием», практический смысл которого в том, что «сторона, предлагающая

компромиссные предложения, обречена столкнуться с разочарованием, когда

ее инициативы встречают холодный прием, а предлагаемые ею уступки отме-

таются как ничего не значащие или даже служащие ее собственным интере-

сам» (там же, с. 143).

Вряд ли нужны дополнительные иллюстрации и аргументы в пользу того,

какую огромную роль в конфликтах и их разрешении играют психологиче-

ские факторы.

Именно они, возможно, лежат в основе многих практических неудач кон-

фликтологов. Ориентация на «проблемно-разрешающие модели», уповаю-

щие на эффективность рационалистических подходов к разрешению кон-

фликтов, характерная для первых десятилетий конфликтологической прак-

тики, не оправдала себя. И своеобразным барьером на пути использования

многих заслуживающих внимания находок конфликтологов стало, на наш

взгляд, то, что они уделяли мало внимания психологическим аспектам кон-

фликтов, шла ли речь о войнах, межэтнических, экологических или иных

проблемах. Уже отмечалось, что современная конфликтология в своих теоре-

тических и практических поисках все более обращается к психологии.

Тем большее значение это имеет для молодой складывающейся отечест-

венной конфликтологии, у которой есть возможность учесть опыт западных

коллег и стать подлинной междисциплинарной областью, в которой подо-

бающее ей место займет и психология.

Резюме

1. С начала своего возникновения конфликтология принимает практико-

ориентированный характер, видя своей задачей разрешение конфлик-

тов. Социальные ученые начинают занимать активную позицию в прак-

тической работе с конфликтами. Одним из первых с парадигмой «ак-

тивного исследования» выступил К. Левин.

Глава 9. Разрешение конфликтов: конфликтологическая традиция ЗТ5

2. В соответствии с современной точкой зрения, однозначно негативное

отношение к конфликтным явлениям и стремление к их избеганию

считаются неправомерными. Вместе с тем очевидно, что конфликты

могут оказывать деструктивное влияние на человеческие отношения,

а потому признается необходимость их регулирования. Фундаменталь-

ная идея, лежащая в основе современных методов управления кон-

фликтами, в разных формулировках сводится к тому, что конфликт мо-

жет быть управляем, причем управляем таким образом, что его исход

будет иметь конструктивный характер.

3. Современная практика использует разные формы работы с конфликта-

ми. При этом признается, что эффективное преодоление конфликтов и

оптимальное решение должно опираться на согласие участников кон-

фликта.

4. К факторам, оказывающим наибольшее влияние на конструктивное

или деструктивное развитие конфликтов, относятся характер проблем,

затронутых конфликтом, характеристики конфликтующих сторон, фак-

торы ситуации, стратегии поведения участников, навыки управления

конфликтом и др.

5. Среди способов урегулирования конфликтов отчетливо доминирую-

щее положение сегодня занимают переговорные модели. Активно раз-

рабатываются принципы и технологии эффективного проведения пере-

говоров.

6. Особое место в конфликтологии занимает практика привлечения

«третьей стороны» к решению конфликтов. Существуют разные формы

участия третьей стороны в работе с конфликтами, среди которых осо-

бой популярностью пользуется медиаторство.

7. Интенсивное развитие практики медиаторства сопровождается ростом

исследований в этой области, основной интерес которых сосредоточен

на вопросах эффективности медиаторства, возможностях и релевантно-

сти его применения, стратегиях и техниках, используемых медиатора-

ми, и др.

8. Несмотря на бурное развитие переговорной практики — и медиаторст-

ва в том числе, — многие вопросы как практического, так и теоретиче-

ского характера нельзя считать решенными. Наибольшие сложности

возникают в эффективной работе с психологическими факторами раз-

решения конфликтов.