Иншаков С.М. Зарубежная криминология

Подождите немного. Документ загружается.

Система В — недеструктивное, но все же агрессивное общество. Деструктивность

в нем также отсутствует. Но в обществе распространены индивидуализм,

соперничество, иерархичность, а агрессивность, война считаются нормальными

явлениями.

Система С — деструктивные общества. Для членов этих обществ характерны

агрессивность, жестокость, разрушительные наклонности. "В обществе царит

воинственный дух, враждебность и страх; широко распространены коварство и

предательство. Большую роль в целом играет частная собственность".

Дифференцированное исследование феномена агрессии позволило ученому

доказать, что биологически запрограммированной у человека является лишь

оборонительная агрессия. Наиболее крайние проявления жестокости —

Деструктивность — социальный продукт. Этот вывод имеет огромное методологическое

значение для всех социальных наук, в том числе и криминологии: если злокачественная

доля агрессии не является врожденной, значит, она не Может считаться неискоренимой.

Кроме того, исследователю удалось обнаружить еще один факт, имеющий важное

методологическое значение:

Проявление доброкачественной агрессии у человека гипер-Трофировано

социальными условиями бытия. Изменение ЭЧЧсс условий также может значительно

снизить уровень ВДрессивности.

Особенности социального проявления оборонительной

агрессии

Оборонительная агрессия является фактором биологической адаптации.

Нейрофизиологический механизм агрессии сходен у человека и животного. Однако Э.

Фромм вскрывает весьма важную особенность: одно и то же нейро-физиологическое

устройство у человека вызывает более сильную агрессию, чем у животного. Причин

этого несколько:

"1. Животное воспринимает как угрозу только явную опасность... Механизм

оборонительной агрессии у человека мобилизуется не только тогда, когда он чувствует

непосредственную угрозу, но и тогда, когда явной угрозы нет. То есть чаще всего

человек выдает агрессивную реакцию на

свой собственный прогноз.

2. Человек обладает не только способностью предвидеть реальную опасность в

будущем, но еще позволяет себя уговорить, допускает, чтобы им манипулировали,

руководили, убеждали. Он готов увидеть опасность там, где ее в действительности

141

нет... Только у человека можно вызвать оборонительную агрессию методом

"промывания мозгов"...

3. Человек, как и зверь, защищается, когда что-либо угрожает его витальным

интересам. Однако сфера виталь-ных интересов у человека значительно шире, чем у

зверя. Человеку для выживания необходимы не только физические, но и психические

условия. Он должен поддерживать некоторое психическое равновесие, чтобы

сохранить способность выполнять свои функции. Для человека все, что способствует

психическому комфорту, столь же важно в жизненном смысле, как и то, что служит

телесному комфорту".

Отсюда такие дополнительные поводы к агрессии, как

унижение или оскорбление, противоречия во взглядах, покушение на объект духовного

почитания. Человек ограничивает возможность использования механизма бегства от

угрозы из-за желания сохранить свое лицо. Кроме того, экономические основы

капиталистического общества посредством создания чрезвычайного изобилия товаров

(истинная ценность которых и соответствие человеческой природе весьма

сомнительны), а также с помощью их рекламы развивают патологию потребительства.

У человека умышленно создают иллюзию, что ему нужно все, производящееся на

продажу. Жадность рождает агрессивность. "В нашей культуре жадность значительно

усиливается теми мероприятиями, которые призваны содействовать росту потреб

ления... алчущий, у которого нет достаточных средств для удовлетворения своих

желаний, становится нападающим".'

Социальные условия способствуют подавлению у людей уверенности в себе.

Угнетенное психическое состояние может продуцировать беспричинное чувство страха.

"Страх, как и боль, — это очень неприятное чувство, и человек пытается любой ценой

от него избавиться... одним из самых действенных приемов вытеснения страха является

агрессивность".

Важным фактором, сдерживающим агрессию у животных, является

Нейрофизиологический механизм, который биологи назвали "Не убивай!" Этот

механизм препятствует нерациональному гипертрофированию агрессивности.

Внутренний запрет на убийство человека опирается на ощущение общности с другими

людьми и сочувствие им. Современное общество, разрушая социальные связи, создает

затруднения функционированию данного механизма. Отчуждение между людьми может

быть:

— спонтанным (нежелательное следствие процессов урбанизации, научно-

технической революции);

142

— сознательно культивируемым.

Развитие индивидуализма имеет тенденцию трансформироваться в эгоцентризм.

По Фромму эгоист — это человек-нарцисс, который интересуется только собой. У него

утрачиваются способности к объективной оценке самого себя и окружающих. Ценность

чужой человеческой жизни становится все меньше и меньше. В процессе

межгрупповых конфликтов (идеологическая обработка солдат на войне или 'восприятие

криминальной субкультуры) используются механизмы деперсонификации человека.

Все, кто не входит в группу, деперсонифицируются. Они уже не люди, а объекты. Им

присваивают соответствующие клички (обезьяны, фраера и т. п.), главное назначение

которых затруднить видение в противнике человека.

Причины злокачественной агрессии

К формам злокачественной агрессии (деструктивно-сти) в рассматриваемой теории

отнесены садизм и некрофилия. Традиционно было принято считать эти феномены

Психическими аномалиями. Э. Фромм показал, что их детерминанты коренятся не в

биологической природе, а в ЭЙрактере человека.

Понятию характера и экзистенциальных потребностей в концепции

деструктивности отводится одно из главных

мест. С их помощью психоаналитик доказывает социальную сущность садизма и

некрофилии. По Фромму деструктив-ность — результат взаимодействия различных

социальных условий и экзистенциальных потребностей человека.

Экзистенциальными исследователь называет потребности, которые необходимо

удовлетворить для обеспечения душевного благополучия человека: "Экзистенциальный

конфликт человека создает определенные психические потребности, которые у всех

людей одинаковы. Каждый человек вынужден преодолевать свой страх, свою

изолированность в мире, свою беспомощность и заброшенность и искать новые формы

связи с миром, в котором он хочет обрести безопасность и покой. Я определяю эти

психические потребности как "экзистенциальные", так как их причины кроются в

условиях человеческого существования. Они свойственны всем людям, и их

удовлетворение необходимо для сохранения душевного здоровья, так же как

удовлетворение естественных потребностей необходимо для поддержания физического

здоровья человека".

На основе экзистенциальных потребностей возникают

страсти и характер человека как совокупность этих страстей: "Каждая из

экзистенциальных потребностей может быть удовлетворена разными способами. Эти

143

различия в каждом случае зависят от общественного положения. Различные способы

удовлетворения экзистенциальных потребностей проявляются в таких страстях, как

любовь, нежность, стремление к справедливости, независимости и правде, в ненависти,

садизме, мазохизме, деструктивности, нарциссизме. Я называю их страстями,

укоренившимися в характере, или просто человеческими страстями, поскольку они в

совокупности составляют характер человека (личность).- Характер — это относительно

постоянная система всех неинстинктивных влечений (стремлений и интересов),

которые связывают человека с социальным и природным миром".

Инстинкты,

биологические влечения и экзистенциальные потребности общие у всех людей, а вот

характер у разных людей различен: у одних людей доминируют одни страсти, а у

других другие. Причина этого в том, что формирование людей происходит в различных

условиях: "Способы и средства формирования характера (личности) в значительной

мере коренятся в культуре. Через родителей общество погружает ребенка в мир своих

ценностей, обычаев, традиций и норм".

Помимо родителей, суще

ствуют и иные проводники и механизмы социализации: воспитатели, сверстники и

взрослые наставники, образцы для подражания, непосредственный опыт.

Определенные условия формирования человека и его бытия могут оказаться

причиной того, что в его личности начинают доминировать такие страсти, как садизм

или некрофилия. Одни качества личности могут способствовать формированию других,

совместимых с ними. Страсти обычно существуют не отдельно, они органично

сочетаются в форме своеобразного комплекса. Комплекс деструктивных страстей

(садомазохизма, жадности, зависти, нарциссизма) Э. Фромм называет синдромом

ненависти к жизни.

Сущностью садизма является "жажда власти, абсолютной и неограниченной власти

над живым существом, будь то животное, ребенок, мужчина или женщина. Заставить

кого-либо испытать боль или унижение, когда этот кто-то не имеет возможности

защищаться, — это проявление абсолютного господства".' До Фромма садизм и

мазохизм было принято рассматривать как феномены сексуальных аномалий. Ученый

приходит к выводу: "Садизм (и мазохизм) как сексуальные извращения представляют

собой только малую долю той огромной сферы, где эти явления никак не связаны с

сексом. Несексуальное садистское поведение проявляется в том, чтобы найти

беспомощное и беззащитное существо (человека или животное) и доставить ему

физические страдания вплоть до лишения его жизни".

Некрофилия — любовь к мертвому. Помимо сексуальной некрофилии

144

(сексуальные контакты с трупом), Э. Фромм выделяет несексуальную форму этого

феномена. "Некрофилию в характерологическом смысле этого слова можно определить

как страстное влечение ко всему мертвому, больному, гнилостному, разлагающемуся;

одновременно это страстное желание превратить все живое в неживое, страсть к

разрушению ради разрушения; а также исключительный интерес ко всему чисто

механическому (небиологическому). Плюс к тому это страсть к насильственному

разрыву естественных биологических связей".

Антропологический анализ различных общественных систем не оставил у ученого

сомнений в том, что характер человека — это субъективное отражение культуры

социума. В жизнеутверждающем социуме нет садистов и некро-филов, их продуцирует

культура деструктивного социума.

Современные общественные системы, по мнению Э. Фромма, деструктивны. Он

считает, что человечество соскользнуло с оптимального пути развития в IV—III

тысячелетии до н. э., когда развитие средств производства позволило сделать

"открытие", что человека можно использовать в хозяйстве как орудие труда (его можно

обратить в раба и эксплуатировать). Прогресс привел к развитию вредных для жизни

черт характера. "Чтобы обеспечить себе свободное время для создания культурных

ценностей: для занятий наукой, философией и искусствами, человек вынужден был

держать рабов, вести войны и завоевывать чужие территории. Чтобы достигнуть

высоких результатов в известных областях (особенно в интеллектуальной деятельности,

науках и искусствах), он должен был создать такие условия, которые калечили его

самого, ибо препятствовали его совершенствованию в других областях (прежде всего в

эмоциональной сфере)".'

Одной из экзистенциальных потребностей является потребность в возбуждении. И.

М. Сеченов еще в прошлом веке доказал, что нервная система обладает потребностью в

действии, т. е. должна иметь определенный минимум возбуждения. Удовлетворение

этой потребности может произойти при помощи простых и сложных стимулов,

Сложные стимулы никогда не вызывают чувства пресыщения, их никогда не может

быть слишком много. Такие стимулы дает творчество. Однако для создания сложных

стимулов человек должен приложить много усилий: научиться концентрироваться,

ограничивать себя в иных областях. Чтобы основная масса людей могла продуцировать

такие стимулы, требуется определенный тип культуры (не обязательно высокого уровня

— первобытные охотники создавали такие стимулы).

Современная цивилизация не способна в массовом порядке продуцировать

145

творческие стимулы, и человечество идет по пути наименьшего сопротивления:

"Оказывается, у человека гораздо более сильное возбуждение (волнение) вызывают

гнев, бешенство, жестокость или жажда разрушения, чем любовь, творчество или

другой какой-то продуктивный интерес. Оказывается, что первый вид волнения не

требует от человека никаких усилий: ни терпения, ни дисциплины, ни критического

мышления, ни самоограничения; для этого не надо учиться, концентрировать внимание,

бороться со своими сомнительными желаниями, отказываться от своего нарциссизма.

Людей с низким духовным уровнем всегда выручают "простые раздражители"; они

всегда в изобилии: о войнах и

катастрофах, пожарах, преступлениях можно прочитать в газетах, увидеть их на

экране или услышать о них по радио. Можно и себе самому создать аналогичные

"раздражители":

ведь всегда найдется причина кого-то ненавидеть, кем-то управлять, а кому-то

вредить".' Самое драматичное, что, игнорируя возможные негативные последствия,

именно на эти стимулы человека нацеливает и общество: "Современное индустриальное

общество ориентировано почти исключительно на такого рода "простые стимулы": секс,

накопительство, садизм, нарциссизм, деструктивность".

У человека есть две реальные возможности:

— полностью развернуть свои способности и превратиться в творца;

— остановиться в своем развитии и превратиться в порочное существо.

Преступника можно считать экзистенциальным отступником — человеком,

которому не удалось стать тем, кем он мог бы стать в соответствии со своими

экзистенциальными потребностями. Отдельным личностям удается полностью

развернуть свои способности и в современном обществе, однако для искоренения

деструктивности необходимо, чтобы все члены общества были включены в творческий

процесс. Лишь обществу, где такое развитие станет нормой, удастся избавиться от

преступности. "Садизм — один из возможных ответов на вопрос, как стать человеком

(если нет других способов самореализации)".

Ощущение абсолютной власти над

другим существом, чувство своего могущества по отношению к этому существу создает

иллюзию удовлетворения неутоленных экзистенциальных потребностей. Садизм есть

превращение немощи в иллюзию всемогущества.

Садизм произрастает из самой сущности эксплуататорского общества: "Власть, с

помощью которой одна группа притесняет и эксплуатирует другую группу, часто

формирует у эксплуатируемых садистские наклонности (хотя есть много

146

индивидуальных исключений). И поэтому, вероятно, садизм (за исключением особых

случаев) может исчезнуть лишь тогда, когда будет устранена возможность господства

одного класса над другим, одной группы над другой".

Положение в социуме очень тесно коррелирует с ситуацией в семье. По мнению Э.

Фромма, социальный климат, способствующий развитию деструктивности в обществе,

по очень многим критериям напоминает атмосферу в семьях,

которая продуцирует аномалии психики. "Если ребенок не получает

положительных стимулов, если ничто не будит его, если он живет в безрадостной

атмосфере черствости и душевной глухоты, то ребенок внутренне "замерзает". Ведь

нет ничего, где бы он мог оставить свой след; нет никого, кто бы ему ответил на

вопрос или хотя бы выслушал его. И тогда в его душе поселяется чувство отчаяния и

полного бессилия".' Такая ситуация, по мнению Э. Фромма, является одной из главных

причин, которая способствует развитию садизма как на индивидуальном, так и на

общественном уровне. Возможно, эта теория поможет понять истоки появления в 90-х

гг. так называемого поколения отмороженных в нашем обществе.

Развитию некрофилии способствует господство в обществе принципа вещизма:

"Вещи господствуют над человеком; "иметь" господствует над "быть", обладание над

бытием, мертвое — над живым".

Интересен проведенный психоаналитиком анализ

трансформации накопительства в садизм и некрофилию. По данным психоаналитиков,

гипертрофированной страсти к накопительству нередко (хоть и не всегда) сопутствует

садизм. Дело в том, что страсть к накопительству имеет тенденцию

трансформироваться во враждебность к окружающим (даже самым близким людям).

Этот феномен раскрыл А. С. Пушкин в "Скупом рыцаре". Отсюда и ростки садизма на

древе стяжательства. "Но даже садисты все-таки способны к сосуществованию: они

стремятся властвовать над другими людьми, но не уничтожать их. Следующая ступень

враждебности, нарциссизма и

человеконенавистничества — это уже некрофилия. У не-крофила одна цель —

превратить все живое в неживую материю; он стремится разрушить все и вся, включая

самого себя; его врагом является сама жизнь".

По мнению Э. Фромма, рыночная

экономика, где все сущее (не только вещи, но и сам человек, его знания, мнения и

даже улыбка) превращается в предмет купли-продажи, продуцирует деструктивный

континуум: нормальный накопительский характер — садистский характер —

некрофильский характер.

Обожествление техники — также один из истоков некрофилии. И хотя

147

современных технократов интересуют не трупы, однако они отворачивают свой

интерес от жизни, от людей, от природы. Идеал живого человека заменяется идеалом

робота: "Мир живой природы превратился в мир "безжизненный": люди стали

"нелюдями", вместо белого света

мы видим "тот свет , вместо живого мира — мертвый мир. Но только теперь

символами мертвечины становятся не зловонные трупы и не экскременты — в этой роли

отныне выступают блещущие чистотой автоматы... Безжизненный мир тотальной

автоматизации — всего лишь другая форма проявления мира запустения и

мертвечины".' Человечество становится заложником научно-технической революции,

которая исподволь превращается в глобальный процесс трансформации живого в

мертвое: "Многие из современных явлений, по поводу которых мы возмущаемся, —

преступность, наркомания, упадок культуры и духовности, утрата нравственных

ориентиров — все это находится в тесной связи с ростом притягательности всякой

мерзости и мертвечины".

Общество без деструктивности: утопия или реальность? Начиная исследование

деструктивности, Э. Фромм продекларировал в качестве главной задачи поиск путей

избавления человечества от этого порока. Этой задаче был подчинен и метод ученого:

"Достаточно провести серьезное исследование нашей социальной системы, чтобы

сделать вывод о причинах роста деструктивности в обществе и предсказать средства ее

снижения. Инстинктивистская теория избавляет нас от нелегкой задачи такого

глубокого анализа. Она успокаивает нас и заявляет, что даже если все мы должны

погибнуть, то мы по меньшей мере можем утешить себя тем, что судьба наша

обусловлена самой "природой" человека и что все идет именно так, как должно было

идти".

Исследователь очерчивает два направления совершенствования общества:

I. Создание условий снижения оборонительной агрессии.

II. Поиск путей к недеструктивному обществу.

Создание условий снижения оборонительной агрессии

В отношении оборонительной агрессии Э. Фромм констатирует: поскольку она

генетически запрограммирована, то изменить ее биологическую основу невозможно,

даже если ее поставить под контроль и модифицировать. Поэтому главным условием

снижения оборонительной агрессии является уменьшение числа факторов, реально

провоцирующих ее.

Для этого в первую очередь необходимо устранить из Жизни взаимные угрозы как

148

индивидов, так и групп. Мате-

риальные условия жизни должны делать непривлекательным стремление к

господству одной группы над другой. Данная предпосылка, по мнению ученого, может

быть в ближайшем обозримом будущем реализована путем замены нашей системы

"производства — распределения — потребления" на более совершенную: "Создание

системы, которая будет гарантировать удовлетворение основных потребностей

населения, предполагает исчезновение господствующих классов. Человек не может

жить в "условиях зоопарка", т. е. ему должна быть обеспечена полная свобода, а

господство и эксплуатация в любых видах и формах должны исчезнуть".'

В идеологической обработке населения не следует злоупотреблять фабрикацией

образа врага: "Поскольку оборонительная агрессия — это реакция не столько на

реальную, сколько на воображаемую угрозу, раздуваемую пропагандистским

"промыванием мозгов" и массовым внушением, серьезные социальные преобразования

должны охватить и эту сферу и устранить подобный способ психологического

насилия".

Общество должно устранить нищету, монотонность, скуку и беспомощность,

распространенные в широких кругах населения.

Поиск путей к недеструктивному обществу

Э. Фромм делает вполне оптимистичные прогнозы по поводу возможности

избавления человечества от тяжкого бремени деструктивности. Поскольку садизм и

некрофилия не врожденные качества человека, а функции определенных обстоятельств

социальной и экономической жизни людей, устранение этих обстоятельств может

устранить и де-структивность. "Анализ эмпирических данных показывает, что

существует реальная возможность в обозримом будущем построить такой мир, в

котором будет царить взаимопонимание, если только удастся устранить ряд

политических и психологических преград".

Проведенные исследования привели ученого к выводу, "что в широком смысле

избавление от этого порока возможно только ценой радикальных перемен в нашем

обществе и политическом строе — таких перемен, которые вернут человеку его

господствующую роль в обществе".

Он весьма скептически оценивает возможности

улучшения жизни путем ужесточения порядка: "Лозунг "Порядок и

закон" (вместо "Жизнь и система"), призыв к применению более строгих мер

наказания за преступления, равно как и одержимость некоторых "революционеров"

жаждой власти и разрушения, — это не что иное, как дополнительные примеры

149

растущей тяги к некрофилии в современном мире".'

Моделируемое ученым общество основано на принципиально новой системе-

ценностей: место таких ценностей, как "власть — собственность — контроль", должны

занять "рост — жизнь". Принцип "иметь — копить" должен быть заменен принципом

"быть и делиться".

Новое общество Э. Фромм видит как свободное от каких-либо иерархических

структур. По его мнению, утверждение о том, что человек не может жить без

контролирующих руководителей, — чистый миф, опровергнутый всеми социальными

системами, которые отлично функционируют в условиях отсутствия иерархии.

Необходимо искать новые формы децентрализаци. Устранение иерархичности (когда не

будет главных и ничтожных, начальников и подчиненных, рабов и хозяев) приведет к

радикальным социальным и политическим изменениям, следствием которых должны

стать преобразования во всех человеческих отношениях. "Мы должны создать такие

условия, при которых высшей целью всех общественных устремлений станет

всестороннее развитие человека — того самого несовершенного существа, которое,

возникнув на определенной ступени развития природы, нуждается в совершенствовании

и шлифовке. Подлинная свобода и независимость, а также искоренение любых форм

угнетения смогут привести в действие такую силу, как любовь к жизни — а это и есть

единственная сила, способная победить влечение к смерти".

Э. Фромм хорошо понимает, что нарисованная им перспектива в некоторой

степени утопична. Предвидя этот упрек, он замечает: утопическое не означает, что оно

вообще неосуществимо по прошествии какого-то времени. "Верить — значит сметь,

значит иметь смелость мыслить немыслимое в рамках реальной возможности".

§ 7. Социологическая криминология

Традицию социологической криминологии в XIX в. заложили такие ученые, как А.

Кетле, Г. Тард, Э. Дюркгейм. В XX в. наибольшее распространение социологическая

кри-

минология получила в США. Одной из причин бурного развития социологического

направления криминологии в США было совпадение: в 20-е гг. нашего столетия в

Чикагском университете сформировалась одна из крупнейших в мире социологических

школ, этот же город оказался одним из эпицентров американской преступности.

Преступность, которая, подобно спруту, опутала все американское общество и

затрагивала все социальные слои, вынудила чикагских ученых сделать ее изучение

150