Капустин Б. Критика политической философии. Избранные эссе

Подождите немного. Документ загружается.

161

X ^Yen¾e`e Z _^X`YeWbeaZ¹À ^Xa¹`Z¹ «YepXb¿¸Z¹»

сии» других, подчиненных сил. Это есть «правление посредством

постоянно организованного согласия»

⁹⁴

. У Грамши под «силами» фи-

гурируют «классы», хотя и предстающие в их политическом, «геге-

монном», а не «корпоративно»

—

экономическом бытии, т. е. как ак-

торы жизни общества в целом, а не как персонификации факторов

экономического производства

⁹⁵

. Но такое «классовое» прочтение ге-

гемонии оправдано лишь постольку, поскольку имеет место действи-

тельно «постоянно организованное согласие» подчиненных. Такая ор-

ганизация их согласия и обеспечивает их бытие именно в качестве

классов, т. е. устойчивых «общностей», этико-политически детерми-

нированных доминантной структурой настолько, что они уже могут

—

в качестве объектов такой детерминации

—

более-менее автоматиче-

ски воспроизводиться экономикой.

Созданный по классовым параметрам и на основе «постоянно ор-

ганизованного согласия» «исторический блок» и есть то завершение

развития революционного субъекта, которое в то же время есть его

конец

—

в виде структурного «окостенения» и превращения в повто-

ряющийся образец отношений субординации «ведущих» и «ведомых».

Революционный субъект есть незавершенная структура гегемонии,

способная вновь и вновь дестабилизировать себя на каждом новом

этапе своего развития. Революционный субъект как коллективный

многосоставный актор невозможен без организации и, следователь-

но, без отношения «ведущих» и «ведомых». Толпы парижан, захва-

тывающие Hôtel des Invalides и Бастилию, были именно толпами,

а не революционным субъектом, которым они стали, лишь вступив

в определенные практические отношения «лояльности» к новому по-

литическому классу, формирующемуся в Национальном собрании

и вокруг него. Но если бы эти отношения приобрели черты «посто-

янно организованного согласия», то революция, действительно, за-

вершилась бы 14 июля. Она продолжилась именно потому и постоль-

⁹⁴

См. Gramsci, A., Selections from the Prison Notebooks, tr. Q. Hoare and G. Nowell Smith.

L.: Lawrence and Wishart, 1971, pp. 80n, 161, 271.

⁹⁵

У меня нет здесь возможности обсуждать то, каким образом экономическое

бытие классов и их экономические «идентичности» конституируются поли-

тически, что и позволяет «экономике» в капиталистической формации высту-

пать детерминирующей политику (и другие общественные сферы) силой.

Об этом см. Balibar, E., «Marx, the Joker in the Pack (or the Included Middle)»,

in Economy and Society, 1985, vol. 14, no. 1, pp. 1 – 27; Rosenthal, J., «Who Practices

Hegemony? Class Division and the Subject of Politics», in Cultural Critique, 1988,

no. 9, pp. 50 – 52.

Kapustin.indb 161Kapustin.indb 161 25.01.2010 20:05:1525.01.2010 20:05:15

162

WXYZ[ \]^_[`Za. \YZ`Z\] ^XbZ`Zde[\Xf hZbX[XhZZ

ку, поскольку «ведомые» в революционной структуре гегемонии низы

раз за разом подрывали «организованное согласие» своими само-

стоятельными акциями, перетряхивая ими и верхи, и всю структуру

гегемонии в целом. Получается, что революционный субъект не про-

сто конституируется революцией, но она сама есть его конституиро-

вание, и длится она ровно столько, сколько это дело продолжается

⁹⁶

iii

«Двойное самоотрицание» есть способ, которым революция, во-пер-

вых, конституирует себя

⁹⁷

в качестве события радикального обнов-

ления общества («основополагающего события»), во-вторых, леги-

тимирует себя в этом качестве.

Ни одна революция не начинается с борьбы против статус-кво как

такового или с борьбы за свободу как таковую, якобы подавленную

или отчужденную существующим порядком

⁹⁸

. Революция (или пред-

⁹⁶

Не буду подробно обсуждать то, что самоочевидно: никакой политический субъ-

ект не может конституироваться в одиночестве, хотя бы потому, что главным

условием этого является открытая борьба, а она может быть только борь-

бой с другими субъектами. Революция конституирует субъектность (естест-

венно, различным образом) «по обе стороны баррикады». Именно в этом

Жорж Сорель видел нравственное достоинство пролетарского насилия, кото-

рое было призвано «вдохнуть в буржуазию некоторую долю ее прежней энер-

гии», присущей ей тогда, когда она «субъектно» закладывала основы совре-

менного мира (см. Сорель, Ж. Размышления о насилии, пер. В. М. Фриче. М.:

Польза, 1907, с. 27, 32). Понятие «субъект» (за рамками метафизики) по опре-

делению предполагает интерсубъективность в качестве и своей предпосылки,

и следствия.

⁹⁷

Это, конечно, гипостазирующий эвфемизм: в действительности так конституи-

рует и легитимирует себя формирующаяся в ходе революции доминантная

структура.

⁹⁸

Мишель Фуко справедливо отмечал, что представления о борьбе за свободу как

таковую предполагают метафизического субъекта, который будто бы утратил

ее как то, что принадлежит ему по праву. В действительности исторические

обстоятельства формируют и людей, и то, что является для них свободой (раз-

ной в разных исторических контекстах). Борьбой свобода создается, а не воз-

вращается из плена. См. Foucault, M. «The Ethics of the Concern for Self as a

Practice of Freedom: An Interview with Michel Foucault», in Ethics: Subjectivity and

Truth. Essential Works of Michel Foucault, 1954 – 1984, ed. P. Rabinow. Vol. 1. L.: Penguin

Books, 1997, p. 282.

Kapustin.indb 162Kapustin.indb 162 25.01.2010 20:05:1525.01.2010 20:05:15

163

X ^Yen¾e`e Z _^X`YeWbeaZ¹À ^Xa¹`Z¹ «YepXb¿¸Z¹»

революция) начинается с конкретных многообразных и рассредото-

ченных сопротивлений конкретным явлениям угнетения, ущемления,

унижения, дезориентации и т. п., которые обнаруживаются, возника-

ют или начинают восприниматься как «нестерпимые» именно вслед-

ствие того «смещения структуры», о котором говорилось выше. Лак-

лау прав в том, что борьба на этой стадии идет не против «структур-

ности доминантной структуры», а против эффектов, вызванных ее

деструктурированием, т. е. отсутствием достаточной структурирован-

ности существующего порядка

⁹⁹

. Непременное условие начала рево-

люции как таковой есть стягивание всех (или значительной части)

этих разнородных и разнонаправленных сопротивлений в один узел.

Так им придается единый смысл и единая направленность противо-

стояния «режиму», «структурности структуры», точнее, ее способно-

сти реструктурироваться и (в том или ином виде) «повторить себя».

Если это удастся, то борьба уже не будет распадаться на самооборо-

ну парижан от ожидаемой резни, на голодные бунты, на возмущения

от чрезмерных поборов и т. д.

—

она выстроится как противостояние

«суверенного народа» нестерпимому деспотизму. В этом и заключал-

ся великий смысл запоздалого опознания взятия Бастилии в качест-

ве «законного» акта «народа-суверена». Так и возникла (ранняя) фор-

ма гегемонной структуры революционного субъекта

¹⁰⁰

Стягивание разнородных сопротивлений в один узел означает, что

они теряют самостоятельное значение в универсальной борьбе про-

тив «режима» как такового. Их разнообразные причины не столь-

ко сводятся к общему знаменателю, сколько «снимаются» в револю-

ционном антагонизме к универсальному врагу

¹⁰¹

. Благодаря такому

⁹⁹

См. Laclau, E., Op. cit., p. 62.

¹⁰⁰

Но даже это еще не гарантирует перерастание борьбы с эффектами «смеще-

ния структуры» в борьбу против «структурности структуры». Лишь развитие

первой в определенных условиях может привести к ее трансформации во вторую.

О многом в этом плане говорит то историческое свидетельство, что даже уча-

стники боев при Лексингтоне, Конкорде, Банкер Хилле и Тикандероге, ока-

завшихся великими вехами Американской революции, продолжали считать

себя лояльными подданными Британской короны, боровшимися лишь против

«заговорщиков», которые окопались на разных уровнях государственной вла-

сти. См. Countryman, E., The American Revolution.

: Hill & Wang, 1985, p. 110.

¹⁰¹

В самом деле, причину того же драматического ухудшения положения с продо-

вольствием в предреволюционной Франции трудно увидеть в самом сущест-

вовании абсолютистского режима. Причин этого было много, в том числе

сохранение с ветхозаветных времен таможенных барьеров, разделявших про-

Kapustin.indb 163Kapustin.indb 163 25.01.2010 20:05:1625.01.2010 20:05:16

164

WXYZ[ \]^_[`Za. \YZ`Z\] ^XbZ`Zde[\Xf hZbX[XhZZ

«снятию» революция делает себя основополагающим актом Ново-

го Мира, который строится как бы с «чистого листа». Таким Новым

Миром может быть «Новый Иерусалим» кромвелевской революции,

«республика добродетели» Робеспьера или «коммунизм» большеви-

ков

¹⁰²

. Это и есть первое самоотрицание революции

—

отрицание

ею и своих реальных истоков в виде самостоятельного значения со-

противлений и протестов, приведших в движение ранее политиче-

ски статичные классы и тем самым сделавших возможным образова-

ние революционного субъекта, и своей «материи». Под последней

я понимаю не только противоречия «старого порядка», но и создан-

ные им ресурсы, от интеллектуальных и духовных до экономических

и военных, позволивших революции осуществиться.

Разрушение старого мира «до основания» и строительство нового

с «чистого листа» можно назвать «фикциями» революции или даже

ее «ложным сознанием» и самосознанием. «Фикцией» при таком по-

нимании будет и то, что мы назвали первым самоотрицанием рево-

винции и города Франции, устранить которые вроде бы был должен сам абсо-

лютизм в соответствии с присущей ему централизаторской логикой.

¹⁰²

Ленин, пожалуй, наиболее отчетливо представил логику такого «снятия», объ-

ясняя легкость победы большевиков в октябре 17-го тем, что они на том этапе

революции выполняли эсеровскую программу («Мир! Хлеб! Земля!»), тогда как

к реализации «принципов коммунизма» перешли позже (см. Ленин В. И. Речь

в защиту тактики Коммунистического Интернационала. В Полн. собр. соч.

Т. 44. М.: Политиздат, 1964, с. 30). В логике такого «снятия» произошла карди-

нальная перестройка структуры гегемонии, определявшей революционный

субъект на начальном этапе революции. Как писал Л. Троцкий, в демократиче-

ской революции пролетариат осуществляет «гегемонию» (в отношениях с кре-

стьянством), но при переходе к социализму он устанавливает «диктатуру» (См.

Trotsky, L., The History of the Russian Revolution. Vol. 1, tr. M. Eastman.

: Simon &

Schuster, 1932, p. 296 – 297). «Гегемония пролетариата» у Троцкого и есть то, что

для Ленина было «революционно-демократической диктатурой пролетариата

и крестьянства». Называть эту концепцию «нонсенсом» и «бредом»

—

на том

основании, что будто бы возможна диктатура одного человека или социаль-

ного слоя, но никак не двух, как это делает С. Земляной в статье в сборнике

«Концепт „революция“…» (см. с. 351), несуразно. История знает немало при-

меров не только диумвиратов и триумвиратов, но даже «тиранию тридцати».

Но важнее то, что данное суждение свидетельствует о непонимании или незна-

нии азов теории гегемонии и структурирования революционного субъекта,

в логике которой формулировалась эта ленинская концепция (что, разумеет-

ся, не есть гарантия ее безукоризненности).

Kapustin.indb 164Kapustin.indb 164 25.01.2010 20:05:1625.01.2010 20:05:16

165

X ^Yen¾e`e Z _^X`YeWbeaZ¹À ^Xa¹`Z¹ «YepXb¿¸Z¹»

люции. Но так же, как в известном примере Маркса «ложное» то-

варно-фетишистское сознание лондонского лавочника есть необхо-

димое условие его функционирования в качестве лавочника и уже

по этой причине есть необходимая сторона определенной истори-

ческой действительности, «фикции» революции не совсем фиктив-

ны, более того, они тоже есть сторона действительности. Стягива-

ние дореволюционных причин революции в один узел и их «снятие»

в ней и есть то, что позволяет ей (к лучшему или к худшему) «штурмо-

вать небо», преодолевать «естественную причинность» «старого по-

рядка» и невозможным в его собственной логике образом трансфор-

мировать его. Согласимся с Бреннером и его единомышленниками

в том, что капитализм может развиваться и подчинить себе общест-

во и без того, что называют «буржуазными революциями» (см. снос-

ку 43). Но «капитализм с революциями» и «капитализм без рево-

люций» оказываются все же весьма разными видами капитализма,

и они

—

по крайней мере в среднесрочной исторической перспекти-

ве

—

открывают весьма разные возможности и для политических сво-

бод, и для самообороны угнетенных низов.

Второе самоотрицание революции есть «снятие» ею собствен-

ного событийного характера и даже сокрытие его посредством

представления себя в качестве неизбежности. В рамках историзиро-

ванного мировидения, которое в решающей мере

продукт самой ре-

волюции, она принимает облик неизбежного проявления законов

истории, изображаемых так или иначе. Так выражается стремление

революции к самолегитимации, продиктованное самыми «земными»

и конкретными политическими потребностями (но, как и почти лю-

бой крупный политический маневр, этот маневр может быть успе-

шен тогда, когда в него искренне верят).

Механизм этого самоотрицания в принципе таков, каким Ницше

описал «забывание». «Забывание»

—

это явление или процесс, позво-

ляющий установить «полезное» отношение с прошлым

¹⁰³

. Оно актив-

но, избирательно и продуктивно. Оно целенаправленно (в модаль-

ности истинного убеждения «ложного сознания») отсеивает одни

элементы прошлого и сохраняет другие с тем, чтобы

в данном случае

снять событийную случайность революции и придать ей значение

необходимого следствия «естественного» хода истории и в то же вре-

мя

необходимой причины дальнейшего прогрессивного развития. Это

¹⁰³

См. Ницше, Ф. О пользе и вреде истории. В кн. О пользе и вреде истории.

Сумерки кумиров. О философах. Об истине и лжи во вненравственном смыс-

ле. М.: Харвест, 2003, с. 3 – 118.

Kapustin.indb 165Kapustin.indb 165 25.01.2010 20:05:1725.01.2010 20:05:17

166

WXYZ[ \]^_[`Za. \YZ`Z\] ^XbZ`Zde[\Xf hZbX[XhZZ

и есть «натурализация» революции. Ницше был прав, говоря о том,

что «забывание» есть условие неисторической длительности сущест-

вования

—

ведь история отличается от длительности природы (и «на-

турализованной» эволюции) именно своей событийностью и пре-

рывистостью. Изображение в коммунистической идеологии совет-

ского периода Октябрьской революции в качестве закономерного

продукта противоречий капитализма (пусть и взорвавшихся в «сла-

бом звене» цепи империализма, которым была Россия) и в то же вре-

мя

как определившего все последующее развитие начала «строитель-

ства социализма и коммунизма», есть наглядный (и даже утрирован-

ный) пример того, как срабатывает «забывание».

Только «забывание», о котором тут идет речь, не следует смеши-

вать с сознательными фальсификациями истории, которым совет-

ская историография того же Октября дает обильные и зачастую чу-

довищные свидетельства. «Забывание» не только производится

«честно», но и входит в механизм самого исторического действия,

а не камуфлирует его (в чем состоит главная функция фальсифика-

ций). Когда, к примеру, Че Гевара в одной и той же работе писал, что

революции делаются революционерами (и в этом состоит их долг)

и что они

—

«историческая необходимость и неизбежность»

¹⁰⁴

, он

не стремился кого-либо мистифицировать или фальсифицировать

характер Кубинской революции, хотя противоречивость этих двух

утверждений очевидна. Нет, он четко и адекватно передал самопони-

мание и мотивационную структуру тех, кто шел на смерть ради рево-

люции, кто сделал ее и кто без такого самопонимания и такой моти-

вационной структуры, вероятно, не мог бы ее сделать.

Революции остаются в последующей истории не только в виде создан-

ных ими (и так или иначе модифицируемых) институтов, но и в от-

ношении к ним. Через такое отношение к ним они входят в настоя-

щее: отношение к революциям влияет не только на то, каким люди

видят мир вокруг себя, но и на то, как они ведут себя в этом мире.

Отношение к революциям, как правило, противоречиво. Такие

противоречия в отношении к революциям в их политическом значе-

нии для настоящего есть спор о «смысле» (той или иной) революции,

а не о ее «фактах». Именно спор о «смыслах» может доходить до того,

¹⁰⁴

См. Che Guevara, E. «Guerilla Warfare: A Method», in Venceremos! The Speeches and

Writings of Che Guevara, ed. J. Gerassi.

: Macmillan, 1968, pp. 271, 275.

Kapustin.indb 166Kapustin.indb 166 25.01.2010 20:05:1725.01.2010 20:05:17

167

X ^Yen¾e`e Z _^X`YeWbeaZ¹À ^Xa¹`Z¹ «YepXb¿¸Z¹»

что ту или иную революцию отказываются считать революцией и пе-

реквалифицируют ее в событие другого рода. Либеральная или, наобо-

рот, леворадикальная переквалификация Октябрьской революции

в «большевистский переворот»

—

лишь один из примеров зыбкости

бытия прошлых революций в настоящем

¹⁰⁵

. Но чем это, кроме силы

резонанса в общественном мнении, отличается от суждения о том, что

«Американская революция»

—

«это хорошая пропаганда, но плохая ис-

тория и плохая социология»

¹⁰⁶

? О нескончаемых спорах относитель-

но того, были ли события 1989 – 1991 годов в Центральной и Восточной

Европе и



«революцией» или нет, я уже упоминал (см. сноску 62).

Аналогичным образом спорят о том, являются ли события, все же

признаваемые «революциями», победоносными или потерпевшими

поражение. В чем, в самом деле, критерии, по которым мы отлича-

ем победу революции от ее поражения? Считать ли победоносной

якобы пролетарскую революцию Октября 1917 года, если ее итогом

стало то, что критики Октября не без основания называют (бюро-

кратической) «диктатурой над пролетариатом», подменившей «дик-

татуру пролетариата»? А с другой стороны,

якобы потерпевшая пора-

жение европейская революция 1848 года. В чем состоит это пораже-

ние, помимо военных неудач революционеров, если торжествующая

контрреволюция сама выполнила основную часть либеральной про-

граммы революции в скором времени после своей военной победы

(от принятия конституций и установления

—

в тех или иных формах

—

режима гражданских и политических прав до отмены сеньориаль-

ной юрисдикции и феодальной административной системы)

¹⁰⁷

¹⁰⁵

Переквалификацию Октябрьской революции в «государственный перево-

рот» в сборнике «Концепт „революция“…» производит С. Земляной. См. Зем-

ляной, С. Якобинская метафора и большой террор, в кн. «Концепт „револю-

ция“…», с. 351.

¹⁰⁶

См. Moore, B., Op. cit., pp. 112 – 113. В «стандартной» английской историогра-

фии кромвелевскую революцию аттестуют не иначе, как «Великое восстание»

и «междуцарствие» (Interregnum), тем самым буквально стирая революцион-

ность данного события (об этом кратко упоминает и Данн в его статье в сбор-

нике «Концепт „революция“…». См. с. 113 – 114). Или взять нынешние споры

о Французской революции, проходяшие под знаком вопроса «а имела ли она

вообще место?». Обзор и анализ таких споров см. Магун А. Указ. соч., с. 188

и далее.

¹⁰⁷

Подробнее об этом см. Klima, A., «The Bourgeois Revolution of 1848 – 9 in Central

Europe», in Revolution in History.., pp. 97 – 98. В теоретическом плане такие

наблюдения заставляют поставить по крайней мере два важных вопроса. Пер-

Kapustin.indb 167Kapustin.indb 167 25.01.2010 20:05:1725.01.2010 20:05:17

168

WXYZ[ \]^_[`Za. \YZ`Z\] ^XbZ`Zde[\Xf hZbX[XhZZ

Связь революции с настоящим осуществляется во времени и по-

средством времени. Наше отношение к ней в огромной мере зави-

сит от того, каким образом во времени развертываются следствия

революционного события, причем такое развертывание само зави-

сит от борьбы политических сил в каждый данный момент времени.

Это обстоятельство побуждает некоторых исследователей говорить

о «бесконечности» события (концепция «бесконечного события»),

считать «бесконечность» атрибутивным признаком события как та-

кового

¹⁰⁸

. В результате получается еще одна версия «перманентной

революции», хотя содержательно отличная от той обсуждавшейся

ранее, которую предложил Куренной. «Перманентной революцией»

оказывается уже не постоянное эволюционное самообновление ка-

питализма, а растянувшееся в бесконечность событие, подобно со-

бытию «разрушения „социализма“», начавшемуся в 1985 году и про-

должающемуся, по мнению Магуна, до сих пор

¹⁰⁹

Я думаю, что «бесконечное событие» есть сontradictio in adjecto.

Дело не только в том, что при таком понимании «событие» стано-

вится не отличимым от «процесса» и «исторического развития» во-

обще и потому лишается differentia speciﬁ ca. Не менее важно, что

оно утрачивает связь с субъектной формой бытия своих действу-

ющих лиц, которая, в самом деле, определяет революцию,

—

ведь

не может же Магун думать, будто «быть субъектом» есть субстанци-

альная, «бесконечная» и неизменная, характеристика политических

вый

—

насколько существенно для понимания революции и для самой квали-

фикации неких событий в качестве революции то, что считается ее «побе-

дой» или «поражением» по военно-политическим меркам? Второй

—

кто впра-

ве судить о том, «победила» или нет та или иная революция: те, кто пришли

благодаря ей к власти, или «поверженные» ими, или будто бы беспристраст-

ные наблюдатели (из числа современников и / или потомков)? Глубокое обсуж-

дение этих вопросов, вдохновленное арендтовской философией революции,

см. Tassin, E., “…‘sed victa Catoni’: The Defeated Cause of Revolutions», in Social

Research, 2007, vol. 74, no. 4.

¹⁰⁸

См. Магун А. Указ. соч., с. 159. Такая концепция есть противоположность идее

Бадью о «верности событию» (уже завершившемуся), благодаря которой воз-

никает «истина этого события» в виде существующего в настоящем субъекта.

Такой «верный» субъект способен к мышлению и, как можно предположить,

к действиям, аналогичным по типу (но не по конкретному содержанию) тем,

которые характеризовали субъекта прошлой революции. См. Badiou, A., «On

a Finally Objectless Subject», p. 27.

¹⁰⁹

См. Магун. Указ. соч., с. 17.

Kapustin.indb 168Kapustin.indb 168 25.01.2010 20:05:1725.01.2010 20:05:17

169

X ^Yen¾e`e Z _^X`YeWbeaZ¹À ^Xa¹`Z¹ «YepXb¿¸Z¹»

сил. Что в той же России после октября 1993 года ничего в этом пла-

не не изменилось, что публичная политика не стала быстро угасать,

а в начале 2000-х годов не исчезла практически полностью. Нет, ре-

волюционные события не бесконечны, но они, действительно, свои-

ми следствиями, вокруг которых продолжается политическая борь-

ба, входят в настоящее. Свойство так входить в настоящее есть атри-

бут политического, тем более

—

революционного, события, и именно

его я назвал их «зависимостью от будущего». На языке Бадью то же

самое можно выразить так: одним из определяющих революцион-

ное событие свойств является его способность вызывать к себе «вер-

ность» (см. сноску 108).

Эту способность нельзя понимать ни как имманентное свойство

революций, которое в качестве безотказно действующей причины

вызывает в нас в качестве своего следствия «верность», ни как то,

что всецело зависит от нашего произвола

—

от того, как нас угораз-

дит отнестись к революции или как мы предпочтем это сделать. Ре-

волюция как событие, воплощающее «свободную причинность», об-

ладает императивностью вызова и, если угодно, «соблазна». На вызов

приходится так или иначе отвечать нам, живущим в логике другой,

«естественной причинности» объективированных и «повторяющих

себя» социально-экономических и политических порядков, но осо-

знающим, что сами эти порядки есть продукты отрицания и самоот-

рицания революций. «Соблазну» свободы можно противостоять или

поддаваться, но это тоже требует выбора. Императивность револю-

ции проявляется в ничем не остановимых спорах о ней, и ими же

подтверждается ее сила. Поэтому конец споров о революции, дости-

жение окончательного и бесспорного ее определения и понимания

(я возвращаюсь к тому, о чем писал в самом начале эссе) засвидетель-

ствовали бы смерть революции как события, способного проникать

в настоящее и влиять на него. Нелегко представить себе, что в этом

случае осталось бы от нашей Современности. Возможно, как раз то,

что Куренной назвал «перманентной буржуазной революцией».

Нет числа попыткам и практикам окончательно похоронить ре-

волюцию. Наиболее яркие среди них

—

официальные чествова-

ния революций (кое-кто из нас, наверное, может припомнить, как

праздновались годовщины Октября в



). Грандиозный празд-

ник 200-летия Французской революции прошел под знаком «рево-

люция окончена». Даже в том смысле, что о ней больше нечего спо-

рить: либерально-умеренная «истина» революции, устанавливающая

ее «суть» в Декларации прав человека и гражданина и видящая ее

главного героя в Кондорсэ (уже не в Дантоне и, боже упаси, не в Ро-

Kapustin.indb 169Kapustin.indb 169 25.01.2010 20:05:1825.01.2010 20:05:18

WXYZ[ \]^_[`Za. \YZ`Z\] ^XbZ`Zde[\Xf hZbX[XhZZ

беспьере), утвердилась окончательно. Но после парада, прошедше-

го по Champs-Élysées до Place de la Concorde, тем же маршрутом дви-

нулась «контрреволюционная» колонна с муляжом гильотины, ко-

торый она намеревалась водрузить на той самой революционной

площади Франции, на которой сек головы его исторический ори-

гинал. А потом прошли китайские юноши с велосипедами, напоми-

ная о зверстве на другой площади

—

Тяньанмень, о несостоявшейся

революции, подавленной во имя другой, якобы победоносной ком-

мунистической революции

¹¹⁰

. И получилось так, что спор о револю-

ции продолжился в рамках того самого представления, смысл кото-

рого был превратить ее в музейный экспонат. Окончательно похоро-

нить революцию, пока продолжается Современность, в самом деле,

очень непросто.

¹¹⁰

Я использую описание празднования 200-летия Французской революции

в книге Lusebrink, H-J. and R. Reichardt, Op. cit., pp. vii-ix.

Kapustin.indb 170Kapustin.indb 170 25.01.2010 20:05:1825.01.2010 20:05:18