Капустин Б. Критика политической философии. Избранные эссе

Подождите немного. Документ загружается.

РАЗДЕЛ 2

ПРАКТИКИ

Kapustin.indb 171Kapustin.indb 171 25.01.2010 20:05:1825.01.2010 20:05:18

Kapustin.indb 172Kapustin.indb 172 25.01.2010 20:05:1925.01.2010 20:05:19

173

ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО ИСТИНЫ,

ZbZ È]¾e`\Z X À]Y]\`eYa²À deY`]À

X`ede[`peaaX¯X nZ[\_Y[] X a]¸ZZ

Z a]¸ZXa]bZÈ¾e

Тематический номер «Логоса» «Нация и национализм» (2006, № 2),

конечно, не отражает весь спектр отечественных трактовок данно-

го сюжета. Однако подбор материалов является достаточно репре-

зентативным для той части этого спектра, которую характеризуют

интеллектуализм и теоретическая рефлексия.

Я не являюсь специалистом в этой области. К написанию дан-

ных заметок меня подтолкнуло одно наблюдение, которое я сде-

лал, знакомясь с блоком статей российских авторов. Оно состоит

в следующем: в плане содержания их суждения различны до про-

тивоположности, однако в их позициях имеются поразительные

идеологические и методологические сходства (я не удивлюсь, если

сами авторы, о которых пойдет у нас речь, с этим наблюдением

не согласятся). Эти сходства тем не менее не проходят совсем бес-

следно и для содержания выдвигаемых нашими авторами концеп-

ций. Собственно, мою задачу я и вижу в том, чтобы, во-первых,

выявить идеологические и методологические сходства в позици-

ях российских авторов, представленных в указанном номере «Ло-

госа», во-вторых, раскрыть то, как они отражаются содержатель-

но. Этому будет посвящена первая и основная часть моих заме-

ток. Она сфокусирована на идеологической и методологической

критике взглядов российских авторов данного номера «Логоса»

и не содержит мою собственную альтернативную концепцию на-

ций и национализма, которую я не компетентен выдвигать. Во вто-

рой части заметок я тем не менее позволю себе сделать отдельные

содержательные выводы в отношении понятий нации и национа-

лизма, которые, на мой взгляд, напрашиваются из изложенной

в первой части критики. Разумеется, они тоже далеки от претен-

зий на то, чтобы служить хотя бы эскизом альтернативной теории

нации и национализма.

Kapustin.indb 173Kapustin.indb 173 25.01.2010 20:05:1925.01.2010 20:05:19

174

WXYZ[ \]^_[`Za. \YZ`Z\] ^XbZ`Zde[\Xf hZbX[XhZZ

Логика моих заметок определяется стремлением обосновать три

центральных тезиса.

Первый тезис. Вопреки многочисленным утверждениям противного

наши авторы не отказываются от позиции и роли «господ дискурса»

(пользуясь терминологией В. Куренного), от прерогатив законодате-

лей истины в отношении понимания нации и национализма, если

иметь в виду противопоставление «законодателей» и «интерпрета-

торов», подобное тому, которое делает, к примеру, З. Бауман

Второй тезис. Позиция и роль «законодателей», с одной стороны, ле-

гитимируются стратегией поиска Истины (не говоря уже об облада-

нии ей), а с другой

—

выражаются в такой стратегии. Соответствен-

но, дискурс о национализме разворачивается в модальности вопро-

са «что такое национализм?»

—

вместо вопросов типа «функцией чего

является национализм?», «как национализм работает в качестве спо-

соба (само-)конституирования неких политических субъектов?», «ра-

ционализацией и в то же время организацией какого рода практик

является национализм?». Вопросы второй группы предполагают фи-

гуру «интерпретатора», а не «законодателя» и обращение к средствам

герменевтики и исторической «понимающей социологии» в гораздо

большей мере, чем «строго научной», базирующейся на субъект-объ-

ектной оппозиции методологии познания. Эксплицитно выражен-

ная или имплицитно присутствующая приверженность наших авто-

ров «строго научной» концепции Истины представляется серьезной

помехой в понимании явлений нации и национализма.

Третий тезис. Исследования национализма, производимые с пози-

ции «законодателя», ведут к представлениям о нем как об аполитич-

ном в своей сущности явлении. Этот тезис, вероятно, нуждается в не-

котором пояснении, так как при первом приближении он выглядит

нелепым,

—

ведь все наши авторы тем и занимаются, что рассуждают

о значении (позитивном или негативном) национализма для полити-

ки и его воздействии на политику.

Известно, что для политики имеют значение и на нее оказывают воз-

действие многие явления, которые по «своей природе» политиче-

скими считать никак нельзя. Недавний ураган «Катрина» или знаме-

См. Bauman, Z., Legislators and Interpreters. On Modernity, Post-Modernity, Intellectuals.

Ithaca,

: Cornell University Press, 1987.

Kapustin.indb 174Kapustin.indb 174 25.01.2010 20:05:1925.01.2010 20:05:19

175

È]\XaXn]`ebº[`pX Z[`Za²

нитое лиссабонское землетрясение, столь поразившее когда-то Воль-

тера,

—

яркие тому примеры. Свойство воздействовать на политику

и иметь политические следствия недостаточно для того, чтобы ква-

лифицировать данное явление в качестве политического. Для это-

го оно должно быть политическим по «своей природе», т. е. нес-

ти в себе специфически политическую оппозицию (Карл Шмитт

схватывает ее формулой «друг

—

враг»), организуемую, движимую

и трансформируемую соотношением сил и употреблением власти.

Характер используемых при этом ресурсов (экономических, адми-

нистративных, военных, духовных и т. д.) имеет в данном плане вто-

ростепенное значение.

Если же верно то, что нации создаются «высказываниями» (на-

ционалистов) (А. Смирнов, с. 162)

или же то, что они

—

при «нор-

мальном» ходе дел

—

возникают на определенных «ступенях цивили-

зационного роста» (А. Согомонов, с. 170) в соответствии с логикой

модернизации и перехода от Традиции к Современности (О. Киль-

дюшов, с. 144), то и нации, и национализм должны считаться по «сво-

ей природе» неполитическими явлениями, хотя и воздействующи-

ми на политику. Ведь ни высказывания, будто бы создающие нацию,

ни объективные закономерности «цивилизационного роста» не кон-

ституированы соотношением сил и употреблением власти в логи-

ке оппозиции «друг

—

враг». С этой точки зрения они ничем прин-

ципиально не отличаются от ураганов и землетрясений, а потому

и их порождения (та же нация) должны мыслиться как неполити-

ческие явления

. Следует вообще заметить, что аполитичное пони-

Все ссылки в тексте заметок даны по «Логосу», 2006, № 2.

В действительности, конечно, и имеющие общественное значение «перформа-

тивные» высказывания, и исторические закономерности отличаются от есте-

ственных явлений тем, что первые не могут не быть по «своей природе» поли-

тическими. Чтобы уяснить это, достаточно задуматься о следующем: почему

в некоторый исторический момент «националисты» начинают «вдруг» выска-

зываться о нации, тогда как раньше это им «почему-то» не приходило в голову?

Почему в некоторых ситуациях самые громкие и настойчивые их высказыва-

ния о нации не создают ее (история третьего мира изобилует такими примера-

ми)? Почему в иных случаях нации возникают без каких-либо специальных рас-

суждений о ней или призывов к ее созданию (кто среди «отцов-пилигримов»

или даже «отцов-основателей» Американской республики призывал к созда-

нию американской нации?). Не являются ли высказывания националистов

«в пользу» нации всегда высказываниями «против» каких-то иных форм орга-

низации людей и не вызваны ли они уже происходящей к моменту их появле-

Kapustin.indb 175Kapustin.indb 175 25.01.2010 20:05:1925.01.2010 20:05:19

176

WXYZ[ \]^_[`Za. \YZ`Z\] ^XbZ`Zde[\Xf hZbX[XhZZ

мание наций и национализма вытекает отнюдь не только из «при-

мордиализма», которым наши авторы не грешат. Оно может быть

продуктом и «ультраконструктивизма», который точнее было бы на-

звать «лингвистическим идеализмом»

⁴

, и сциентистско-эволюцио-

нистских описаний «логики истории». Но откуда бы такое понима-

ние национализма не исходило, оно представляется непродуктив-

ным для решения «русского вопроса» или любого другого вопроса

такого рода.

Характерной чертой почти всех статей наших авторов является от-

четливо декларированная демократическая установка. В дискусси-

онном блоке тон в этом отношении задает выступление Кильдюшо-

ния борьбой неких политических сил? Что касается закономерностей «циви-

лизационного роста» и модернизации, то их политическую «природу», пусть

косвенно, признают и некоторые их адепты. Так, Согомонов пишет: «Нацию…

можно создать только искусственно, намеренно. По крайней мере, все сего-

дняшние нации в буквальном смысле были когда-то и кем-то сотворены, созда-

ны искусственным путем» (с. 169, сноска 2). Как минимум данное утверждение

предполагает, что нации кем-то создавались из кого-то посредством преодоле-

ния чьего-то сопротивления (не будь его, нации возникали бы «естественно»).

Все это, конечно же, невозможно без употребления власти и борьбы. Таким

образом, выявляется политическая подоплека и составляющая «нациогенеза»,

и сам он предстает именно событием, а отнюдь не моментом реализации при-

родоподобных (действующих помимо воли людей) закономерностей.

⁴

Его квинтэссенцией и общей формулой можно считать высказывание друго-

го российского автора того же номера «Логоса» В. Мартьянова: «Категории

описания политической реальности как ничто другое порождают эту реаль-

ность…» (с. 106). Язык здесь оказывается уже не хайдеггеровским «домом

бытия», а прямо-таки его демиургом. Остается только узнать, чьи описания

и чей язык обладают столь сверхъестественной мощью. Ведь очевидно, что

политическая реальность описывается в разных и даже взаимоисключающих

категориях, и, будь они равномощны, следовало бы ожидать скорее либо воз-

никновения плюральных политических миров, либо ее аннигиляции в борь-

бе категорий, чем ее

—

в единственном числе!

—

порождения. Обращу внима-

ние читателя на то, что и далее в моих заметках я буду опираться и на те ста-

тьи отечественных авторов в рассматриваемом номере «Логоса», которые

не входят в дискуссионный блок, посвященный обсуждению выступления

Кильдюшова.

Kapustin.indb 176Kapustin.indb 176 25.01.2010 20:05:2025.01.2010 20:05:20

177

È]\XaXn]`ebº[`pX Z[`Za²

ва, по поводу которого и развернулась полемика. Свою «сверхзадачу»

он обозначает как снятие табу с обсуждения «общей коллективной

идентичности… большинства страны, т. е. этнически или культур-

но русских…» (с. 142), наложенного «высокомерными либераль-

ными интеллектуалами» и злонамеренно используемого в своих

низких интересах некими экстремистскими «пролетароидными

интеллектуалами».

Демократизм Кильдюшова звучит еще звонче, когда статистиче-

ски удостоверяемое «этнокультурное» русское большинство незамет-

но трансформируется в статистически уже неуловимое большинство

«ограбленных и униженных», выдвигающих свои «народные версии»

ответов на вопросы о двойном

—

социальном и национальном

—

от-

чуждении власти / собственности. Такие ответы у Кильдюшова сли-

ваются в нарратив об идентичности русской нации, и за его истину

наш автор отважно вступает в борьбу с двумя упомянутыми группа-

ми зловредных интеллектуалов. Главным методом его борьбы, на-

сколько можно понять, оказывается «коррекция сложившейся дис-

курсивной практики». Это должно быть достигнуто посредством

прояснения «запутанной семантической ситуации вокруг современ-

ного русского национализма» (с. 141), а также внедрения «ценност-

но-нейтрального, технического смысла» таких понятий, как «им-

перия» и «культурно-национально-государственная идентичность»

(с. 147).

Я не буду здесь обсуждать то, исполним ли вообще этот замысел

Кильдюшова и можно ли обнаружить в истории и делах людей «цен-

ностно-нейтральные смыслы»

⁵

. Зададимся другим вопросом: ка-

⁵

Серьезный разговор на эту тему предполагал бы как минимум погружение

в великий австро-германский Methodenstreit конца

xix

века, в полемику вокруг

работ Макса Вебера и концепции «тирании ценностей» Карла Шмитта,

в споры Адорно и Поппера, Хабермаса и Гадамера, в ключевые дискуссии под

рубрикой «критика идеологии» и т. д. Ясно, что у автора сравнительно неболь-

шой статьи по национализму не было возможности сделать это. Но он мог,

хотя бы в сноске, указать имена тех теоретиков, чьи доводы в пользу «ценно-

стно-нейтрального» социального знания представляются ему убедительными.

Это дало бы оппонентам возможность теоретически спорить с Кильдюшовым

посредством разбора тех эпистемологических и методологических построе-

ний, на которые он опирается в качестве базиса собственной концепции. Голо-

словное же и выпадающее из всех философских контекстов заявление о «цен-

ностно-нейтральных смыслах» обрекает оппонентов на совершенно нефило-

софскую реакцию типа «Я не верю в то, что это возможно».

Kapustin.indb 177Kapustin.indb 177 25.01.2010 20:05:2025.01.2010 20:05:20

178

WXYZ[ \]^_[`Za. \YZ`Z\] ^XbZ`Zde[\Xf hZbX[XhZZ

кую идеологическую позицию в отношении как своих злокознен-

ных оппонентов / противников, так и защищаемого им «большин-

ства» занимает искатель «ценностно-нейтральных смыслов» (или

их обладатель)?

Очевидно, что ни в злокозненных (квази-)интеллектуальных

продуктах противников Кильдюшова, ни в протестных «народных»

нарративах «ограбленных и униженных» «ценностно-нейтральных

смыслов» быть по определению не может. Если «ценностно-ней-

тральные смыслы» ассоциируются с истиной (а иначе зачем «кор-

ректировать дискурсивные практики»?), то сознание и бенефициа-

риев «двойного отчуждения», и его жертв следует признать неистин-

ным, т. е. ложным или превращенным. Истинным оказывается лишь

сознание Кильдюшова (и его возможных единомышленников), что

доказывается хотя бы присущим ему пониманием того, что именно

следует искать.

Конечно, одним из следствий этого умозаключения является то,

что стихийный национализм, в котором сливаются «народные» отве-

ты на вопросы о «двойном отчуждении», ложен по своей сути. Но нам

важнее отметить другое. Само противопоставление истинных «цен-

ностно-нейтральных смыслов», к которым стремится корректор дис-

курсивных практик, и ложных представлений всех остальных их уча-

стников, прозябающих в плену ценностей, т. е. предвзятости и за-

блуждений, есть классическое выражение авангардистского синдрома.

Этот синдром имел в истории массу проявлений, но всякий раз выра-

жался в стремлении просвещенного меньшинства скорректировать

сложившуюся дискурсивную практику посредством разоблачения

коварных властолюбивых мошенников (или даже их физического

устранения, как это делали якобинцы) и наставления на путь истин-

ный обманутых простаков, они же

—

честное и страдающее «боль-

шинство». У Кильдюшова это создатели „наивных“ версий «народ-

ных» объяснений бед сегодняшней России.

В истории корректоры дискурсивных практик выбирали разные

методы для достижения поставленной цели. Платон совершал пе-

чальной памяти вояжи в Сицилию к сиракузскому тирану Диони-

сию, Вольтер строчил письма Фридриху Прусскому и российской им-

ператрице Екатерине

, Бентам пропагандировал придуманный им

проект образцовой тюрьмы Паноптикон, Ленин организовал пар-

тию кадровых революционеров, пробуждавших истинное классовое

сознание пролетариата, Баадер и Майнхоф хотели добиться того же

посредством показательного террора против столпов западногер-

манской дискурсивной практики того времени…

Kapustin.indb 178Kapustin.indb 178 25.01.2010 20:05:2025.01.2010 20:05:20

179

È]\XaXn]`ebº[`pX Z[`Za²

Соответствующая стратегия Кильдюшова, судя по статье в «Лого-

се», выглядит менее впечатляющей. Он рекомендует всем нам сроч-

но отправиться в библиотеки и штудировать отечественную литера-

туру вековой давности по «русскому вопросу», а из современных пи-

сателей сосредоточиться на Александре Солженицыне и Анатолии

Чубайсе. В остальном же «остается лишь надеяться, что нынешнему

поколению российских политических и интеллектуальных элит уда-

стся совершить национальный и социальный поворот до того, как

они вновь окажутся на обочине истории» (вероятно, вместе с нами

—

иначе зачем нам о них беспокоиться?) (с. 148). Упования на элиты как

выражение и следствие собственного бессилия

—

очень типичны для

досовременных законодателей истины, от Платона до французских

просветителей. Правда, в отличие от Кильдюшова, они не деклари-

ровали свой демократизм.

В. Куренной в его полемике с Кильдюшовым верно, на мой взгляд,

подчеркнул антидемократическую претензию последнего на «осо-

бую интеллектуальную компетентность» и «порождение неких смыс-

лов», которых будто бы дожидаются «ограбленные и униженные»

(с. 157), претензию, столь свойственную тем, кто присваивает себе

роль «господ дискурса» (с. 155). Этой претензии Куренной противо-

поставляет скромный, но благодетельный профессиональный труд ин-

теллектуалов

—

в качестве педагогов, ученых и т. д., способный внести

реальный вклад в отечественную культуру. Это единственный «поло-

жительный смысл» русского национализма, который может обнару-

жить Куренной (с. 158). Этим тяга к законодательству истины, каза-

лось бы, преодолена окончательно и решительно.

Но не все так просто. Первое, что обращает на себя внимание,

—

это отлучение Куренным от когорты продуктивных интеллектуалов

тех, кто занимаются «политическим журнализмом». Это

—

не ле-

тописцы интриг в коридорах власти и не истолкователи речений

сильных мира сего, которые стоят еще ниже уровня «политического

журнализма». Это

—

те, кто стремятся выразить «позицию широких

и „безгласных“ социальных групп». «Политические журналисты»

оказываются теми самыми страдающими от «непомерного самомне-

ния» «господами дискурса», против которых (в лице Кильдюшова)

направлены острые и нередко язвительные рассуждения Куренного.

Его сарказм в том и заключается, что «политические журналисты»

—

это вроде бы такая же профессиональная категория, как педагоги,

ученые и прочие труженики интеллекта. Но занимаются первые

—

в отличие от последних

—

не профессиональным делом, а чем-то дру-

гим, а именно выражением позиции «безгласных».

Kapustin.indb 179Kapustin.indb 179 25.01.2010 20:05:2025.01.2010 20:05:20

180

WXYZ[ \]^_[`Za. \YZ`Z\] ^XbZ`Zde[\Xf hZbX[XhZZ

Вероятно, к «политическим журналистам» в данном понимании

нужно отнести писателя Золя с его «J’accuse!» и участием в «деле

Дрейфуса», юриста Ганди с «Хинд Сварадж» и пропагандой нена-

сильственного сопротивления британскому колониализму, пастора

Мартина Лютера Кинга, своим «

Have a Dream» потрясшего Аме-

рику и воодушевившего движение за гражданские права, писателя

Солженицына с его посланием правителям Советского Союза и мно-

гих других подобных им. Неужели национальная культура соответ-

ствующих стран и культура мировая выиграли бы, если бы все эти

люди добросовестно занимались своим профессиональным трудом

и не поднимали соотечественников на то, чтобы остановить волну

французского шовинизма, британское ограбление и унижение Ин-

дии, оскорбительную для Америки, считающей себя свободной стра-

ной, практику расовой сегрегации и дискриминации, подавление

свободы в



Своим обличением «политических журналистов» как «господ дис-

курса» Куренной цензурирует определенный вид духовно-полити-

ческой практики, который точнее всего было бы назвать деятель-

ностью публичного интеллектуала. Цензурирование

—

само по себе

«господская» операция. Но самое примечательное и прискорбное

(с моей точки зрения) состоит в том, что Куренной цензурирует тех,

кто реально и эффективно подрывал позиции шовинистов и антисе-

митов, расистов и поборников «цивилизаторской миссии белого че-

ловека», идеологических бонз «научного коммунизма» и прочих гос-

под над соответствующими дискурсами.

Я не могу предположить, что все это входило в намерения Курен-

ного и объясняю его филиппики в адрес публичных интеллектуалов

двумя обстоятельствами, отрицательно повлиявшими на его сужде-

ния. Первое из них заключается в том, что современное общество

многими своими аспектами существенно сужает возможности про-

тестной деятельности публичных интеллектуалов

⁶

или даже, как счи-

⁶

Среди таких аспектов обычно выделяют общую редукцию духовной деятель-

ности к разновидности бизнеса, масштабную деполитизацию людей, вклю-

чая самих «безгласных», систематическое отфильтровывание критической

и независимой мысли коммерциализированными

9

и тем самым

—

ее

недопущение в публичное пространство. Последнее при этом превращает-

ся в жижековскую «пустыню реального». Общим знаменателем обсуждения

всех этих (и ряда других) вопросов выступает сюжет деградации «публичной

сферы», во многих случаях восходящий к известной ранней книге Хаберма-

са «Структурная трансформация публичной сферы». См. Habermas, J., The

Kapustin.indb 180Kapustin.indb 180 25.01.2010 20:05:2125.01.2010 20:05:21