Мах Э. Анализ ощущений и отношение физического к психическому

Подождите немного. Документ загружается.

ЭРНСТ МАХ

182

жизни движения приспособления. Если эти условия жизни н е слож-

н ы, мало и медленно изменяются, то достаточно и чувств для непо-

средственного освобождения этих движений; высшего интеллекту-

ального развития для этого не нужно. Иначе обстоит дело в случае усло-

вий жизни весьма многообразных и изменчивых. В этом случае столь

простой механизм приспособления развиться не может и еще менее

он может привести к цели.

Низшие животные глотают все, что находится вблизи их и вызыва-

ет соответствующее раздражение. Животное, более высоко развитое,

вынуждено отыскивать свою пищу с опасностями для себя; найдя ее, оно

должно проворно схватить ее или с хитростью захватить в плен и преж-

де, чем проглотить, осторожно испытать. Длинной лентой должны про-

тянуться различные воспоминания прежде, чем одно из них окажется

достаточно сильным для того, чтобы вызвать соответствующее движе-

ние. Здесь, следовательно, рядом с чувственными ощущениями и вместе

с ними, определяет движения приспособления известная сумму воспо-

минаний (или данных опыта). В этом и состоит интеллект.

У животных высших, с условиями жизни более сложными, комплек-

сы чувственных ощущений, освобождающие движения приспо-

собления, бывают в молодости часто весьма сложными. Подходящими

в этом отношении примерами могут служить сосание молодого млеко-

питающего или описанное на стр. 99, 100 поведение молодого воробья.

С развитием интеллекта оказываются достаточными для освобождения

этих движений все меньшие и меньшие части этих комплексов и чувст-

венные ощущения все более и более дополняются и замещаются и нтел-

лектом, что легко констатировать повседневно, если наблюдать детей

и подрастающих животных.

В издании настоящей книги 1886 года я предостерегал в одном из при-

мечаний от распространенной еще тогда слишком высокой оценки

интеллекта у низших животных. Мой взгляд основывался тогда на слу-

чайных наблюдениях над машинальным движением жуков, над летани-

ем на свет мотыльков и т. д. С тех пор появились важные работы Леба,

поставившие этот взгляд на прочное экспериментальное основание.

В настоящее время в психологии низших животных вновь возник-

ло множество спорных вопросов. В то время как А. Бете

141

построил

141 A. Bethe, «Dürfen wir den Ameisen und Bienen psychische Qualitäten zuschrei-

ben?» «Pflüger’s Archiv», т. 70, стр. 18. — «Noch einmal über die psychischen Qua-

litäten der Amerisen». Ibid., т. 79, стр. 39. Beer, Bethe u. Uexkü l l, «Vorschlä-

ge zu einer objektivierenden Nomenklatur in der Physiologie des Nervensystems».

183

Х. ОТНОШЕНИЯ ЗРИТЕЛЬНЫХ ОЩУЩЕНИЙ ДРУГ К ДРУГУ…

на основе своих остроумных и интересных опытов над муравьями и пче-

лами свою крайнюю теорию рефлексов, рисующую этих животных в виде

машин в духе Декарта, другие добросовестные и критически мыслящие

наблюдатели, как Е. Васманн14 2, Бюттель-Реппен14 3, Форель14 4

и др., приписывают этим животным довольно высокое психическое раз-

витие. Усилился также всеобщий интерес и к вопросам психологии выс-

ших животных. Сочинения Т. Целля, предназначенные преимуществен-

но для большой публики, содержат кое-какие хорошие наблюдения, неко-

торые удачные взгляды и, по-видимому, равно далеки как от переоценки,

так и от слишком низкой оценки психического развития животных.

Кто когда-нибудь занимался изучением физиологии или, по крайней

мере, познакомился только с работами Гольца, тот знает высокое зна-

чение рефлексов для сохранения жизни всякого животного организма,

не исключая самого высшего — человеческого. Далее, кто наблюдал, как

уменьшается с упрощением организации влияние памяти, регистрирую-

щей индивидуальные переживания, на биологические реакции

145, у того

может явиться естественная мысль исследовать, возможно ли и в каких

пределах возможно объяснить действия более простых организмов

одними рефлексами. Правда, было невероятно

146

, чтоб могли существо-

вать животные организмы, совершенно лишенные памяти, с совершенно

неизменяемыми рефлексами, ибо между приобретениями вида и индиви-

дуума едва ли может быть проведена резкая граница. При всем том я счи-

таю еще более ценной критическую оценку полученных результатов.

Я надеюсь, что много света в собственную нашу психологию внесут

еще наши наблюдения не только над нашими детьми, но и над «нашими

«Centralbl. f. Physiologie», 1899, Bd., 13, № 6. H. E. Hering, «Inwiefern ist es

möglich die Physiologie von der Psychologie sprachlich zu trennen?» Monatsschrift

«Deutsche Arbeit», 1 Jahrg., Heft 12.

142 E. Wasmann, «Die psychischen Fähigkeiten der Amerisen». Stuttgart, 1899. «Zoo-

logica», Heft 26. — «Vergleichende Studien über das Seelenleben der Ameisen und

der höheren Tiere», 2 Fufl., Freiburh. i. Br., 1900.

143 H. v. Buttel-Reepen, «Sind die Bienen Reflexmaschinen?» Leipzig, 1900.

144 A. Fo re l, «Psychische Fähigkeiten der Ameisen. Verhahdl. des 5 internat. Zoologen-

kongresses», Jena, 1902. — «Expériences et remarques critiques sur les sensations des

insectes», 1–5 partie. «Rivista die scienze biologiche». Como, 1900--1901.

145

«Populär-wissenschaftliche Vorlesungen». «Ueber den Einfluss zufälliger Umstän-

de u. s. w.», Leipzig, 1903. См. главу «Sprache und Begriff» в книге «Prinzipien der

Wärmelehre», Leipzig, 1900.

146 См. настоящее соч., 4 изд., стр. 153.

ЭРНСТ МАХ

184

меньшими братьями» — животными. Но чтобы понять, почему психика

человека во столько раз богаче, чем психика умнейшего животного, дос-

таточно будет принять во внимание приобретения вида и индивидуума

в атмосфере социальной культуры, насчитывающей тысячелетия.

Итак, представления должны замещать чувственные ощущения,

поскольку те неполны, и развивать далее процессы, обусловленные вна-

чале т олько ощущениями. Но в нормальной жизни представления

не должны совершенно и на продолжительное время вытеснять чув-

ственные ощущения, поскольку они существуют во избежание величай-

шей опасности для организма. В действительности, в нормальной пси-

хической жизни существует большая разница между обоими родами пси-

хических элементов. Я вижу перед собой черную доску. Я могу очень

живо п редставить себе на ней шестиугольник, начерченный резки-

ми белыми штрихами, или цветную фигуру. Но если исключить патоло-

гические случаи, я всегда знаю, что я вижу и что п редставляю себе.

Я чувствую, как при переходе к представлению я отвлекаю свое внима-

ние от глаза и направляю его в другую сторону. Этим вниманием, как

четвертой координатой, видимое нами на доске пятно отличается

от пятна, которое мы представляем себе на том же самом месте. Если ска-

зать, что воображаемое покрывается виденным так, как зеркальное изо-

бражение в неамальгамированной стеклянной пластинке — телом, види-

мым через нее, то этим факты будут освещены не вполне. Напротив

того, мне кажется, что то, что имеется в моем представлении, вытесня-

ется качественно иным, противоположным чувственным раздражени-

ем, а иногда и вытесняет это последнее. Это покуда — психологический

факт, физиологическое объяснение которого будет, конечно, когда-ни-

будь найдено.

Естественно принять, что при представлениях отчасти вновь ожива-

ют взаимодействием органов центральной нервной системы и те органи-

ческие процессы, которые были вызваны при соответствующих ощуще-

ниях физическим раздражением. В случаях нормальных представления

отличаются от ощущений своей меньшей интенсивностью, но прежде

всего своей неустойчивостью. Если я вычерчиваю в своем пред-

ставлении геометрическую фигуру, то дело происходит так, как если бы

линии, тотчас же после того как были вычерчены, исчезли, лишь толь-

ко внимание сконцентрировалось на других линиях. Обращаясь снова

к первоначальным линиям, их уже больше не находишь, и нужно вос-

185

Х. ОТНОШЕНИЯ ЗРИТЕЛЬНЫХ ОЩУЩЕНИЙ ДРУГ К ДРУГУ…

производить их вновь. В этом обстоятельстве и заключается главным

образом преимущество и удобство материальных геометрических чер-

тежей по сравнению с чертежами, имеющимися в нашем представлении.

В представлении нетрудно удержать немного линий, например, цен-

тральный и вписанный углы на одной и той же дуге круга, с парой совпа-

дающих или пересекающихся сторон. Но стоит только добавить диаметр,

проходящий через вершину вписанного угла, и уже становится труднее

определить в представлении отношение величин углов, не возобновляя

и беспрестанно дополняя фигуру. Впрочем, упражнением можно скоро

приобрести навык и проворство в возобновлении фигуры. Когда я зани-

мался геометрией Штейнера и Штауда, мне многое давалось здесь

гораздо легче, чем теперь.

При более сильном развитии интеллекта, обусловленном сложными

условиями жизни человека, представления могут временами настолько

привлечь к себе все его внимание, что он не видит ничего в окружаю-

щем его чувственном мире и не слышит задаваемых ему вопросов. Такое

состояние называют «рассеянностью», между тем как скорее следова-

ло бы это назвать «состоянием собранным» («Sammlung»). Если чело-

века выводят из этого его состояния, он очень ясно ощущает работу

при смене внимания.

На эту разницу между представлениями и чувственными ощущениями

необходимо обратить внимание, что в значительной степени способно

предохранить нас от неосторожных умозаключений при психологиче-

ских объяснениях явлений области чувств. Если бы на эту разницу обра-

щали больше внимания, то известная теория «бессознательных умозак-

лючений» никогда не достигла бы такого широкого развития.

Что касается органа, состояниями которого представления опреде-

ляются, то пока мы можем его себе представить в виде органа, способ-

ного (в несколько меньшей степени) ко всем специфическим энергиям

наших органов чувств и двигательных органов, так что в зависимости

от состояния его внимания ему может передаваться из других органов

то одна, то другая энергия. Такой орган был бы превосходно приспособ-

лен к тому, чтобы служить посредствующим звеном для установ-

ления физиологической связи между различными видами энергии. Как

это показывают опыты над животными, лишенными головного мозга,

кроме «органа представления» существует, вероятно, еще несколько

других органов — посредников, аналогичных ему и с головным мозгом

ЭРНСТ МАХ

186

менее тесно связанных, вследствие чего происходящие в них процессы

и не доходят до сознания.

Жизнь представлений, богатое многообразие которой нам знакомо

из наблюдений над самими собой, появляется в таком многообразии,

без сомнения, только у человека. Столь же несомненно, что начатки

этого проявления жизни, в котором выражается только взаи-

моотношение всех частей организма, можно проследить

глубоко по лестнице животного мира. Но и части о дного органа

должны вследствие взаимного приспособления друг к другу вступить

в отношения, аналогичные соотношениям отдельных частей всего орга-

низма. Очень ясный и хорошо известный пример такого соотношения

представляют две сетчатки с их двигательным аккомодационным аппа-

ратом, находящимся в зависимости от световых ощущений. Физиологи-

ческие опыты и простое самонаблюдение показывают нам, что у такого

органа имеются собственные свои вполне целесообразные привычки,

что он обладает особой памятью, — можно почти сказать — собственным

своим особым умом.

Самые поучительные на этот счет наблюдения собраны Иоган-

ном Мюллером в его прекрасном сочинении «Ueber die phantasti-

schen Gesichtserscheinungen» (Coblenz, 1826). Обманы зрения, наблю-

давшиеся М юллером и другими в состоянии бодрствования, совер-

шенно не подчиняются влиянию воли и рассуждения. Они представляют

собой совершенно самостоятельные явления, связанные главным обра-

зом с органом чувств и имеющие вполне характер видимого объективно.

Это — настоящие явления фантазии и памяти наших чувств. Свободную

своеобразную жизнь фантазии Мюллер считает частью органической

жизни и полагает, что она несовместима с так называемыми законами

ассоциации, о которых он отзывается весьма пренебрежительно. Мне

кажется, что беспрерывные изменения описываемых Мюллером

обманов чувств нисколько не противоречат законам ассоциации. Про-

цессы эти можно толковать скорее как воспоминания о медленных пер-

спективных изменениях воспринимаемых зрением образов. Прерыви-

стость же в обыкновенном ассоциативном потоке представлений про-

исходит только от того, что каждый раз откликается то одна, то другая

чувственная область (см. главу XI).

Процессы, которые при нормальных условиях происходят в «суб-

станции чувства зрения» («Sehsinnsubstanz») (по Мюллеру), как след-

187

Х. ОТНОШЕНИЯ ЗРИТЕЛЬНЫХ ОЩУЩЕНИЙ ДРУГ К ДРУГУ…

ствия возбуждения сетчатки, и которыми обусловливается процесс зре-

ния, могут в виде исключения проявляться в субстанции чувства зрения

и произвольно, без возбуждения сетчатки, и стать источником обманов

чувств, или галлюцинаций. Мы говорим о памяти чувств, если обма-

ны чувств по своему характеру очень близки к виденному нами раньше;

мы говорим о галлюцинациях, если эти обманы чувств наступают

более свободно и непосредственно. Впрочем, едва ли можно провести

резкую границу между обоими указанными случаями.

Мне известны по собственному опыту обманы зрения самых раз-

личных родов. Чаще всего бывает, конечно, присоединение обманов

чувств к неясно видимому, причем это последнее отчасти вытесняет-

ся. У меня подобные явления бывают особенно живыми после ночной

поездки в вагоне железной дороги. Все скалы, деревья принимают тогда

самые причудливые формы самых странных фигур. Много лет тому

назад я очень усиленно занимался сфигмографией и кривыми пульса,

и по вечерам и даже днем в полутемноте перед моими глазами выступа-

ли часто с полной живостью и объективностью тонкие белые кривые

линии на черном фоне. И впоследствии, когда я усиленно занимался

опытами физическими, я не раз наблюдал аналогичные явления «памя-

ти чувств». Гораздо реже днем перед моими глазами появлялись обра-

зы, которых я раньше не видел. Так, несколько лет тому назад передо

мною появлялась несколько дней подряд на книге, которую я читал,

или на писчей бумаге ярко-красная капиллярная сеточка, хотя в своих

занятиях мне и не приходилось иметь дело ни с чем подобным. В моло-

дости мне часто приходилось замечать за собой, что перед тем, чтобы

заснуть, я видел ярко окрашенные изменчивые рисунки обоев, что имеет

место еще и теперь, если я направлю на то свое внимание. Один из моих

сыновей часто рассказывал мне, что он видит перед тем, чтобы заснуть,

цветы. Реже я вижу вечером перед сном разнообразные человеческие

фигуры, которые меняют свой вид без всякого усилия со стороны моей

воли. Один раз мне даже удалось превратить лицо человеческое в голый

череп, но этот единичный случай мог быть случайностью. При пробуж-

дении в темной комнате последние образы сновидения часто продол-

жали у меня еще существовать в очень ярких цветах и в избытке света.

Еще чаще мне в течение последних нескольких лет приходилось наблю-

дать следующее своеобразное явление. Я просыпаюсь и лежу спокойно

с закрытыми глазами. Я вижу перед собой одеяло со всеми его мель-

чайшими складками и на нем — неподвижными и без всяких измене-

ний — мои руки со всеми мельчайшими их деталями. Я открываю глаза,

и оказывается, что или совсем темно, или если и светло, то зато одеяло

ЭРНСТ МАХ

188

и лежащие на нем мои руки расположены совсем не так, как мне каза-

лось. Этот обман чувств бывает столь постоянным и длительным,

как мне не удавалось наблюдать при других условиях. На этой картине

я наблюдал, как мне кажется, что все ее части, даже и далеко лежащие

друг от друга, видны одинаково ясно, чего, по понятным причинам,

не может быть в том случае, когда человек видит объективно.

Что касается обманов слуха, а именно музыкальных, то в молодо-

сти они проявлялись у меня чаще по пробуждении, и весьма рельеф-

но; теперь же, когда я в значительной степени утратил бывший когда-то

у меня интерес к музыке, они происходят уже гораздо реже и не так бога-

ты, как были раньше. Но, может быть, интерес к музыке есть нечто вто-

ричное, само чем-то обусловленное.

Следы обманов зрения, когда на сетчатку не влияют внешние раздра-

жения и все внимание сосредоточивается на одном только поле зрения,

существуют почти всегда. Они показываются даже тогда, когда внешние

раздражения очень слабы и неопределенны, в полутемноте, или если

наблюдают какую-либо поверхность с неясными, расплывчатыми пятна-

ми, облако или серую стену. Фигуры, которые, как кажется, тогда видишь

(если они не обусловлены простым извлечением и сочетанием ясно види-

мых пятен при помощи внимания), суть обманы зрения, во всяком слу-

чае, не составленные в нашем представлении, а, по крайней мере, отчас-

ти самопроизвольные, — фантазмы, которым раздражение на сетчатке

временами и местами должно уступать место. В этих случаях появле-

нию обманов чувств, по-видимому, благоприятствует ожидание. Очень

часто, при разыскивании интерференционных полос, мне казалось, что

я ясно вижу в поле зрения расплывчатые следы их, тогда как продолже-

ние опыта убеждало меня, что я заблуждался. Ожидая выхода из рези-

новой трубки струи воды, я не раз в полутемном пространстве замечал,

что прекрасно вижу эту струю, и убеждался в своей ошибке только при-

косновением пальцев. Подобные слабые обманы чувств, по-видимому,

очень легко поддаются влиянию интеллекта, но этот последний ничего

не может поделать с такими, которые сильны и ярки. Первые — ближе

к представлениям, а вторые — к ощущениям.

Эти слабые обманы чувств, которые то осиливаются ощущениями,

то находятся с ними в равновесии, то оттесняют их на задний план,

дают в озможность сравнить силу фантазмов с силой ощущений.

Scripture осуществил эту идею следующим образом. В поле зрения

наблюдателя, которому казалось, что он видит в нем пересечение нитей

(на самом деле не существовавших), он протягивал действительную

линию. Протягивая ее в неожиданном направлении, он увеличивал ее

189

Х. ОТНОШЕНИЯ ЗРИТЕЛЬНЫХ ОЩУЩЕНИЙ ДРУГ К ДРУГУ…

интенсивность до тех пор, пока наблюдатель не замечал, наконец, ее

и не находил ее равной воображаемому перекресту147. Могут быть дока-

заны все переходы от ощущения к представлению. Мы никогда не натал-

киваемся на психический элемент, который был бы совершенно

не сравним с ощущением, а это последнее мы, без сомнения, должны

рассматривать и как физический объект. Во всяком случае (ассоциа-

тивная) связь представлений иная, чем та же связь ощущений.

В своей книге, упомянутой нами уже выше (см. стр. 94), Леонар-

до да Винчи следующим образом высказывается о вторжении обма-

нов чувств в объективно-видимое:

«Среди всех этих предписаний я не могу не указать на новый способ

смотреть; хотя он может показаться незначительным и почти смешным,

он, однако, весьма удобен для того, чтобы пробудить дух к различного

рода открытиям. Заключается он в том, что ты смотришь на некото-

рые стены, покрытые всевозможными пятнами, или на груду камней и,

если ты должен изобрести определенную ситуацию, то ты можешь там

увидеть вещи, соответствующие различным ландшафтам, горы, реки,

скалы, деревья, обширные плоскости, долины и холмы всевозможного

рода. Можешь ты там увидеть всевозможные сражения, удивительные

неведомые фигуры в живых положениях, странные гримасы, костюмы

и бесчисленное множество вещей, которые ты можешь облечь в совер-

шенную и прекрасную форму. У таких стен, у этой груды камней с тобой

происходит то же самое, что происходит с тобой при звоне колоколов,

когда ты в каждом ударе можешь слышать любое имя, с каждым звуком

можешь связать то или иное слово».

«Не считай этого мнения моего маловажным и слушайся моего совета.

Вглядывайся иной раз в беспорядочные пятна на стенах, в пепел в огне,

в облако или другие подобные места. Если ты будешь смотреть на них

как следует, ты сделаешь в них самые удивительные открытия. Все это

побуждает дух художника к новым открытиям, будут ли они составлять

композиции битв, животных и людей, или же разного рода композиции

ландшафтов, ужасных фигур в роде чертей и т. п., которые могут достав-

лять тебе честь и славу. Неясные и неопределенные предметы пробуж-

дают дух к новым открытиям. Прежде же всего позаботься о том, чтобы

уметь делать все отдельные части предметов, которые хочешь предста-

147 Scripture, «The new Psychology», London, 1897. P. 484.

ЭРНСТ МАХ

190

вить, — как члены живых существ, так и составные части ландшафта, как

камни, деревья и т. п.»

Если не считать явлений во время сна и полубодрствующего состоя-

ния, то более сильное самостоятельное появление обманов чувств поми-

мо возбуждения сетчатки должно быть признано вследствие своей био-

логической нецелесообразности явлением патологическим. Точно

так же должна быть признана явлением патологическим всякая ненор-

мальная зависимость обманов чувств от воли. Такие состояния могут

быть у тех душевнобольных, которые считают себя весьма могущест-

венными, богом и т. д. Но одно отсутствие тормозящих ассоциаций

может уже привести к представлениям мании величия. Так, например,

нам может во сне показаться, что мы разрешили величайшие пробле-

мы, и происходит это от того, что не возникают ассоциации, которые

вскрывают противоречие.

После этих предварительных замечаний рассмотрим несколько физио-

логически-оптических явлений, которые, хотя мы еще и очень далеки

от полного объяснения их, однако, как проявления самостоя-

тельной жизни органов чувств, относительно понятнее всяких дру-

гих явлений.

Обыкновенно мы видим с помощью обоих глаз. В силу определен-

ных целей и требований жизни мы видим не цвета и формы, а нахо-

дящиеся в пространстве тела. Важны не элементы комплекса, а сам

физиологически-оптический комплекс во всей своей целости. Благодаря

приобретенным под влиянием тех или иных условий жизни (либо унас-

ледованным) привычкам глаз стремится восполнить этот комплекс,

если вследствие каких-либо особых обстоятельств он является неполным.

Происходит это прежде всего тогда, когда либо смотришь одним гла-

зом, либо глядишь хотя и обоими глазами, но смотришь на далеко отстоя-

щие предметы и стереоскопическая разность уже исчезает.

Мы воспринимаем обыкновенно не свет и тени, а пространственные

предметы. Что же касается до теней тел, то они почти не замечаются.

Различия в яркости освещения вызывают различия в ощущениях глуби-

ны и оказывают некоторую помощь при моделировании тел, когда

одних стереоскопических разностей уже недостаточно, как это особенно

бросается в глаза, когда смотришь на далеко отстоящие горы.

С этой точки зрения весьма поучительно изображение, получающееся

на матовом стекле фотографической камеры. В этом случае часто удивля-

191

Х. ОТНОШЕНИЯ ЗРИТЕЛЬНЫХ ОЩУЩЕНИЙ ДРУГ К ДРУГУ…

ешься яркости света и глубине теней, которых на телах совсем не видно,

если не надо видеть все в одной плоскости. Я прекрасно помню, что

в детстве всякое затенение рисунка мне казалось чем-то ненужным и толь-

ко обезображивающим рисунок, а рисунок в одних контурах меня гораз-

до больше удовлетворял. Известно также, что целые народы, как, напри-

мер, китайцы, при всей своей высоко развитой артистической технике,

вовсе не употребляют теней или пользуются ими очень мало.

Много лет тому назад я произвел один опыт, очень ясно иллюстрирую-

щий указанное отношение между световым ощущением и ощущением глу-

бины

148

. Опыт этот состоит в следующем. Поставим перед собой на пись-

менный стол согнутую визитную карточку так, чтобы она была обращена

к нам своей выдающейся гранью be (фиг. 24). Пусть слева падает на нее

свет. Тогда половина abde будет гораздо светлее, а bcef — много темнее,

чего однако мы почти не заметим, если к этому не подготовлены заранее.

Закроем теперь один глаз. Тем самым мы заставляем исчезнуть неко-

торую часть пространственных ощущений.

Мы все еще видим согнутую карточку про-

странственно, но в освещении не заме-

чаем ничего особенного. Но лишь только

нам удается вместо выступающей грани be

видеть вогнутую, свет и тени кажутся слов-

но накрашенными сверху. Я не буду пока-

мест говорить о легко объяснимом перспек-

тивном искривлении карточки. Подобная

«инверсия» возможна, так как монокулярное

изображение глубины не определяет. Пусть

на фиг. 25 (1) о изображает глаз, abc — попе-

речный разрез согнутой карточки и стрел-

ка — направление света. Тогда ab будет казать-

ся светлее, чем bc. В фиг. 25 (2) ab — также

светлее, чем bc. Ясно, что глазу надо привык-

нуть вместе с яркостью видимых элементов

поверхностей изменять и уклон ощуще-

ний глубины. Уклон и глубина с ослаблени-

ем яркости уменьшается вправо, если свет

падает слева (1), и наоборот. Так как оболоч-

ки глазного яблока, в которых заключается

148 «Ueber die physiologische Wirkung räumlich vertheilter Lichtreize». «Sitzugsber.

der Wiener Akademie», 54 Bd., 3 Abhandlung, October 1866.

Фиг. 25

Фиг. 24