Мах Э. Анализ ощущений и отношение физического к психическому

Подождите немного. Документ загружается.

УНИВЕРСИТЕТСКАЯ

БИБЛИОТЕКА

АЛЕКСАНДРА

ПОГОРЕЛЬСКОГО

СЕРИЯ

ФИЛОСОФИЯ

ЭРНСТ МАХ

АНАЛИЗ

ОЩУЩЕНИЙ

И ОТНОШЕНИЕ ФИЗИЧЕСКОГО

К ПСИХИЧЕСКОМУ

МОСКВА

«ТЕРРИТОРИЯ БУДУЩЕГО»

2005

СОСТАВИТЕЛИ СЕРИИ:

В. В. Анашвили,

Н. С. Плотников,

А. Л. Погорельский

НАУЧНЫЙ СОВЕТ:

А. Л. Глазычев, А. И. Уткин,

А. Ф. Филиппов, Р. З. Хестанов

«Территория будущего», 2005

ISBN 5–7333–0173—2

УДК 14

ББК 87.2

М 36

Эрнст Мах. Анализ ощущений и отношение физического

к психическому. М.: Издательский дом «Территория будущего»,

2005. — 304 с.

М 36

СОДЕРЖАНИЕ

А. Ф. Зотов. Вместо предисловия,

или чем интересна эта книга для современного читателя · · · · 7

А. Богданов. Чего искать русскому читателю у Эрнста Маха? · 31

Предисловие автора к русскому переводу · · · · · · · · · · · · · 41

Предисловие автора к 1-му изданию · · · · · · · · · · · · · · · · · 43

Предисловие ко 2-му изданию · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · 44

Предисловие к 3-му изданию · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · 45

Предисловие к 4-му изданию · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · 46

Предисловие к 5-му изданию · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · 48

I. Несколько антиметафизических предварительных

замечаний · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · 49

II. О предвзятых мнениях · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · 75

III. Мое отношение к Р. Авенариусу и другим

ученым и философам · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · 80

IV. Основные точки зрения при исследовании

наших чувств · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · 87

V. Физика и биология. Причинность и телеология · · · · · · · · 105

VI. Пространственные ощущения глаза · · · · · · · · · · · · · · · 117

VII. Дальнейшее исследование пространственных

ощущений · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · 131

VIII. Воля · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · 165

IX. Биологически-телеологический взгляд на пространство · · · 172

Х. Отношения зрительных ощущений друг к другу

и к другим психическим элементам · · · · · · · · · · · · · · · · · 181

XI. Ощущение, память и ассоциация · · · · · · · · · · · · · · · · · 208

XII. Ощущение времени · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · 215

XIII. Звуковые ощущения · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · 227

XIV. Влияние вышеизложенных исследований

на понимание физики · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · 260

XV. Отношение философских кругов

к изложенным в настоящей книге взглядам · · · · · · · · · · · 290

А. Ф. ЗОТОВ

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ,

ИЛИ ЧЕМ ИНТЕРЕСНА ЭТА КНИГА

ДЛЯ СОВРЕМЕННОГО ЧИТАТЕЛЯ

Имя Эрнста Маха, австрийского физика, который полвека прорабо-

тал в знаменитом Карловом Университете в Праге, было, пожалуй,

на рубеже ХIХ — ХХ веков общеизвестно не только в среде специали-

стов по профессии. Он был признанным специалистом в области тер-

модинамики, оптики, акустики, механики сверхзвуковых скоростей.

Он был также выдающимся экспериментатором — например, получил

первые фотографии ударных волн при обтекании тел газом, движущим-

ся со сверхзвуковой скоростью. Специалисты до сих пор пользуются

такими понятиями, как «конус Маха» и «угол Маха»; скорость современ-

ных самолетов и сегодня профессионалы нередко измеряют в «махах»1.

Профессор Эрнст Мах читал с постоянным успехом общий лекцион-

ный курс по физике в своем университете. Его научные статьи публи-

ковались в серьезных научных журналах и обычно получали высокую

оценку коллег. В своих теоретических исследованиях по механике он

стремился придать ее формулировкам такой вид, чтобы они были инва-

риантными по отношению к прямолинейному и вращательному движе-

нию систем отсчета — так было бы удобнее решать многие прикладные

задачи механики. Стремясь к этой цели, Мах отказался от ньютонов-

ских понятий абсолютного пространства, времени и движения, введя

в теоретическую механику так называемый «принцип относительности

Маха». Впоследствии это нововведение сыграло важную роль для соз-

дания А. Эйнштейном специальной теории относительности.

Но имя Маха было известно также и за пределами университетско-

го сообщества, в самых разных слоях культурного населения Евро-

пы. Было оно известно и в России, причем не только специалистам

1 Эта единица численно равна скорости звука в атмосфере.

А. Ф. ЗОТОВ

по физике. Мах написал серию книг и немало статей, посвященных

вопросам, пограничным с философией — истории науки, проблемам

развития науки, научному познанию (прежде всего, соотношению тео-

рии и наблюдения, теории и эксперимента и т. п.). Эти работы принес-

ли ему широкую известность, и не только потому, что популяризиро-

вали научное знание (а на рубеже двух прошлых веков наука, хотя ее

и сотрясали внутренние противоречия и даже кризисы, все же была

еще в фаворе — ведь традиционная философия («метафизика») была

ранее, вслед за религией, подвергнута сокрушительной критике, в том

числе и учеными-естествоиспытателями, от которой философия долго

не могла оправиться, и претендовать на уважение в общественном мне-

нии могла только тогда, когда сама объявляла себя «научной» и декла-

рировала приверженность научным ценностям). Все, что происходило

в «городе ученых», было интересно широкой общественности.

Разумеется, Мах был не одинок — сочинения на эту тему были

массовым интеллектуальным продуктом, и авторы этих сочинений

не только выдвигали массу новых идей, но и вели оживленную поле-

мику, в которую вовлекалась весьма широкая и разношерстная публи-

ка. Но об этом — дальше.

В понимании научного (прежде всего, конечно, физического) зна-

ния Мах придерживался, в духе времени, установок довольно радикаль-

ного эмпиризма, согласно которому весь состав знания, включая науч-

ные понятия и формулировки научных законов, должны, в конечном

счете, базироваться на чувственных данных, т. е. происходить из ощу-

щений. Если так, то ведь нужно знать, как работают органы чувств —

рецепторы, что такое ощущения и как образуется совокупность чувст-

венных данных, которая исполняет функции базисного слоя «опытных

наук» — чувственный опыт. В новых науках о человеке — физиологии

органов чувств, психологии и психиатрии — новом разделе медици-

ны — работа по сходной тематике только еще начиналась, поэтому Мах

сам решил заняться такими исследованиями (разумеется, под тем углом

зрения, который ему как ученому-физику представлялся важным). Пре-

жде всего, он обратился к устройству и функционированию органов

зрения и слуха, а также к работе вестибулярного аппарата, без знания

механизмов которого, как он полагал, адекватное исследование меха-

нических процессов неполно, да и вообще вряд ли возможно, коль

скоро оно должно базироваться на чувственных данных. Разумеется, он

обращался также и к достижениям физиологов, исследованиям психо-

логов разных специальностей и ориентаций, а также медиков и психи-

атров. Не игнорировал он и философские работы по теории познания

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

и логике, которые, по его мнению, могли быть полезны для решения

познавательных проблем. На страницах этой книге читатель встретит

имена Р. Декарта, И. Канта, Д.-Ст. Милля, У. Джеймса, Г. Гельмгольца,

Ф. Ланге и множество других и без труда почувствует, что физик Мах

вполне квалифицированно разбирался в их идеях, казалось бы, дале-

ких от его специальности.

Я только что отметил, что общую методологическую позицию Маха,

или, лучше сказать, его исследовательскую установку можно характе-

ризовать как «довольно радикальный эмпиризм». Это несколько уклон-

чивое определение (почему не просто «радикальный эмпиризм» — ведь

это понятие уже было в ходу?), видимо, нуждается в кратком пояснении.

Ведь известно, какое влияние Мах оказал на формирование методоло-

гической позиции А. Эйнштейна, труды которого (и притом не только

по теории относительности) никак нельзя отнести к разряду «эмпири-

ческих» обобщений результатов наблюдений и экспериментов2. Скорее

уж верно обратное — в появлении на свет его знаменитой теории реаль-

ные эксперименты и наблюдения заметной роли не играли. В контек-

сте нашего предмета куда важнее то, что «поздний» Эйнштейн находил

свое начальное увлечение идеями Маха несколько чрезмерным и упре-

кал Маха за то, что тот недооценивал активность теоретического мышле-

ния в развитии физики! Так что, видимо, ситуация здесь более сложная,

и трактовать этот факт из жизни знаменитого физика как биографиче-

скую деталь (изменилось мнение о человеке — обычное дело…) значит

не понимать интеллектуальную атмосферу эпохи, в которую жили Мах

и Эйнштейн.

А то, что тогда происходило, историки науки и сегодня именуют

не иначе, как «революцией в физике». Если термин «революция» пони-

мать как обозначение процесса глубоких и радикальных преобразо-

ваний, и таким способом избавить его от эмоциональных обертонов,

которые совсем еще недавно искажали его смысл (ведь слово «рево-

люция» вызывало даже не чувство оптимизма, а восторг), то не стои-

ло бы здесь спорить о словах. Но те люди, которым довелось жить

и работать в ту историческую эпоху, на склоне лет своих предпочита-

В мои студенческие годы «стандартным» было представление, будто бы отри-

цательный результат эксперимента Майкельсона по обнаружению «мирового

эфира» был основанием фундаментальной идеи о том, что скорость света в ва-

кууме представляет собой мировую и не зависит от движения источника света.

Сам автор теории относительности говорил, что эти экспериментальные ре-

зультаты не были ему известны, что очень похоже на правду.

А. Ф. ЗОТОВ

ли другое выражение — «драма идей». Действующие лица этой жизнен-

ной драмы испытывали всю гамму чувств, соответствующих «перио-

ду смуты» и отражавших противоречия революционной эпохи. Один

из великих физиков — из старшего поколения — в начале ХХ века сожа-

лел, что не умер пять лет назад, когда ему «все было ясно». Его молодые

коллеги, напротив, с восторгом упивались свободой интеллектуальных

и экспериментальных авантюр в новых областях исследований, доса-

дуя разве что на то, что их старшие современники, уже успевшие занять

высокие должности в научных учреждениях и занявшие профессорские

кафедры в престижных университетах, подавляют их своим авторите-

том, мешают свободно экспериментировать, мыслить и распростра-

нять свои идеи. На склоне своих лет М. Планк, получивший (в 1918 г.)

Нобелевскую премию за создание квантовой теории, вспоминая свой

трудный путь в науке, писал:

В 80-х и 90-х годах прошлого столетия я на самом себе испытал, как трудно

исследователю, когда он сознает, что обладает идеями, объективно пре-

восходящими господствующие идеи, но все его аргументы не производят

впечатления, так как его голос слишком слаб, чтобы заставить научный

мир прислушаться к нему. Тогда нельзя было восстать против авторитета

таких людей, как Вильгельм Оствальд, Георг Гельм, Эрнст Мах

И чуть дальше — общая формулировка:

Великая научная идея редко внедряется путем постепенного убежде-

ния и обращения своих противников, редко бывает, что «Саул становит-

ся Павлом». В действительности дело происходит так, что оппоненты

постепенно вымирают, а растущее поколение с самого начала осваивает-

ся с новой идеей…

По сути, Планк здесь говорит о феномене жизни науки, который

сегодня обозначается термином «парадигма». В ее состав входят

не только (а может быть, и не столько) одна или несколько научных

идей, с которыми уже свыклись члены мирового научного сообщества

(хотя бы потому, что эти идеи вошли в университетские учебные про-

граммы), но такие концептуальные единства, в которых слиты научные

идеи, их явные и неявные предпосылки (мировоззренческие установки,

3 Планк М., Единство физической картины мира. М.: Наука, 1966. С. 188.

4 Там же. С.188 —189.