Майков В.В., Козлов В.В. Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции. Том I. Мировой трансперсональный проект
Подождите немного. Документ загружается.
сознания. Это сильно повлияло на американскую, европейскую и всю
мировую культуру.
Чуть позднее в недрах культуры зреет затеянный в свое время
Ницше бунт против ограничений культуры. Мы знаем эту линию
проявления трансперсонального проекта под именем контркультуры
60-х. Даже сейчас нам трудно назвать и как-то интегрально
определить этот процесс, и мы можем пытаться восстанавливать его
по отдельным явлениям. Мы знаем, что 1968 год — это пик
контркультуры. Только что прошли волны битничества, хиппи,
психоделической революции, музыки «Битлз», войны во Вьетнаме,
которые прорвали национальные границы, познакомили молодежь
Запада с новой, глобальной реальностью, проявленной вихрем
информационной революции, и показали хрупкость и взаимосвязь
многообразных форм разумной жизни во всех уголках планеты. По
Америке прокатилась очередная коммунитарная волна, на гребне
которой создаются духовные коммуны, происходят масштабные
эксперименты с новыми стилями жизни и поиски новой общности
людей, пытающихся прорваться через ограничивающие стереотипы,
вскормленные традиционным семейным укладом и здравым смыслом.
Через эту масштабную практику преодоления оков и табу прежней
патриархальной цивилизации, практику, которая вовлекла в себя
десятки миллионов людей, и происходило конкретное, через ткань
повседневной жизни, посвящение в сознание как в совместное бытие
в новом ценностном горизонте, трансцендирующем эгоизм,
индивидуализм и европоцентризм.
Поэтому неудивительно, что в рамках цеховой, клановой
структуры, которой является любая профессиональная деятельность,
например психология, возник колоссальный профессиональный
запрос на осмысление всего этого. Новое видение человека в
трансперсональной психологии было основано на этом уже
свершившемся колоссальном общественном опыте.
Таковы исторические, культурные и системные истоки
трансперсональной психологии. С одной стороны, она возникла как
развитие линии глубинной психологии, с точки зрения логики
глубинной психологии — как все более разностороннее и развернутое
понимание глубины. С другой стороны, она стала ответом на
социальную ситуацию, которая тоже готовила эти изменения. С
третьей стороны, трансперсональная психология — это современная
181
реализация того, что мы называем трансперсональным проектом в
истории культуры. Потому что, если мы смотрим на
трансперсональную психологию с сущностной стороны, будучи не
ограничены принадлежностью к психологии, а рассматривая это
более широко, как преодоление любых ограничений, мы видим, что
древнейшей формой трансперсональных практик был шаманизм как
исторически первая известная нам практика выхода за пределы
известного. Шаманы были первыми мастерами трансценденции и
экстаза, входящими за горизонт обычной жизни в мир духов.
Впоследствии такого рода трансперсональные практики
проявлялись в многочисленных формах. Важнейшим проявлением
трансперсонального проекта стали мировые религии, которые
показывали, как выходить за пределы обыденного, и говорили нам,
что наш мир не ограничен материальным, только тем, что мы
воспринимаем с помощью своих органов чувств, потому что сами
наши органы чувств работают в очень узком диапазоне, и что
реальность намного больше, и можно вступать в контакт с этой
намного большей реальностью, практикуя определенного рода
методы, практики, молитву, умонастроение, получая новые
откровения, освобождая себя от шор, устраняя преграды. Контакт с
этой большей реальностью целителен для тела и для духа.
Трансперсональная психология — это современное выражение
трансперсонального проекта в истории культуры. Сам по себе этот
проект не ограничен психологией, он проявляется и в искусстве, и в
науке, и в современных религиозных и светских духовных практиках.
Везде, где люди выходят за пределы и изучают способы и методы
выхода за пределы ограничений, в которых они живут,
накладываемых на них семьей, культурой, образованием,
человеческим видением, кармой и т.д., мы можем найти идеи,
созвучные трансперсональной психологии. И сама трансперсональная
практика в виде психологии и психотерапии черпает основные идеи в
более мощном и глубинном резервуаре культуры.
Кроме мировых религий и тайных традиций иллюминатов,
розенкрейцеров, масонов и т.д., существовали мощные светские
традиции типа теософии, антропософии, практики Шри Ауробиндо,
повлиявшей на очень многих людей, включая творцов
трансперсональной психологии.
182
Кроме того, сама культура стала становиться глобальной. Если до
этого она была региональной, разбросанной, национальной, то теперь
она начала становиться глобальной, прежде всего за счет не-
обычайного прогресса коммуникативных технологий,
информационно-коммуникативной революции. Системы связи,
коммуникации, глобальное телевидение и радио соединило землю.
Прогресс технологий передвижения и транспорта позволяет быстро
летать из любой точки земного шара, в течение суток добраться до
чего угодно. Стала глобальной экономика. Стали образовываться
глобальные союзы, блоки из многих стран. Это способствовало
становлению глобальной политической системы, и развитие этой
тенденции мы в еще большей степени имеем сейчас, когда десять
новых стран входят в Шенгенский договор.
Таким образом, стало все более проявляться то, что В.И.
Вернадский называл ноосферой или сферой разума. Тело ноосферы
стало формироваться как информационно-коммуникативное поле,
культурная среда, цивилизационые органы, соединяющие вместе всю
жизнь Земли в одно нераздельное целое.
В этой главе мы продолжим рассмотрение трансперсональной
психологии как современное развитие глубинной психологии и
покажем преемственность основных тем этого проекта, проявляемое в
языке, темах, методах, предметах и т.д. Мы также раскроем новые
аспекты социально-системных детерминант трансперсонального
проекта (здесь уместно было бы сказать «проекта Ноосфера»).
Развитие любых психологических проектов и программ связано не
только с внутренней логикой, но и социальными изменениями; они
неразрывно связаны с жизнью культуры. Мы также продолжим
рассмотрение трансперсональной психологии как развития
трансперсонального проекта в истории культуры в контексте других
выражений этого проекта, который принимает разные формы, от
шаманских форм, мировых религий, до всевозможного рода сект,
светских духовных традиций, искусства, философии.
2. КОНТРКУЛЬТУРА 60—70 ГОДОВ И ПРОБЛЕМА СИНТЕЗА
ДУХОВНЫХ ТРАДИЦИЙ ВОСТОКА
И ЗАПАДА
183
Думается, что оформление трансперсональной ориентации и
состоялось в недрах и на основе этой практики, которая получила
название контркультуры и «Нового века». Контркультура, как мы
знаем, была бунтом молодых против отцов, которые воплощали
прежнюю цивилизацию с ее традиционными буржуазными
ценностями, а новая цивилизация являлась уже глобальной
цивилизацией — поликультурной, высокотехнологичной,
взаимосвязанной как никогда ранее.
На пороге 60—70-х годов произошло радикальное обострение
чувствительности к трансперсональным темам, что воззвало к жизни
новое мощное психологическое движение. Если воспользоваться
термином Л.Н. Гумилева, можно сказать, что какой-то ветер
пассионарности, пронзивший все пространства планеты, стал нести ее
жителей в новом эволюционном направлении к всепланетарному
посвящению в мистерию «Человек». Ибо действительно, то, что
проявилось как в образовании трансперсональной психологии и
движении «Нью эйдж», так и во многих других тенденциях, это смена
самых глубинных, фундаментальных установок и ориентаций
культуры, смена ее типа.
Где-то до середины ХХ века, до 50—60-х годов, еще можно было
провести достаточно четкую границу между двумя сквозными
устремлениями человечества — восточным и западным. Восточную
ориентацию в данном контексте можно было бы определить как
стремление к самосовершенствованию, к эзотерическим духовно-
философским исканиям. А западная ориентация, которая хорошо
выражена, скажем, в исследовании М. Вебера о протестантской этике
и духе капитализма, — это ориентация на преображение «града
земного», на спасение планеты через социальную трансформацию,
служение человечеству, развитие демократических структур. Такая
ориентация тесно связана с определенным пониманием христианства
как строительства царства небесного на земле, в то время как
восточная ориентация более связана с индивидуальным спасением.
Это, конечно, условное деление, поскольку всегда в рамках,
например, того же буддизма, христианства или иудаизма
существовали разные направления — и мистические, и связанные с
социальным прогрессом. Но тем не менее до середины ХХ века мы
можем уверенно различать практики индивидуального и социального
преобразования.
184
А вот где-то с 60-х годов можно зафиксировать появление нового
феномена, того, что практика индивидуального совершенствования
вдруг тесно слилась с практикой социального преобразования.
Возникло то, что можно назвать антропосоциотрансформацией —
единством индивидуальной и социальной трансформации,
выступающими как две грани одного процесса.
Конечно, питательной средой этого процесса была контркультура.
Но его начало связано не только с тем, что происходит «революция
сознания», вовлекшая миллионы людей, остающихся в то же время
активными членами западной цивилизации, в «паломничество в
страну Востока», занятия восточными психопрактиками. Главной
причиной, как уже отмечалось, стало складывание глобальной
цивилизации, глобализация всех цивилизованных процессов на
планете — экономических, политических, информационных,
культурных, — усиление всеобщей взаимозависимости, с появлением
которой мы начинаем воспринимать себя уже жителями планеты,
«гражданами мира», а не отдельного государства. Вот, пожалуй,
основные цивилизационные процессы, вызвавшие формирование
трансперсональной ориентации и то новое осознавание ситуации,
которое в ней выражено (Майков, 1997).
В пользу предложенного объяснения говорят многие факты.
Например, когда еще в 1945 году один из предтечей гуманистической
и трансперсональной психологии английский писатель О. Хаксли
опубликовал книгу о «вечной философии», она в то время не
получила широкого отклика; работы К.Г. Юнга, посвященные
индивидуации, архетипам коллективного бесознательного,
психотерапии как алхимии и психологии религии тоже, оставались
известными достаточно узкому кругу людей. Это справедливо и для
многих работ Дж. Кэмпбелла или М. Элиаде. А вот книги К.
Кастанеды, опубликованные в 60—70-х годах, сразу стали
бестселлерами и явлением массовой культуры. И уже в это время
произошло переоткрытые книг тех антропологов, психологов,
философов и культурологов, которые в своих работах
трансцендировали европейский взгляд на природу человека и
исследовали аналогичный опыт мировых духовных традиций. Так
произошло переоткрытие «вечной философии» с ее незыблемой
истиной преодоления всех пределов». «Человек есть нечто, что
должно превозмочь» (Ницше), и человек получает свое обоснование,
185
свою целостность и свой смысл в трансцендировании. Ведь, по сути
дела, сущность духовного поиска в религиозно-философских
традициях состояла в попытке преодоления локальности жизни
человека, ограниченности его способностей, его смертности, в
попытке перевода человека в космическое измерение.
Кстати, и практика науки тоже, как отмечает М.К. Мамардашвили,
имеет подобную устремленность. Здесь у человека создаются органы
— научные теории, приборы, гипотезы, переводящие его в
космическое измерение. Ведь открытие законов природы — это есть
не что иное, как делание человека через опыт его сознания
соразмерным космосу и устройству универсума. Через практику
философии человек также становится соразмерным Вселенной как
всеединству, получает самообоснование в качестве космического
феномена. Через предельный опыт в области искусства человек также
способен трансцендировать свои границы и воплощать космическую
гармонию. Весь этот опыт преодоления себя через создание
специфических духовных органов для перевода в космическое
измерение был характерен для человека на протяжении всей его
истории (Мамардашвили, 1992). И поэтому конечно же он стал
главным направлением исследования трансперсональной психологии.
И это было новым в сравнении с гуманистической психологией, от
которой трансперсональная психология унаследовала
гуманистический пафос служения человеку.
Итак, возникли новое расширенное исследовательское поле,
новый образ человека, произошло преодоление антропологического
масштаба, который существовал в рамках гуманистической
ориентации. Была сделана продуктивная попытка заново взглянуть на
человека в тех областях, где он выходит за свои границы: в
экстатическом, религиозном, мистическом опыте, на границах его
жизни в опыте смерти, умирания и рождения.
3. ФОРМИРОВАНИЕ СИСТЕМНОГО ПОДХОДА
В МЫШЛЕНИИ И ПСИХОЛОГИИ
Системное мышление уходит корнями в конец XIX века, когда в
математике и физике было заявлено сомнение в универсальности
механистической картины мира. Теория относительности Альберта
186
Эйнштейна и высказывания Вернера Гейзенберга по поводу принципа
неопределенности — самые известные результаты этого периода в
физике. Гейзенбергу удалось показать, что объективность
наблюдателя ограничена, так как, например, для наблюдения за
такими мельчайшими частицами, как атомы или электроны, требуется
энергия, который, в свою очередь, влияет на поведение наблюдаемых
частиц; для того чтобы устранить привычную, всегда возникающую
границу между наблюдателем и предметом наблюдения, наука
должна была совершенно по-новому подойти к взаимоотношениям
наблюдателя и исследуемого объекта. Этот опыт можно перенести на
трансперсональную психологию — невозможно «объективно»
наблюдать трансперсональные переживания как во внутреннем
субъективном опыте, так и при взаимодействии с клиентом, — сам
факт наблюдения и личность наблюдателя, без всякого сомнения,
оказывает влияние на наблюдаемые явления.
В математике системный подход развивал Бертран Рассел,
разрабатывавший новую научную парадигму, в которой
рассматривались отношения между различными объектами. Как
определяющие здесь рассматривались не качества (свойства)
определенного объекта, а сеть (система) взаимоотношений между
объектами. Впервые системная теория была разработана в биологии и
психологии (Кэннон). Ее развитием после Второй мировой войны
стала кибернетика, т.е. учение об управлении техническими
системами. Не случайно системное изучение социально-
психологических систем берет свое начало приблизительно в 1950
году в Пало-Альто, в Силиконовой долине, цитадели американской
компьютерной индустрии. Основная проблема тогда заключалась в
сохранении равновесия (гомеостаза), в первую очередь при помощи
информации, которая указывает на отклонения и предваряет
коррекцию в направлении должного состояния (негативная обратная
связь). Предпосылкой этого исследования был тот факт, что сложные
процессы также могут быть планируемыми и управляемыми,
поскольку можно составить о них представление (их образ), который
реалистично отображает их сложность.
Интересно, что и в других науках снова стали происходить
подобные изменения. В химии Илья Пригожин открыл так
называемые «диссипативные самоорганизующиеся структуры».
Параллельные открытия были сделаны и в физике. Синергетика и
187
теория хаоса показали также, что системы, по всей вероятности, в
состоянии сами по себе вызывать структурные изменения. На этом
фоне все больший интерес стало вызывать изменение систем, а не
гомеостаз. Идеи системного подхода по-своему разработали
представители гештальтпсихологии и психоанализа. Представители
психоанализа связывали системный подход с анализом аффективных
процессов, рассматривая в качестве основного фактора человеческой
психики так называемый «комплекс». В связи с идеей развития
принцип системности реализован в операциональной концепции
интеллекта Ж. Пиаже (женевская школа генетической психологии). В
неофрейдизме, а также в символическом интеракционизме система
социального, знаково опосредствованного взаимодействия, со своей
структурой, трактуется как первичная и определяющая по отношению
к психике индивида [106].
В России принцип системности является методологическим
подходом к анализу психических явлений, когда соответствующее
явление рассматривается как система, не сводимая к сумме своих
элементов, обладающая структурой, а свойства элемента
определяются его местом в структуре. Отечественные философы и
психологи рассматривают психологические системы как
целенаправленные, социально обусловленные. В процессе
индивидуального развития они проходят последовательные этапы
усложнения, дифференциации, трансформации своей структуры.
Единым генетическим основанием, из которого развертываются
психологические системы, является совместная (социальная)
предметная человеческая деятельность, включающая процессы
общения. Теория функциональных систем П.К. Анохина, лежавшая в
основе его системных взглядов, стала методологической базой
системного подхода к изучению нейрофизиологических основ
психики и позволила в какой-то мере связать результаты
исследований в психофизиологии, психологии восприятия,
индивидуальных различий, профессиональной деятельности и
способностей. Системный подход развивался и во многих школах
психотерапии.
Концептуальную основу системного подхода, как мы уже
указывали выше, составила кибернетика, точнее, общая теория
систем. Один из основоположников общей теории систем, Л. фон
Берталанфи, показал, что понятие системы вытекает из так
188
называемого «организмического взгляда на мир». Для этого взгляда
характерны два положения:
а) целое больше, чем сумма его частей;
б) все части и процессы целого взаимовлияют и
взаимообусловливают друг друга.
Итак, базовая идея системного подхода в психологии заключается
в том, что психика — это система, т.е. комплекс элементов и их
свойств, находящихся в динамических связях и отношениях друг с
другом.
Психика — это открытая система, она находится в постоянном
взаимообмене с окружающей средой. Психика — это
самоорганизующаяся система, т.е. поведение системы целесообразно,
и источник преобразований системы лежит внутри ее самой (Козлов,
1993).
Исходя из этого, понятно, что люди, составляющие различные
социальные системы, поступают так или иначе под влиянием правил
функционирования данной социальной системы, а не только под
влиянием своих потребностей и мотивов. Система первична по
отношению к входящему в нее элементу. Ясно, что объектом
исследования, психотерапевтического или психологического
(экономического, политического, идеологического и др.) воздействия
является вся социальная система целиком, а не отдельный человек,
элемент этой системы. В соответствии с многомерностью и
многоуровневостью построения психической организации системный
подход в психологии рассматривает любую личность как систему, в
которой имеется взаимодействие между составными элементами —
персоны, интерперсонального и трансперсонального во всей
структурной сложности (Козлов, 1999). Личность всегда
рассматривается в свете, с одной стороны, социального контекста
существования, с другой — глубинных уровней, в том числе
психодинамических компонентов, индивидуального и коллективного
бессознательного, перинатальной динамики и трансперсональной
феноменологии бытия в мире. Она никогда не берется как
изолированный или абстрактный элемент.
Мы можем посмотреть на сознание человека, на его психику в
одном ряду с организацией всех живых систем. Живые системы
отличаются от неживых тем, что это диссипативные системы и они
находятся в постоянном обмене энергией, информацией, и
189
упорядочивают свой внутренний мир, выбрасывая хаос наружу. Это
очень важный момент. Мы повышаем свою структурность и
упорядоченность, выбрасывая хаос наружу. Любая живая система
действует так от клетки до человека, до планеты. Любая система
развивается, проходя довольно устойчивую траекторию развития, до
точки бифуркации, до точки кризиса, до точки непредсказуемости,
где возможно много траекторий дальнейшего развития. Эти точки
бифуркации, которые бывают в нашей жизни, особенно отчетливо
проявляются при измененных состояниях сознания. Здесь мы можем
очень много видеть, много делать, много воспринимать, будто в этом
состоянии мы находимся в связи со всеми событиями своей жизни.
Все в мире подвержено изменению, все непостоянно. В конце концов,
стираются даже скалы, неповторимо меняется климат. Живые
системы, пока они живы, сохраняют относительную стабильность за
счет открытости к миру, а не за счет замыкания в монады. Люди
поддерживают относительное постоянство психики, непрерывность
«Я», обмениваясь информацией, употребляя пищу, устанавливая то,
что называется «складом характера», «привычками», и в конечном
счете создавая многообразные социальные порядки и институты.
Человек жив, пока он «дышит» в потоках общения/энергии с миром, с
собою и другими людьми.
Особенностью живых систем является то, что они развиваются
скачками, когда относительно равномерное, более или менее
предсказуемое движение достигает точки бифуркации — выбора
дальнейшей траектории. И то, по какому пути будет развиваться
система, зависит как от нее самой, так и от окружающих ее потоков
энергии и информации. Если в этот момент воздействовать на клетку,
то вместо того, чтобы быть здоровой, она может развиваться как
раковая. Химическая реакция будет протекать по иному пути, если в
определенный момент добавить катализатор. Вселенная будет
эволюционировать иначе, если в критической ситуации не хватит
горсти электронов. В эксперименте с двумя щелями электрон пройдет
через одну либо другую щель, в зависимости от некоторых
непредсказуемых заранее условий, быть может, в зависимости от
состояния всей Вселенной. И грянет гром, если путешествующий на
психологической машине времени неосторожно перетасует прошлое,
случайно раздавив семена жизнеспособного будущего, и этим
кристаллизует неблагоприятный или смертельный сценарий развития.
190