Руднев В.П. Философия языка и семиотика безумия

Подождите немного. Документ загружается.

181

_[+(/12Y 2 Y()2

удобно, купили для гостя раскладушку и сообщили об этом дочери.

Она была крайне недовольна. Когда же отец, озабоченный тем,

что его взрослая уже дочь «засиделась в девках», полушутливо ска-

зал жене, что, дескать, теперь они хотя бы «потрахаются вволю»,

жена ему ответила, что имела на этот счет разговор с дочерью, ко-

торая заявила, что «этот путь не для них», что секс — это грязное

дело и к любви не имеет никакого отношения. По ее словам, ее

друг, такой же обсессивно-компульсивный «ботаник», тоже студент-

философ, разделял ее мнение.

Ненси МакВильямс пишет в своем руководстве:

Человек, с которым я проводила первичное интервью, на вопрос о харак-

тере его сексуальных отношений с женой мрачно и с нажимом ответил:

«Эту работу я выполняю» [МакВильямс, 1998: 364].

Почему же компульсивные относятся к сексу с таким отвраще-

нием? Потому что секс связан для них с анальной сферой, напри-

мер, с анальной мастурбацией, к которой часто прибегают малень-

кие дети на соответствующей стадии психосексуального развития,

отчего у них действительно становятся грязные и дурно пахнущие

руки (о связи компульсивности с дурным запахом см. также упоми-

навшуюся уже статью [Гебсаттель, 2001]). Фенихель также пишет по

этому поводу:

Физиологическая разрядка сексуальной активности пациентов не явля-

ется адекватной разрядкой сексуального напряжения, которое реально

выражается в их представлении о жестокости и грязи. <…>

Некоторые компульсивные невротики воспринимают сексуальность

только в анальных понятиях, будто она сводится к туалету [Фенихель:

357, 361].

Фрейд в статье «Характер и анальная эротика» пишет, что «акт дефе-

кации доставляет им удовольствие» [Фрейд, 1998а: 185]. Удовольствие

от дефекации, наслаждение от дефекации и формирует анально-

компульсивный характер и невроз навязчивых состояний. В даль-

нейшем благодаря реактивному образованию весь этот анально-секс

уально-садистический комплекс начинает вызывать у взрослого ком-

пульсивного человека отвращение. Отсюда отвращение к сексу.

К анальности закономерно примешивается садизм. Возможно,

что здесь также играет роль садистское истолкование ребенком «пер-

восцены»: когда он наблюдает за половыми сношениями родителей,

182

X(+2Y -Z+/[X

ему кажется, что отец совершает садистское насилие над матерью

(одна из первых работ, подробно посвященных первосцене, это боль-

шая статья Фрейда о так называемом Человеке-Волке «Из истории

одного детского невроза» [Фрейд, 1996]) (мы уже писали, что эди-

пальная проблематика благодаря регрессии при компульсивном не-

врозе истолковывается в анально-садистических понятиях). Фрейд

также писал, что скупой ассоциируется с грязным, а компульсивные

чрезвычайно скупы, деньги для них, как известно, — это эквивалент

фекалий, которые можно подарить в качестве первого сокровища

родителям, но можно и удержать, отсюда запоры как метонимия ску-

пости — то есть нежелания что-либо отдавать [Фрейд, 1998а].

Каким же образом чистота как эквивалент аккуратности и педан-

тизма связана с магией? Итак, чистота — это антианальность, анти-

сексуальность, антисадизм. В начале этого исследования мы при-

водили цитату из Фрэзера о садистичности магии. Весьма условно

можно сказать, что магия разделятся на «черную», связанную с садиз-

мом, в частности, убийством, и «белую», связанную с лечением, на-

пример, заговор на лечение каких-либо органов тела или болезней.

Если следовать логике фрейдовского «Тотема и табу», «черная

магия», желание смерти отцу, королю, священнику (с того, как ри-

туально убивали царей начинается, как известно, огромное иссле-

дование Дж. Фрезера «Золотая ветвь» [Фрэзер, 1985]), привела од-

нажды к убийству членами первобытной орды общего отца и риту-

альной трапезе его поедания [Фрейд, 1998].

Примерно такую же роль играет анальное всемогущество мыс-

лей: «Я подумал, что он умрет, и он сразу умер». Почему всемогуще-

ство мыслей с садистическим оттенком анально? Это связано с идеей

того, что фекалии «исчезают» в унитазе, как полагает ребенок. Уни-

чтожение фекалий = анальный садизм = тяга к убийству. Мы гово-

рим: «грязный убийца», «грязный преступник», «грязная личность».

Всякий ли садизм имеет анальные истоки? По-видимому, да. (Впро-

чем, возможен, по-видимому, фаллическо-нарциссический (тер-

мин Вильгельма Райха [Райх, 1999]) садизм, но это скорее не садизм,

а просто сильная агрессия — убить, как проткнуть; вероятно, такого

рода агрессия имеет место на войне, где она садистически-анально

не окрашена). Отсюда можно сделать шаг к садистам-убийцам, ма-

ньякам, которые, как известно, чрезвычайно пунктуальны! Они

либо совершают преступления в соответствии со строго продуман-

ным ритуалом или делают это по-разному, но тогда с педантично

продуманной системой, как в известном фильме «Семь», где маньяк

убивал жертву одну за другой, каждая из которых олицетворяла один

183

_[+(/12Y 2 Y()2

из семи смертных грехов (характерно компульсивное оперирование

числом) (тот же самый тип преступника мы видим в романе Алексан-

дры Марининой «Седьмая жертва»). Конечно, педантичные (кстати,

чаще всего сексуальные) маньяки, убийцы-садисты не являются ком-

пульсивными невротиками. Это тяжелые психотики с выраженным

обсессивно-компульсивным радикалом.

6. «( _-[-(0[/ £1*1 Y2-»:

Y()2 (/(/(Y*X 2 0Z[X[-2±

Позвольте мне привести еще одну клиническую иллюстрацию. Г-н D.,

филолог, 42 лет, родился в музыкальной семье (его старший брат ра-

ботает скрипачом в симфоническом оркестре); г-н D. с детства обо-

жал музыку и довольно хорошо ее знал, хотя не играл ни на одном ин-

струменте; шизотипическое расстройство личности с выраженными

обсессивно-компульсивными констелляциями. Примерно с 39 лет,

после перенесения тяжелой ажитированной депрессии с бессонни-

цей или укороченным сном г-н D. начал переживать мучительные му-

зыкальные ананказмы: в его голове все время играла музыка — либо

большие фрагменты классических произведений западных компози-

торов, либо, что было самое мучительное, «навязчивое повторение»

обрывка одной и той же музыкальной фразы. По принципу «реактив-

ного образования» (г-н D. — крайне демократических, даже правых

взглядов, но, будучи москвичом, рос и воспитывался, естественно,

в советской среде) вместо Баха и Шопена могли звучать обрывки со-

ветских песен «Подмосковные вечера», «Сняла решительно пиджак

наброшенный…», «Как прекрасен этот мир, посмотри…» и т. п. И вот

как-то г-н D. сказал одну фразу, примерно такую: «Стоит мне только

подумать — и оно возникает». Он имел в виду следующее: стоило ему

подумать о музыкальной фразе, как она тотчас возникала в его го-

лове. Мне кажется, это может пролить еще один луч на механизм со-

отношения ананказма и магии. С одной стороны, мы здесь имеем

хрестоматийное, хотя и на уровне одного сознания, «всемогущество

мыслей» («стоит мне подумать об этом, как оно возникает»). С дру-

гой стороны, здесь происходило нечто вроде магической материа-

лизации мысли. Он случайно думал о какой-то музыкальной фразе,

она сразу возникала в его голове, навязчиво повторялась, разраста-

лась, иногда обрастала какими-то дополнительными ассоциациями;

потом, чтобы как-то отвязаться от нее, он мог начать ее напевать,

или пытаться «сбить» другим музыкальным мотивом, более прием-

лемым — в обсессивном духе музыкальные мотивы делились на при-

184

X(+2Y -Z+/[X

ятные и неприятные; приятными, естественно, была классическая

музыка, лучше, если чисто инструментальная, неприятными — совет-

ские песни с ненавистными кондовыми словами.

В чем же здесь механизм магии, и как она связана с «педантиз-

мом навязчивого повторения»? У Антона Кемпинского, известного

польского психиатра, в книге «Психология шизофрении» есть та-

кая фраза:

Чертой магии является непропорциональное взаимоотношение причины

и следствия; малое усилие — движение руки, произнесения проклятия —

дает непредвиденный эффект [Кемпинский, 1998: 156].

Развивая мысль Кемпинского, российский психолог П. В. Волков

пишет:

Нажатие маленькой ядерной кнопки и в результате гибель или спасение

целой страны — таким возможностям техники позавидовала бы любая

магия. Гомономоность навязчивых ритуалов, магических процедур и тех-

нических операций — вопрос, возможно, менее абсурдный, чем кажется

на первый взгляд [Волков, 2000: 183].

А вот что пишет по этому поводу Александр Сосланд:

Чудо может быть рассмотрено как некое радикальное событие, противоре-

чащее неким законам природы, при минимальном количестве энергии, на

это событие затраченном. Чем более «энергоемкое» явление и чем меньше

при этом усилие, затраченное на это явление, тем чудо, скажем так, зна-

чительнее. Взмах волшебной палочки, сдвигающий горы, трение старой

лампы, вызывающее джинна, исполняющего любые желания — вот при-

меры несоответствия усилия и последствия. <…>

В пространстве глубинно-психологического дискурса такие связи

восходят к описанному Ш. Ференци феномену инфантильного все-

могущества (Ференци, 2000).

Этот феномен маркирует одноименную стадию инфантильного развития.

Ребенок в некий период начинает понимать, что он может управлять миром

посредством своего голоса. По его крику ему протягивают грудь, меняют

мокрое белье, берут на руки, меняют игрушку и т. д. Переход от состояния

мнимого всемогущества к реальному восприятию своих ограниченных воз-

можностей — дело длительное и болезненное. Отчасти такая адаптация

185

_[+(/12Y 2 Y()2

происходит через восприятие сказочных образов волшебных предметов,

таких, как сапоги-скороходы, скатерть-самобранка, ковер-самолет. Речь

идет о предметах, связанных с одной очевидной закономерностью: при

минимальных затратах — максимальный эффект» [Сосланд, 2005].

Итак, магия «ядерной бомбы» — это впечатляет. («Только подума-

ешь — и оно сразу возникает»). Оно возникает из одной точки (ср.

этимологическое родство слов «точка» и «точный» — точка должна

быть в определенном месте, точно, «педантично» зафиксирована

(ср. выражение «попасть в самую точку» (!); также от немецкого

punkt (точка) развилось слово пунктуальный (!); Макс Фасмер также

пишет о соотнесенности слов точка, точный и ткнуть и в этой связи

о половом акте: ткнуть, то есть проникнуть внутрь [Фасмер, 1996: iv,

90]; ср также глагол пихать, от которого предположительно образо-

валось слово «пизда» —первоначально «пихъда») и разрастается до

невероятных размеров. Человек прокалывает в строго определен-

ном месте фигурку из воска гвоздем (таких примеров примитивной

магии (навязчивого ритуала [Фрейд, 1998, 2002]) сколько угодно, на-

пример, в той же «Золотой ветви» [Фрэзер, 1985, 1998]) — и совсем

в другом пространстве далеко от этого человек умирает. Недаром

эта магия называется гомеопатической: она маленькая, точечная,

но за то какая точная и какая эффективная! Итак, из «педантичной»

точки в маленьком пространстве «здесь» (нажатие кнопки, прока-

лывание восковой фигурки гвоздем) вырастает огромное, как пра-

вило, гибельное следствие (смерть человека, ядерный взрыв с гибе-

лью миллионов людей). В чем же здесь имитационная магия? В том,

что «как только подумаешь, оно сразу возникает». Гомеопатическая

магия работает как метафора. Магия, в сущности, это и есть мате-

риализованная метафора. Точнее, имитативная магия — это мета-

фора, контагиозная магия — метонимия (ср. мысли Р. О. Якобсона

и Ж. Лакана об универсальности категорий метафоры и метонимии

[Якобсон, 1985, Лакан, 1997]. Примеров таких магических метафор

много опять-таки в «Золотой ветви»:

Они нашли ее и некоторых других заговорщиков, когда они подогревали

на медленном огне сделанное из воска изображение короля. Их замысел

состоял в том, чтобы подобно тому, как медленно плавился воск, король,

исходя потом, постепенно бы чахнул, а когда бы воск совершенно растаял,

дыхание покинуло бы короля, и он бы умер [Фрэзер, 1998: 23].

В Уэльсе древний метод лечения желтухи заключается в том, чтобы

положить золотую монету на дно оловянной кружки, наполнить ее про-

186

X(+2Y -Z+/[X

зрачным медом и просить больного посмотреть в нее, не выпивая мед.

Это необходимо делать, повторяя без ошибок восемь раз подряд молитву

«Отче наш» [Там же: 26].

Вот еще очень интересная магическая метафора.

У дусунов из районов Туаран и Темпассук Британского Северного Борнео

«когда мужчины вступают на тропу войны, женщины не должны ткать,

иначе их мужьям не удастся спастись от врага. Потому что они не будут

знать, в каком направлении бежать. Разнонаправленные движения чел-

нока во время ткачества представляют неуверенные движения человека,

бегущего, спасаясь от врага, то в одну, то в другую сторону [Там же: 46].

А вот это скорее метонимия:

Когда мужчина находится на охоте, его жена воздерживается от половых

сношений с другими мужчинами (как трогательно! а когда он дома, значит,

можно? — В. Р.) и должна быть внимательна, чтобы никого не убить, даже

поймав паразита, она должна его выбросить, не убивая. Она не может

допустить, чтобы за ее спиной прошел какой-нибудь мужчина, и предупре-

ждает его держаться вперед нее. Если же она пренебрегает какой-либо из

этих предосторожностей, шансы ее мужа добыть дичь на охоте сводятся

к нулю [Там же: 31].

Старый Макхани заверял меня, что невоздержанность жены, находя-

щейся дома, приведет к тому, что на ее мужа нападет дикий зверь или он

будет убит далеко в глуши. Кроме того, такие женщины должны соблюдать

определенные правила в своей повседневной жизни. Они должны смазы-

вать пол хижин только рано утром или поздно вечером, когда их мужья не

заняты охотой; и тогда с ними будет все в порядке. Таким образом, пове-

дение жены оказывает влияние на поведение мужа [Там же: 31].

7. *1 /(X¿2X*012  &-[+Z

Как же ананкасты вляют на судьбу? Они делают это при помощи

своеобразного гадания. Код ананкаста — бинарный код: налево

пойдешь, коня потеряешь, направо пойдешь, полцарства най-

дешь. Вспомним г-на B, у которого было два лифта — счастливый

и несчастливый. Если ананкаст встречает женщину с полным ве-

дром, значит, можно идти вперед, если с пустым — он возвращается.

Чаще всего он склонен возвращаться, так как стратегия компульсив-

ного — это стратегия непринятия решения, стратегия, как мы ви-

187

_[+(/12Y 2 Y()2

дели выше, цитируя статью В. фон Гебсаттеля «Мир комульсивного,

«блокирующая будущее».

Аарон Бек и Артур Фримен пишут в своем руководстве:

Так как в жизни много неопределенного, часто лучший выбор для такого

человека — ничего не делать. <…>

Среди них выделяются дихотомическое мышление, тенденция при-

держиваться подхода «все или ничего» и выносить бескомпромиссные

суждения. Именно эта тенденция лежит в основе ригидности, перфекци-

онизма и склонности к промедлению у навязчивого человека. Из-за этого

примитивного глобального стиля мышления навязчивый человек видит

только черное и белое и не воспринимает доступных другим людям оттен-

ков. <…>

При дихотомическом мышлении несовершенное решение по опреде-

лению является неправильным и, являясь таковым, недопустимо [Бек-

Фримен, 2002: 432].

В чем особенность мышления компульсивного человека? В том, что

он все время видит во всем знаки: благоприятные или неблагопри-

ятные. Мир полон примет. Пустое ведро или полное — это значит:

можно идти или нельзя. Это означает, в частности, что семиотика

обсессивно-компульсивного носит деонтический характер, суще-

ствует в режиме «можно», «нельзя» или «должно», в то время как

истерическая семиотика существует в аксиологическом режиме «хо-

рошо», «плохо», «безразлично» (подробнее см. также главу «О сущ-

ности безумия» книги [Руднев, 2005]).

Для обсессивного сознания «это — стол» может означать либо

нечто позитивное, либо нечто негативное. Например, он, видя

стол, может начать навязчиво повторять: «Где стол был яств, там

гроб стоит». Тогда стол для него будет знаком чего-то неблагопри-

ятного. Напоминанием или предостережением о смерти или о том,

что еда — это только путь к смерти. Вообще письменный стол — до-

вольно важный навязчивый объект для компульсивного человека,

особенно если он принадлежит к людям, занимающимся умствен-

ным трудом. Известно, что разборка письменного стола, расклады-

вание всего по местам, может заменить для компульсивного саму

работу, так как для такого поведения в принципе, как показал фон

Гебсаттель, очень трудно какое-то позитивное становление.

Таким образом, семиотика обсессивно-компульсивного сознания

имеет много вещей, но мало значений. В сущности, все сводится

к двум значениям: «благоприятно» и «неблагоприятно». Семиотика

188

X(+2Y -Z+/[X

обсессивного сознания мистически-рационалистична, поэтому тра-

диционно она считается мужской и, добавим, левополушарной се-

миотикой. Истерическая семиотика желания традиционно счита-

ется женской (и, стало быть, левополушарной) — она связана с эмо-

цией и желанием. Из этого можно сделать нетривиальный вывод,

то есть скорее выдвинуть гипотезу, что нормы закреплены за ле-

вым полушарием, а желания и эмоции — за правым, что, в общем,

соответствует нашим представлениям о работе полушарий, проана-

лизированным, в частности, в трудах Л. Я. Балонова, И. Б. Деглина

и их учеников [Деглин — Баллонов — Долинина, 1983].

Оба типа невроза связаны с избеганием осуществления жела-

ния, но обсессивно-компульсивный это делает напрямую, путем

механизма защиты изоляции аффекта (как установил Фрейд в ра-

боте «Торможение, симптом и страх» [Freud, 1981]), в то время как

истерический механизм защиты — вытеснение — работает в ре-

жиме наращивания аффекта. При этом обсессивный изолирует из

вещи в событие (пустое ведро — никуда не пойду), а истерик вытес-

няет из события в вещь (дали пощечину — невралгия лицевого не-

рва [Брил, 1999]). При этом характерно, что событие обсессивно-

компульсивного это минус-событие, а вещь истерика это квази-вещь.

В этом их родство и противоположность депрессивной антисемио-

тике, где редуцируются как вещи, так и события [Руднев, 2002].

Пациентка Людвига Бинсвангера, основателя одной из наибо-

лее интересных версий экзистенциальной психиатрии — dasein-

анализа — была шизофреничкой, но на первом этапе ее болезни у нее

развился своеобразный навязчивый бред, который потом уже пере-

шел в сверхценные идеи и превратился в бред преследования. Так

вот, Лола Фосс все время испытывала судьбу следующим образом:

Мало-помалу ее суеверие распространилось на множество ситуаций.

Например, если ей случалось увидеть четырех голубей, она истолковыва-

ла это как знак, что она может получить письмо, т. к. число четыре (cuatro

по-испански) содержит буквы c-a-r-t (как в слове carta — письмо). Она любила

своего жениха, но боялась, что он не женится на ней, если узнает о состо-

янии, в котором она находилась. Еще она чувствовала, что ей вообще не

следует быть с ним, чтобы ее не захлестнули ее навязчивые идеи. Она объ-

яснила, что это навязчивое стремление «прочесть» что-нибудь во всем так

истощало ее, тем больше, чем больше она была среди людей. Неохотно

и со смущенным смехом она сообщила, что кроме всего прочего трости

с резиновыми наконечниками (то есть фаллические; но экзистенциаль-

ные аналитики не признают психоаналитической символики даже при

189

_[+(/12Y 2 Y()2

анализе сновидений) имели для нее особое значение. Она всегда повора-

чивала назад, когда видела джентльмена с такой тростью, т. к. в ней она

«читала» следующее: «трость» по-испански baston; «on» наоборот no; «рези-

на» по-испански goma; первые две буквы в английском go. Вместе это рав-

няется «no go» что означает «Don’t go on! Turn back!» (Не ходи дальше!

Поверни назад!). Каждый раз, когда она не подчинялась этому распоря-

жению, с ней что-нибудь случалось. Когда у нее на душе было неспокойно,

и она видела кого-нибудь, подпирающего лицо рукой, она успокаивалась.

Почему? «Рука» по-испански mano (второй слог — no); «лицо» по-испански

cara, что напоминало ей английское слово «care». Из этого она приходила

в «no care» (нет заботы), т. е. нет причин беспокоиться, или, по-испански,

no cuidado. Любое слово, начинающееся с «car» в испанском или немецком

(cara, carta, Kartoffel) и связанное с чем-то, что означает «нет» (no), озна-

чает удачу. Все, что содержит слоги «si» («да» по-испански) или «ja» («да»

по-немецки) подразумевает «да» на заданный внутренне вопрос: напри-

мер, nar-iz (нос) — «is» это «si» наоборот; ore-ja (ухо); si-lla (стул); go-ld озна-

чает «go» и т. д. [Бинсвангер, 1999: 234].

Лола не могла прикасаться к определенным вещам — зонтику, поло-

тенцу, щетке, воде, белью [Там же: 235], они были для нее табуиро-

ваны подобно тому, как это описывает Фрейд, ссылаясь на антрополо-

гов своего времени, например, невозможности прикасаться к королю

или священнику, так от этого немедленно умрешь [Фрейд, 1998].

Суеверие, — пишет далее Бинсвангер, — это всегда выражение

боязни демонической силы рока. «Цивилизованный житель» За-

пада, который публично стучит по столу, или просто восклицает

«постучи по дереву», когда кто-нибудь упоминает его хорошее здо-

ровье или успех в бизнесе, таким образом надеется умолить судьбу

оставаться благосклонным к нему.

Такое заклинание судьбы продиктовано страхом бросить вызов

судьбе одним лишь словесным подтверждением благосостояния. Сле-

довательно, это действие в то же время представляет собой извине-

ние за это подтверждение. Акт заклинания, или формула «постучи по

дереву»», содержит обращение к судьбе с просьбой не счесть это под-

тверждение высокомерием, чересчур самоуверенной заносчивостью

[Übermut]. Человек, который использует формулу «постучи по де-

реву», чувствует присутствие силы судьбы и в то же время верит, что

он может повлиять на нее в свою пользу [Бинсвангер, 1999: 249].

«Нужно иметь ключ к системе знаков и уделять ей должное внима-

ние» [Там же: 262], — пишет Бинсвангер далее, как бы цитируя свою

пациентку. Судьба Лолы Фосс была печальна. Бинсвангер описы-

190

X(+2Y -Z+/[X

вает, как из навязчивых представлений вырастает бред преследова-

ния, в котором уже нет бинарной альтернативы между правильным

и неправильным выбором. Выбор уже сделан, и это выбор в пользу,

как он выражается, «омирения», то есть «капитуляции «я» перед ми-

ром [Там же, 264, 268], отдания своего «я» во власть Ужасного (ср.

понятие Жуткого (Unheimliche) в одноименной знаменитой работе

Фрейда [Фрейд, 1995]). Если на первом этапе, на этапе навязчивости

Лола «с помощью сложной системы вербальных предсказаний ловить

Ужасное на слове — заклиная его» (заклинание при этом понимается

как «выражение подчинения, которое сделало само себя узником и те-

перь в отчаянии бьется о стены своей тюрьмы» [269], если тогда она

подчинялась навязчивым командам «Повернись кругом!», «Не дове-

ряй никому!», «Остерегайся!», когда «будущее было то закрыто, то от-

крыто» [271] (ср. выше мысли В. фон Гебсаттеля об отсутствии буду-

щего у компульсивных личностей), как в ситуации красного или зеле-

ного света светофора, когда счастье и блаженство зависят только от

подчинения бессмысленному навязчивому приказу [282], то теперь

обсессия перерастает в бред преследования. Бинсвангер рисует тон-

кую диалектику навязчивого и сверхценного (ср. наши наблюдения

над этими понятиями в главе «Бред» книги [Руднев, 2005]), теперь ее

преследует постоянное чувство, что «тебя подслушивают и тебе угро-

жают» [264] (бред отношения)? «неизбежное жутко-скрытое состо-

яние захваченности, суда и осуждения, препятствования и нападе-

ния со стороны других» (бред преследования (ср. «Процесс» Кафки).

Альтернатива — светофора больше нет, «я» погрузилось полностью

в Ужасное, в бред, в состояния полного Ужаса. Здесь магия ее вербаль-

ного оракула, магия светофора прекращает свое существование.

8. -[®Y[. ( ¨[ _[+(/12Y 0X(/ 0 Y()2[±?

Ход наших рассуждений был таков.

. Малиновский: «Магия требует строгого соблюдения множества

условий: точное воспроизведение заклинания, безукоризненное

исполнение обряда, неукоснительное следование табу и предписа-

ниям, которые сильно сковывают мага. Если одно из многочислен-

ных условий не выполняется, магия не удается».

. Фенихель: «Мышление имеет для компульсивных невротиков осо-

бую ценность, что часто заставляет их очень высоко развивать свой

интеллект. Однако их высокий интеллект наделен архаическими