Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права
Подождите немного. Документ загружается.
(личных), для которых расточитель сохраняет свою дееспособность.
Закон, указывая порядок и основания учреждения опеки за расточительность, допускает
возможность восстановления дееспособности, вследствие совершенного и доказанного исправления
лица, подвергнутого опеке (Устав о предупреждении и пресечении преступлений, ст.150, прил.I, ст.6). Но
легче удостоверить расточительность, чем исправление от мотовства, особенно когда расточитель
лишен был имущественных средств и не мог обнаружить хозяйственного благоразумия. Поэтому-то
учреждение опеки за расточительность в действительности, можно сказать, бесповоротно.
2. Другой случай, когда имущественное расстройство влечет ограничение дееспособности - это
несостоятельность. Такое ограничение может быть вызвано опасением, как бы несостоятельное лицо не
увеличило своих долгов, не запутало еще более и без того расстроенные дела. Для ликвидации его дел и
для возможно равномерного удовлетворения всех кредиторов, у несостоятельного отнимается
управление и распоряжение его имуществом и передается конкурсному управлению, которое за него
предъявляет иски в суде и отвечает на суде (Устав торговый, ст.521 и 552). Опасность новых сделок со
стороны несостоятельного для имущества его, собранного в конкурсную массу, могла бы быть устранена
постановлением, в силу которого исполнение по таким сделкам не обращается на конкурсную массу, а
только на имущество, оказавшееся у несостоятельного должника после окончания конкурсного
производства. Так именно поступают законодательства французское и германское. Но наше
законодательство иным путем достигает указанной цели обеспечения интересов кредиторов: оно
признает сделки, заключенные несостоятельным должником, недействительными (т.X, ч.1, изд. 1887 г.,
ст.708, приложение 1, ст.55). Банкротский устав 1800 года, из которого извлечена ст.55 (по изд. 1900 г.,
т.X, ч.1, ст.770), предписывал все акты, совершенные от лица несостоятельного, "ставить в ничто".
Однако Сенат стал в последнее время на иную точку зрения (кас. реш. 1896, N 19, 1903, N 22). По его
мнению, факт объявления должника несостоятельным влечет для него не совершенную потерю его
гражданской дееспособности, а только ее ограничение, и при том настолько, насколько оно необходимо
для ограждения имущественных прав и интересов его кредиторов, участвующих в конкурсе". С первым
положением необходимо согласиться: несостоятельный не лишается дееспособности, а лишь
ограничивается в ней. Но второе положение не может быть признано верным и представляет собой
толкование закона не по точному смыслу, а по соображению практических удобств или неудобств его
применения, прием, неодобряемый самим Сенатом (кас. реш. 1890, N 40).
Недействительность сделок, однако, нельзя считать безусловной; так как она установлена в
интересе кредиторов, то сделки могут быть опровергаемы со стороны конкурсного управления. Таким
образом, несостоятельные должники оказываются ограниченными в своей дееспособности. Из цели
этого ограничения вытекает, что несостоятельные должники, как и расточители, не лишены права
самостоятельно устанавливать юридические отношения чисто личные, не отражающиеся на их
имуществе (кас. реш. 1882, N 167). Так, они могут вступать в брак, разводиться, усыновлять или
узаконять детей, наниматься по договору личного найма или доверенности.
Соответственно установленному ограничению в материальной дееспособности, право искать и
отвечать на суде переходит от несостоятельного должника к конкурсному управлению за исключением: а)
тех дел, которые основаны на сохраненной ему дееспособности и b) тех дел, в которых конкурсное
управление выдает несостоятельному свидетельство, что оно отказывается от их ведения (Устав
гражданский, ст.21). Ограничение дееспособности наступает со дня постановления судом определения о
признании лица несостоятельным (кас. реш. 1895, N 58). Дееспособность несостоятельного должника
восстанавливается с окончанием конкурсного производства.
§ 12. Влияние различных обстоятельств
на правоспособность
I. Подданство. В средние века положение иностранцев в Западной Европе было почти
бесправное. Иностранец, как дикий, мог быть обращен в рабство (Wildfangsrecht). Мягче было отношение
к иностранным купцам, к чему побуждал личный интерес туземцев. Имущество, оставшееся после
иностранца, умершего бездетно, становилось достоянием сюзерена, а позднее, даже при наличности
детей, значительная часть наследства переходила к носителю местной власти. Из-за этой доходной
статьи велся спор между сюзеренами и королем, который стремился сделать своей монополией право на
наследство после иностранца (droit d'aubaine). Смягчение сурового положения иностранцев достигалось
или посредством особых грамот, выдаваемых за деньги и приравнивавших иностранца к положению
туземца, или посредством трактатов между сюзеренами и королями. Учредительное собрание Декретом
6 августа 1790 года уравняло иностранца с французскими подданными. Code civil сделал шаг назад,
объявив иностранца неспособным наследовать во Франции. Только Закон 1819 г. отменил этот остаток
средневековых воззрений. В Англии Законы 1844 и 1870 годов отменили существовавшее ранее
запрещение иностранцам приобретать недвижимости в пределах Великобритании. В Германии в
настоящее время иностранцы уравнены в гражданской дееспособности с туземными подданными, за
небольшими исключениями, допускаемыми по местным законодательствам.
В древней Руси отношение к чужеземцам было значительно мягче, чем на Западе. Характерным
показателем может служить привилегия, которую предоставляла им Русская Правда, наравне с князем,
при распределении имущества несостоятельного должника (ст.69, Карамзинский список) В Московском
государстве недоброжелательное отношение к иностранцам обнаруживается лишь со второй половины
XVI века и объясняется отчасти религиозной нетерпимостью к латинцам, отчасти недоверием к их
политическим убеждениям (зане государя своего Карлуса короля до смерти убили), отчасти торговой
конкуренцией. В императорский период иностранцы являются излюбленными людьми и об ограничении
их гражданской дееспособности не может быть и речи.
Соответственно тому, в настоящее время сила закона равно обязательна для всех без изъятия
российских подданных и для иностранцев, в Российском государстве пребывающих (т.I, ч.1., изд. 1906,
ст.85). Все сделки, в которые могут вступать русские подданные, доступны и иностранцам. Иностранцы
могут приобретать как через куплю, так и по наследству, завещаниям, дарственным записям, отводам от
казны ит.п. всякого рода движимые и недвижимые имущества, могут вступать во всякие договоры и
обязательства (т.IX, ст.830 и 833). Практика русских судов следует вполне историческим началам. Так,
Сенатом было признано, что иностранцы не могут приобретать только тех прав, которых они явно
законом лишены (кас. реш. 1894, N 62). Но русское законодательство содержит несколько
постановлений, ограничивающих правоспособность иностранного подданного, сравнительно с той,
которой пользуется русский подданный: a) Ввиду политических соображений, из опасения усиления на
западной границе населения, связанного с землей, но не связанного с русским государством, был издан
14 марта 1887 г. Закон, преграждающий для иностранцев возможность приобретения земельной
собственности: в 21 губернии, расположенных по западной границе, иностранные подданные не могут
впредь приобретать какими бы то ни было способами, вне портовых и других городских поселений, права
собственности, владения и пользования недвижимыми имуществами, в частности по договору найма (за
исключением квартир и дач для личного жительства), не могут и заведовать такими имениями в качестве
управляющих. При обеспечении долговых требований залогом, имение не должно переходить к
иностранным подданным. В случае наследования по завещанию или по закону, наследник, иностранный
подданный, обязан продать недвижимости в течение 3 лет русскому подданному. Всякого рода сделки,
совершенные в нарушение или в обход правил сего закона, признаются недействительными (т.IX, ст.830,
прим. 2, прил. ст.7). Точно так же воспрещается приобретение земель и вообще недвижимостей в
Туркестанском крае лицами, не принадлежащими к русскому подданству (т.I, Положение об управлении
Туркестанским краем, ст.262). Такое же запрещение установлено по Закону 1891 г. и для степных
областей - Акмолинской, Семипалатинской, Семиреченской, Уральской и Тургайской, а по Закону 1892 г.
и для областей Амурской и Приморской (т.II, Положение об управлении областями, ст.136, т.IX, ст.830,
прим. 2). b) Когда иностранец, не состоящий на русской службе и не владеющий в России недвижимым
имением, не представил при предъявлении иска обеспечения издержек по делу и тех убытков, которые
может понести ответчик, то последний, не представляя объяснений по существу дела, мог предъявить
отвод (Устав гражданский, ст.571, п.5). Но по Закону 1896 года эта обязанность представить обеспечение
сохранена только для подданных тех государств, с которыми Россия не заключила конвенции о
взаимном устранении этого стеснения. c) В то время, как русские подданные пользуются 10-летним
сроком для предъявления своих наследственных прав, наследники умерших в России иностранцев,
вызванные публикацией из-за границы для принятия наследства, теряют свое право, если не
предъявили требования в течение двух лет от публикации (т.X, ч.1, ст.1247).
II. Национальность. Чем больше размер государства, чем разнообразнее национальный состав
его, - тем сильнее выступает задача сплочения разнородных элементов. Где население государства
представляет полное единство по вере, языку, общей исторической судьбе, - там сплочение происходит
само собой. Где население разбито на части, отличные между собой по вере, языку, исторической
судьбе, - там сплочение достигается прежде всего полным уравнением всех граждан в политической и
гражданской правоспособности. Разумная политика стремится к устранению всего того, что разъединяет,
что вызывает взаимное недоброжелательство. Только при этих условиях в стране с разнородным
стремлением может создаться здоровый патриотизм, основанный на сознании внутренней связи с
государством. Эта идея усвоена всеми современными государствами, которые не допускают по
отношению к своим подданным каких-либо различий в гражданской правоспособности по началу
национальному.
К сожалению, русскому законодательству эта идея, вызываемая чувством самосохранения, до
сих пор остается чуждой, и оно устанавливает для русских подданных ограничения в правоспособности
по национальному основанию. Этому ограничению подвергаются поляки и евреи.
1. Вскоре после второй польской революции последовало Высочайшее повеление (10 декабря
1865 г.), в силу которого до окончательного устройства Западного края посредством достаточного
усиления в нем числа русских землевладельцев, воспрещено лицам польского происхождения вновь
приобретать поземельную собственность в девяти западных губерниях, а именно: в Киевской,
Подольской, Волынской, Виленской, Ковенской, Гродненской, Витебской, Могилевской и Минской (т.X,
ч.1, ст.698, прил. ст.2). Так как цель этого постановления мало достигалась ввиду косвенных способов
удерживания земли в руках поляков, особенно посредством закладных, то в 1884 году изданы были
Правила относительно приобретения в собственность, залога и арендования в означенных губерниях
земельных имуществ, вне городов и местечек расположенных.
Прежде всего следует заметить, что установленные для лиц польского происхождения
ограничения имеют в виду национальность, а не вероисповедание, так что поляки не католического
вероисповедания, например, реформаторы, а равно принявшие православие, подвергаются также силе
ограничений. Это обнаруживается как из буквального смысла закона, так и из его цели. Остается,
впрочем, сомнительным, распространяется ли это ограничение на тех лиц, один из родителей которого
польского происхождения, другой не польского. То обстоятельство, что дети следуют правам состояния
отца, не разрешает настоящего вопроса, потому что речь идет не о правах состояния, а о
национальности. Насколько вообще трудно определить национальность, можно видеть по делу Россетер
(кас. реш. 1901, N 44).
Все акты и сделки, совершенные на переход имений, расположенных в девяти западных
губерниях, к лицам польского происхождения всяким иным путем, кроме наследования по закону,
считаются недействительными (т.X, ч.1, ст.698, прил. ст.1 прим.). Следует полагать, что и завещания в
пользу лиц, имеющих право законного наследования, сохраняют полную силу. Наравне с завещаниями
должны быть рассматриваемы дарение, выдел, приданое, когда они имеют своей целью передать при
жизни собственника поземельную собственность тем лицам, которые при открытии наследства могли бы
и без того получить эту собственность в том же именно размере. Поэтому завещатель не может передать
одному из законных наследников все имение, предоставив другим только капитал или обязав преемника
к денежным выдачам в пользу других законных наследников. Но как только наследники получили
причитающиеся каждому из них доли, то нет никакого основания не признать силы за совершенным ими
на общем основании разделом, хотя бы вследствие того за одним из них осталась вся недвижимость,
например, завод, а другие получили бы только право требовать от него денежных выдач.
Наравне с приобретением права собственности закон рассматривает всякие другие сделки,
направленные к тому, чтобы фактически предоставить полякам возможность господства над землей.
Закон особенно указывает на залог и вообще на сделки и договоры, направленные к цели присвоения
лицу постоянного юридического господства над землей (т.X, ч.1, ст.698, прил. ст.6). Однако закон не
воспрещает арендных договоров на срок не свыше 12 лет (там же). Ввиду возможности различных
притворных сделок, направленных к обходу Законов 10 июня 1864, 10 декабря 1865 и 27 декабря 1884
годов, последний закон признает такие сделки недействительными, притом безусловно, так что каждый
из контрагентов может просить об уничтожении акта, совершенного против правил. Сверх того, право
требовать перед судом признания недействительности таких сделок, кроме участвующих сторон,
принадлежит еще и администрации (там же ст.8, 11 и 12).
В виде предупредительной меры в 1886 году установлено, что акты о недвижимости могут быть
совершаемы только в пользу тех лиц, которые представят разрешение генерал-губернатора на
приобретение поземельной собственности. Сенат разъяснил, что подобное удостоверение имеет своей
целью устранить сомнение в дееспособности лица, а потому, к какому бы имению ни относилось данное
разрешение, в каком бы размере ни дано было разрешение, оно имеет силу для приобретения какого
угодно недвижимого имения и в каком угодно размере (кас. реш. 1895, N 39 и 1899, N 29).
Высочайшим повелением 4 марта 1889 года действие указанных правил было отменено для
крестьян польского происхождения, которым предоставлена была возможность повсеместного
приобретения в пределах Западного Края поземельной собственности. Указом 1 мая 1905 г. названные
сейчас ограничения несколько ослаблены и для других сословий. Права лиц польского происхождения в
отношении недвижимостей, расположенных в девяти западных губерниях, расширяются в зависимости,
от кого приобретаются земли и для каких целей. С первой точки зрения, лицам польского происхождения
разрешается приобретать от лиц польского же происхождения земельные имущества в собственность и
пожизненное владение, принимать таковые в залог и арендовать на общем основании. Со второй точки
зрения, лицам польского происхождения разрешается, с дозволения генерал-губернаторов и
губернаторов, приобретать и от лиц русского происхождения недвижимые имущества, вне городов и
местечек расположенные, если приобретение имеет своей целью: a) уничтожение чересполосности,
хозяйственное округление границ, обмен согласно ст.1374, т.X, ч.1 и b) осуществление промышленных
задач, причем в последнем случае размер приобретения не должен превышать 60 десятин.
2. Евреи, состоящие в подданстве России, подлежат общим законам во всех тех случаях, в коих
не постановлено особых о них правил (т.IX, ст.767). Но таких правил довольно много, и они весьма
существенны по содержанию. В Западной Европе преследования евреев начались, прежде всего, на
религиозной почве. Врагов Христовых гнали и заставляли насильственно креститься. Не имея благодаря
этому прочной оседлости, евреи не могли заниматься земледелием, не могли открывать большой
товарной торговли. Им оставалось вести денежную торговлю, потому что деньги и драгоценности легко
могли быть скрываемы и перевозимы. Накопление богатств разбудило жадные инстинкты. Евреи
облагались довольно высоким налогом и, чтобы не потерять этой доходной статьи, им запрещали иногда
принимать христианство под страхом конфискации всего имущества. Когда короли нуждались в
средствах, они изгоняли всех евреев, забирая себе их имущество, или признавали недействительными
все долги им, обязывая должников лишь уплатить часть и то исключительно в пользу короля. Евреям
запрещали приобретать недвижимости, запрещали вступать в браки между собой. Преследуемые
видели единственное средство защиты в чувстве солидарности и в накоплении экономической силы
взамен прав. В XVIII веке пробивается новый взгляд на положение евреев. Почти накануне Революции в
1787 году одна из академий ставит на конкурс тему: "Какими средствами можно сделать во Франции
евреев более довольными и более полезными?" Учредительное собрание 28 сентября 1791 года
признало за евреями все гражданские права. В конце XVIII и начале XIX века и в Германии отказались от
всяких ограничений евреев в гражданской дееспособности.
Гонимые повсюду, евреи нашли себе приют в Польше при Казимире Великом и в Литве при
Витовте. Здесь они пользовались полной свободой вероисповедания и неограниченной гражданской
правоспособностью. До XVI века они довольно свободно проникали и в Россию. С этого времени
начинается враждебное к ним отношение, главным образом, на религиозной почве. На ходатайство
польского короля не стеснять торговлю евреев, Иоанн IV ответил отрицательно: "Жидам ездити к нам в
Россию не пригоже". В XVIII в. интересы казны побуждали русское правительство открыть свободный
доступ в Россию евреям, но Елизавета на представлении Сената начертала резолюцию: "От врагов
Христовых не желаю интересной прибыли". Напротив, Екатерина II дозволила евреям селиться в
Малороссии и Новороссии. Вследствие раздела Польши и присоединения к России значительной части
литовско-русского государства возник еврейский вопрос. В XIX веке замечаются постоянные колебания в
отношении прав евреев: их правоспособность то расширяется (при Александре I и Александре II), то
суживается (при Николае I и Александре III).
Избрание местожительства для евреев составляет первое и основное ограничение их прав. В
законе указаны места, в которых они могут поселяться и за пределы которых (за черту оседлости) могут
проникать только евреи, обладающие известным образованием, капиталом или техническими
познаниями. Соответственно тому евреям воспрещается приобретать недвижимую собственность вне
черты их оседлости. Недвижимое имение, доставшееся евреям по наследству вне тех мест, где им
владение таковым дозволяется, они обязаны продать в течение 6 месяцев (т.IX, ст.785). Запрещение
приобретать недвижимости вне черты оседлости не касается тех евреев, которые по своим личным
свойствам имеют право повсеместного жительства. Для них нет препятствий приобретать право на
недвижимость по всей Империи (кас. реш. 1898, N 37). Однако, так как это исключение делается в их
пользу ввиду личных свойств то сила его не распространяется на лиц, которым они сообщают права
состояния, - на жен и детей. Так, например, еврей, доктор медицины, не может переукрепить дом или
имение на имя своей жены, каким бы то ни было актом, или на имя своего сына, если только последний
лично не приобрел права повсеместного жительства (решение Общего собрания 1 и Кассационного
департамента, 1885, N 25).
В черте дозволенной оседлости евреи имели прежде право приобретать недвижимости (т.IX,
ст.780). Но уже по продолжению 1881 года воспрещено в девяти западных губерниях всем без
исключения евреям приобретать земли от помещиков и от крестьян, а Высочайше утвержденным 3 мая
1882 г. положением Комитета министров постановлено приостановить, временно, совершение купчих
крепостей и закладных на имя евреев, а равно и засвидетельствование на имя евреев арендных
договоров на недвижимые имущества, находящиеся вне черты городов и местечек их оседлости, и
доверенностей на управление и распоряжение этими имуществами. Закон 11 июля 1891 г. еще точнее
ограничил право евреев с этой стороны. Таким образом, мы видим, что в действительности, даже и в
черте оседлости, евреям преграждена возможность приобретения собственности, совершения
закладных, арендования и управления по доверенности в отношении недвижимостей, находящихся вне
городов и местечек. Сенат совершенно правильно признавал за евреями право нанимать помещения в
крестьянских домах для проживания (кас. реш. 1896, N 16). Лишение возможности приобретения в черте
еврейской оседлости прав на недвижимость распространяется на всех вообще евреев, следовательно и
на тех, которые имеют право повсеместного жительства (кас. реш. 1889, N 25). Из сопоставления
мотивов, побудивших к изданию Закона 3 мая 1882 года, с содержащимися в нем ограничениями Сенат
выводит заключение, что со стороны закона нет препятствий к тому, чтобы евреи могли приобретать в
черте оседлости, вне городов и местечек, недвижимости на основании наследования по закону или по
завещанию (решение Общего собрания I и Кассационного департамента 1889, N 14).
Хотя в законе повсюду говорится о евреях, а не о лицах иудейского исповедания, следовательно
принимается, по-видимому, в соображение племенное, а не вероисповедное начало, однако практика
толкует эти постановления в том смысле, что переход еврея в христианское исповедание устраняет все
падавшие на его дееспособность ограничения. В оправдание такого толкования приводят ст.776, т.IX, в
которой говорится, что евреи, принявшие христианскую веру, могут поступать во всякое податное
состояние и приписываться по желанию их к городским и сельским обществам на основании
установленных правил. Этот взгляд встречает поддержку и в литературе. Так, проф. Гольмстен полагает,
что "раз еврей принял христианство, он уже не еврей". Но верность такой точки зрения вытекает из
представления, будто национальность определяется одним религиозным признаком. Помимо сомнения,
возбуждаемого при переходе еврея в другое, нехристианское вероисповедание, в магометанство,
следует признать, что указанная статья касается только публичной стороны установленных ограничений,
но не расширяет гражданской дееспособности. Статья эта, как предшествующая Закону 3 мая 1882 года,
и не могла предусмотреть цели и содержания позднейших ограничений. Наконец, основания и мотивы
этого закона, несомненно, имели в виду вредные племенные черты евреев, но не вероисповедание, с
точки зрения которого ограничение в праве приобретения недвижимостей не имело бы никакого смысла.
III. Вероисповедание. Сравнительно немного ограничений дееспособности содержит русское
законодательство по началу религиозному. Различие (но не ограничение) дееспособности
обнаруживается, прежде всего, в брачном праве, потому что она определяется каноническими
постановлениями каждого вероисповедания. Так, православный не может вступить в четвертый брак,
тогда как для католика или лютеранина подобного ограничения не существует; православный имеет
право в случае прелюбодеяния супруга просить о расторжении брака, тогда как католик лишен этого
права. Но помимо этих различий канонических, в светском законодательстве существуют ограничения по
чисто религиозным соображениям.
Все вообще нехристиане хотя и не устраняются от получения в наследство по закону или по
завещанию святых икон, но не иначе, как с непременной обязанностью передать их, со всеми
наложенными на них украшениями, в 6-месячный срок со дня принятия наследства в руки христиан
соответствующего вероисповедания или в церковь; при неисполнении этого иконы немедленно
отбираются и обращаются в консисторию, для надлежащего, по усмотрению духовного начальства,
распоряжения (т.X, ч.1, ст.1188). Действие Закона 1891 года об узаконении детей через последующий
брак ограничивается христианским населением (т.X, ч.1, ст.1441). Усыновление лиц христианского
вероисповедания нехристианами и сих последних лицами христианского вероисповедания
воспрещается, равно как воспрещается старообрядцам и сектантам усыновлять православных (т.X, ч.1,
ст.148). Не дозволено лицам нехристианских вероисповеданий приобретать недвижимости в
Туркестанском крае (т.II, Положение об управлении Туркестанским краем, ст.262), а также в степных
областях (т.II, Положение об управлении областями ст.136). Мастерам-евреям дозволяется держать
учеников из христиан в том только случае, если они имеют хотя одного подмастерья из христиан и если
получат на то разрешение ремесленной управы (т.XI, ч.2, Устав о промышленности, ст.390, прим.). Это
ограничение, как основанное на вероисповедном начале, отпадает с принятием мастером-евреем
христианства. В прежнее время существовали еще постановления, стеснявшие свободу договора
личного найма между лицами иудейского исповедания и христианами из опасения вредного влияния
первых на религиозное чувство вторых, находящихся в материальной зависимости от своих хозяев. Но
высочайшим повелением 28 апреля 1887 года эти постановления отменены и заменены воспрещением
евреям, нанимающим христиан для постоянной домашней услуги или иных работ, препятствовать
нанятым в чествовании праздников и исполнении религиозных обязанностей. Законом 12 февраля 1896
года это предупреждение отнесено ко всем вообще нехристианам (Устав о предупреждении и
пресечении преступлений, ст.88, по прод. 1906).
IV. Сословность. Под сословием понимается разряд лиц, наследственно пользующихся
известными правами или несущих известные повинности. Государство, население которого разделяется
на такие классы, называется сословным. Русское государство продолжает держаться сословного начала,
хотя в действительности в настоящее время специальных прав, которые бы переходили преемственно
от поколения к поколению, весьма мало.
Древняя Русь не знала сословий, хотя общество того времени делилось на классы: бояре,
градские люди, смерды, но с различием только фактическим (исключение составляет различие
наследования после бояр и смердов - Русская Правда § 103 и 104, Карамзинский список). В Московский
период все население делится на разряды, из которых каждый несет соответствующую обязанность,
личную или имущественную; эти разряды - служилые и тяглые люди. Только в XVIII столетии, особенно
во второй половине, прежние обязанности постепенно переходят в потомственные привилегии. При
Екатерине II образуются в России сословия в полном значении этого слова. Со стороны гражданских
прав главная привилегия дворянского сословия заключалась в специальном праве владеть
недвижимыми имуществами, к которым были приписаны крепостные люди (населенными землями); зато
дворяне ограничены были в праве вести торговлю. Духовенство пользовалось наследственным правом
отправления обязанностей священно - и церковнослужителей. Городское или мещанское сословие
(средний род людей) пользовалось специальным правом производства ремесел и торговли; зато оно
было ограничено в праве владения недвижимыми имуществами и крепостными людьми, за исключением
владельцев фабрик и заводов. Крестьянское сословие было наследственно лишено почти всякой
правоспособности. Реформы императора Александра II в корне потрясли весь сословный строй, и
оставшиеся в законодательстве постановления о сословных правах представляют лишь разрозненные
остатки старого порядка. Шаг за шагом, с разрушением старого помещичьего строя, сословное начало
уступает классовому началу, которое теперь в России, как давно уже на Западе, приобретает решающее
значение.
В настоящее время по закону различаются четыре сословия: a) дворянство, b) духовенство, c)
городские обыватели и d) сельские обыватели (т.IX, ст.2), каждое с иными, более мелкими,
подразделениями. В действительности духовенство со времени Закона 1869 г. не может уже считаться
сословием, а только званием. Купечество является только занятием, потому что оно доступно каждому, и
притом состояние в нем связано со взятием купеческого свидетельства за установленную плату. Закон
1898 года о государственном промысловом налоге нанес купечеству, как сословию, довольно
чувствительный удар, отделив сословные права от обложения торгового промысла. Личное дворянство,
как не удовлетворяющее требованию наследственности, находится также вне понятия о сословии. Если
с точки зрения государственного права современные юридические различия по сословиям
представляются маловажными, то со стороны гражданской правоспособности они сводятся к самым
незначительным видоизменениям. Главным образом, различие состоит в неодинаковости порядка
учреждения опеки, усыновления, признания расточителем, душевнобольным, что нисколько не влияет на
самый объем права и дееспособности. Только потомственные дворяне имеют право учреждать
заповедные имения (т.IX, ст.86), лица духовного звания всех вероисповеданий не могут обязываться
векселями (Устав о векселях, ст.2), лицам православного духовенства, владеющим недвижимым
имением, запрещается заниматься винокурением и продажей вина (т.IX, ст.381 в изд. 1899 г. исключена),
запрещается также принимать на себя лично подряды и поставки и ручаться за других (т.IX, ст.431, п.1),
быть поверенными (Устав гражданский, ст.45, п.3 и ст.246, п.4). В западных губерниях римско-
католическому духовенству не дозволяется иметь в домах, церквах и монастырях для служения лиц
православного вероисповедания (т.XIV, Устав о предупреждении и пресечении преступлений, ст.78). Что
касается крестьян или сельских обывателей, то их право - и дееспособность, в области гражданско-
правовых отношений, подверглась некоторому уравнению по Указу 5 октября 1906 г., изданному в
порядке ст.87 и до сих пор не получившему законодательной санкции. Особенности крестьянского
состояния все же сохранились: главным образом они выражаются в том, что только крестьяне
соучаствуют в общинном землевладении.
§ 13. Юридическое лицо как субъект права
I. Цель юридического лица. Юридическое отношение предполагает двух субъектов, активного и
пассивного, как представителей права и обязанности. Поэтому невозможно отношение, в котором
существовала бы одна обязанность без соответствующего права. Немыслимо и такое отношение, в
котором право осталось бы без активного субъекта. Но последовательное проведение этого положения
могло бы отразиться невыгодно на интересах общества и составляющих его единиц. Возьмем случай,
когда наследодатель в завещании определил известный капитал на учреждение богадельни. Если бы
субъектами права могли быть только люди, то завещатель должен был бы поручить этот капитал какому-
либо физическому лицу, которое бы создало завещанное учреждение и от своего имени вело бы его,
вступало бы во все необходимые сделки, а при смерти завещало бы капитал снова другому лицу,
которое продолжало бы это дело от своего имени. Но при таких условиях нет особенной гарантии, что
завещанный капитал действительно получит данное ему назначение в лице первого или последующих
распорядителей, что имущество это, слившись с прочим имуществом того или другого распорядителя, не
подвергнется взысканию по частным его долгам. Все эти неудобства могли бы быть устранены, если бы
завещанное имущество было приурочено к особому субъекту, от имени которого совершались бы все
необходимые сделки. Или возьмем случай акционерного соединения. Множество лиц складывают
небольшие взносы в значительный капитал с целью совместного достижения общей экономической
цели. Чтобы достигнуть намеченной цели, акционеры должны были бы вручить весь капитал одному или
нескольким лицам, которые от своего имени совершали бы все необходимые сделки. Капитал
акционеров слился бы с частным имуществом управителей и мог бы подвергнуться взысканию со
стороны их частных кредиторов. Кто при такой опасности решился бы сделать взнос?
Выход из затруднения находится в том, чтобы имущество, обособляемое экономически для
достижения известной общей цели, обособить также юридически. Имущество, как совокупность
юридических отношений, получает своего отдельного субъекта, резко обособленного от тех лиц, которые
заинтересованы в нем. Такой субъект права называется юридическим лицом. Созданием такого лица не
только спасается стройность юридических построений, но и облегчается достижение насущных
жизненных потребностей, настаивающих решительно на обособлении.
За таким субъектом права в настоящее время общепризнан термин "юридическое лицо",
принятый германским законодательством и несомненно указывающий, что своим существованием этот
субъект обязан праву. В романских законодательствах, под влиянием французской литературы, принят
термин "моральное лицо" - persone morale, потому что с этим выражением соединяется представление
обо всем, что выходит за пределы физического. Этот термин попал и в Швейцарское гражданское
уложение, в его французском тексте. В английском праве распространен термин "искусственное лицо" -
artificial person. Наше законодательство прибегает для означения того же понятия к совершенно
несоответствующему выражению "сословие лиц" (т.X, ч.1, ст.698, п.10), и оттого термин этот в практике
не употребителен. В нашей практике, судебной (кас. реш. 1882, N 151) и административной (Собрание
узаконений и распоряжений правительственных 1899, N 30, инструкция о применении Положение о
государственном промышленном налоге) общепринято выражение "юридическое лицо". Что наше
законодательство считает такое создание лицом в смысле субъекта права, видно из названия главы I,
разд.III кн.II, т.X, ч.1: - о лицах, могущих приобретать права на имущества.
II. Природа юридического лица. Вопрос о том, что же представляет собой юридическое лицо,
которое становится в юридических отношениях рядом с физическим лицом, давно возбуждает внимание
ученых и вызвал на свет ряд теорий.
Теория фикции рассматривает юридические лица как вымышленные создания закона, вызванные
потребностью юридической техники. Ее исходный пункт - тот, что право установлено в интересе
потребностей людей, и что потому носителем права и обязанностей может быть только человек.
Поэтому, чтобы признать субъектом права не человека, необходимо рассматривать это нечто как бы
человека. Общества и установления выступают перед правом в качестве вымышленных людей. Этот
взгляд на юридическое лицо, выдвинутый еще в средние века папой Иннокентием IV, в наше время
поддерживался авторитетом таких романистов, как Савиньи и Виндшейд. Теория фикции до последнего
времени была почти единственной принятой во Франции.
Против теории фикции выступили в Германии германисты, сначала Безелер, потом особенно
энергично Гирке, и увлекли за собой даже некоторых романистов, как Регельбергера. С их точки зрения
юридическое лицо вовсе не воображаемый, а действительный, реально существующий субъект, оно
такой же реальный субъект, как и физическое лицо, а не только уподобляемое. Некоторые
последователи этой теории, как, например, Лассон, заходят так далеко, что признают за юридическими
лицами совершенно такое же реальное существование, как и за физическими. Этот взгляд опирается,
чаще всего бессознательно, на социологическое представление об обществе как организме. Индивид и
общество равно одарены сознанием и волей, а потому они и юридически должны быть уравнены. Но
органическая теория в социологии совершенно потеряла кредит. С другой стороны, рассматриваемая
теория смешивает наши представления с реальностями, их вызывающими. Здание, больные, врачи,
кровати и т.п. - вполне реальны, но больница, покупающая лекарства и съестные припасы, нанимающая
сестер милосердия, повара и др. - это только наше представление.
Если юридическое лицо есть только фикция, а фикция не в состоянии заменить истинное
познание, то не лучше ли, оставив фикцию, отбросить и самое юридическое лицо? На этот путь стали
Бринц и Беккер. По мнению Бринца, юридические лица - это просто огородные чучела, которые так же
мало заслуживают упоминания в правоведении, как чучела в естествознании. Приходится признать, что
имущество не всегда принадлежит субъекту, а следовательно могут быть и бессубъектные права.
Имущество может принадлежать не только кому-нибудь, но и чему-нибудь, а именно цели, для которой
оно предназначается (Zweckvermogen). Очевидно, однако, что в этой теории целевого имущества
смешивается вопрос о принадлежности имущества (юридическая сторона) с вопросом о назначении
имущества (экономическая сторона). Выделение из имущества лица значительной части для
организации промышленного предприятия строится на самостоятельности экономической цели, но не
создает еще юридического лица. Теория бессубъектного имущества, переворачивающая совершенно
установившееся понятие о субъективном праве, вызывает вопрос, чьи же интересы будет охранять
государство против посягательств на имущество, так как с точки зрения одной только цели Иван
способен осуществлять ее не хуже Петра. Между тем Беккер идет так далеко, что допускает
предоставление прав псу или лошади и не видит оснований, почему бы суд не принял иска от имени дога
Тираса или английской кобылы Белоны.
Отрицание юридического лица встречаем и у Иеринга. Замечательно, что исходная точка его
близка к точке теории фикции. "Всякое гражданское право имеет своей задачей обеспечить человеку
какой-нибудь интерес. Истинный носитель права, дестинатарий, - всегда человек". Имущество
юридического лица служит физическим лицам, его составляющим, все равно-настоящим или будущим.
Интересы имеются только у них, а не у юридического лица, а потому они, и только они, должны считаться
носителями прав. Если у юридического лица нет самостоятельных интересов, то не может быть и прав,
потому что право есть юридически защищаемый интерес. Став на точку зрения Иеринга, следовало бы
признать, что право принадлежит не больнице, а больным, не ночлежному дому, а его временным
посетителям. Но между лицом, имеющим право на имущество, и лицом, пользующимся им, возможно
несоответствие, которое не только не допускает смешения их, но еще резче подчеркивает
самостоятельность идеи субъекта права. Если к ночлежному дому предъявлен иск, то ответчиком никто
не признает его завсегдатаев. В сущности близко к Иерингу подходит французский юрист Пляньоль,
который полагает, что весь вопрос должен быть перенесен в другую плоскость. Дело идет не о двух
видах лиц, физическом и юридическом, а о двух видах собственности, индивидуальной и коллективной.
Выражение "юридическое лицо" скрывает за собой не что иное, как отличие коллективной собственности
от индивидуальной. Допустим, что Пляньоль прав; но где же проходит граница между различной
коллективной собственностью, находящейся в пределах одного и того же государства? Не придется ли
вернуться к субъекту, чтобы отделить имущество города от имущества акционерного товарищества?
Основная ошибка теории фикции заключается в том, что она предположила, будто человек
становится субъектом права в силу своей человеческой природы; субъект права, потому что человек, или
- человек, а следовательно субъект права. История дала нам, кажется, достаточно доказательств
противоположного; раб-человек, однако не субъект. Может быть, даже исторически юридические лица,
как субъекты, предшествуют физическим лицам, насколько коллективное обладание предшествует
индивидуальному. В действительности всякий субъект есть создание объективного права. Субъекты - это
те центры, около которых волей закона объединяются юридические отношения, образуя обособленные
комплексы. Здесь мы обнаруживаем основную ошибку теории германистов, которые во что бы то ни
стало искали в субъекте реальности, тогда как субъект права есть только юридическое представление,
все равно, идет ли речь о юридическом или о физическом лице. Недаром для обозначения субъекта
права употребляется римский термин persona, означающий маску.
Юридическое представление о субъекте вызывается потребностями юридической техники,
которые, в свою очередь, обусловливаются необходимостью разграничения интересов. С этой точки
зрения представляются совершенно неосновательными нападки на пользование, со стороны науки
права, фикциями. Конечно, фикция не соответствует действительности и не способна ее объяснить, но
это есть научный прием, помогающий осуществить жизненную задачу разграничения интересов. Такие
фикции приняты в других науках, и при их помощи достигнуты положительные результаты. Таковы те
мысленно представляемые линии (меридианы), которыми пользуется география, таковы те точки, линии
и круги, которые лежат в основе математики и которые нигде в действительности не встречаются. Нет
основания и правоведению избегать этого вполне научного приема; не следует только обращаться к
фикциям там, где в них нет необходимости. Нельзя не признать справедливости замечания Арндса, что
смертоносные удары, направляемые против юридических лиц, на самом деле бьют по воздуху, так как
они не устраняют реального явления, что существуют права и обязанности, не связанные с каким-либо
физическим лицом и приуроченные к воображаемой юридической точке.
На основании всего сказанного мы можем определить юридическое лицо как все то, что, не
будучи физическим лицом, признается со стороны объективного права способным, ввиду определенной
цели, быть субъектом права.
III. Виды юридических лиц. В т.X, ч.1, ст.698 наше законодательство примерно перечисляет
некоторые виды юридических лиц, но в действительности их несравненно больше, с ними приходится
иметь дело на каждом шагу, и указания на них рассеяны по всему Своду законов.
A. Юридические лица могут быть прежде всего разделены на публичные и частные.
1. Публичные юридические лица возникают помимо воли частных лиц. Они создаются или
исторически или в законодательном порядке.
a. На первом месте среди юридических лиц публичного характера стоит казна, т.е. само
государство с хозяйственной его стороны (т.X, ч.1, ст.406, прим., ст.698, п.3). Это один субъект, несмотря
на то, что эта хозяйственная деятельность осуществляется разными органами. Вот почему споры между
разными ведомствами разрешаются не в судебном порядке, а в административном (Устав гражданский,
ст.1297). Однако иски предъявляются не непосредственно к казне или от имени казны, а к местным
управлениям, или от имени различных ведомств, с которыми у частных лиц установилось спорное
юридическое отношение (Устав гражданский, ст.1284).
b. От казны отделяются, как самостоятельные субъекты, те ведомства и учреждения, которые,
хотя и причисляются к казенному управлению, но обладают обособленным имуществом. Сюда
относятся: удельное ведомство (т.X, ч.1, ст.411, т.I, ч.1, изд. 1906, ст.164, Устав гражданский, ст.1298);
казенные учебные заведения (т.X, ч.1, ст.698, п.8), как, например, университеты (т.XI, ч.1, изд. 1893,
ст.543); епархиальные начальства, монастыри и церкви (т.X, ч.1, ст.698, п.5, т.IX, ст.435, 439, 443).
c. От казны отделяются, как самостоятельные субъекты, органы местного самоуправления:
земство, губернское и уездное (т.II, Положение о земских учреждениях ст.4, т.X, ч.1, ст.414, п.4, Устав
гражданский, ст.1282, прим.); городское общество (т.II, Городское положение ст.7, т.X, ч.1, ст.417, п.2);
дворянское общество (т.X, ч.1, ст.414, п.1, ст.698, п.4); биржевое общество (т.XI, ч.2, Устав торговый,
ст.657); мещанское общество (т.IX, ст.579); сельское общество (т.IX, ст.684, т.X, ч.1, ст.414, п.3, ст.698, п.4).
2. Частные юридические лица устанавливаются по воле частных лиц, выраженной в юридической
сделке, в договоре, в завещании, в акте дарения (касс. реш. 1895, N 6). Воля частных лиц может быть
направлена на цели экономические или же на цели общественные и иметь в виду благотворительность,
народное просвещение, народное здравие ит.п. Это могут быть товарищества, музыкальные и
сценические кружки, клубы, ученые и художественные общества.
B. С другой точки зрения юридические лица могут быть разделены на соединения лиц и на
учреждения. Это то деление, которое положено в основу германского и швейцарского законодательства
и которое чуждо французскому и английскому праву, не знающим учреждения как особого вида
юридических лиц.
1. Юридическое лицо представляет собой соединение лиц, корпорацию, как говорят англичане,
когда оно состоит из некоторого числа людей, соединяющихся для достижения общей цели и
самостоятельно управляющих общими делами. Физические лица образуют в соединении особый субъект
права, отличный от них: они только члены соединения. Относительно этого вида юридических лиц
вполне применимо замечание, что понятие юридического лица играет как бы роль скобок, в которых
заключены однородные интересы известного числа лиц для более упрощенного определения отношений
этой коллективной личности к другим. Соединения лиц, имеющие частный характер, могут быть, в свою
очередь, подразделены на общества и товарищества.
a. Обществом признается соединение нескольких лиц, которые,не имея задачей получение для
себя прибыли от ведения какого-либо предприятия, избрали предметом своей совокупной деятельности
определенную цель (т.XIV, по Продолжению Свода законов 1906, Устав о предупреждении и пресечении
преступлений, ст.1181, прил. ст.1). Юридическую личность общества приобретают путем регистрации,
возложенной на губернское или городское по делам об обществах присутствие (ст.20). С этого момента
общество получает право приобретать и отчуждать недвижимости, образовывать капиталы, заключать
договоры, вступать в обязательства, а равно искать и отвечать на суде.
b. Товариществом признается соединение нескольких лиц, которые ставят задачей своей
совместной деятельности извлечение для себя прибыли от какого-нибудь хозяйственного предприятия.
Таковы товарищества полное, на вере (т.X, ч.1, ст.698, п.10), акционерное, биржевое (т.XI, ч.2, Устав
торговый, ст.82, прим., по продолжению 1906, прил. ст.10) и трудовые артели (т.X, ч.1, по продолжению
1906 г., ст.219812).
2. Юридическое лицо представляет собой учреждение в тех случаях, когда часть имущества
предназначается для достижения известной цели, с полным юридическим обособлением. Создается
особый субъект имущества, которому и будут принадлежать средства, назначенные для определенной
цели и выделенные для этой цели из имущества различных лиц. Такое выделение может состояться на
основании договора нескольких лиц, по дарственному или завещательному акту одного лица. Таким
путем учреждаются музеи, больницы, ночлежные дома, школы, столовые. Учреждение служит интересам
многих лиц, но эти лица не члены его и не субъекты прав, составляющих имущество учреждения. Термин
"учреждение", известный в германском праве под именем Stiftung, во французской литературе под
именем fondation "Учреждение (нем., фр.)", известен русскому законодательству в смысле юридического
лица, хотя он иногда применяется и к соединению лиц (Городское положение, ст.24).
IV. Возникновение юридических лиц. При рассмотрении вопроса о том, каким образом
создается юридическая личность, необходимо различать соединения лиц и учреждения.
A. Соединения лиц могут возникать по одной из следующих трех систем.
1. Система самозарождения приурочивает возникновение юридического лица к моменту
соглашения нескольких лиц. Система эта очень проста и чрезвычайно облегчает появление союзов. Но
она страдает существенным юридическим недостатком: она оставляет третьих лиц в неизвестности по
вопросу, сорганизовалось ли соединение, придало ли оно себе юридическую личность и имеются ли в
наличности все необходимые для того условия. Эта система принята новым Швейцарским уложением
для ассоциаций, не преследующих хозяйственные цели в форме торгового предприятия (§ 60 и § 61, п.2).
Русскому законодательству эта система неизвестна.
2. Система концессионная состоит в том, что возникновение юридического лица обусловливается
специальным разрешением органов власти. Эта система крайне стесняет образование соединений.
Концессионная система лежит в основе английского права, которое с 1376 года держится принципа: no
corporation exists without the King's consent "Ни одна корпорация не существует без согласия короля
(англ.).". В действительной жизни этот принцип смягчается. Система концессии в русском
законодательстве выражена явно для акционерных товариществ (т.X, ч.1, ст.2153), скрытное действие ее
гораздо шире.
3. Система явочная или нормативная ставит возникновение юридического лица в зависимость от
заявления об образовавшемся соединении и зарегистрировании его. Эта система, не затрудняющая
возникновения соединений, в то же время вносит полную определенность в юридические отношения.
Простой справкой в регистре всякий может убедиться в организованности соединения, с которым желал
бы иметь дело. Регистрация ведется во Франции при префектуре (Закон 1 июля 1901 года, § 5), в
Германии при суде мировом - Amstgericht (Гражданское уложение, § 55). По русскому законодательству
явочная система установлена для товариществ полного и на вере (т.XI, ч.2, Устав торговый, ст.59),
которые получают "торговое и гражданское знаменование" лишь по внесении выписки из учредительного
договора в купеческую или городскую управу. Что касается обществ, то хотя Закон 4 марта 1906 года и
провозглашает, что общества могут быть образуемы без испрошения на то разрешения
правительственной власти (ст.2), но юридическую личность приобретают только общества
зарегистрированные (ст.20). Регистрация ведется при губернском или городском по делам об обществах
присутствии. Проект устава, нотариально засвидетельствованный в отношении правоспособности и
подлинности подписи участников, представляется губернатору или градоначальнику (ст.22). Присутствие,
обязанное рассмотреть проект в течение месяца, разрешает регистрацию или отказывает в ней (ст.23), в
чем и обнаруживается концессионный, а не явочный порядок (ср. ст.17). Из регистра выдаются, в случае
надобности (!), правительственным и частным лицам справки, по их о том заявлениям и просьбам (ст.26).
B. Учреждения могут возникать при наличии некоторых условий.
a. Прежде всего, необходимо отделение материальных средств для осуществления
предположенной цели. Эти средства могут образоваться путем немедленных взносов или обособления
части наследства. Однако одно создание капитала не есть еще возникновение юридического общества.
Например, собираются или назначаются деньги для взноса платы за беднейших студентов.
b. Создание средств предполагает учредительный акт, в котором выражается воля тех, кто
предполагает создать юридическое лицо как субъект обособленного имущества. Это может быть
договор, дарственный акт, завещание. Возможность завещательных распоряжений, которыми часть
имущества оставляется еще не существующему, только предполагаемому лицу, представляет спорный
вопрос, рассмотрение которого должно быть отнесено к наследственному праву.
c. Третье условие для возникновения учреждения, - это разрешение государственной власти. Оно
дается или в законодательном порядке, например, учреждение университета, или в административном, с
разрешения губернатора или министра внутренних дел (т.X, ч.1, ст.981). До правительственного
разрешения юридического лица нет, а потому пожертвование, основанное на договоре нескольких лиц
или на даре одного лица, может быть еще взято назад.
V. Право и дееспособность юридического лица. Как субъект права, юридическое лицо должно
обладать правоспособностью. Здесь открывается ряд спорных вопросов, касающихся объема этой
правоспособности.
1. Прежде всего возбуждается вопрос, представляется ли правоспособность юридического лица
неограниченной, т.е. может ли физическое лицо вступать во все юридические отношения, как и
физическое лицо, насколько тому не противоречат прямые постановления закона и отсутствие
физических свойств, - или же эта правоспособность должна быть признана специальной, т.е.
юридическое лицо может вступать лишь в те юридические отношения, которые соответствуют цели его
возникновения.
В пользу первого воззрения можно выдвинуть то соображение, что если физическое и
юридическое лица являются субъектами, созданными силой закона, то нет основания делать различие
между ними в правоспособности. Понятие о правоспособности одно, пока не доказано в каждом
отдельном случае противное. Принцип неограниченности имеет защитников, особенно во Франции, но
также и в Германии. Он признан в новом Швейцарском уложении, которое постановляет, что
юридические лица могут приобретать все права и вступать во все обязательства, за исключением тех,
которые неразрывно связаны с естественными свойствами человека, как пол, возраст или родство (§ 53).
В пользу второго взгляда можно сказать, что хотя оба субъекта - продукт объективного права, но
задачи творчества разные. Живому человеку нужна широкая правоспособность, потому что своей
единичной волей он может ставить себе различные цели и переходит от одной к другой. Юридическое же
лицо создается волей нескольких лиц, поставивших себе определенную цель. В соединении лиц
меньшинство может быть увлечено большинством далеко за предел цели, ввиду которой они
предоставили в общее распоряжение свои средства. В учреждении воля учредителя, быть может, уже
умершего, была бы нарушена, если бы правоспособность допускала пренебрежение целью, ввиду
которой состоялось пожертвование. Большинство ученых в германской науке держится принципа
специальности (Гирке, Регельсбергер, Дернбург).
Обращаясь к русскому праву, мы встречаем, при всей незначительности законодательного
материала, указания именно на принцип специальности. Так, относительно акционерного товарищества
высказано, что "компания, которой правила единожды утверждены правительством, не может простирать
действий своих далее предназначенных ей пределов" (т.X, ч.1, ст.2153); в Правилах 4 марта 1906 года
указано, что "общество может пользоваться правами, указанными в его уставе" (ст.23). Наша практика
стала также на сторону принципа специальности: "Юридическому лицу не могут принадлежать все те
права, которые принадлежат лицам физическим, а только такие, которые ему необходимы для
достижения его специальной цели существования" (кас. реш. 1880, N 246, 1882 N 42). Если
правоспособность юридического лица ограничивается пределами той цели, для которой оно возникло, то
всякая юридическая сделка, выходящая за эти пределы, должна быть признана недействительной. Так,
например, городская дума вправе и должна не признать расхода, произведенного управой на проводы
отъезжающего начальника губернии; недействительно было бы отчисление Варшавским университетом
из специальных средств некоторой суммы на памятник в Вильне Муравьеву; коммерческий банк не
вправе часть дохода назначать на содержание ночлежного дома.
2. Другой вопрос заключается в том, имеет ли правоспособность юридического лица чисто
имущественный характер, ограничивается ли она только имущественными правами и обязательствами?
Не может быть, конечно, сомнения, что юридическому лицу чужды те права, которые связаны с
физической природой человека, так оно не в состоянии узаконить или усыновить (дочь полка!). Напрасно
только Мейер на этом основании отрицал у нас возможность для юридических лиц наследовать, полагая,
что наследование по закону основывается на родстве, а родство - понятие, неприменимое к
юридическому лицу. Но наследование по закону со стороны юридических лиц признано нашим
законодательством, например, выморочные имущества, оставшиеся после потомственных дворян,
переходят к тем дворянским обществам, к составу которых умерший принадлежал (т.X, ч.1, ст.1172).
Однако, когда говорят, что правоспособность юридического лица не ограничивается имущественной
сферой, то имеют в виду ряд прав чисто личного характера. При этом указывают личные права по
принятию и исключению членов, право на имя и фирму, на печать, права, связанные с определенным
местопребыванием, право быть поверенным, душеприказчиком, защита чести ит.п. Во всем этом списке
нет истинно личных гражданских прав, некоторые из них переводятся на имущественную почву (право на
фирму), иные неохранимы в гражданском праве, например, право города на герб. В действительности
правоспособность юридических лиц всегда имеет исключительно имущественный характер, хотя бы оно
преследовало и нематериальные цели, например, ученое общество, музыкальный кружок.
3. Третий вопрос, связанный с правоспособностью юридического лица, заключается в том,