Столяренко А.М. Прикладная юридическая психология

Подождите немного. Документ загружается.

конференции по психологии Российского Психологического Общества. - Ростов-на-Дону, 1997,

С. 96-98; Енгалычев В.Ф., Шипшин С.С. Судебно-психологическая экспертиза. Методическое

руководство. 2-е изд. Калуга-Обнинск-Москва. 1997; Коченов М.М. Введение в судебно-

психологическую экспертизу. — М., 1980; Кудрявцев И.А. Комплексная судебная психолого-

психиатрическая экспертиза. — М., 1999; Сафуанов Ф.С. Судебно-психологическая экспертиза в

уголовном процессе. - М., 1998 и др.

Акопов Г.В., Мельченко Н.И., Ефимова О.И. (ред.) Методы профилактики суицидального

поведения. - Самара-Ульяновск, 1998.

8.18. Внеэкспертные формы использования специальных познаний психолога в уголовном

судопроизводстве

Формы использования специальных познаний. Совершенствование практики судопроизводства

требует более активного использования накопленных психологией знаний. Психологические

знания могут применяться как самим практиком, так и профессиональным психологом,

привлеченным к расследованию. В последних случаях речь идет о специальных психологических

познаниях.

Действующее законодательство процессуально закрепляет две формы применения специальных

познаний: участие специалиста в производстве конкретных следственных действий (ст. 133

253

УПК РСФСР) и проведение судебной экспертизы (ст. 78, 288 УПК РСФСР).

В уголовно-процессуальном положении специалиста и эксперта имеются различия, в основном

— в характере деятельности. Согласно положениям доказательственного права деятельность

эксперта служит целям получения новых фактов и их оценки с позиции используемых

специальных познаний. Экспертная деятельность осуществляется без участия правоприменителя.

Ее результаты являются самостоятельным видом доказательств по делу. Деятельность

специалиста также направлена на обнаружение, закрепление, изъятие тех или иных

доказательств. Но в отличие от эксперта, который имеет полную процессуальную

самостоятельность, специалист работает совместно с практиком. Результаты этой совместной

деятельности закрепляются протоколом следственного (судебного) действия.

Доказательственную силу этим документам придает сам следователь (суд).

Статьи 133

, 253

УПК РСФСР предусматривают участие в судопроизводстве профессионала

любой неюридической специальности. Следователь и суд, имея дело с человеком и анализом его

поведения, нередко сталкиваются с вопросами психологического содержания. Причем анализ

практики предварительного расследования и судебного разбирательства уголовных дел

показывает, что уровень сложности некоторых из них таков, что они не могут быть достаточно

полно разрешены на основе профессионального и житейского опыта следователей и судей.

Обеспечение полноты и всесторонности расследования, как уже сказано выше, требует в ряде

случаев применения специальных психологических познаний. Институт участия специалистов

открывает новые возможности в использовании психологических познаний в уголовном

процессе.

Недостаточная разработанность процессуальных норм — тормоз внедрению в уголовное

судопроизводство внеэкспертных форм деятельности психолога. Само введение в процесс

специалиста обусловливалось желанием создать правовое поле более открытое, чем экспертиза,

для использования в судопроизводстве накопленных в науке, технике, искусстве, ремесле знаний.

Стремление к более мобильному внедрению психологических познаний в практику при

неотрегулированности процессуальных требований к характеру и результатам деятельности

специалиста зачастую приводит к крайностям: с одной стороны, к попыткам использовать под

видом специальных познаний псевдонаучных, которые мало что дают практике, с другой — к

созданию неоправданных процессуальных преград, тормозящих внедрение полезных для

практики знаний.

В качестве таких преград можно рассматривать некоторые недостаточно обоснованные

процессуальные ограничения и предложения отдельных авторитетных процессуалистов. Так, ряд

авторов (А.А. Эйсман, И.Л. Петрухин, А.М. Гольдман и др.) считают, что специалист не должен

в отличие от эксперта проводить исследования, его функция — лишь помощь в обнаружении и

фиксации непосредственно усматриваемых фактов.

Приемлемой представляется другая позиция. Придерживающиеся ее авторы не видят

возможности провести грань между исследовательской деятельностью эксперта и деятельностью

специалиста по обнаружению фактов (Э.Б. Мельникова, С.Ф. Скопенко и др.). Они предлагают

усматривать отличие не в характере самой деятельности сведущих лиц, а в доказательственной

силе ее результатов. Результаты исследовательской деятельности специалиста значимы для

оперативных, но не для доказательственных целей (В. Махов). Это, тем не менее, не исключает

необходимости более полно и точно отражать характер деятельности специалиста в протоколах

следственных действий.

Некоторые ученые предлагают результаты деятельности специалиста оформлять справкой,

заменяющей процессуальное положение документа. Оценка этого документа производится

правоприменителем путем анализа его содержания и сопоставления с иными доказательствами.

Практика последних лет идет именно по этому пути. «Судебная практика признает допустимыми

документы (справки, консультации), представляемые по поручению органа, осуществляющего

судопроизводство, специалистом в определенной отрасли знаний».

Но это не означает размывания границ между деятельностью эксперта и специалиста. Как уже

сказано, главное отличие в том, что вывод специалиста не имеет доказательственной силы.

Несогласие с ним практик не должен мотивировать. Он вправе его отбросить без всяких

объяснений и без проведения исследования вопроса другим специалистом, хотя возражения

специалиста обязан занести в протокол.

Дискутируется и вопрос о круге задач, которые может решать специалист. Ст. 133

УПК

РСФСР утверждает, что правоприменитель вправе пригласить специалиста для участия в

производстве следственных действий. В решении проблем, выходящих за рамки следственных

действий, специалист не участвует. Многие полагают, что «специалист как процессуальная

фигура» немыслим вне рамок следственного действия» (Н.А.Селиванов, Э.Б. Мельникова и др.).

Тем не менее, в литературе неоднократно указывалось и на то, что возможности специалистов

должны использоваться шире. Так, А.И. Винберг считает, что «круг вопросов, по которым

следователю может понадобиться помощь специалиста, не может быть заранее определен или

ограничен законом».

Это означает, что автор предлагает расширить функции специалиста при

оказании помощи правоприменителю за рамки следственного действия. Эта позиция

представляется вполне правомерной и способствующей более активному внедрению психологии

в судопроизводство.

Специальные познания в значительном числе случаев применяются на этапах

судопроизводства, связанных с собиранием доказательств, т.е. на стадии, предшествующей

возбуждению уголовного дела, а также на этапах предварительного и судебного следствия. При

кассационном производстве и производстве в надзорной инстанции осуществление следственных

действий в целях собирания доказательств не предусмотрено. Поэтому специалисты, так же как и

эксперты, в процессе кассационного и надзорного производства в рассмотрении дела судом

второй инстанции не участвуют. В случаях выведения деятельности специалиста за рамки

следственных действий процессуальные ограничения для оказания специалистом помощи

правоприменителю на стадиях кассационного и надзорного производства исчезают.

В этой связи заслуживают внимания предложения вынести деятельность специалиста за рамки

следственных действий или, как альтернативный вариант, ввести в процесс, наряду с экспертом и

специалистом, фигуру консультанта, работающего, как и специалист, под руководством

следователя.

Круг проблем, решаемых в уголовном процессе психологом-неэкспертом. Несмотря на

дискуссионность многих вопросов, в том числе регулирующих правовую сторону деятельности

специалиста, практические работники активно используют в этой форме помощь психологов.

Анализ реально сложившейся практики подтвердил актуальность внедрения внеэкспертных форм

специальных психологических познаний и позволил очертить круг задач, которые наиболее часто

ставятся перед психологом.

Одна из таких задач — оказание общеконсультативной помощи справочного характера:

информирование лиц, ведущих расследование, о закономерностях протекания тех или иных

психических процессов, типичных психических состояниях человека и механизмах совершения

определенной категории преступлений, психологических особенностях малолетних, престарелых,

болеющих тем или иным соматическим заболеванием, преступников определенного типа и пр.

Эта информация может облегчить поиск скрывшегося преступника, помочь с большим

профессионализмом оценить необходимость назначения психологической экспертизы и ее

направленность, дать дополнительную информацию для выработки тактики допроса и пр.

Исполнение специалистом этих функций, как правило, не требует от него ознакомления с

материалами уголовного дела, не предполагает совместной работы психолога и юриста-практика

и может быть осуществлено в ходе разового консультирования, письменного или устного. Выбор

специалиста для дачи разовой консультации должен быть сделан с учетом уровня научной

квалификации психолога и его профессиональной специализации.

Кроме того, следственные и судебные органы обращаются к специалистам-психологам за

консультациями по более конкретным вопросам, ведущим к принятию совершенно

определенных правовых решений: о возможности и необходимости проведения экспертного

психологического исследования и его направленности, по поводу оценки уже проведенных

психологических экспертиз, о наличии признаков состава отдельных преступлений.

Например, во избежание ошибочного и произвольного толкования информации, поставляемой

средствами массовой информации, во многих случаях нельзя обойтись без применения

специальных познаний в психолингвистике. Функция специалиста — предварительная оценка

предоставленной в его распоряжение информации на стадии доследственной проверки. Если в

этой информации содержатся отрицательные эмоциональные оценки, оскорбительные

характеристики той или иной нации, расы, религии; подстрекательства к враждебным действиям

против какой-либо этнической, расовой, религиозной группы, то возбуждается уголовное дело по

ст. 282 УК РФ («Возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды»). В ходе

расследования дела окончательно проясняется вопрос о смысловом содержании информации и о

наличии у публикатора умысла распространить материал именно такого содержания.

Задача специалиста — помочь следователю разобраться в содержательной направленности

материала и проблеме наличия или отсутствия в действиях публикатора объективных признаков

состава преступления, предусмотренного ст. 282 УК РФ.

По делу К., обвиняемому в убийстве и изнасиловании малолетней, были проведены судебно-

психологические экспертизы в отношении свидетельниц Г. и П. Экспертизы проводились спустя

шесть лет после восприятия свидетельницами интересующих следствие событий. На основании

анализа весьма ограниченного числа факторов, негативно влияющих на способность давать

правильные показания, экспертами был сделан вывод о наличии у обеих такой способности. При

этом не было учтено, что и Г. и П., имевшие сниженный уровень интеллектуального развития,

подвергались психологическому воздействию одной из заинтересованных в исходе дела сторон, а

также влиянию социальных ожиданий, поскольку обстоятельства дела получили широкий

общественный резонанс. О невозможности рассматривать экспертный вывод как научно

обоснованный было сообщено в ходе затребованной судом второй инстанции научно-

психологической консультации. Вывод специалиста привел к решению вернуть дело на новое

расследование.

В Научно-практическом комментарии к УПК РСФСР со ссылкой на Постановление пленума

Верховного суда РФ

указывается, что «сведения, содержащиеся в справке специалиста,

относящиеся к числу новых (дополнительных) материалов, предоставленных в кассационную или

надзорную инстанцию, и ставящие под сомнение заключение эксперта, использованное органом

расследования и судом первой инстанции, могут быть положены в основу определения

(постановления) об отмене приговора».

Решение всех указанных выше задач вызывает необходимость выборочного знакомства

специалиста с материалами уголовного дела. Психолог, таким образом участвующий в деле,

должен быть знаком с доказательственным правом, а также иметь относительно глубокие

познания в области теории, методологии, методики экспертных исследований, экспертный опыт.

В частности, в том направлении, к которому принадлежит акт экспертизы, подлежащий оценке,

или планируемая практиком экспертиза.

Помимо эпизодической общеконсультативной деятельности и деятельности, связанной с

консультациями по вопросам экспертных исследований, психолог-специалист привлекается и для

непосредственного участия в производстве следственных действий. В этих случаях решаются

задачи получения, корректной фиксации, оценки информации, исходящей от свидетеля,

потерпевшего, обвиняемого; выработки, с учетом состояния и личности участника уголовного

процесса, оптимальных условий для его допроса, очной ставки.

Анализ следственной практики показывает, что от внимания следственных работников нередко

ускользает информация, характеризующая психологические особенности лица, о котором

рассказывает свидетель или потерпевший. В частности, в протоколе обычно не фиксируются

воспринятые очевидцем приметы внешности и невербального поведения, произвольно изменить

которые достаточно трудно: особенности походки, жестикуляции, общий стиль и манера

общаться и пр. Расшифровка такого поведенческого кода и фиксация в протоколе некоторых

особенностей стиля деятельности человека - непростая задача. Психолог - специалист в области

невербальных коммуникаций, знакомый, в частности, с техниками нейролингвистического

программирования, способен оказать помощь следствию. Сбор у свидетеля информации о таких

незаметных для обычного взгляда особенностях облика человека может облегчить поиск и

идентификацию преступника. Кроме того, владеющий навыками психодиагностической и

психотерапевтической работы психолог может существенно упростить и проблему установления

контакта со свидетелем. Оценке специалиста могут быть подвергнуты и показания свидетеля на

предмет установления психологических предпосылок их достоверности.

Успешное решение задач, связанных с участием в производстве конкретных следственных

действий, требует от психолога не только высокой научной квалификации, но и соответствующей

специализации, владения методами нейро-лингвистического программирования, экспресс-

диагностики, психотерапии, психологической оценки достоверности показаний, умения

использовать имеющиеся знания для практической организации деятельности следователя.

И наконец, еще одна, возможно, наиболее перспективная сфера приложения специальных

познаний, - длительное участие специалиста-психолога в расследовании. В этих случаях

специалист выступает в качестве постоянного консультанта следователя и наряду с уже

перечисленными решает другие, чрезвычайно многообразные и заранее не определенные задачи:

помогает следователю увидеть проблемы, требующие психологического осмысления,

интерпретировать полученные сведения о личности посягателя, свидетеля, потерпевшего;

оказывает профессиональную помощь в разработке версий о причастности, в установлении

психологических причин, способствующих совершению преступления, и пр.

Например, в криминальной психологии накоплен значительный материал о лицах, склонных

совершать серийные убийства на сексуальной почве. Перспективной формой актуализации этого

материала может стать привлечение к расследованию психолога-специалиста. Он, действуя в

составе следственной бригады, будет иметь возможность участвовать в обсуждении хода

следствия, в разработке версий о причастности, в составлении психологического портрета

разыскиваемого, в определении вероятностных психологических механизмов конкретного

преступления, решать некоторые другие заранее неопределяемые задачи. Не исключено подобное

участие психолога и в делах иных категорий.

Использование психолога в качестве постоянного консультанта предъявляет особенно высокие

требования к выбору специалиста. Помимо уже указанных качеств он должен хорошо

ориентироваться в специфике следственной работы.

Таким образом, изучение современной практики участия психолога в уголовном

судопроизводстве выявило, что законодательная база введенного в 1961 г. процессуального

института специалиста недостаточно разработана и отстает от потребностей юридической

практики. Так, в соответствии с процессуальным законодательством Российской Федерации

следователь вправе вызвать специалиста для участия в производстве следственных действий, но

за рамки следственных действий выходят общеконсультативная деятельность специалиста-

психолога, его консультативная деятельность по оценке экспертных заключений, деятельность,

связанная с участием в расследовании в качестве постоянного консультанта, и пр. Другими

словами, многие встречающиеся и практически полезные виды деятельности психолога-

неэксперта не укладываются в процессуально предусмотренные рамки и выступают в качестве

внепроцессуальных. Чтобы повысить эффективность и надежность результатов внеэкспертной

деятельности психолога, осуществляемой в процессе судопроизводства, необходимо решить

проблему совершенствования законодательной регламентации его деятельности. Более четкая

разработка вопросов, связанных с процессуальной определенностью положения психолога-

неэксперта, безусловно будет способствовать и расширению практики применения психологии в

судопроизводстве.

Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуалыюму кодексу РСФСР / Под ред.

В.М. Лебедева. 2-е изд. - М., 1997. - С. 160.

Винберг А. Специалист в процессе предварительного расследования.// Социалистическая

законность. - 1961. - №9. - С. 31.

Гольдман A.M. Основания и формы применения специальных познаний в советском

уголовном законодательстве.// Вопросы экспертизы в работе защитника. — Л., 1970. — С. 27—

44.



Бюллетень Верховного суда РФ. - 1997. - № 1. - С. 20.

8.19. Нетрадиционные психологические методы раскрытия и расследования преступлений

Использование психологического портрета предполагаемого преступника. Наиболее часто

психологический портрет составляется при раскрытии: убийств на сексуальной почве с

признаками садистского истязания жертвы (потрошения, посмертных колотых и резаных

ранений, манипуляций преступника с телом жертвы, причинения увечий жертве и т.п.), серийных

убийств, ритуальных поджогов и взрывов, изнасилований и других тяжких преступлений.

Рекомендации ВНИИ МВД РФ, согласованные с Генеральной прокуратурой РФ (в зависимости

от характера информации, содержащейся в уголовных и оперативно-поисковых делах),

предлагают в психологический портрет преступника включать следующие характеристики: а)

общее описание особенностей личности и доминирующей мотивации преступления; б)

индивидуальные особые признаки личности (привычки, склонности, навыки, стереотипы и т.п.);

в) возраст; г) район места жительства; д) район места работы, службы, учебы; е) описание иных

мест вероятного обитания; ж) уровень образования и профессиональной квалификации; з) род

занятий; и) особенности происхождения, родительской семьи и личной истории жизни; к)

семейное положение; л) наличие детей; м) отношение к различным видам деятельности (труду,

службе в армии, к спорту, медицине, к работе с людьми и т.д.); н) наличие прошлой судимости и

вида прежде совершенных преступлений; о) наличие психической или физической патологии,

уродства; п) антропологические и функциональные особенности преступника (внешность,

телосложение, мимика, пантомимика, особенности речи и т.п.). Помимо указанных могут быть

сформулированы и иные характеристики подозреваемого лица.

Для составления обоснованного психологического портрета необходимо собрать информацию

о: 1) дате совершения преступления, времени и дне недели; 2) дате обнаружения трупа жертвы; 3)

месте обнаружения трупа с подробным его описанием, а также подробным описанием и

фотографированием всей обстановки места происшествия; 4) погодных условиях на момент

совершения преступления; 5) потерпевших (фамилия, имя, отчество, дата и место рождения,

возраст, адрес местожительства, адрес места работы или учебы, род занятий, чем занимались

непосредственно перед нападением, рост, вес, телосложение, выраженность вторичных половых

признаков, семейное положение, наличие судимости, особенности одежды и т.п.); 6) содержании

судебно-медицинской экспертизы (причина и время смерти, число и характер нанесенных

повреждений, прижизненность или посмертность нанесения повреждений, использованное

орудие для нанесения повреждений и др.); 7) характере действий предполагаемого серийного

преступника в отношении жертвы (признаки использования в преступлении автомототранспорта;

признаки доставки жертвы к месту обнаружения на автомобиле, мотоцикле, велосипеде, тип и

марка предполагаемого автотранспортного средства; наличие признаков того, что жертва была

доставлена к месту обнаружения трупа живой, выброшена из автомобиля; наличие признаков

паркования автомобиля и следования преступника и жертвы до места обнаружения трупа

пешком; наличие следов волочения трупа; использование связывания жертвы; наличие орудия

преступления на месте происшествия; совершение с жертвой сексуальных актов и форма их;

придание телу жертвы определенного положения; совершение сексуальных действий после

смерти жертвы или посмертных действий с телом; введение в анус или другие естественные

отверстия тела каких-либо предметов; наличие признаков вампиризма; отсечение частей лица и

головы, гениталий, грудных желез, ягодиц, рук, ног, пальцев, головы; обнажение тела -

прижизненное, посмертное, полное, частичное, верхней части тела, нижней части тела; наличие

признаков полового обезличивания трупа жертвы; наличие разрезания или разрывания одежды;

изъятие преступником каких-либо предметов или одежды жертвы; наличие признаков и способа

удушения жертвы); 8) расстоянии от места обнаружения трупа до места жительства и работы

жертвы; расстоянии до ближайшего населенного пункта и транспортной магистрали; характерных

предметах, метках, надписях, оставленных преступником на месте преступления и теле жертвы.

Исследование нескольких десятков убийств позволило установить следующие зависимости:

• чем старше преступник, тем реже, но длительнее серия преступлений и, наоборот, чем он

моложе, тем выше частота криминальных эпизодов (эта зависимость позволяет ориентировочно

судить о возрасте преступника);

• имеет место тенденция к прямой связи между возрастом виновного и возрастом выбираемых

жертв.

Имеется опыт составления обобщенного условного портрета маньяка, совершающего серийные

убийства на сексуальной почве. Один из таких подходов (проф. А. Бухановский) основан на

выводе, что «...это мужчина, либо родившийся в местности с плохой экологией, либо получивший

родовую травму, патологическую наследственность. Он интраверт, своим миром живет больше,

чем внешним. Не отличается буйным темпераментом и гибкостью мышления. Он родился в

неполной семье либо отец присутствовал формально. Зато его мать - жестокая, деспотичная

женщина. Ребенок раздражал ее, но она не могла в этом признаться, и воспитание вышло скорее

ханжеским, внимание уделялось лишь внешним приличиям. А поскольку сын видел от нее одну

только жестокость, агрессия по отношению к слабому стала его способом существования».

Гипноз и расследование преступлений. Применение метода гипноза (гипнорепродукционного

опроса) в процессе розыскных и следственных действий позволяет «оживить» следы пережитого

опыта в памяти человека (потерпевшего, свидетеля или очевидца) и получить нужную

дополнительную информацию. В УК РФ нет упоминания о применении гипноза при

расследовании преступлений, поэтому гипнорепродукция может использоваться для оперативно-

розыскных мероприятий. В связи с этим целесообразно говорить о «розыскном» гипнозе,

правовой базой которого служит Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности»

от 12 августа 1995 г.

Гипноз представляет собой измененное состояние сознания человека. Для этого состояния

характерно явление частичной сенсорной депривации, и доминирующим внешним сигналом,

осознаваемым субъектом, является слово оператора-гипнолога (раппорт). Словесное воздействие

гипнолога вызывает яркие представления, и посредством слова он может управлять

воспроизведением прошлого опыта личности. На фоне частичной сенсорной депривации

соответствующее слово оператора-гипнолога активизирует только нужные функциональные

связи, которые в бодрствующем состоянии не могут быть вызваны в силу влияния на сознание

множества более сильных раздражителей.

Принципы повышения достоверности данных, полученных при опросе в гипнотическом

состоянии, следующие:

• сеанс гипноза должен проводить гипнолог (психотерапевт или психолог), который получил

специальную подготовку по проведению «розыскного» («следственного») гипноза и

квалификацию гипнооператора. Предварительная информация о преступлении направляется

гшшооператору только в письменном виде. Гипнооператор должен быть независим от органов

розыска и расследования, лично незаинтересован в исходе данного дела;

• контакт гипнооператора с опрашиваемым должен быть задокументирован на аудио- или

видеопленке с момента встречи и до полного окончания сеанса. Перед началом сеанса

гипнооператор должен выяснить отношение субъекта к гипнозу и подробно опросить его об

исследуемом событии в состоянии бодрствования. При этом запрещается использование

наводящих и внушающих вопросов;

• в помещении, где проводится сеанс гипноза, должны находиться только опрашиваемый и

гипнооператор. В случае необходимости другие лица могут наблюдать происходящее через

одностороннее зеркало или на экране монитора;

• до сеанса гипноза показания опрашиваемого по устанавливаемым фактам должны быть

письменно зафиксированы работником органа правопорядка.

Метод гипноза используется в ситуации, когда опрашиваемый активно содействует раскрытию

преступления, добровольно желает сообщить интересующую работников органов правопорядка

информацию, но вследствие забывания не может ее вспомнить. По инициативе сотрудников

органов правопорядка не могут быть опрошены в состоянии гипноза подозреваемые, обвиняемые

или подсудимые. Но по собственной инициативе с согласия защитника они могут обратиться за

помощью к гипнооператору для установления сведений, подтверждающих их невиновность. В

данной ситуации запрет на использование гипнорепродукции нарушает права обвиняемого

доказывать свою невиновность (ч. 2 ст. 70 УПК РФ).

В качестве противопоказаний для применения гипнорепродукционного опроса часто называют:

• гипнотизирование людей против их воли, а также в случаях, когда имеется отрицательная

установка или страх перед процедурой;

• наличие состояния интоксикации, высокой температуры тела, а также случаи, когда возможно

активизировать болезненные процессы в организме;

• наличие заболеваний, при которых осложнения могут быть вызваны волнением, связанным с

сеансом гипноза (сердечно-сосудистая недостаточность, склонность к кровотечениям).

Использование экстраординарных психофизиологических («экстрасенсивных»)

способностей человека при раскрытии преступлений. К числу задач, которые возможно

разрешить с помощью способностей экстрасенсов, следует отнести; 1) экспресс-диагностику

криминальной ситуации; 2) поиск преступников; 3)раскрытие причин происшествий; 4) поиск

пропавшего объекта.

В течение семи лет проводилось изучение возможностей «группового ясновидения»

(руководитель эксперимента и три оператора). В качестве исходной информации использовались

фотографии, письменные материалы, документы и ценные бумаги, в том числе фальшивые,

личные вещи и предметы, краткие данные об объекте и ситуации. Фотографии людей были со

сроком давности до 50 лет, удаление объекта в момент диагностики достигало 5000 км.

Диагностирование велось в двух вариантах: непосредственное предъявление адресной

информации оператору или предъявление ее дистанционно по телефону без визуального

контакта. Диагностику проводили в виде анкеты с описанием основных характеристик объекта,

ситуации или человека (возраст, профессия, особенности психологии, состав семьи, состояние

здоровья, местонахождение, отношение к наркотикам и алкоголю и др.).

Проведенное исследование возможностей применения ясновидения в интересах

криминалистики позволило сделать следующие выводы:

1) количество достоверной информации составило от 60 до 85% вне зависимости от места

нахождения объекта и срока адресного источника исходной информации;

2) основным преимуществом экстрасенсивного метода диагностики является бесконтактность,

конспиративность, возможность получения информации о человеке и объекте в условиях, когда

другими методами их получить невозможно, а также когда требуется значительное время для

сбора информации;

3) необходимо учитывать, что получаемая информация носит вероятностный характер, а ее

достоверность зависит от условий работы оператора, его психофизиологического состояния,

качества исходных данных и некоторых других факторов.

Имеются факты обращения работников органов правопорядка к экстрасенсам для получения

сведений оперативного характера в 45 регионах России, причем в 20 регионах

правоохранительные органы обращались за помощью к таким лицам систематически.

Использование нетрадиционных методов нуждается в дальнейшей разработке и проверке.



Салина Е. Маленькие чикатилки // Московский комсомолец, 28.09.98.

См. Хабалев В.Д. Применение гипноза для активизации памяти опрашиваемых лиц в

деятельности зарубежной полиции. - Автореф. дисс. канд. псих. наук. - М.; 1997.

Глава 9. Психотехника в работе юриста

9.1. Психотехника речи

Понятие о психотехнике и психологических средствах. Слово «техника» употребляется в

разных смыслах, в том числе как совокупность средств, используемых в каком-то труде. Его

значение связано с древнегреч. techne — искусственный, искусство, мастерство. Производное от

него слово «технология» понимается как «...предварительно определенный ряд операций,

направленных на достижение некоторой цели или задачи».

Социальная технология — способ

соединения научно обоснованных гуманитарных знаний с социальной практикой, с подходами,

способами и средствами работы с людьми. Слово психотехника относится к сфере практической

психологии и понимается как научно обоснованные психологические средства, приемы и

операции при работе с людьми и решении прикладных задач. В этом смысле оно употребляется и

в данном параграфе, а в главе — применительно к речевой деятельности работника органов

правоохраны.

Техника включает много тонкостей, «мелочей», но подлинное мастерство — всегда тонкости.

Мастер всегда подмечает и учитывает то, что менее компетентный не замечает, чему не придает

значения. Этим и отличается мастер от ремесленника.

30% опрошенных потерпевших,

свидетелей и подозреваемых, с которыми у работников органов прокуратуры, следствия, милиции

контакт не получился, к числу причин отнесли: низкую культуру речи работников, неумение

владеть речью, мимикой и жестами, неопрятность и неаккуратность во внешнем облике и одежде,

грязь и беспорядок в кабинете. Владение психотехникой предполагает наличие у профессионала-

юриста определенных знаний по психотехнике речи, а также навыков, умений и привычек,

которые формируются в процессе систематического использования знаний о них в практике.

К основным психологическим средствам речи относятся: собственно речевые (вербальные),

неречевые (невербальные) и обстановочно-поведенческие. К первым принадлежит слово как

основной феномен речи; к неречевым — мимика, жестикуляция, к обстановочно-поведенческим

— поза и передвижения говорящего, социальная дистанция между ним и слушающим,

окружающая обстановка (последнюю группу можно отнести также к невербальным средствам,

но она не связана собственно с самими механизмами функционирования речи, в ней доминируют

социально-психологические механизмы и психотехнология специфична).

Психотехнология каждой группы средств имеет свои тонкости, но успех приходит, когда они

реализуются говорящим не раздельно, а взаимосвязанно, целостно, ибо таковы объективные

закономерности влияния слова.

Прием профессионализации психотехники. Это основополагающий прием, определяющий

все другие элементы психотехники речи. Речь разных людей по многим особенностям

(региональным, национальным, культурным, образовательным и иным) различается. Одна из

особенностей речи определяется профессией человека. Юридическая профессия, отличающаяся

не только словарным составом, но и логическим строем, имеет свое особое предназначение. Она

— средство решения профессионально-юридических задач, а поэтому эффективна, если

обслуживает их решение. Поэтому речь прокурора, адвоката, следователя, сотрудника, несущего

патрульно-постовую службу, инспектора по профилактике правонарушений среди

несовершеннолетних, представителя правоохранительных органов, выступающего перед

населением, обоснованно должна сильно различаться. Не вдаваясь в подробности, можно

выделить ряд общих свойств профессионально-юридической речи. Основные из них:

• поведенческо-деятельностный характер. Речь, слово в юридической деятельности должны

быть не простой передачей информации. Слово не может быть вырвано из системы

правоотношений и морали. Его правильность или неправильность всегда несет в себе признаки

справедливости—несправедливости, добра и зла, долга и ответственности. Оно воплощает их и

без них быть не может. Поэтому к построению речи, к выбору слов прежде всего надо относиться

с позиций этих критериев, соблюдая все правовые нормы и нормы морали. Надо чувствовать

высокую ответственность за свои слова, ибо это слова представителя власти. Отсюда вытекают и

другие требования: культуры, вежливости, уважительности к собеседнику, продуманности;

• профессиональная направленность, т.е. выраженное речевое намерение, нацеленность на

решение стоящих задач, а в конкретном случае — стоящей при конкретном разговоре

профессиональной задачи: установить психологический контакт, оказать воздействие, убедить,

переубедить, установить истину, разоблачить и пр. При этом все возможности речи, как

инструмент работы, отбираются и видоизменяются для ее решения;

• профессиональная адаптированность — построение речи с полным учетом особенностей

человека или группы людей, которым речь адресуется;

• правовой профессионализм — умение выражать мысли профессионально, используя

профессиональные понятия и термины, строя предложения согласно требованиям кодексов и

наставлений, используя профессиональные выражения и речевые обороты;

• этичность - доброжелательность, гуманность, соответствие речи моральным нормам и

нормам этики и этикета.

Четыре правила, соответствующие этим свойствам, рекомендуют профессионалу готовить

каждую свою речь, анализировать ее итоги, совершенствовать ее, ориентируясь на четкую

выраженность этих свойств и правильность их проявления.



Стефанов Н. Общественные науки и социальная технология. - М., 1976. - С. 182-183.

По данным исследований, только 7% практических работников имеют минимальные

представления о технике речи и как-то умеют правильно распоряжаться арсеналом речевых

средств, а 54% считают эту технику такой мелочью, на которую не следует обращать внимания.

9.2. Психотехника использования речевых и неречевых средств

Прием речевого богатства и культуры. Речь — использование языка. Язык (в

лингвистическом смысле) — это знаковая система, состоящая из слов, правил их произношения и

согласования, служащая для общения, мышления, передачи и усвоения опыта. В языке и с

помощью языка воплощаются, существуют и развиваются опыт и интеллект человечества и

народа, говорящего на нем. Используя богатства языка, личность находит выражение во

внутренней, внешней (громкой, озвученной) и письменной речи. Кажущееся непонятным и

непознаваемым таинством человеческое мышление — это оперирование словами с заключенным

в них смыслом и наглядными образами, подчиняющееся законам познания воспринимаемой

реальности и формальной логики. Речь, слова, предложения — воплощение мысли, процесс

мышления и передачи их другим людям. Внутренняя речь — речь про себя и для себя. Внешняя,

громкая и письменная — в основном для других. Значительная часть юридической деятельности

разных специалистов органов правоохраны протекает при доминировании речи. Поэтому

профессиональное владение ею им крайне необходимо.

Связь внешней и письменной речи с внутренней можно выразить в такой формуле: кто ясно

мыслит, тот ясно и говорит, и пишет. О приемах профессионального мышления шла выше речь.

Поэтому здесь рассматривается только психотехника речи.

Слово — основной инструмент юриста. «Слово - великая сила, но надо заметить, что это

союзник, всегда готовый стать предателем»,

— писал выдающийся русский юрист и

пропагандист высокой профессиональной культуры П. Сергеич (П.С. Пороховщиков). Надо знать

цену словам.

Чем большим запасом слов обладает юрист, тем легче ему в нужный момент подобрать самое

лучшее, самое точное, самое яркое. Если у юриста беден словарный состав, ему трудно выражать

точно свои мысли, и речь его начинает изобиловать примитивными, трафаретными и скучными

словами. Затруднения с подбором слов, мучительные поиски наиболее подходящих портят

впечатление от речи, отвлекают внимание слушающих, вызывают непроизвольное раздражение и

являются одной из причин многословия, ненужных повторов.

Лучшие слова — это те, учат опытные юристы, которые подворачиваются на язык сами собой,

легко и непринужденно. А.Ф. Кони писал: «Пусть не мысль вайю ищет слова и в этих поисках

теряет время и утомляет слушателей, пусть, напротив, слова покорно и услужливо предстоят

перед вашей мыслью в полном распоряжении».

Слова и построенные из них словосочетания, фразы, предложения более действенны, если они

точны, строго соответствуют сущности мысли юриста и тому смыслу, идее, пониманию, которые

он хочет передать слушающему. Для этого пригодны лишь понятные слова и состоящие из них

словосочетания, богатые по смыслу, яркие и впечатляющие. Далеко не единичны случаи, когда

вроде бы знающий и говорящий о деле юрист тем не менее выражает свои мысли с помощью

бесцветных, тусклых, затасканных, общих, мало что выражающих слов-штампов. Слушать его

скучно и трудно. Многие юристы, страдающие многословием, потому и многословны, что не в

состоянии подобрать точные слова. Они сомневаются в том, что им удалось донести до

слушающего свою мысль, а поэтому «пережевывают» ее, повторяясь несколько раз. Нередко это

вызывает раздражение слушающих. Истинную ценность представляют лишь те высказывания, в

которых, по замечанию А.Ф. Кони, «самые глубокие мысли сливаются с простейшими словами».

Одно простое слово, один удачный эпитет иной раз могут сказать больше, чем длинные

бледные рассуждения.

Выдающиеся отечественные юристы отличались бережным отношением к русскому языку. Они

настойчиво рекомендовали использовать слова и речевые обороты, свойственные хорошему

русскому языку, идущие из народной практики и языковых традиций, избегать увлечения

иностранными словами. А.Ф. Кони писал: «Нужно хорошо знать свой родной язык и уметь

пользоваться его гибкостью, богатством и своеобразными оборотами...».

Плохое впечатление производит речь человека, если она засорена словами-паразитами типа:

"так сказать", «как говорится», «значит», «понимаешь», «ну», «так», «в некотором роде», «и так

далее», «и вот», «в общем и целом», «надо сказать», «говоря откровенно» и пр. Низкая культура

речи, затрудняющая ее восприятие и снижающая ее воздейственную силу, обнаруживается в

засорении ее «мычащими» и «блеющими» звуками — «м-м-м-м », «ёв-э-э ». Все это — «костыли

хромого оратора».

Конечно, плохо, когда юрист имеет дефекты речи (заикается, шепелявит,

сильно картавит). Тут ничего не остается, как компенсировать их особым усердием в проявлении

других своих достоинств.

Обязательно соблюдение норм словоупотребления, произношения, ударения и грамматики.

Нарушения этих норм вряд ли напрямую отражаются на профессиональных действиях, но

определенное впечатление на собеседников производят, подмечаются ими, расцениваются как

проявление низкой культуры, а порой — и умственных способностей, могут не способствовать

повышению авторитета юриста, стать предметом насмешек.

В русском языке немало слов, ударением при произнесении которых нужно специально

овладевать, используя справочники, словари, энциклопедии. Часты ошибки в произнесении таких

слов: возбуждено, переведён, приговор, злббо, феномен, деньгами, алкоголь, обеспечение,

осуждённый и др. Лексические погрешности и несообразности, неверные словесные обороты,

нарушения требований грамматики наносят серьезный урон речи и престижу говорящего.

Прием использования всех речевых средств. Речь отличается многими особенностями,

каждое из которых всегда усиливает ее эффект, а гибкое использование — эффективность в

каждом конкретном случае.

Правило обоснованного темпа произнесения слов. Очень медленный темп (да еще в сочетании

с невыразительностью) снижает активность, люди начинают отвлекаться, думать о своем. А

состояние напряженности, в котором часто находится гражданин при встрече с представителем

органа правоохраны, нередко повышается и доходит до нервной вспышки. В других случаях, при

допросах, бывает целесообразно задать высокий темп, хотя надо иметь в виду, что такой темп

затрудняет восприятие и понимание, быстро утомляет. Оправданно менять темп, используя,

например, замедление для выделения важных слов, фраз, трудных для понимания мест. Иногда от

плавного, размеренного темпа бывает полезно почти сразу переходить к очень быстрому темпу,

требуя быстрых ответов. Темп связан с паузами, которые нужны не для того, чтобы отдышаться, а

с целью дать обдумать ответ собеседнику или повысить его напряжение или волнение.

Прием выразительности. Грамотно поставленное речевое сообщение должно отличаться

выразительной партитурой, призванной повысить эффективность его восприятия. Оно зависит от

общей культуры и образованности юриста, особенностей его личности, отношения к жизни и

делу. Правильно писал К. Чуковский, известный русский писатель и лингвист: «Чтобы повысить

качество своего языка, нужно повысить качество своего сердца, своего интеллекта».

Кроме того,

чтобы быть выразительным и убедительным, отмечал А.Ф. Кони, «Нужно знать предмет, о

котором говоришь; нужно знать свой родной язык и уметь пользоваться его гибкостью,

богатством и своеобразными оборотами; нужно не лгать, ложь отнимает у публичной речи ее

силу и убедительность».

Вместе с тем полезно применять и ряд правил:

• эмоциональной выразительности (экспрессивности). В словах, произносимых юристом,

должны звучать его отношение к ним, вкладываемый смысл, адресность. Интонация слов

правильна, когда она адекватна содержанию и значению слова в контексте фраз. Это не простая

артистичность. Интонация обогащает смысл слова, обеспечивает его лучшее восприятие и