Столяренко А.М. Прикладная юридическая психология

Подождите немного. Документ загружается.

4) требование ответа испытуемого на все вопросы двумя словами да» или «нет»;

5) проведение опроса наедине (оператор и испытуемый);

6) проведение опроса для точности несколько раз (обычно три раза);

7) проведение опроса специалистом — оператором полиграфа.

Основная область применения полиграфа — определение степени причастности к событию

преступления (виновности или невиновности человека) установление скрываемых обстоятельств

и степени искренности человека при отборе его на работу в ряд государственных и коммерческих

организаций Очень популярен в полиграфических исследованиях «тест определения

виновности», или «тест виновных знаний». В ряде стран прохождение данного теста признается

доказательством в уголовном процессе (например, в США), Полиграфы кроме США широко

применяются в Великобритании, Германии, Японии, Польше, Венгрии, Китае и других странах.

В России опыт применения полиграфов очень невелик, в основном он связан с деятельностью

Министерства обороны, ФСБ, МВД и некоторых коммерческих структур.

Полиграфические обследования имеют перспективу при отборе кадров, в; том числе в

правоохранительные органы, определении скрываемых фактов жизни будущих работников, при

решении ряда профессиональных юридических задач. К последним следует отнести определение

степени виновности человека в преступлении, установление психического статуса при

проведении психолого-психиатрических экспертиз и ряд других задач.

См.: Ратинов А.Р. Феноменология лжи. // Судебно-психологический взгляд. Юридическая

психология: Сб. научных трудов — М., 1998. — С.103—104.

Примечание. Часть критериев и их описание взяты из: Ратинов А.Р., Гаврилова Н.И. Логико-

психологическая структура лжи и ошибки в свидетельских показаниях // Вопросы борьбы с

преступностью. - 1982. - вып. 37. - С. 44-57.

См.: Пиз А. Язык телодвижений. Как читать мысли других людей по их жестам: Пер. с англ. -

М, 1992.

Методики психодиагностики в спорте: Учеб. пособие для студентов / В.Л. Марищук, Ю.М.

Блудов и др. - М., 1984. - С. 164-165.

8.13. Психодиагностика причастности лица к правонарушению в отсутствие доказательств

Общая характеристика метода. Разработан оригинальный, не имеющий аналогов в

отечественной правоприменительной практике психологический метод диагностики скрываемой

причастности лица, совершившего преступление. Метод представляет собой интеграцию идей

психологов и криминалистов по вопросам раскрытия и расследования преступлений: допроса;

защитного поведения,

невербальных (несловесных) проявлений и взаимодействия в процессе

общения

и др. Метод не претендует на обеспечение процессуальной доказанности вины лица, но

дает вполне достоверную информацию о возможной его причастности к преступлению, что

позволяет существенно ограничить круг подозреваемых; выбрать нужное направление

деятельности в поиске доказательств, возможных соучастников, похищенного, следов и т.д.;

получить сведения о действительных обстоятельствах произошедшего либо об отдельных его

элементах. Ниже приводится сокращенный его вариант,

пригодный для практического

применения.

Метод состоит из двух взаимосвязанных бесед-опросов, в основе которых лежат специально

сформулированные вопросы, последовательно задаваемые опрашиваемому лицу. После каждого

вопроса даются характеристики ответов непричастного и причастного лица с краткими

комментариями. При их оценке следует:

• обращать внимание на информацию, содержащуюся в словах-ответах на вопросы

(произвольную вербальную);

• дифференцировать указанную информацию и информацию, также выраженную в словах, но

возникающую как реакция на соответствующее психологическое воздействие допрашивающего

(непроизвольную вербальную);

• отслеживать наличие и изменение невербальных проявлений: физиологических (потение,

тремор рук, изменение цвета кожных покровов и т.п.) и поведенческих (разновидность

«бихевиористских ключей») — поза, жесты, мимика, пантомимика.

Совокупность данных, полученных в результате анализа ответов по каждой из названных

позиций, свидетельствует о возможной причастности опрашиваемого лица.

Беседам-опросам должно предшествовать установление психологического контакта,

побуждение к желанию оказывать необходимую помощь в исследовании события и готовности

отвечать на вопросы, высказывать свои соображения, мнения, представления и ощущения в

обстановке доверия и искренности. При этом не следует показывать, что субъект вправе

отказаться от участия в беседе. Последняя не должна носить обвинительную направленность или

создавать впечатление временного ограничения свободы. Опрашиваемый должен уяснить, что в

его интересах оказать вам, как лицу, занимающему определенное должностное положение,

посильную помощь, не навлекая на себя ненужных подозрений и недоверия.

В целях объективности, чтобы свести к минимуму побочный эффект психического воздействия,

оказываемого на невиновных, иногда целесообразно опрашивать лиц в привычной для них

обстановке, например, по месту работы или жительства, без излишней официальности и

выраженной предвзятости. Любые искажения смысла и содержания предлагаемых вопросов

могут повлечь ошибки в интерпретации проявляемых реакций (вербальных и невербальных). Для

более полного последующего анализа в ходе бесед-опросов желательно использовать аудио- или

видеозапись.

Первая беседа-опрос. Главными задачами первой беседы-опроса выступают, во-первых,

включение в круг предположительно причастных к исследуемому событию лиц —

максимального количества потенциальных его участников; во-вторых, изучение исходных

данных, характеризующих исследуемое событие, любых ориентирующих сведений о нем,

обеспечение присутствия опрашиваемых лиц в месте опроса и создание необходимой обстановки

для проводимых бесед.

Начало беседы-опроса,

1. Объясните дело без подробностей.

2. Укажите, что с каждым, кто так или иначе мог иметь отношение к этому преступлению

(происшествию), будет проведена беседа-опрос.

3. Сообщите, что один из тех, кто будет опрошен, совершил это преступление (или является

виновником этого происшествия).

4. Упомяните, что опрашиваемый возможно еще понадобится.

5. Заверьте, что информация будет использована только лишь в служебных целях.

Основная часть беседы-опроса.

Вопрос 1. «Вы знаете, почему вас пригласили на эту беседу?»

Ответы: А) правдивый - ответ не имеющего отношения к преступлению, как правило,

неуклончив и нередко содержит упоминание преступления, некоторые соображения о нем. Он не

связывает это событие с собой, а поэтому ему нет нужды задумываться о значении той

информации, которую он сообщает;

Б) неискренний. Крайне неопределенные или нереалистичные ответы могут свидетельствовать о

причастности к событию (преступлению). Человек, действительно причастный к нему,

подсознательно занимает изначально оборонительную позициюJ склонен умалчивать свою

осведомленность, боится выдать какую-либо информацию, которую может знать только участник

события (преступления). При этом он часто не осознает разницы между констатацией факта уже

существующего события (преступления) и проявлением так называемой «виновной

осведомленности» о нем. Вслушиваясь в его объяснения, важно уяснить неопределенный и

нереалистичный характер объяснений и ответов, проявление скрытого убеждения, что

оправдывающим и исключающим подозрения в его адрес моментом является делаемый им в

ответе акцент на его отсутствие в цепи «событие — субъект — беседа». Демонстрация этого

акцента ему настолько важна, что иногда он жертвует естественностью своего заявления.

Вопрос 2. «Вы верите тому, что это преступление (происшествие) (сказать, что случилось)

действительно было совершено.

Ответы: А) правдивый. Непричастные лица, заинтересованные в установлении истины, не

имея оснований для искажения известных им сведений, касающихся пой следствий события, как

правило, соглашаются с тем, что последнее имело место. При этом они не склонны оспаривать

его детали;

Б) неискренний. Виновные часто дают другие ответы, так как стараются любым способом

скрыть свою осведомленность или затруднить установление обстоятельств события.

В ситуациях, когда вероятность криминальности события небесспорна (кто-то заявил о пропаже

у него денег, выявлена недостача, обнаружен подлог документов и пр.), искомое лицо старается

любыми средствами отвести от себя возможные подозрения, и ответ на данный вопрос дает ему

возможность направить следствие по ложному пути, поставив под сомнение наличие самого

факта события преступления, чтобы это устраняло необходимость дальнейшего расследования,

влекло иные, желательные для лица предположения о криминале или его отдельных

последствиях. В качестве деталей, позволяющих замотивировать истинную направленность

даваемых объяснений, может выступать описание в ответе на вопрос об особенностях места,

времени, способа совершения преступления и других обстоятельств.

Вопрос 3. «Кто, по вашему мнению, мог бы это совершить?» Вопрос выявляет желание

человека помочь следствию (пострадавшему, семье, родственникам пострадавшего). Отсутствие

этого желания может свидетельствовать о причастности лица, хотя может быть и следствием

негативного отношения к опрашивающему (как к личности или как к сотруднику

правоохранительных органов).

Ответы: правдивый. Не имеющие причин скрывать что-либо и желающие помочь в

расследовании готовы дать ответ, в котором могут фигурировать те или иные лица, даже они

сами;

Б) неискренний. Виновные уклоняются от упоминания имен, так как знают истинного

виновного и не хотят впутывать в дело невиновных, поскольку это может принести только вред.

В случае инсценировки, обычно сопровождаемой ложными сообщениями и прямыми указаниями

на конкретных лиц, обязательно в ответе содержатся и придуманные обстоятельства,

моделирующие следовую картину причастности этих лиц к событию (преступлению).

Вопрос 4. «Почему вы так думаете?» Подобный вопрос побуждает лицо аргументировать свои

предположения какими-либо конкретными фактами или наблюдениями, которые могут дать

дополнительную информацию об обстоятельствах события (преступления) и свидетельствовать о

степени осведомленности лица о нем.

Ответы: А) правдивый. Невиновные часто дают объяснения, которые согласуются с ответом на

предшествующий вопрос «Кто мог бы ». Предлагая имена и фамилии определенных людей, они

обосновывают их связи с фактами, вызвавшими у них подозрения;

Б) неискренний. Причастные лица либо дают крайне расплывчатые и неопределенные ответы,

либо, если они называют конкретных лиц, то их аргументация отличается подробностью,

связностью и продуманностью.

В размышлениях причастного лица преобладают представления о реально существующих

связях события (преступления) и его собственного поведения, поэтому ему очень трудно сразу

сформулировать логическую привязку посторонних лиц к событию (преступлению). Здесь

возможны существенные ошибки в объяснении таких связей и опасность непроизвольно выдать

ту информацию, которой данное лицо просто не может располагать, не будучи причастным.

Чтобы избежать этого, они, как правило, стараются уклониться от упоминания конкретных имен

и дают уклончивые и расплывчатые ответы.

Вопрос 5. «Кто, по вашему мнению, мог бы совершить это преступление (происшествие) с

наименьшей вероятностью?» Вопрос контрольного, проверочного свойства, он прямо

противоположен третьему вопросу и требует восстановления и воспроизведения тех

ассоциативных связей, которые были сконструированы в ходе неискреннего вынужденного

ответа, только противоположного характера. Он изменяет созданную заранее установку на

выявление причастного лица и требует формирования новой, согласующейся с ней — на

определение непричастного. Это позволяет получить дополнительную информацию о событии и

лицах, их совершивших.

Ответы: А) правдивый. Непричастные, следуя той же схеме, что и в предыдущем случае,

постараются назвать имена, исходя из той же бытовой логики и желая помочь расследованию.

Б) неискренний. Причастные стремятся уклониться от исключения кого-либо из числа

возможных преступников подобно тому, как они избегали предлагать кого-нибудь в качестве

заподозренного (ввиду нежелания проявлять какую-либо осведомленность и избежать возможных

ошибок в объяснениях, не быть пойманным на противоречиях). Кроме того, они не готовы к

изменению установки на защиту на установку на взаимодействие, так как возрастает вероятность

ошибки в изложении фактов. Поэтому они предпочитают уклоняться от указания конкретных

имен и дачи в связи с этим объяснений.

Вопрос 6. «Кто имел наилучшие возможности это сделать?» Формулировка вопроса

подразумевает оценку опрашиваемым объективных (отсутствие алиби, наличие орудий и средств

совершения преступления и т.п.) и субъективных (замысел, мотивы, цели, знания, умения, навыки

и т.п.) возможностей лица, причастного к событию. Детальная дифференциация их по своей

относимости возможна только лицом причастным.

Ответы: А) правдивый. Непричастные желают помочь расследованию и это стремление

очевидно. Они скорее всего будут называть конкретные имена, возможно, даже свое, но их

объяснение будет базироваться на наиболее общих (характерных для большинства людей)

представлениях о механизме данного события (преступления) и особенностях личности

называемых лиц. Детальная аргументация в силу их неосведомленности, как правило,

отсутствует.

Б) неискренний. Причастные могут ответить следующим образом: «Любой мог это сделать».

Причастные воздерживаются называть имена, так как боятся непроизвольно проявить

осведомленность о деталях события, а это вполне вероятно, поскольку им

придется аргументировать свои соображения и, кроме того, они не хотят облегчить, вашу

работу (см. также п.п. 3, 4, 5).

Вопрос 7. «Как вы думаете, что заслуживает человек, который это сделал?» Данный вопрос

выявляет имеющееся отношение лица как к событию (преступлению), так и к лицу, его

совершившему (с точки зрения общественной опасности, противоправности и наказуемости

содеянного).

Ответы: А) правдивый. Непричастный предложит реалистическое наказание, соответствующее

традиционным нормам и без учета каких-либо смягчающих или, отягчающих обстоятельств;

Б) неискренний. Причастный, зная о том, кто совершил преступление, будет, снисходительным

и предложит предварительно обсудить этот вопрос на совещании, в коллективе сотрудников,

вернуть обратно деньги и т.п. или же уменьшит значение этого события и предложит наказание,

которое не соответствует тяжести преступления. Он может приводить оправдательные

аргументы, смягчающие обстоятельства (о которых, естественно, знает), преуменьшать вину,

значение и общественную oпacность события, готов «спустить все на тормозах», «не делать из

мухи слона»;

Вопрос 8. «Вы думали когда-нибудь о том, чтобы сделать что-нибудь подобное?» Вопрос,

позволяющий иногда достаточно определенно дифференцировать причастных и непричастных к

событию (преступлению) лиц. Кроме того, имеется возможность выявления лиц, склонных к

совершению подобных действий.

Ответы: А) правдивый. Непричастный человек, считая себя нравственным, будет отрицать

такую возможность;

Б) неискренний. Причастное лицо допускает возможность ошибки в своих ранее дававшихся

объяснениях и стремится профилактировать ее, сообщая, что ранее думая об этом, но в силу

определенных причин, чаще всего морально-этических (но могуг быть и технические — хорошая

охрана, надежные замки и пр.), не совершал.

Вопрос 9. «Вы когда-нибудь брали что-нибудь «в долг» подобным образом с намерена нием

потом это вернуть?» Вопрос, похожий на предыдущий, но дающий возможность причастному

«сохранить свое лицо» благодаря изменению квалификации внешней стороны проступка (кража

представляется как вынужденное взятие в долг и «подсказывается» возможное оправдание).

Варианты вопроса могут зависеть от вида проступка.

Ответы: А) правдивый. Непричастный по причинам, указанным в п. 8, сразу же отвергнет

такую возможность. Для него иное название осуждаемого им поступка, не изменит его

собственного к нему отношения и потому недовольство, проявленное им, будет естественным;

Б) неискренний. Причастный может сказать, что он думал об этом, даже допускает такую

возможность при определенных условиях (с приведением оправдательных аргументов), но

никогда не делал ничего подобного.

В содержание вопроса хорошо включать иной (более нейтральный) вариант характеристики

деяния и вариант смягчающего ответственность обстоятельства.

Окончание беседы-опроса.

1. Поблагодарите опрашиваемого и затем сделайте следующее заявление в утвердительной или

констатирующей форме: «Я знаю, что вы будете рады встретиться и поговорить со мной об

этом деле еще раз». Создайте впечатление, что беседа закончена, закройте папку с записями,

встаньте и т.д. Все как бы говорит о том, что ваши вопросы исчерпаны, и опрашиваемый может

облегченно вздохнуть и расслабиться (что часто и происходит,). На самом деле завершен только

первый, отборочный этап исследования, когда круг возможно причастных лиц существенно

сузился, после чего будут проведены новые беседы.

2. Задайте опрашиваемому неожиданный в данный момент вопрос: «Как, по-вашему, в

действительности происходило данное событие?» Расчет делается на то, что виновное лицо,

располагая информацией, пойдет на оказание услуги и расскажет о действительно имевших место

деталях события (характеристика и поведение жертвы, обстановка места происшествия, механизм

совершения деяния, пути отхода, приемы сокрытия следов и т.п.), но как бы предположительно,

от третьего лица.

3. Закончите беседу вопросом: «Если бы вы захотели сделать что-нибудь подобное, как бы вы

это осуществили?» Вопрос имеет психологические основания. Беседа окончена, наступило

определенное успокоение, защитные механизмы могут активизироваться с опозданием, и лицо

допустит ошибку.

Ответы: А) правдивый. Честные люди обычно не имеют готового ответа, так как они не

рассматривали нечто подобное применительно к себе;

Б) неискренний. Виновные лица часто описывают, как в действительности было совершено

преступление или же дают объяснения, имеющие много общего с истинным событием (в их

описании часто присутствуют реальные детали происшедшего).

Вторая беседа-опрос. Замысел ее заключается в повышения психологической напряженности и

увеличении объема проявлений виновной осведомленности. Проводить ее следует через один-два

дня и начинать с тех лиц, которые подпадают под наибольшее подозрение. Обстановка начала

беседы не должна носить обвинительного характера и должна быть непринужденной.

Основная часть беседы-опроса.

Вопрос 1. «Хотите ли вы добавить что-нибудь к тому, о чем мы говорили во время первой

беседы?» Вопрос рассчитан на выяснение отношения опрашиваемого к расследованию (или к

опрашивающему) и на уточнение, насколько предыдущие ответы были подготовлены заранее.

Ответы: А) правдивый. Непричастный может добавить к ранее сказанному некоторые

сведения, так как не боится несовпадения ответа с первым и хочет чем-то еще помочь следствию;

Б) неискренний. Причастный может вновь изложить ранее сказанное, как правило, слово в слово

с учетом даже малейших мелочей. Может наблюдаться замешательство и неуверенность, так как

лицо осознает, что результаты первой беседы послужили причиной повторной встречи. Он

допускает возможность собственной ошибки в показаниях, но не предполагает, какой именно.

Вопрос 2. «Имеются ли у вас какие-нибудь новые соображения или подозрения о том, кто мог

совершить это преступление (происшествие) ?»

Ответы: А)правдивый. Так как событие вызвало определенный резонанс в коллективе или

обществе, по прошествии первой беседы-опроса опрашиваемый так или иначе имел возможность

получить дополнительную информацию от других лиц, дополняющую или опровергающую его

собственные представления о событии. Поэтому, наверняка, с его стороны возникнут какие-либо

дополнения, уточнения или коррекция прежних показаний.

Б) неискренний. Причастному нет дела до подозрений в отношении других лиц, так как он

знает, кто это сделал, и главная его задача — любым путем скрыть свою причастность, а также

получить информацию о ходе расследования и имеющихся в отношении него подозрениях.

Поэтому на этот вопрос он отвечает отрицательно либо его замечания имеют формальный

характер, не касающийся существа дела.

Вопрос 3. «Из всех работающих (проживающих) здесь (или другая подходящая фраза) кого бы

вы исключили из числа подозреваемых?» Вопрос противоположного предыдущему свойства,

требует определенного умственного напряжения и сопоставления прежних показаний с

настоящими. Ошибка, допущенная при ответе на этот вопрос, может иметь серьезные

последствия.

Ответы: А) правдивый. Непричастные будут вести себя так же, как и при ответе на

предыдущий вопрос. Ко второй беседе они могут располагать новой информацией об

упоминавшихся ранее лицах, которой, скорее всего, поделятся;

Б) неискренний. Линия поведения причастного будет прежней. Опасность запутаться заставляет

его придерживаться прежних показаний, не отступая от них даже в мелочах.

Вопрос 4. «Что, на ваш взгляд, чувствует человек, который это сделал?» Вопрос,

побуждающий лицо к описанию своих внутренних переживаний в связи с совершенным

проступком (преступлением).

Ответы: А) правдивый. Непричастные лица затрудняются ответить на этот вопрос и это вполне

естественно;

Б) неискренний. Причастные лица будут описывать скорее всего свои собственные

переживания.

Вопрос 5. «Имеется ли какая-нибудь причина, которая не позволяет исключить вас из числа

подозреваемых?» Вопрос, выясняющий отношение лица к себе как к подозреваемому другими.

Ответы: А) правдивый. Непричастные склонны к гневным протестам;

Б) неискренний. Причастное лицо отвечает неопределенно с относительно слабой

эмоциональной реакцией. Субъект лихорадочно рассуждает про себя, анализирует возникшую

ситуацию, воспринимая ее ловушкой. Он пытается вспомнить, где он допустил ошибку, почему

ему задали такой вопрос. Дезориентация и дезорганизация сознания обычно заметны внешне.

Вопрос 6. «Имеется ли объяснение тому, что вас видели (могли видеть) на месте

преступления (происшествия) ?»

Ответы: А) правдивый. Непричастные лица отвечают отрицательно.

Б) неискренний. Причастное лицо будет вынуждено давать какие-либо объяснения.

Относительная неопределенность вопроса (без указания времени, места, сопутствующих

обстоятельств), дающая понять лицу, что расследование располагает какими-то сведениями,

заставляет его либо последовательно, либо лихорадочно (в зависимости от степени

психологической устойчивости) перебирать возможные варианты объяснений. Если имеются

доказательства, опровергающие ложь (следы рук, транспорта, оставленные на месте предметы,

словесные описания), можно использовать их для уличения лица и опровержения его объяснений.

Следующие два вопроса задаются вместе, с интервалом от трех до пяти секунд.

Вопрос 7. «Я заметил вашу реакцию на этот вопрос при его обсуждении. Мне кажется, что

эта тема вас очень волнует». Вопрос — вполне определенный намек на связь проявляемого

беспокойства лица с исследуемым событием.

Ответы: А) правдивый. Непричастный может прервать вас или рассердиться, так как намек

будет оскорбительным;

Б) неискренний. Причастный будет ждать окончания вопросов для того, чтобы узнать от вас как

можно больше и построить новую защиту. Вполне возможно сильное замешательство, если у него

исчерпались объяснения. Из-за опасности, которую таит неосторожное высказывание в ответ на

вопрос, у опрашиваемого может визуально отмечаться напряжение.

Вопрос 8. « Вы сделали это?»Он должен прозвучать обязательно с интервалом от трех до пяти

секунд после первого. Смотря в глаза опрашиваемому, можно зафиксировать его эмоциональную

реакцию на вопрос.

Ответы: А) правдивый. У невиновного он может проявиться в крайней эмоциональной форме

(насколько это позволяют воспитание и нравственные устои);

Б) неискренний. В этот кульминационный момент виновный с трудом контролирует реакции и

нормализует свое состояние.

Вопрос 9. «Может, быть, вы поступаете и реагируете таким образом потому, что вы

сделали в прошлом что-нибудь подобное. Расскажите об этом» Вопрос, открывающий

причастному выход из безвыходной ситуации.

Ответы: А) правдивый. Непричастное лицо не оценит вашу «помощь» и будет настойчиво

продолжать отрицать свою вину;

Б) неискренний. Причастный скорее всего воспользуется представившейся возможностью

отвести от себя подозрения в данном преступлении рассказом о якобы имевшем место проступке

в прошлом. Причем явный вымысел будет содержать элементы исследуемого события.

Вопрос 10. «Хотели бы вы пройти испытание на полиграфе?» Вы не просите опрашиваемого

сделать это, а только лишь говорите о возможности участия в таком испытании.

Ответы: А) правдивый. Непричастный имеет склонность сказать определенно: «да» или «нет»;

Б) неискренний. Большинство виновных лиц имеют склонность к тому, чтобы сказать: «да,

но ...», а затем выдвигают причину для того, чтобы избежать испытания, или говорят, что они не

доверяют результатам испытания. Причастные, как правило, опасаются вызвать дополнительные

подозрения и поэтому склонны соглашаться с предложенным испытанием, но с оговорками,

дающими им основание подвергнуть результаты испытания сомнению.

Вопрос П. «Как вы думаете, какой бы у вас был результат при прохождении испытания на

полиграфе?» Вопрос, выясняющий степень убежденности лица в своей невиновности.

Ответы: А) правдивый. Непричастные субъекты убеждены в положительных для них

результатах и склонны отвечать, что последние указали бы на их невиновность;

Б) неискренний. Причастные субъекты также могут выразить убеждение в положительном

исходе испытания, но допускают возможность ошибки, могут сделать оговорку, как и в

предыдущем случае: «да, но... ». Виновное лицо вынуждено заявлять о невозможности получения

на полиграфе уличающих его показателей.

Окончание беседы-опроса.

В случае, если вы склоняетесь к убеждению, что результаты опроса характеризуют данного

субъекта как виновного, и вы доверяете им — вы нашли искомое лицо. Если же результаты

предыдущих бесед указали преимущественно на непричастность либо они неопределенны,

остается поблагодарить собеседника и извиниться за отнятое у него время и доставленные

неудобства.



Криминалистика: Учеб. - М., 1950. - С. 290; Ратинов А.Р. Судебная психология для

следователей. - М., 1967; Еникеев М.И., Черных Э.А. Психология допроса. - М., 1994; Филонов

Л.Б. Психологические способы выявления скрываемого обстоятельства. - М., 1979; и др.

Ратинов А.Р., Ефремова Г.Х. Психологическая защита и самооправдание в генезисе

преступного поведения // Личность преступника как объект психологического исследования. - М.,

1979; Фрейд А. Психология «Я» и защитные механизмы. - Л., 1993; Разин В.М. Психология для

юристов. — М., 1997 и др.

Карнеги Д. Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей. - Самара, 1997.

Полное изложение метода см.: Гельманов А.Г., Гонтарь С.А. Как установить участие лица в

правонарушении? Эффективный и экономичный метод диагностики скрываемой причастности и

получения признания виновного в отсутствие доказательств. - М., 1999.

8.14. Юридическая психолингвистика

Сущность и возможности юридической психолингвистики. Психолингвистика возникла в

50-е годы XX в. как междисциплинарная наука о соотнесенности процессов порождения и

восприятия текстов, конструкции этих текстов с психическим и психофизиологическим

состояниями людей, включенных в процессы коммуникации. Одна из ее задач — атрибуция

текста, т.е. установление его автора. Решение ее отличается от автороведческой или

графологической экспертизы, поскольку не принимает в расчет самой техники исполнения

текста: величины и размера букв, угла их наклона, соразмерности различных участков листа,

занятого текстом, и т.д. Это вызвано тем, что иногда автор текста и его исполнитель суть разные

люди, и текст мог быть записан по просьбе или под принуждением.

Разность объектов и предметов исследования определяет и различие в технике решения

прикладной задачи.

Другой, не менее актуальной задачей является учет невербальных факторов

при производстве следственных действий, когда в зависимости от степени понимания

следователем телесных сигналов подследственного и управления собственным невербальным

поведением зависит как выбор тех или иных тактических приемов, так и успешность

коммуникации в целом — получение объективной информации.

Таким образом, многие

конкретные проблемы, стоящие перед юридической психологией в ее прикладном аспекте, не

могут быть успешно решены без привлечения психолингвистики.

В отечественной науке сложилось направление, связанное с лингвистическими методами

идентификации личности по ее анонимному тексту. Общий метод психолингвистики заключается

в том, чтобы на основе исследования формальных (лингвистических, текстовых, фонетических,

стилистических и пр.) и неформальных (содержательных, смысловых, интенциональных и др.)

характеристик текста (либо поведения, представленного как текст) определить отдельные

психологические черты породившего его человека либо, в идеале, его целостный

психологический портрет. При этом не имеет значения, в каком виде и на каком носителе был

зафиксирован текст: на печатной машинке, карандашом на сигаретной пачке, в виде

компьютерного файла или как-то иначе. Не имеет значения и то, что данный текст мог

неоднократно переписываться, выучиваться и воспроизводиться вновь — ведущие

индивидуальные характеристики языковой личности автора останутся неизменными. Атрибуция

текста находит свое применение в:

1) составлении психологического портрета неустановленного преступника по тексту его речи;

2) судебно-психологической экспертизе (психолог выносит заключение помимо прочего и на

основе содержательного анализа текста):

а) комплексной судебной психолого-лингвистической экспертизе (одновременное участие

психолога и лингвиста, каждый из которых отвечает на свои специфические вопросы);

б) судебной психолингвистической экспертизе: исследование предмета, обладающего

психологическими и лингвистическими параметрами; использование специальных

психолингвистических методик; проведение экспертизы психолингвистом — лицом, сведущим

одновременно и в психологии, и в лингвистике;

в) комплексной судебной психолингвопочерковедческой/автороведческоЙ (или психолого-

лингвопочерковедческой/автороведческой) экспертизе. Это вид комплексной экспертизы, где

объект и предмет исследований одновременно требуют специальных познаний в психологии,

лингвистике и почерковедении/автороведении;

3) криминальной психологии: составлении психологического портрета исследуемой личности

(установленной либо неустановленной) по тексту ее речи:

а) контактном профилировании — психологический портрет личности при непосредственном

взаимодействии с ней;

б) дистанционном профилировании — опосредованное изучение личности, в том числе и через

тексты ее речи;

4) коррекционной психологии;

5) психологии профессионального отбора.

Теория и практика юридической психолингвистики. История атрибуции текста в

текстологии и историческом литературоведении насчитывает уже не одну сотню лет,

но только в

новейшее время стали проводиться исследования, результатами которых смогла воспользоваться

юридическая психология. Так, во время второй мировой войны был разработан показатель

(индекс) удобочитаемости Флэша (The Flesh Index),

который использовался военными

психологами для установления авторства захваченных вражеских документов. Индекс Флэша

применялся при судебных разбирательствах на Гамбургском и Нюрнбергском процессах, когда

установление авторства определенных документов было важно для привлечения к суду

конкретных лиц. Этот индекс рассчитывается по формуле:



/= 0,39а + 11,8b - 15,59,



где / — индекс Флэша,

а — средняя длина предложений по количеству слов,

b — среднее количество слогов в слове.

Затем была создана специальная программа подсчета, ныне известная как индекс Флэша —

Кинкейда, представляющая собой одну из наиболее точных, достоверных и обоснованно

построенных методик в современных судебных исследованиях.

Достаточно только указать, что

правительственные документы США перед сдачей в печать подлежат обязательному

тестированию по индексу Флэша — Кинкейда, в соответствии с результатами которого в них

вносятся коррективы.

В 1945 г. Р. Ганнингом

был разработан так называемый FOG-индекс (The Gunning FOG Index),

который вскоре стал более распространенной техникой, чем индекс Флэша, но только не в среде

профессионалов, по-прежнему предпочитающих показатель Флэша. Здесь учитываются те же

факторы, что и у Флэша, но данный индекс намного менее чувствителен к тонкостям и поэтому

неприменим в научной практике.

Позднее стали появляться и более эффективные методики, позволяющие помимо атрибуции

текста высказывать и веские гипотезы относительно психологического портрета автора

изучаемого текста, даже его установочных (розыскных) данных. В 1979 г. К. Р. Шерер в

монографии «Социальные показатели в речи»

указал на возможность выявления по тексту не

только социальных характеристик его автора (влияние региона, положение в обществе,

образование, род занятий и социальная роль), но и физических особенностей (пол, возраст,

состояние здоровья), а также некоторых психологических черт. Там же он описал различные

подходы к выявлению этих характеристик, в частности, стилометрию (статистическую

стилистику), которая опирается на:

1) подсчет частоты и природы лексических, орфографических, синтаксических и

грамматических ошибок;

2) исследование стилистических факторов письменной речи (длина слов, длина предложений;

количество слогов, приставок и суффиксов на 100 слов);

3) процент встречаемости в тексте частей речи: соотношения глаголов к прилагательным,

глаголов — к существительным и т. п., а также показатель TTR (Type Token Ratio) —

представление в форме десятичной дроби соотношения количества различных слов с общим

количеством слов в тексте.

Н. Реттерстол

провел специальное исследование по анализу предсмертных записок

суицидентов. Во многих случаях лицо, совершившее самоубийство, оставляет записку, обычно

адресованную кому-то из близких. Результаты показали, что анализ таких записок может выявить

мотивацию и другие личностные характеристики автора, необходимые следствию. При помощи

анализа такой записки может быть выяснено, имел ли автор в действительности намерение уйти

из жизни или эта попытка была чем-то вроде просьбы о помощи или способом манипулирования

«значимыми другими». Каждая из возможностей требует индивидуального подхода со стороны

профессионала. Те, кто остался в живых после покушения на самоубийство, обычно в первую

очередь подозреваются в провокации (подстрекательстве). Если записка отсутствует, необходим

анализ других документов, включая личную корреспонденцию за период предсуицида и

официальные документы, касающиеся профессиональной деятельности причастных лиц. Но,

несомненно, отсутствие записки препятствует анализу семантики контекста, который мог бы

иметь решающее значение. В исследовании суицидального поведения психолингвистический

анализ всегда играет главную роль, так как только он может внести ясность в расследование

спорных случаев самоубийств. Основное — выяснение истинных намерений жертвы,

обвиняемого и других причастных лиц.

Одним из наиболее эффективных психолингвистических подходов к решению юридических

(судебных) задач, применяемых в последние годы, является подход Колтарда (Coulthard, 1994).

Он не только обнаруживает перспективные данные для исследований, но и предлагает новые

способы проведения собственно текстуального анализа. В рамках данной методики психологи

сопоставляют некоторые аспекты исследуемого текста с системой того языка, на котором написан

текст. Кроме основного словарного состава языковой системы специальные своды лексики

выведены из текстов различных видов (словарная система предсмертных записок самоубийц,

писем с угрозами, записей телефонных переговоров преступников, процессуальных текстов,

протоколов допросов и т.д.). Методика выделяет ряд лингвистических факторов, по которым

может быть проанализирован текст. Например, наиболее частотные лексические единицы текста

могут быть сопоставлены с «лидерами» данной языковой системы, а расхождения

проанализированы статистически или сопоставлены с соответствующими единицами второго

текста, а расхождения затем подвергнуты статистическому анализу. При анализе единичного

текста, автор которого утверждает, что его часть была сфальсифицирована другим лицом,

спорная часть может быть сопоставлена с неоспариваемой.

Большинство текстов и речей в повседневной жизни состоит из ядра словарной системы

(примерно 2500 слов), таким образом, появление слов, не входящих в это ядро, имеет особое

значение.

Еще одной характеристикой при анализе является порядок сочетаемости слов, т.е.

взаимообусловленность появления в тексте двух или более различных слов в одном сочетании.

Сочетаемость слов — явление очень персонализированное, и учет ее существен при анализе.

Другие факторы анализа: настоящее — прошедшее времена, пассивные — активные залоги,

утвердительные — отрицательные конструкции, опущение — замена определенного артикля и

некоторые другие характеристики, позволяющие сравнить структуру текста с системой языка, а

посредством этого — и с другими текстами.

Леви (Levi, 1994) описала различные психолингвистические подходы к исследованию речи с

опорой на стилометрию. В частности, она выделяет:

• исследования голоса (акустические и графические записи голоса), применяемые для

идентификации личности говорящего при расследовании звонков с ложной угрозой,

непристойными домогательствами, шантажа, в делах по защите авторских прав, установления

обоснованности опознания говорящего с помощью свидетелей;

• лингвистическую морфологию, состоящую в диалектологическом анализе старинных родовых

договоров, вызывающих разногласия по вопросу землевладения, и применяемую также по делам

нарушения авторских прав или торговой марки;

• синтаксический анализ, применяемый для оценки удобопонятности документа и для

выявления несоответствий в речи преступников, не признающих свою вину;

• семантику, которая применяется для исследования двусмысленных слов и фраз, особенно в

случаях, когда важная информация печатается в документах или контрактах в незаметном месте и

мелким шрифтом. Данный анализ может привести к раскрытию особенностей поведения

личности;

• прагматику, заключающуюся в изучении содержания общения и того, что называется иногда

паракоммуникацией (paracommunication), т.е. выявление различий в том, как человек

формулирует вопрос. Данная техника часто применяется в случаях, когда претендентов на

финансовую поддержку обвиняют в фальсифицированных ответах. В последнее время

прагматика как одна из методик стилометрии часто используется для установления

психологического портрета виновных в изнасиловании;

• анализ разговоров, иногда называемый анализом дискурса, используемый чаще всего при

работе с записанными на пленку разговорами подозреваемых, преступника с жертвой,

следователя и свидетеля, следователя и подозреваемого;

• анализ удобопонятности текста, включающий некоторые описанные выше типы

психолингвистического анализа, но использующий также анализ выбора лексики графического

оформления текста;

• проверку юридической надежности зафиксированного признания, необходимость в которой

появляется из-за больших трудностей, возникающих при оценке достоверности письменного

признания в суде (см. также Gudjonsson, 1998).

Идентификация по голосу — одна из проблем, которая может быть решена с помощью

методов юридической психолингвистики. Такая проблема стоит при исследовании материалов

телефонных звонков или записей прослушиваемых разговоров, а также в случае репродукции

беседы преступника с жертвой (в записи). Когда существует графическая запись в дополнение к

магнитофонной, психологи могут работать по уже описанным выше методикам. Но анализ только

аудитивной записи — это а) отдельная проблема сама по себе (юридическая фонетика) и б) еще

не решение проблемы в целом.

Сейчас известно несколько способов анализа аудитивного материала с помощью компьютера. В

том, что касается идентификации говорящего, существенных результатов добились эксперты

Германии.

Область применения — дела по убийствам, шантажу, угрозе применения взрывных

устройств, похищению детей или взрослых, угрозе террористов и др.

По аудитивному методу в судебной практике не только идентифицируют голос. Возможен

анализ и другой информации: степень правильности понимания аудитивного материала

(например, офицерами полиции); заключение о вменяемости обвиняемого по аудиозаписи, если

по каким-либо причинам невозможно сделать личное медицинское заключение; расследование

причин авиакатастроф по записям разговоров в кабине самолета (спектрография голоса в записи

совместно с психолингвистическим анализом содержания аудиотекстов). В последнем случае это

особенно ценно, так как на борту (особенно в критической ситуации) члены экипажа могут

заговорить на родном языке и/или неформальном (инвективная лексика). Описаны также случаи

анализа речи преступников во время совершения преступлений, послужившего основой для

составления психологического портрета похитителя, его идентификации и ареста.

Со времени появления компьютера исследователи текста активно стали изучать его

возможности для автоматизированного подсчета различных факторов (лингвистических

категорий), которые уже после этого могли быть подвергнуты анализу и содержательной

интерпретации. Сегодня уже почти все формальные исследования в юридической

психолингвистике могут быть проведены при помощи специальных компьютерных программ.

Вместе с тем поскольку круг проблем, решаемых юридической психолингвистикой, чрезвычайно

обширен, создать программу, которая бы соответствовала всем требованиям, сложно. Самая

удачная программа на сегодняшний день — Prostyle (США). Она осуществляет немедленный

анализ любого вводимого текста и выводит в порядке номеров факторы, позволяющие провести

статистический анализ значения в любых расхождениях в двух исследуемых текстах (например,

письменное признание своей вины и более ранний документ, написанный обвиняемым). Среди

факторов, учитываемых программой Prostyle, находятся:

• предельный индекс четкости (насколько данный текст легок или труден для понимания);

• индексы FOG и Флэша - Кинкейда;