Столяренко А.М. Прикладная юридическая психология

Подождите немного. Документ загружается.

• показатель частотности страдательных конструкций, позволяющий достаточно точно выявить

индивидуальные особенности автора;

• количество используемых лексических единиц, которое при вычислении процента

соотношения с общим количеством слов в тексте дает показатель словарного запаса автора;

• процент сложных слов по префиксам, суффиксам, количеству слогов (в Prostyle — только по

последнему фактору);

• средняя длина предложения, прямо коррелирующая с уровнем образования автора;

• «читательский возраст», представляемый данным текстом;

• количество погрешностей письменного стиля в тексте (возможные ошибки: неправильное

употребление абстрактных существительных; неправильное употребление глагольных форм и

предлогов; опущение глагола; неуместное употребление сленга и жаргона; использование

устаревших, высокопарных слов; нарушение пассивных конструкций; грубые и непристойные

слова; слабое знание английского языка).

Дополнительно программа имеет пятиуровневую систему оценок от «отлично» (менее пяти

ошибок) до «неудовлетворительно» (более 50 ошибок), что важно для поиска автора текста.

Многофакторный психолингвистический анализ, представленный в Prostyle, имеет несомненное

преимущество: вероятные расхождения могут быть протестированы несколько раз, а

погрешности анализа сведены к минимуму.

Еще одна из удачных программ — IEA (Intelligent Essay Assessor). Она позволяет выявить

стилистические ошибки и полноту раскрытия темы по заданным семантическим критериям.

Первоначально созданная для оценки студенческих работ — сочинений на заданную тему IEA

может иметь и более широкое применение, в том числе в судебной психологии.

Из отечественных программ компьютеризованной обработки текстов наиболее интересными,

на наш взгляд, являются программы В.И. Батова с коллегами и В.П. Белянина (1996).

Так В.И. Батовым с коллегами

разработан компьютерный метод ЛИНГВА-ЭКСПРЕСС, с

помощью которого возможно раскрыть психологическое содержание текста как продукта речевой

деятельности, т.е. определить особенности речевого поведения, глубинных психических свойств

или характера человека (автора или авторов текста) и переживаемых им (в момент порождения

текста) состояний.

Компьютерная программа В.П. Белянина ВААЛ

позволяет выявлять акцентуацию автора

текста. Особый блок этой программы — ПАТ (психиатрический анализ текста) - предполагает

выявление соотнесенности между лексическими элементами текста и возможной акцентуацией

его автора. ПАТ позволяет определить выраженность в анализируемом тексте таких акцентуаций,

как паранойяльность (в терминах автора — «светлые» тексты), возбудимость, или

эпилептоидность — («темные» тексты), гипертимность, или маниакальность («веселые» тексты),

депрессивность («печальные» тексты), истероидность, или демонстративность («красивые»

тексты) и т.д. Программа предусматривает не только выявление процентов лексики того ли иного

класса, находящейся в тексте, но и построение нормализованного представления этих данных по

отношению к норме русского языка. Особенностями программы ВААЛ является то, что она

позволяет не только находить корреляции между любыми категориями, но и вводить новые

категории, актуальные для решения каждой конкретной задачи. Тем самым программа ВААЛ

позволяет определить направленность текста, предсказать степень его воздействия и сделать

выводы в отношении личности его автора.

Таким образом, в последнее время наметился формализованный подход к решению задачи

идентификации личности по речи с помощью экспертных программ, которые бы делали анализ

независимо от эксперта.

В 90-х годах были созданы международные организации, работающие над применением

психолингвистики в судебной практике. Международная Ассоциация Судебной Фонетики

(International Association of Forensic Phonetics), созданная в 1991 г. в Колледже СвДжона (St. John's

College) в Йорке (Великобритания) объединяет ученых, ведущих исследования в данном

направлении.

Международная Ассоциация Судебных Лингвистов (International Association of Forensic

Linguists), основанная в 1992 г. на базе Школы английского языка Бирмингемского университета

Великобритании — основные цели: обеспечение обмена информацией и новыми идеями среди

специалистов (конференции, информационные отчеты и т.п.).

Есть специальное печатное издание — журнал «Юридическая лингвистика: международное

издание в области исследования речи, языка и права» (Лондон, с 1994 г.).

В России с 1998 г. этими проблемами занимается секция юридической психолингвистики КЮП

(Коллегии юридических психологов). С 1999 г. на базе Алтайского государственного

университета начал издаваться сборник статей «Юрислингвистика». Первый номер его посвящен

предмету и проблематике лингвистической дисциплины, находящейся на стыке языка и права,

второй — правам человека в сфере коммуникации (языковой аспект).



Ощепкова Е.С. Определение скрытых намерений автора как одна из возможностей

психолингвистического анализа текста. // Первая областная конференция Калужского отделения

РПО. - Калуга, 1999. - С. 82-85; Енгалычев В.Ф. О возможности установления некоторых

психологических особенностей автора анонимного текста. // XIII Международный симпозиум по

психолингвистике и теории коммуникации «Языковое сознание: содержание и

функционирование». - М., 2000; а также работы В.Н. Белова, В.И. Батова и др.

Горелов И.Н., Енгалычев В. Ф. Невербальные компоненты общения на допросе // Проблемы

повышения эффективности применения юридической психологии/ Ученые записки Тартуского

гос. ун-та. - Тарту, 1988.

Терзиев Н.В., Эйсман А.А. Введение в криминалистическое исследование документов. Ч. 1. -

М., 1949.

Flesh R. Maiks of Readable Style: A Study in Adult Education. - New Yoik: Bur. of Publ., Teachers

Cool., Columbia University. - 1943; 1946; 1948.

Crystal D. Cambridge Encyclopedia of Language, Section 15. (Statistical Structure of Language).

Cambridge: Cambridge University Press. 1987.

Gunning R. Gunning finds papers too hard to read. // Editor and Publisher. - 1945. - May, № 19.

Scherer K. Social Markers in Speech. - Cambridge: Cambridge University Press, 1979 Scherer K.

Social Markers in Speech. - Cambridge: Cambridge University Press, 1979.

Retterstol N. Suicide. European Perspective. - Cambridge: Cambridge University Press, 1993.

Kuenzel H. On the problem of speaker identification by victims and witnesses. // Forensic

Linguistics. - 1994. - 1(1). - pp. 45-58.

Батов В.И., Сорокин Ю.А. Атрибуция текста на основе объективных характеристик // Изв.

АН СССР. т. XXXIV. (Серия литературы и языка) - 1975. - №1.

Белянин В.П. Введение в психиатрическое литературоведение. - Munchen: Veiiag Otto Sagner,

1996.

8.15. Психология разоблачения маскировок, инсценировок и ложного алиби

Психология маскировки и маскировочных действий преступника. Под маскировкой часто

понимаются действия преступника или правонарушителя, имеющие целью сокрыть подлинные

намерения, дезинформировать и ввести в заблуждение работников органов правопорядка.

Преступник, желая уклониться от ответственности, стремится тем или иным способом

воспрепятствовать установлению подлинных обстоятельств совершенного им противоправного

деяния.

Например, молодая женщина заявила в милицию по телефону, что на ее квартиру совершено

разбойное нападение. По ее словам, она доверчиво открыла дверь квартиры незнакомому

мужчине и получила сильнейший удар по голове. Полтора часа пролежала без памяти и за этот

период времени квартиру основательно обворовали. После прибытия следственно-оперативной

группы женщина с заплаканными лицом еще раз рассказала о случившемся. Затем описала

приметы преступника и подробно рассказала о пропавших вещах. При этом она

продемонстрировала синяк от удара преступника, после которого она полтора часа пролежала без

сознания. Опыт оперативных работников подсказал, что от сильного удара такого синяка быть не

может и, возможно, женщина причастна к событию преступления. Дополнительная работа

оперативников позволила установить информацию, от которой версия нападения незнакомого

мужчины на квартиру и ее хозяйку полностью «рухнула». Заявительница сама распродавала вещи

своей сестры, которая работала за границей. Предвидя ее скорое возвращение, преступница

придумала версию с ограблением и для маскировки своего участия сама нанесла удар по лицу,

вследствие чего появился небольшой синяк.

Маскировки связаны с применением специальных средств и приемов для сокрытия

причастности к преступным деяниям. К числу таких приемов и средств часто относят:

• маскировку личности преступника (изменение почерка, внешности, голоса и т.д.);

• действия на этапе подготовки преступления, связанные с его сокрытием (изготовление

тайников, подготовку каналов сбыта краденного и т.д.) и маскировкой роли преступника

(изготовление фальшивых документов, приобретение форменной одежды милиционера или

военнослужащего и т.д.);

• маскировку связей соучастников преступления (применение специального жаргона, условных

знаков, секретных встреч, тайной переписки и т.п.);

• действия по сокрытию следов преступления (тщательное протирание стола, ручек двери и

других предметов для уничтожения следов пальцев, применение для обработки следов обуви

специальных химических средств, чтобы сбить со следа служебных собак, имитация чужих

следов — обуви, пальцев, следов животных и т.п.);

• разработку способов хранения или уничтожения орудий и средств совершения преступления и

предметов, добытых преступным путем.

Маскировка может выражаться в сокрытии своих переживаний и психических состояний, в

совершении действий с какими-либо предметами, в контактах с другими людьми. Кроме того,

маскировочные действия могут быть направлены на сокрытие личных планов, оценок,

отношений, т.е. сокрытие истинных психологических переменных в поведении преступника.

Часто с целью маскировки участия в преступлении имитируются состояния подавленности, горя,

отрицательных переживаний либо, наоборот, состояния оптимизма, радости, удовлетворенности.

Причем экспрессия поведения тщательно согласовывается с передаваемой преступником

дезинформацией о своих реальных действиях и отношением к событию преступления.

При маскировке субъект преступления, передавая дезинформацию работникам органов

правопорядка, пытается достичь ее правдоподобия, затруднить их работу по выявлению истинной

картины противоправного деяния. Именно недостаточная степень правдоподобности,

расхождения в информации, передаваемой преступником, с объективными факторами

происшествия часто ведут к разоблачению маскировок. Важное значение для разоблачения

маскировок играет профессионально-психологическая (особенно коммуникативная)

подготовленность работников органов правопорядка. Она позволяет им по мельчайшим штрихам

в поведении подозреваемых лиц, противоречиях в их высказываниях, невербальных реакциях

определить неискренность и склонность к представлению лживой информации.

Психология разоблачения инсценировок и ложных алиби. Одной из разновидностей

маскировок является инсценировка. Обычно инсценировка включает в себя систему

маскировочных действий для создания искусственной картины происшествия в целях сокрытия

преступления. Видоизменяя обстановку места происшествия, преступник преследует цель создать

у работников органов правопорядка и других лиц представление о подлинности инсценируемого

события, замаскировать истинное противоправное деяние и воспрепятствовать расследованию

преступления, привлечению виновных к уголовной ответственности.

С психологической точки зрения инсценировка криминальной ситуации может быть

охарактеризована как опосредованное межличностное взаимодействие, возникающее в процессе

расследования преступления между двумя сторонами (противниками): следователем (а также

другими работниками органов правопорядка) и преступником — субъектом инсценировки.

Инсценировка реализуется посредством активных воздействий субъекта инсценировки на

противника (следователя и других работников органов правопорядка) с использованием передачи

лживой информации о своих- истинных целях и намерениях, направленных на формирование

искаженной картины криминальной ситуации.

Различают следующие виды инсценировок, созданных с целью:

• «правдоподобного» представления о мотивах преступной деятельности (мотивационные);

• «правдоподобного» представления о способе преступной деятельности (операциональные);

• формирования «правдоподобного» образа относительно субъекта преступной деятельности

(ролевые);

• формирования «правдоподобного» образа результата преступной деятельности (когнитивные

инсценировки).

В качестве примера можно рассмотреть случай использования преступниками воздействия на

других лиц путем применения приема ролевого инсценированного контакта.

В стеклянные двери московского магазина верхней одежды — из тех, которые отгораживаются

от случайных посетителей высокими ценами, — вошел широкоплечий полковник в уставном

плаще. Маленькое, семенящее сзади существо с перемотанным шарфом горлом явно обременяло

его своим присутствием. - Кругом! Шагом марш! — скомандовал полковник преследователю. В

армии, как известно, принято отдавать приказы таким тоном, чтобы у подчиненного рассеялись

всякие сомнения в правоте начальника и возник энтузиазм службы. Лица продавцов приняли

выражение, говорящее, что офицер выбрал не самое удачное место для строевых занятий.

— Ну, пупсик! — ничуть не оробев, прошептало хрупкое создание, видимо, страдающее

фолликулярной ангиной. — Ты же черт знает что выберешь! — Так с военачальником могла

разговаривать только жена.

— Вернись в машину! Не разноси инфекцию!

Женский персонал магазина бросился тушить семейный скандал. Супруга получила заверение,

что полковника обслужат по высшему разряду. Протянув мужу внушительную пачку денег,

женщина молча удалилась. Деньги полковник равнодушно сунул в карман плаща. После этого

плащ был снят и небрежно брошен на кресло. Сверху на него упала фуражка. Проделав эти

манипуляции, полковник отдал себя в распоряжение экспертов внешнего вида. Полковник

вертелся у зеркал, как барышня, и скоро совершенно потерял боевой вид. От обилия одежд,

ежеминутно натягиваемых на плечи, наэлектризованный китель начал недовольно постреливать.

Офицер остановил свой выбор на боярской шубе, подбитой горностаем.

— Все-таки пойду покажусь жене! - заявил полковник. - Пусть на меня из машины полюбуется.

Ей нельзя выходить!

Предложение вызвало у продавцов секундное замешательство. Шуба, конечно, была шикарная.

Но, с дртой стороны, строевого полковника с благородной осанкой сложно было заподозрить в

намерении смыться с неоплаченным товаром. Тем более на кресле лежал плащ с пачкой денег в

кармане. — О, да, конечно! - понимающе согласились продавцы.

И шубу, и полковника, имеющего к армии не больше отношения, чем белогрудый пингвин, они

видели последний раз в жизни. После получаса бессмысленных ожиданий персонал магазина

решился обследовать уставный плащ. Карман оказался распоротым. Сквозь дыру, как несложно

было догадаться, деньги транзитом проследовали в карман галифе.

Основной целью инсценировки является попытка ее субъекта ввести в заблуждение,

дезинформировать работников органов правопорядка и других лиц относительно истинной

картины совершенного преступления. Преступник пытается таким образом навязать

компетентным лицам органов правопорядка ложное представление о произошедшем событии,

направить ход их мыслей в нужном ему направлении и побудить выдвигать версии,

соответствующие инсценировке. Причем действия инсценировщика могут быть направлены для

маскировки: преступного события в целом; отдельных обстоятельств совершенного преступления

(времени, места, способа, субъекта преступления, соучастников и т.д.); самого субъекта

преступления и создания ему ложного алиби; преступного умысла субъекта преступления.

Процесс формирования модели инсценировки у преступника проходит ряд этапов:

1) определение цели инсценировки;

2) мысленное моделирование и планирование инсценировки;

3) принятие решения по порядку проведения инсценировки;

4) выбор и подготовка средств сокрытия, возможных вариантов аргументации своей

непричастности к событию преступления;

5) реализации инсценировки;

6) оценка субъектом результатов инсценировки;

7) выбор линии поведения субъекта после инсценировки.

Часто встречающейся разновидностью инсценировки является ложное алиби. Суть его

сводится к попыткам преступника убедить работников органов правопорядка в том, что он не

имел физической возможности совершить преступление, так как в период совершавшегося

события находился в другом месте. Ложное алиби создается самим преступником, а также, по

договоренности, другими лицами, действующими в его интересах. Возможны два варианта

действий преступников для создания ложного алиби: 1) сокрытие преступниками времени

совершения преступления посредством «размывания» границ его временных параметров

(уничтожение следов, которые могут ориентировать относительно времени преступления, и т.д.);

2) изменения времени совершения преступления путем «смещения» его фактических временных

параметров на более поздний или более ранний период. В этом случае преступнику обычно

приходится заранее обдумывать более сложные инсценировки (например, распространение слуха,

что потерпевший в определенный период времени был жив, хотя фактически он был убит) или

договариваться и инструктировать лжесвидетелей о своем ложном алиби.

Разоблачение инсценировок требует высокой профессиональной подготовленности работников

органов правопорядка, проявления ими рефлексивности мышления, умения рассуждать о

рассуждениях субъекта преступления. Безусловно, позитивно сказывается опыт деятельности в

должности сотрудника правоохранительных органов.

Часто разоблачение инсценировок связано с анализом личности подозреваемого в

преступлении — субъекта инсценировки. Исследования показывают, что ошибки и просчеты в

инсценировочных действиях могут быть связаны с недостаточностью знаний, в том числе

специальных (юридических, медицинских и др.); недостаточностью умений и навыков; нехваткой

времени для подготовки и исполнения инсценировки; ограниченностью в выборе технических

средств; неподходящими условиями окружающей среды; неадекватным эмоциональным

состоянием преступника; недостаточной подготовленностью лжесвидетелей и другими

факторами.

Учитывая возможность таких ошибок, работникам органов правопорядка следует уделять при

диагностике инсценировки больше внимания противоречиям в представляемой

инсценировщиком информации и реальной обстановке, объективным особенностям людей

(например, небольшой синяк на лице и утверждения преступника о нахождении после удара без

сознания в течение полутора часов).

Так, при ролевой инсценировке, связанной с переодеванием в форменную одежду милиции и

«перевоплощением» в работника органов внутренних дел, следует обращать внимание на

соответствие одетой форменной одежды официально установленной милицейской форме.

Большое значение здесь приобретает диагностика полноты форменной одежды, правильного

расположения знаков различий, погон, петлиц, шевронов и т.п. Кроме того, диагностические

возможности представляет анализ взаимодействия «оборотней». Вместо того чтобы применять

стандарты общения, принятые в органах правопорядка (по специальному званию, имени и

отчеству), псевдомилиционеры могут обращаться по кличкам, применять слова из уголовного

жаргона, неправильно употреблять юридические термины, проявлять недостаточную культуру

общения и т.д.

Разоблачение ложного алиби часто возможно при анализе результатов различных экспертиз

(судебно-медицинской, криминалистической, в частности, трассологической и др.), а также

данных допроса большого числа лиц, знавших предполагаемого преступника. Полезно

проведение различных следственных действий (очных ставок, предъявления для опознавания и

др.), позволяющих расширить круг объективной информации о событии преступления.

См.: Шевченко В.М. Психология инсценировки как способа сокрытия преступления: Дисс .

канд. псих. наук. - М., 1992.

Там же.

8.16. Судебно-психологическая экспертиза

Сущность и значение судебно-психологической экспертизы. Разрешение специальных

вопросов, возникающих перед следствием и судом при необходимости оценки явлений,

относящихся к психической деятельности людей, требует проведения судебно-психологической

экспертизы, поскольку это входит в компетенцию психолога как специалиста данной отрасли

знаний.

Изучение следственной и судебной практики показывает, что в результате своевременного и

обоснованного применения специальных психологических познаний и методов научной

психологии, позволяющих объективно устанавливать причины и внутренние механизмы

конкретных поступков людей, вовлеченных в сферу уголовного судопроизводства, их

психологические особенности, существенно расширяются возможности доказывания многих

фактов, необходимых для справедливого и правильного разрешения уголовных дел.

Основная форма использования специальных психологических познаний в современном

уголовном процессе — судебно-психологическая экспертиза, развивающаяся в соответствии с

закрепленными в законе (ст. 78,79 УПК РСФСР) общими принципами, регулирующими

экспертную деятельность по уголовным делам.

Судебно-психологическая экспертиза способна оказывать значительную помощь в решении

фундаментальных для уголовного процесса вопросов о виновности лиц, совершивших

общественно опасные деяния, квалификации преступлений, индивидуализации ответственности и

т.д. Поэтому использование специальных психологических познаний по конкретным уголовным

делам представляется важной гарантией от объективного вменения, как и от не менее значимой

угрозы несправедливости наказания вследствие игнорирования или неполного учета

определенных личностных свойств, влиявших на содержание деяния, предшествующее и

последующее поведение субъекта.

В новом УК РФ (1996г.) последовательно проведена идея соответствия уголовно-правовых

последствий преступления характеру и степени общественной опасности, обстоятельствам

совершения и личности виновного. Значительно расширено, уточнено по сравнению с

предыдущим УК и детализировано использование понятий и терминов, относящихся к сфере

психологии, что вполне понятно, так как преступное поведение — разновидность произвольного

(управляемого) поведения.

В УК 1996 г. значительно расширены предусмотренные законом задачи и пределы

исследования по уголовному делу личности обвиняемых и потерпевших (с выделением

особенностей такого изучения применительно к некоторым категориям личностей —

несовершеннолетним, рецидивистам и пр.).

Законодатель достаточно смело использовал данные психологии и для регламентации многих

новых дефиниций, норм и институтов уголовного права, применяя непривычные для практики

психологические термины, воспринятые из психологической науки. Это например, «отставание в

психическом развитии, не связанное с психическим расстройством» (как обстоятельство,

устраняющее уголовную ответственность); «уровень психического развития, иные особенности

личности несовершеннолетнего» (как обстоятельство, индивидуализирующее наказание);

«обоснованный риск» (как обстоятельство, устраняющее преступность деяния); «садизм» (как

обстоятельство, отягчающее наказание) и др. В новом У К использованы базовые для уголовной

ответственности и наказания понятия, требующие психологического анализа их содержания с

учетом положений общей и юридической психологии. Например, вменяемость, возраст, с

которого наступает уголовная ответственность, уголовная ответственность вменяемых лиц с

психическими расстройствами, разграничение неосторожной вины и казуса, мотив преступления,

личность и др. Установление многих из них требует проведения психологической экспертизы по

конкретному уголовному делу.

Сказанное объясняет значительную актуализацию проблем использования профессиональных

психологических познаний как при разъяснении, интерпретации, комментировании для

следственной, прокурорской, экспертной, судебной практики положений нового закона, так и

непосредственно при производстве судебно-психологических экспертиз, научных консультаций

по конкретным уголовным делам.

Судебно-психологическая экспертиза (СПЭ) является самостоятельным видом судебной

экспертизы, состоящим в использовании специальных (профессиональных) психологических

познаний для установления обстоятельств, входящих в процесс доказывания по уголовному делу.

Судебно-психологическая экспертиза имеет свой предмет, собственные объекты и методы

экспертного исследования.

В предмет СПЭ входит обширный круг обстоятельств, характеризующих субъективную

сторону деяния, наличие и пределы осознания и руководства (управляемости) своим поведением

в уголовно релевантных ситуациях, а также состояния и свойства личности, значимые для

индивидуализации ответственности и наказания.

Объектами служат источники информации о психической деятельности человека —

результаты экспериментально-психологического обследования участников уголовного процесса

(обвиняемого, потерпевшего, свидетеля), материалы уголовного дела, в том числе протоколы

допросов, дневники, письма и прочие документы, поддающиеся психологической экспертной

оценке и имеющие уголовно релевантное значение.

Методы СПЭ в большинстве случаев заимствуются из общей психологии, однако некоторые из

них специально разрабатываются для целей соответствующей экспертизы. Характерным является

использование в рамках конкретной СПЭ комплекса методов, так как будучи взятыми по

отдельности ни один из них не может самостоятельно решить поставленный перед экс- , пертом

вопрос. Именно комплексность, обеспечивающая многостороннее изучение психической

деятельности подэкспертного, является важнейшей характеристикой методики любого

направления СПЭ.

Компетенция судебно-психологической экспертизы. Теоретически к компетенции судебно-

психологической экспертизы могут быть отнесены любые вопросы психологического содержания

(личностные особенности, психические состояния обвиняемых, потерпевших, свидетелей),

значимые для доказывания или имеющие непосредственное уголовно релевантное значение, для

решения которых необходимы специальные профессиональные познания в области научной

психологии. При этом необходимо иметь в виду, что жестко зафиксировать все психологические

вопросы, которые могут возникать в связи с расследованием конкретного уголовного дела,

практически невозможно. Обозначим лишь основные направления судебно-психологической

экспертизы, сделав акцент на вопросах, которые целесообразно ставить перед экспертами.

1. Исследование личности обвиняемого непосредственно вытекает из закона и является

обязательным (Ф.С. Сафуанов, О.Д. Ситковская и др.). В соответствии с общими началами

назначения наказания понятие индивидуализации охватывает в комплексе оценку деяния,

личности виновного, обстоятельств, смягчающих и отягчающих ответственность. Значимы здесь

те личностные особенности, которые влияли на выбор и реализацию противоправного варианта

поведения, затрудняли или облегчали его, а равно сказывались на отношении к содеянному.

Психологические особенности личности могут быть по-разному связаны с совершенным

преступлением. Одни из них могут играть ведущую роль в выборе преступного способа

удовлетворения потребностей или разрешения конфликта (эгоистическая, корыстная

направленность личности, неуважение к человеческой личности и человеческому достоинству,

сексуальная распущенность, агрессивность и пр.). Другие психологические особенности чаще

только способствуют совершению преступления при наличии внешней неблагоприятной

ситуации (слабоволие, подчиняемость, легкомыслие, низкий уровень интеллектуального

развития, болезненное самолюбие, эмоциональная возбудимость, трусость и пр.). Наконец,

многие психологические особенности обвиняемого остаются нейтральными по отношению к

факту преступления (например, увлечения, интересы лица, совершившего преступление в

состоянии аффекта или неосторожное преступление и пр.).

Подлинно личностный подход с позиций справедливости в идеале требует изучения достаточно

большого объема свойств обвиняемого по большинству уголовных дел и включает в себя

исследование его внутреннего мира: потребностей, побуждений, лежащих в основе поступков

(мотивов поведения), общей структуры и отдельных черт характера, эмоционально-волевой

сферы, способностей, индивидуальных особенностей интеллектуальной деятельности

(восприятия, мышления, памяти и других познавательных процессов). Разумеется, в рамках

уголовного процесса могут и должны изучаться не все психологические особенности

обвиняемого, но только имеющие значение для уголовного дела. В большинстве случаев бывает

необходимо и достаточно исследовать те свойства личности обвиняемого, которые: а) указывают

на закономерность или случайность принятия и реализации решения о преступлении; б) влияют

на способность управлять поведением в конкретной ситуации; в) значимы для прогноза

опасности рецидива и определения программы коррекционного воздействия.

Основные вопросы при этом виде экспертизы:

• Каковы индивидуально-психологические особенности личности обвиняемого?

• Могли ли индивидуально-психологические особенности обвиняемого повлиять на его

поведение в момент совершения противоправных действий?

• Имеются ли у обвиняемого такие индивидуально-психологические особенности личности,

как... (в зависимости от обстоятельств конкретного дела — импульсивность, жестокость,

агрессивность, эмоциональная неустойчивость, внушаемость, подчиняемость и др.)?

• Каковы индивидуально-психологические особенности личности обвиняемого с точки зрения

прогноза опасности рецидива и программы коррекционного воздействия?

2. Исследование психологических мотивов конкретною преступного поведения (Ениколопов

С.Н., Конышева Л.П., Ситковская О.Д. и др). Мотив -это признак субъективной стороны

преступления. Его установление необходимо для разграничения составов, имеющих сходные

признаки, например, хулиганство и причинение легких телесных повреждений и др. В ряде

случаев выяснение мотива имеет значение для доказывания виновности. Мотив преступления

может учитываться в качестве отягчающего или смягчающего ответственность обстоятельства,

свидетельствовать об отсутствии в действиях виновного общественной опасности.

В психологии под мотивом понимается побуждение к деятельности^ направленной на

удовлетворение потребностей субъекта, предмет (материальный или идеальный), ради которого

деятельность осуществляется. Уголовное право для обозначения мотивов поведения оперирует

такими обобщенными понятиями, как месть, корысть, ревность, хулиганские побуждения,

неприязненные отношения и др. Некоторые из этих понятий могут включать в себя самые

различные психологические мотивы. Например, корыстные действия с психологической точки

зрения могут быть мотивированы стремлением к обогащению, завистью, потребностью в

самоутверждении, стремлением вести праздный образ жизни, страстью к развлечениям, азартным

играм, потребностью в удовлетворении труднопреодолимых влечений (например, к алкоголю или

наркотикам). Исследование психологических мотивов деяния углубляет познание юридически

значимых побуждений, лежащих в основе правонарушения.

Являясь частным случаем человеческого поведения, преступное поведение всегда

мотивировано. Имеющиеся в литературе ссылки на «безмотивные преступления» основываются

на незнании закономерностей человеческого поведения и сложности установления мотива в

конкретном случае. К «безмотивным преступлениям», как правило, относят деяния, мотивы

которых «неадекватны поводу», не связаны с поведением потерпевшего, а также действия в

состоянии аффекта. Однако в каждом конкретном случае, когда мотив не очевиден, надо

исходить из того, что он существует и может быть обнаружен при психологическом

исследовании. Если речь идет о преступлении, то оно всегда имеет мотив, независимо от того,

какие обстоятельства предшествовали началу преступных действий — значимые или незначимые

в глазах следователя или суда. Бесспорно, что здесь необходимы психологические познания на

профессиональном уровне.

Основной вопрос при этом виде экспертизы:

• С учетом индивидуально-психологических особенностей личности и ситуации каковы

главные психологические мотивы деяния, инкриминируемого обвиняемому?

3. Диагностика аффекта у обвиняемого (ст. 107 УК РФ) в момент совершения им

преступления (Коченов М.М., Ситковская О.Д. и др.). Аффект — бурно протекающая

эмоциональная вспышка, захватывающая всю личность и ощутимо влияющая на поведение

человека. Преступные действия, совершенные под влиянием аффекта, имеют особые

диагностические признаки, психологические причины и условия, способствующие их

возникновению: аффектогенная ситуация, личностные особенности, предрасполагающие к

аффективному срыву, некоторые ослабляющие организм факторы.

Психологическая диагностика аффекта у субъекта на момент совершения инкриминируемых

действий включает в себя: а)ретроспективный анализ психического состояния субъекта, его

влияния на сознание и деятельность; б) изучение индивидуально-психологических особенностей

подэкспертного, степени его устойчивости к эмоциогенным ситуациям, склонности к

аккумуляции аффективных переживаний; влияния возрастных особенностей; временно

ослабляющих организм факторов; в) изучение и психологическую оценку ситуации, в которой

совершено преступление.

Основной вопрос при данном виде экспертизы:

• Находился ли обвиняемый в момент совершения инкриминируемого деяния (какого именно) в

состоянии аффекта?

4. Диагностика эмоционального состояния обвиняемого на момент совершения

преступления (помимо аффекта), существенно влияющего на способность правильно осознавать

явления действительности, содержание конкретной ситуации и на способность произвольно

регулировать свое поведение (Алексеева Л.А., Коченов М.М., Ситковская О.Д., Шипшин С.С. и

др.).

Речь идет о сильных стрессах, состояниях нервно-психического напряжения, делающих

невозможным или существенно затрудняющих исполнение профессиональных функций в

области управления современной техникой, приводящих к совершению неосторожных

преступлений (в авиации, автомобильном и железнодорожном транспорте, в работе оператора

автоматизированных систем на производстве и пр.); об установлении у субъекта индивидуально-

психологических особенностей, не позволяющих выполнять необходимые функции на достаточно

высоком уровне в экстремальной ситуации в случае появления неожиданных помех в

деятельности, усложнения ситуации в сторону повышения ее требований к психологическим

возможностям человека.

Это направление СПЭ приобретает особое значение в связи с введением в новый УК ст. 28 (ч.2)

о невиновном причинении вреда, когда деяние признается совершенным невиновно, если лицо

«хотя и предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий

(бездействия), но не могло предотвратить эти последствия в силу несоответствия своих

психофизиологических качеств требованиям экстремальных условий или нервно-психическим

перегрузкам». К этому направлению близко примыкает и установление психологом

обоснованности риска (ст. 41 УК РФ).

Наиболее часто в состоянии стресса нарушается процесс выбора целей действий,

последовательность в осуществлении сложных интеллектуальных и двигательных актов.

Происходят ошибки в восприятии окружающей действительности, уменьшается объем внимания,

нарушается оценка временных интервалов, появляются затруднения в понимании ситуации в

целом. Завершением стрессовой ситуации, его «вершиной» может оказаться аффект, что, однако,

происходит далеко не во всех случаях.

К компетенции психолога в таких случаях относится изучение психологических обстоятельств,

имеющих значение для установления истины: экстремальной ситуации (неожиданность, новизна,

сложность); индивидуально-психологических особенностей личности (интеллект; уровень общих

и специальных знаний субъекта; степень сформированности, автоматизированности у него

навыков и умений, эмоционально-волевые качества, уравновешенность, импульсивность;

ведущие психологические мотивы поведения субъекта и мотивированность конкретных

общественно опасных действий; особенности самосознания и самооценки, критичности,

склонности к риску; индивидуальная устойчивость к эмоциогенным раздражителям); влияния

утомления, соматических расстройств, стресса, аффекта на деятельность; влияния особенностей

социальных контактов, взаимодействия в коллективе, конформности, дисциплинированности,

агрессивности, самоуверенности, дефектов организации совместной деятельности и др.

Основные вопросы при данном виде экспертизы:

• Находился ли обвиняемый в момент инкриминируемых деяний в стрессовом состоянии?

• С учетом эмоционального состояния обвиняемого мог ли он точно соотносить свои действия с

объективными требованиями ситуации?

• Мог ли субъект, если учесть его индивидуально-психологические особенности, правильно

понимать требования экстремальной ситуации?

• С учетом способности субъекта к установлению причинно-следственных связей и общего

уровня его интеллектуального развития мог ли он предвидеть наступление опасных последствий,

принять правильное решение и реализовать его?

• Находился ли субъект в момент совершения инкриминируемых действий в психическом

состоянии, которое могло вызвать существенное снижение качества профессиональных функций,

возможности совершать действия по предотвращению опасных последствий?

При использовании психологических познаний для применения института обоснованного

риска могут быть поставлены следующие основные вопросы: а) С учетом особенностей личности

(обвиняемого) и ситуации какова цель рискованного поведения? б) С учетом интеллектуальных и

характерологических особенностей обвиняемого был ли он способен к осмыслению ситуации,

возможностей ее развития и ожидаемых последствий? в) С учетом динамики развития ситуации

мог ли он правильно и адекватно (самокритично) оценить собственные возможности для ее

разрешения?

5. Установление способности несовершеннолетних обвиняемых, имеющих признаки

отставания в психическом развитии, не связанного с психическим расстройством, полностью

сознавать значение своих действий и определение меры их способности руководить своим

поведением (ст. 20 ч. 3).

Цель экспертного исследования не сводится к диагностике наличия или отсутствия у

испытуемого признаков отставания в психическом развитии: наличие признаков отставания в

психическом развитии не является прямым указанием на отсутствие у несовершеннолетнего

способности полностью сознавать значение своих действий и руководить ими (Коченов М.М.,

Сафуанов Ф.С., Ситковская О.Д. и др.). Экспертное психологическое исследование всегда

направлено не на установление общей, постоянно проявляющейся как свойство личности

способности или неспособности сознавать значение своих действий; оно касается сугубо

конкретных действий, совершенных в конкретных условиях. Поэтому судебно-психологической

экспертизой поведение испытуемого рассматривается в единстве с ситуацией, в которой были

совершены противоправные поступки. Соотнесение данных о состоянии и особенностях

психического развития подростка с результатами анализа ситуации и поведения испытуемого -

обязательный компонент экспертного исследования.

Наличие или отсутствие оснований для освобождения от уголовной ответственности со

ссылкой на ч.З ст. 20 может быть признано обоснованным только, если описание содержания

психического отставания наложено на механизм конкретного деяния. Экспертиза должна

установить, правильно ли несовершеннолетний понимал ситуацию правонарушения, в частности,

осознавал ли наличие альтернативных выходов из нее, осознавал ли объективное содержание

целей своих действий, предвидел ли прямые и косвенные результаты поступков, способен ли был

оценивать собственное поведение с точки зрения действующих правовых норм и общепринятой

морали; мог ли свободно выбирать как цели, так и способы их достижения, произвольно

регулировать свое поведение.

Основные вопросы, разрешаемые данным видом экспертизы:

• Имеются ли у несовершеннолетнего признаки отставания в психическом развитии и, если

имеются, в чем они выражаются; каковы их причины?

• С учетом наличия отставания (если оно установлено) мог ли несовершеннолетний осознавать

фактический характер и общественную опасность своих действий в момент совершения

общественно опасного деяния?

• С учетом наличия и характера указанного отставания в психическом развитии мог ли он

руководить своими действиями в этот момент?

6. Применительно к потерпевшему также может возникать необходимость в постановке перед

экспертом вопроса о его личности, мотивации действий. Однако на практике чаще всего

требуется: установление способности понимать значение собственных действий и действий,

связанных с посягательствами на него (в первую очередь по делам об изнасилованиях малолетних

и несовершеннолетних), как и способности оказывать сопротивление противоправным

действиям (Конышева Л.П., Коченов М.М.).

Одним из квалифицирующих признаков изнасилования является беспомощное состояние

потерпевшей (ст. 131 УК РФ). Беспомощность (или беззащитность) характеризуется

неспособностью потерпевшего правильно понимать характер и значение ситуации и действий

окружающих людей, а также руководить своими действиями. Беспомощность может быть связана

с физическим или психическим состоянием жертвы (малолетний или престарелый возраст,

физические недостатки, психическое расстройство, сильная степень наркотического или

алкогольного опьянения и др.).В большинстве случаев правоохранительные органы

самостоятельно решают вопрос о наличии беспомощного состояния у потерпевшей.

Исключение составляют дела об изнасиловании несовершеннолетних, особенно в тех случаях,

когда жертва (в силу особенностей своего психического состояния, личностных свойств) не

оказывала реального сопротивления насильственным действиям и у следствия (суда) возникает

версия о том, что ее поведение обусловлено наличием беспомощного состояния: неспособностью

к эффективной защите от посягательства путем целенаправленного осознанно-волевого

поведения в конкретной ситуации.

По одному из уголовных дел была проведена судебно-психологическая экспертиза

потерпевшей Ж. Следствием было установлено, что группа подростков неоднократно совершала

половые акты с несовершеннолетней Ж., при этом она значительного сопротивления не

оказывала, о случившемся никому не рассказывала. В процессе экспертизы были изучены

материалы дела, проведены экспериментально-психологическое исследование, беседа с

подэкспертной. Было установлено, что Ж. очень тихая и скромная девочка. Характерными

чертами ее являются безынициативность, отсутствие самостоятельности в мнениях, привычка

подчиняться, пассивность, боязливость и нерешительность. Ж. боится кому-нибудь не угодить, не

склонна к конфликтам и ссорам со сверстниками, самостоятельных мыслей не высказывает. В

эксперименте продемонстрировала большую внушаемость. Мать характеризует девочку как

послушную, уступчивую, беспрекословно выполняющую все требования родителей и

окружающих. Исследование привело экспертов к выводу, что Ж. по складу характера не

обнаруживает тенденции к активным решительным действиям; возможности оказания

противодействия психическому и физическому насилию у нее невелики. Эти

характерологические особенности могли способствовать возникновению в период совершения

против нее насильственных действий состояния аффекта страха, в результате которого она была

неспособна оказывать сопротивление.

Однако имеются ситуации, когда кроме экспертизы жертвы изнасилования необходимо

одновременное проведение психологического исследования несовершеннолетнего обвиняемого

(обвиняемых). Применение специальных познаний здесь необходимо не только для выяснения

вопроса, мог ли он (они), с учетом возрастных и индивидуально-психологических особенностей, в

полной мере сознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и

руководить ими, но и, что не менее важно, как им в указанной обстановке воспринималось