Абрамова Г.С. Психологическое консультирование. Теория и опыт

Подождите немного. Документ загружается.

(избегание мысли об умершем, избирательное забывание). Важно, что восстанавливается

динамика психической жизни, в которой задействованы новые знаки реальности.

Тоска может (и как считают многие психологи, должна) смениться гневом на

умершего, на себя, на Бога, на других людей,

104

гневом вызова обострившимся чувствам несправедливости случившегося,

отсутствием смысла в страдании. Как правило, появляются повышенная активность,

стремление заняться работой, внешне организовать себя. При этом сохраняются

постоянные мысли об умершем, совершается постоянный персонифицированный

внутренний диалог с этим человеком.

Идет реорганизация внутреннего психологического пространства, идет поиск

новых средств и способов обозначения его границ, что сопровождается появлением новых

чувств - дезорганизации и отчаяния. Происходит все большее осознание потери,

невозможности восстановления смыслов, тоска и чувство одиночества становятся все

более сильными. Они приобретают неожиданный характер острых приступов тоски и

одиночества. Граница своего психического переживается человеком как завершенная, он

не может активизировать свою жизнь собственными усилиями -стереотипы поведения

нарушаются: "Я не знаю, как жить дальше". Люди начинают раздражать, появляется

желание уйти от социальных контактов, одолевают апатия и уныние. Через много лет

приступы острой тоски могут возвращаться из-за встреч с предметами, местами, людьми и

т. д.

Дезорганизация и отчаяние связаны с невозможностью осуществления процесса

идентификации, так как потеряна важнейшая составляющая этого процесса - возможности

диалога с другим человеком, который обеспечивал переживание качеств Я и не-Я как

актуальных, определяющих динамику психической реальности.

Реорганизация и восстановление происходят через формирование новых

стереотипов поведения. Внутренне психологическое пространство перестраивается и за

счет реорганизации внешнего пространства, жизни человеку приходится заниматься теми

делами, устанавливать те отношения, которые были несвойственны ему, надо обретать

новую логику жизни. Начинается поиск новой идентичности, процесс идентификации

требует изменения Я-концепции и концепции жизни и смерти - основных составляющих

индивидуального сознания человека, которые организуют процесс идентификации,

способствуют построению психологического пространства и возможности его

развертывания во времени.

При реорганизации психологического пространства многие люди ощущают

присутствие умершего человека: видят его во сне и часто более здоровым и молодым, но с

какими-нибудь симптомами неблагополучия. Ощущение присутствия приобретает разные

формы - кроме сновидений это могут быть воображаемые образы, галлюцинации,

постоянное внутреннее общение с этим человеком в виде диалога и т. д.

Естественно, что любое описание процесса человеческих чувств не может дать

точного представления об их

105

индивидуальном содержании - варианты здесь бесконечно разнообразны и реакции

людей на ситуацию горя могут быть самыми разными - от видимого отсутствия реакции

до реактивного состояния или гиперактивности, но психолог должен работать, должен

действовать, не причиняя вреда другому человеку, а значит, должен знать основные

закономерности.

Сегодня в практике консультирования к горю чаще всего относятся как к процессу,

в котором человеку необходимо решать следующие психологические задачи:

 принять реальность утраты;

 проработать боль утраты;

 приспособиться к среде, где нет близкого человека;

 организовать другие эмоциональные отношения.

Решение каждой из этих задач требует от человека напряжения, связанного с

выделением качеств своего Я как основания для усилий по реорганизации

психологического пространства.

В нашей культуре существует немало средств, позволяющих человеку

использовать их для решения своих психологических задач: это все содержание

концепции смерти, которое транслируется в культуре в виде ритуалов, традиций,

рефлексивных формул выражения отношения (наиболее приемлемыми из них являются

идеи бессмертия души и возможности встречи в другом мире). Человек оказывается в

более сложном положении, если он не знает ритуалов (элементарно не знает, как себя

вести), не владеет когнитивной информацией о своих возможных способах действия - не

знает, что надо делать.

Актуализация концепции смерти, осознание ее содержания связаны с созданием Я-

отношения к этому феномену, с необходимостью переживать его как событие своей

жизни, с использованием качеств Я, которые до этого события не были проявленными в

переживаниях.

Задача проработки боли утраты - это одна из сложнейших психологических задач,

которая требует перестройки многих структур психической реальности. В нашей культуре

отношение к этой задаче не всегда адекватно состоянию человека (существует запрет на

проявление переживаний боли); человеку в рамках бытовой психологической помощи

обычно советуют держать себя в руках, жалеть себя ради детей, крепиться и т. д. Запрет

на переживание боли утраты часто приводит к психосоматизации боли, человек начинает

болеть. Другой формой ухода от переживания боли может быть смена места жительства

или прием лекарств, но это чаще всего не помогает, и боль возвращается в виде

переживаний, окрашенных в депрессивные тона.

Боль утраты связана с нарушением структуры психической реальности, чтобы ее

восстановить, реконструировать, человеку необходимы Я-усилия, ориентированные на

предмет переживания.

106

Этот предмет должен быть представлен в новой системе знаков и в новой системе

значений, для этого необходимо взаимодействие с ними, воздействие на этот предмет

(потеря, утрата, горе). Надо говорить о нем с другими людьми, в своем внутреннем

диалоге, находя смысл, обозначая его для себя как возможность жизни с утратой.

Нужно приспособиться к среде, где нет близкого человека. Эти слова я встречала в

нескольких текстах, но они мне кажутся не совсем точными по отношению к тому, что

происходит с человеком. Надо научиться распределять свои усилия, организовывать

жизнь по-другому, осознать ее с новой позиции: происходит пересмотр концепции жизни,

перераспределение системы ценностей, создание нового алгоритма жизни, который

приведет к успешному решению жизненных задач.

Адаптационные процессы здесь важны, но они составляют только часть работы,

которую должен проделать человек по реорганизации своей концепции жизни и

возможности ее конкретизации в ежедневных жизненных задачах.

Не менее сложной представляется задача создания эмоциональных отношений с

другими людьми. Конечно, близкий человек никогда не исчезнет из памяти, ему всегда

будет место в жизни тех, кто помнит о нем. Каждая культура предлагает свои варианты

отношения к возможности новых эмоциональных отношений. В нашей культуре это часто

связано с чувством вины перед умершим или долгом перед детьми ("Дети не поймут").

Человек иногда сам запрещает себе любить кого-нибудь другого, находя иные (кроме

человека) объекты для своей привязанности. Он может вести себя по отношению к другим

людям так, чтобы вызвать только негативные чувства, пытаясь избежать повторной

потери и утраты, делать так, чтобы его не любили другие люди.

В психологической литературе выделяют несколько типов горя, которые

отличаются симптоматикой и характером течения: патологическое, конфликтное и

хроническое.

Знание симптоматики этих типов позволяет психологу в ситуации

консультирования адекватно реагировать на переживания человека.

Патологическое горе характеризуется тем, что его симптомы остаются

выраженными и через много лет (хронологических) сохраняются тревога, тоска,

депрессия, гнев и другие проявления.

Патологическое горе может возникнуть в ситуации шока - неожиданного,

непредвиденного горя, когда человек просто не в состоянии решать психологические

задачи, необходимые для переживания горя. Боль очень сильна, и человек стремится

любыми способами избавиться от нее, при этом его захваченность мыслями о другом

человеке очень длительна, он испытывает сильное чувство брошенности, острую вину и

сильный гнев.

107

Конфликтное горе возникает на фоне предыдущих конфликтных отношений с

умершим человеком. Конфликтные отношения и неожиданная смерть человека вызывают

очень сильное и сложное чувство вины, которое длится весьма долго. Основная работа

психолога будет направлена на содержание чувства вины.

Ситуация хронического горя создается в тех случаях, когда острота переживаний не

снижается после 6 месяцев, прошедших после утраты близкого человека. Обычно

хроническое горе вызывается симбиозом в отношениях, когда люди предельно зависимы

друг от друга не только интеллектуально, но и эмоционально. Чаще всего это проявляется

у супругов, чьи симбиотические отношения наполнены непосредственными чувствами

друг к другу. У наблюдателя создается впечатление, что человек "упивается" горем,

хроническое горе может длиться годами и сопровождаться чувством полной

беспомощности и отсутствием стремления делать что-то самостоятельно. Такой человек

нуждается в социальной и психологической помощи.

Следует отметить, что при любом варианте переживания горя необходима

перестройка структур психической реальности, а это требует Я-усилий человека,

выделения качеств своего Я как основания для обоснования своей активности. Это работа,

которая сопровождается активизацией внутреннего диалога и создает предпосылки для

открытости к воздействию другого человека, что может быть использовано (и, к

несчастью, используется) для манипулирования сознанием человека.

Психолог, консультирующий человека в ситуации горя, помогает ему

формулировать и решать психологические задачи, связанные с реконструкцией

психической реальности. Типичная ситуация, когда принимается решение об оказании

психологической помощи, выглядит примерно так: человек испытывает острые

переживания, которые сопровождаются бессонницей, головными болями, в тексте,

который порождает человек, есть симптомы, которые нужно понимать как симптомы

сложностей в переживании горя.

Текст человека наполнен средствами и способами переживания горя - человек

буквально захлебывается в них, хотя прошло уже достаточно времени для реорганизации

психической реальности. Но человек не может говорить об умершем без

непосредственного переживания горя, без проявления в острой форме (слезы, учащенное

дыхание, покраснение и т. п.) содержания переживания. Все эмоции человека, связанные с

бытовыми проблемами утрат и потерь, вызывают реакции неожиданного горя. Эти

нерешенные психологические задачи дают о себе знать, проявляясь в виде тяжелых,

неадекватных переживаний как по поводу своих утрат, так и утрат других людей.

Неотреагированное горе должно быть сублимировано в адекватной для содержания

переживания форме,

108

такой формой становится реакция уподобления, подобия пережитому.

Текст человека наполнен содержанием переживания - это проявляется в том, что

ему очень трудно строить тесты на темы, отличные от темы горя. Переход на другие темы

очень сильно затруднен. Тема горя становится доминирующей.

Неотреагированное горе, нерешенные психологические задачи дают о себе знать и

в том отношении к вещам умершего, которое можно наблюдать у человека,

переживающего горе, - они долгое время сохраняются в неприкосновенности. Это одна из

знаковых систем, которая обладает иллюзорно-устойчивой структурой и позволяет за счет

внешней презентации направлять Я-усилия на отношение к ней, а не к содержанию

психической реальности, которая требует усилий по ее перестройке. Думаю, что вещи

умершего выполняют роль знаков, структурирующих, пусть на время, психологическое

пространство человека, переживающего горе в варианте нового смысла, смягчающего

боль. Этот временный, но новый смысл, который может быть найден в общении с вещами,

является одной из возможностей воздействия человека на свое психологическое

пространство.

Психолог, консультирующий человека в ситуации горя, может встретиться также с

симптомами заболевания у этого человека, которые аналогичны симптомам болезни,

вызвавшей смерть близкого человека. Это могут быть ритуальные боли, которые

возникают в связи с событиями, объединявшими во времени умершего человека и того,

кто переживает потерю. Принцип подобия мало исследован в психологии, но в нем есть те

элементы содержания, которые привели к необходимости создания зеркала, фотографии,

картин портретного жанра и т.д. Хотелось бы их назвать элементами симметрии или

элементами равновесия: любая вещь может существовать только тогда, когда она

ориентирована в пространстве - у нее есть право и лево, верх и низ, лицевая и оборотная

стороны и т. д. Психологическое пространство - особая вещь, которая тоже требует

ориентации в нем же самом. При этом происходит выделение системы координат - Я и не-

Я психологического пространства, которое должно удерживать само себя, т. е. узнавать

себя в других вещах, знаках, создающих, задающих его уникальность. Возможность

использования различных знаков для структурирования психологического пространства и

есть в этом принципе подобия - человек может быть подобен всему и всем, т. е. его

психологическое пространство потенциально обладает возможностью быть бесконечно

разнообразным, но Я требует конкретизации как возможности удержания во времени

качества психологического пространства - это необходимо для осуществления

направленной активности.

109

Так и встречаются в психической реальности две тенденции -бесконечность (через

уподобление) и дискретность (конкретность) через обозначение качеств Я.

Конечно, это только предположения и попытка объяснить необходимость для

человека другого человека, создающего своим присутствием или отсутствием те

проблемы жизни, которые в науке пытаются понять, анализируя переживания человека в

ситуации горя.

Можно также сказать, что близкий человек своим присутствием обеспечивает

целостность психологического пространства, возможность его трансформации и

сохранения характеристик индивидуальности.

Психологу, консультирующему человека в ситуации горя, приходится наблюдать

симптомы резких изменений в его образе жизни после перенесенной потери или,

напротив, отсутствие реакции. Содержательно это поведенческие проявления

переживания потери целостности, чувства принадлежности психическому пространству

Я. Актуализировавшееся напряжение в Я после перенесенной утраты обостряет задачи

идентификации, и ее процесс становится предельно напряженным.

Это может быть связано с симптомами депрессии, которые отягощаются чувством

вины и очень низкой самооценкой (по моральным качествам), или демонстрацией

эйфории, когда человек откровенно фальшивит при этом.

Отсутствие адекватных переживаний для осуществления идентификации, а это

прежде всего переживания наличия своего индивидуализированного Я, способного на Я-

усилия, приводит к тому, что человек наполняет свои Я-переживания отношением к уже

несуществующему человеку, заменяя его образом и своей реакцией на него реальные,

собственные Я-усилия по созданию нового отношения к умершему человеку.

Я-усилия человека в ситуации горя могут быть направлены на воспроизведение

действий умершего - человек будет стремиться имитировать действия умершего (делать,

как всегда делал он) или же Я-усилия могут быть реализованы в саморазрушительном

поведении в целом. Все это проявления неадекватного процесса идентификации, с

которым психологу нужно работать, решая вместе с клиентом психологические задачи

переживания горя.

Обычно к признакам непережитого горя относят периодическое появление у

человека тоски и печали, которые возникают периодически в одно и то же время года. Это

формы, воспроизводящие смысл горя, препятствующие созданию новых структур в

психической реальности.

Кроме того, у человека могут наблюдаться страх смерти или страх болезни, от

которой умер близкий человек. Это формы защитного реагирования на разрушающее

воздействие горя, так же,

110

как и избегание всех ритуалов, связанных со смертью близкого человека. Эти

формы выполняют свою функцию защиты, охраняя Я человека, его относительную

устойчивость, но они же препятствуют реорганизации Я-усилий для создания новых

психологических структур.

Горе является экстремальным событием в жизни человека, оно не может быть

ежедневным. Это остро индивидуализированная ситуация и только по ее внешним

признакам трудно судить о глубине переживаний человека, о их невоспроизводимом

словами экзистенциальном смысле, когда разрушается и требует нового воссоздания вся

психическая жизнь, обеспечивающая смысл существования организма - тела.

Экзистенциальное развитие человека - глубина его духовной жизни, наличие самой

духовной практики - будет оказывать существенное влияние на переживание горя, на

восприятие своего страдания и оценку его места и роли в своей жизни.

Многие люди в состоянии горя открыто или косвенно выражают мысли о

самоубийстве. Риск самоубийства, действительно, очень высок.

Психолог может и должен открыто обсуждать эту тему с консультируемым

человеком, исследуя все ее зловещие симптомы (было ли намерение реализовать

задуманное, был ли план, началась ли подготовка, началось ли прощание с

родственниками, раздаривание вещей и т. д.).

Самоубийство является одной из форм реагирования на ситуацию горя, что

психологически объяснимо, если все содержание концепции жизни в сознании человека

занимал другой человек и нет других форм структурирования психической реальности.

В психологической литературе мне встречались принципы консультирования горя -

как и все наши описания, они схематичны и не отражают драматизма ситуации, в которой

находится консультируемый и консультирующий. Они сводятся к структурированию

ситуации консультирования в виде психологических задач, которые должен решить

консультируемый, поэтому и их описание будет напоминать возвращение к перечню

задач, которые человек должен решить, переживая горе.

Я попробую описать, как психолог может содействовать постановке и решению

психологических задач, адекватных ситуации горя. Прежде всего надо признать (принять,

осознать) факт утраты. Для этого, как минимум, надо говорить о факте утраты, о том, что

и как было. Рассказывать вслух для себя и для психолога всю последовательность

событий, восстанавливать их в своем сознании с помощью слов обыденного языка,

диалога, отличающегося от обыденного тем, что психолог заинтересован, чтобы

горюющий человек как можно точнее восстановил всю картину событий.

111

Он слушает и задает вопросы об этом событии, его вопросы о том, что и как было.

Проговорить ситуацию, сделать проговоренное системой знаков в диалоге с другим

человеком, значит, обеспечить актуальность этой системы знаков в психической

реальности горюющего человека. Они будут актуальными средствами реализации

психической реальности, так как включены в текст, у которого есть адресат - психолог.

Это обеспечивает тексту смысл, тот смысл, который трудно актуализировать в ситуации

внутреннего диалога с потерянным близким человеком.

Не менее важной представляется работа психолога по определению и выражению

чувств к умершему. Надо помочь выразить самые трудные эмоции - гнев и тоску. Они

связаны с защитными механизмами рационализации, которые не позволяют человеку

отдаться потоку чувств, быть естественным в проявлении гнева и тоски. Защитные

механизмы рационализации, если их использовать во внешнем диалоге психолога и

горюющего человека, могут помочь в определении и выражении чувств через обозначение

предмета чувств. Как известно, когда называют само чувство, это актуализирует его

содержание, а когда обсуждается предмет чувств, то можно строить отношение к этому

предмету. Психолог может (возможно, должен) задавать вопросы о событиях и предметах,

которые создают содержание переживания: "О чем вы скучаете? О чем жалеете? О чем не

жалеете? и т. д." Надо стремиться в общении с горюющим к тому, чтобы он увидел

предмет своей тоски и гнева во всем многообразии его качеств - положительных и

отрицательных, чтобы был баланс в этих оценках по отношению к потерянному человеку.

Это вовсе не значит, что надо специально искать отрицательные качества в человеке и

называть их - бытовая этика давно регулирует эту и аналогичные ситуации правилом: "О

мертвых - хорошо или никак". Умолчание - это форма создания подтекста в любом тексте;

в консультировании важно, чтобы человек начал строить свой текст, в данном случае

ориентированный на слушателя-психолога.

Подтекст также существует в сознании человека и структурирует его, как и прямой

текст, только требует больших Я-усилий для его удержания.

Чувство вины, которое обычно проявляют горюющие люди в ситуации

консультирования, бывает разной степени выраженности. Часто оно оказывается

глубоким и сопровождается тревогой и беспомощностью, тогда человеку требуется

психотерапия немедицинского типа. Это длительная и целенаправленная работа

горюющего человека и психотерапевта, направленная на осознание чувства и его

последующую интерпретацию в структуре индивидуальной жизни человека, в логике его

жизни.

112

Тревога, беспомощность, грусть, печаль - это те чувства, которые часто

блокируются в бытовой жизни: "Надо быть сильным, надо уметь выживать, надо смотреть

правде в глаза и т. п.". Это все стереотипы, которые затрудняют выражение чувств

человека, способствуют их блокированию, обесцениванию, в конечном счете они

препятствуют переживанию горя как естественного психического процесса, "омертвляя

его искусственными образованиями в виде знаков "правильного поведения".

Часто причиной тревоги бывает неосознаваемая тревога смерти, о смерти надо

говорить с переживающим горе обычным бытовым языком факта, вызвавшего страдания

(естественно, для этого надо хорошо знать этот факт как данные анамнеза).

Психолог-консультант часто оказывается тем человеком, с которым можно быть

откровенным и проявить свои непосредственные чувства - надо поплакать (как часто

приходилось слышать: "Я дома не могу расслабиться - дети, я должна быть сильной, а вот

перед вами плачу, а ведь всем жить несладко, вам, наверное, тоже...").

Задача реагирования на непосредственные чувства горюющего человека - это одна

из самых трудных задач в работе психолога-консультанта. Может быть, поэтому так часто

и пишут коллеги о каких-то формах профессиональной защиты от эмоционального

выгорания, от возможной профессиональной деформации.

Психологу нужно уметь самому выражать свои чувства и не обесценивать никоим

образом чувства другого человека. Способов выражения чувств в нашей бытовой

культуре достаточно, они еще не все потеряны и обесценены, элементарное знание форм -

как традиционных, так и современных - делает психолога не только работающим, но и

живущим рядом с горюющими людьми. Сегодня, когда горя столько, что, кажется, нет

семьи, которую бы не захлестнул ураган быстро меняющегося темпа жизни, ценностей,

приоритетов, идеалов, проявленные чувства, направленные на разделение горя с другим

человеком, уже сами по себе - большая ценность, если не сказать больше, редкость.

Но это одно из лирических отступлений, без которых, кстати, кажется

немыслимым движение мысли в ситуации трагедии. Лирика, как свет жизни в тех

сумерках, которые создает тень смерти.

Психолог, решая задачи горюющего человека, может (и должен) оказать

профессиональную помощь в обучении способам организации жизни, в которой уже нет

близкого человека. Это одна из форм активного социально-психологического обучения,

помогающая человеку освоить ранее несвойственные ему роли, например роль человека,

принимающего решение. В этом случае ему надо научиться видеть и оценивать ситуацию

как положительную, так и отрицательную. Знаменитые способы, предлагаемые

психологами, обычно выглядят как лист бумаги, на ко-

113

тором в правом столбике надо написать все положительные моменты ситуации, а в

левом - отрицательные. Это один из вариантов саногенного мышления, о котором речь

пойдет дальше, в следующих главах.

Психологу иногда приходится брать на себя роль человека, удерживающего его

клиента от принятия поспешных решений (переезд, усыновление и т. п.), аргументируя

свое вмешательство качеством состояния человека, переживающего горе, степенью его

готовности к принятию решения.

Это одна из сторон решения важнейшей психологической задачи - нахождения

адекватной дистанции к умершему, адекватной психологической, эмоционально

насыщенной дистанции.

Решение этой задачи связано с использованием существующего в культуре

представления о предательстве в чувствах.

Современная бытовая культура дает немало примеров того, как люди часто меняют

свои эмоциональные привязанности без видимого личностного разрушения.

Транслируемые в массовой культуре образцы звезд и возможных идеалов достаточно

свободно решают проблемы выбора партнеров для установления эмоциональных связей.

Хотелось бы сказать по этому поводу только одно - как не каждая травка способна цвести,

так не каждый человек способен переживать горе, глубоко чувствовать. Это такой же факт

жизни, как и наличие разных ориентации жизни - биофильной и неурофильной. С ним

приходится считаться как с данностью, как с тем, что находится вне нашего

вмешательства и присутствия. Можно привести массу аргументов для доказательства

этого утверждения (литературных и житейских), ссылаясь на классиков и соседей по

планете, но здесь для этого нет места. Проблема типологии личностей такая же вечная

тема в психологии, как и вопрос о ее научности.

Психолог, работая с понятием психологической дистанции к умершему человеку,

попадает не только в мир культурных символов, культурных и индивидуальных знаков,

фиксирующих место умершего в жизни человека, этических категорий, важнейшая из

которых - мера - будет определять все его поведение как профессионала.

Какими бы истинами он не руководствовался ("Любить кого-то - не значит забыть

того, кто умер"), внутренний диалог с умершим человеком, содержание этого диалога

будут известны только горюющему.

Его просто невозможно пересказать словами, осознать в полной мере. Л. С.

Выготским было убедительно показано, что структура внутренней речи, внутреннего

диалога существенно отличается по строению от диалога внешнего - это разные виды

речи, разные тексты, выполняющие разные роли в структуре индивидуального сознания

человека. Это тексты, существенно

114

отличающиеся структурой и функциями. Важнейшая функция внутреннего диалога

состоит в том, чтобы фиксировать наличие Я человека. Удерживать его в том

интегрированном единстве, которое неумолимо разрушается при психических

заболеваниях.

Конечно, можно описать стратегию поведения психолога примерно так: он должен

поощрять клиента вступать в новые эмоциональные отношения, но при этом не очень

спешить. Это будет выглядеть наивно и с явной недооценкой значимости

непосредственных чувств человека, как говорил Л. С. Выготский, естественных

психических функций, их натуральной природы. Нельзя запретить или разрешить чувство

- можно рационализировать его, выделить как предмет, следовать ему, доверить другому

человеку как свое Я.

Возможно, последнее важнее всего в работе психолога с чувствами к умершему

человеку, психолог может стать тем, кто знает тайну Я и умеет ее хранить, способен

сберечь ее для самого человека и сохранить от ненужного любопытства других людей.

Когда есть человек, разделяющий тайну Я, тогда внутренний диалог приобретает

нового собеседника, а значит, новый смысл и возможность реконструкции нарушенной

психической реальности.

Психолог в силу своей профессии может разрешить человеку уделить время своей

скорби. Это приходится делать, так как из-за медикаментозного отношения к смерти (ее

можно отодвинуть с помощью лекарств) люди стали нетерпеливо воспринимать

проявление чужого горя - оно им кажется неестественно затянувшимся, человека торопят

скорее справиться с горем и начать жить. Но (здесь психологу нужно много сил и

терпения) человек должен знать, что он имеет право на проявление своей скорби, имеет

право на время для этого. Может быть, впервые в жизни в ситуации горя он столкнулся со

свойствами своей психической реальности, если хотите, со своей душой, и ему нужно

время, чтобы привыкнуть к новой реальности, узнать ее качества, ее пространственное и

временное строение. Чтобы жить в новой реальности, надо знать ее свойства, в том числе

и свойства горя, которое обладает временной динамикой, своими законами как данность

чувства. Все, что происходит с человеком, может и должно познаваться адекватным

образом. Вот почему люди, переживающие или пережившие горе, склонны помогать

другим - создают объединения и общества, стремятся легализовать свои переживания,

хотят поделиться с другими опытом своих переживаний. Психолог может и должен

способствовать созданию таких обществ и групп эмоциональной помощи людям в горе

тех, кто его уже пережил. Это поможет человеку увидеть разнообразие способов

переживания горя, отсутствие некоего "нормального" образца для поведения в

трагической ситуации.

115

Психолог помогает человеку выбрать те способы психологической защиты,

которые ему действительно помогут. При решении психологических задач переживания

горя психолог может обсудить с человеком эффективность возможных способов в

помощи.

Наиболее распространенный способ забыться - алкоголь, это известно всем, но все

также знают неэффективность этого средства в решении психологических задач

переживания горя. Человек, переживающий горе, достаточно редко самостоятельно

находит эффективные способы психологической защиты, чаще он применяет такие,

которые уводят его от постановки и решения задач переживания горя. Это происходит,

потому что психика обладает огромной силой инерции, она сопротивляется

необходимости перестройки. Сознание, может быть, самый сложный предмет для

изменения, надо обладать огромной силой Я, чтобы Я-усилия реализовались в адекватные

строению психической реальности переживания, способствующие реконструкции

нарушенной психической жизни.

Психолог-консультант вступает в борьбу за психическое здоровье человека, за его

возможность жить с потерей, жить в новом для него качестве человека, приобретшего

бесценный опыт переживания, которым он может поделиться с другими. Личный опыт

переживания создает в его психической реальности новые качества, которых нет и не

будет ни у кого - свою систему знаков, свои тексты, расширяющие, уточняющие его

сознание, а значит, и сознание других. Страдания не бывают напрасными. Хочу закончить

известными словами А. А. Ахматовой:

Я улыбаться перестала,