Абрамова Г.С. Психологическое консультирование. Теория и опыт

Подождите немного. Документ загружается.

Морозный ветер губы студит,

Одной надеждой меньше стало,

Одною песней больше будет.

В продолжение темы другого человека как источника боли хотелось бы поговорить

о чувствах, которые чаще всего обсуждаются с другими людьми в ситуации

консультирования. Вот список чувств, которые вызывают наибольшую боль: обида, стыд,

вина, зависть, тщеславие, гордость, злоба, ревность, страх, разочарование.

Конечно, это далеко не все чувства, которые в психической реальности отзываются

болью на воздействие другого человека. Эти чувства чаще всего приходилось обсуждать с

людьми, поэтому я попробую рассказать о том, что хотели и могли получить люди в

ситуации психологического консультирования, обсуждая эти чувства.

Обида. Обижаются все и только на тех людей, которых любят. С появлением

любовных отношений возрастает вероятность обиды от того человека, которого начинают

любить, которого уже любят. Я смотрела много классификаций и описаний чувств

116

человека и поняла, что для работы с людьми мне нужно выделять в чувствах,

которые вызывают боль, особые предметы, о которых уже речь шла выше, - это

концепция жизни и концепция другого человека, которые структурируют отношение к

воздействиям этого другого на свойства и качества психической реальности.

В пословицах и поговорках можно найти существующие в языке рефлексивные

формулы регулирования обиды как степени принятия воздействия другого человека: "На

дураков не обижаются", "Обиженна слеза не канет на землю, а все на человеческую

голову", "Обидящим бог судия. Обидчика бог судит", "Суди бог того, кто обидит кого",

"Кто в обиде не бывал, тот ее и не знавал", "Кто завидлив, тот и обидчив", "Обиженного

обижать - двойной грех", "Кого свет видел, того и обидел" и другие.

Обиженный, обижающийся человек - это тот, у кого разрушили целостность его

мира, где было относительно устойчивое представление о жизни и других людях (или

другом человеке), то отношение, которое давало возможность переживать свое Я как

основание активности, как возможность результативного осуществления собственных

усилий по созданию отношений с другим человеком, по организации своей психической

реальности в пространстве и во времени. Обида возникает тогда, когда будущее

оказывается невозможным в том виде, в каком оно существовало в психической

реальности человека. Обидеть - значит отнять будущее, которое уже представлялось

возможным, обидеть - значит уменьшить вероятность появления желаемого будущего на

счет разрушения его признаков в настоящем.

Качество обиды можно классифицировать по глубине воздействия на смысл - тогда

можно говорить о мелких обидах и обидах на всю жизнь, которые связаны с

экзистенциальным смыслом. Обиды могут быть классифицированы по механизму

воздействия другого человека, по тем структурным разрушениям, которые он произвел в

желаемом будущем (изменил цель, средства, способы, мотивы и другие характеристики

активности в психической реальности, которые позволяют человеку сохранять будущее в

настоящем).

Обижает сильнее всего (обижаются сильнее всего) любимый человек, так как он

своим присутствием, своим воздействием создавал нашу целостность, нашу уникальность

и ее ценность в пространстве и во всех временах, он - любимый - своим присутствием,

своим воздействием вносил (вносит) в содержание концепции жизни то, что можно

назвать ее неповторимостью как осуществление именно нашей, индивидуальной жизни во

всех ее проявлениях. Можно описать обиду как несоответствие системы индивидуальных

знаков, структурирующих психическую реальность, и свойства самой реальности.

Любимый человек воспринимается во всей его целостности как особая реальность, особая

целостность.

117

Обидеться - это значит продемонстрировать другому человеку и пережить самому

наличие общего будущего как особого качества отношений с другим человеком.

Недаром обида, когда она прощается другому человеку, переживается как

обретение будущего, которое может осуществиться. Я уже говорила о специфических

особенностях действия прощения, оно построено на конкретизации категории меры -

универсальной нравственной категории - и требует особых усилий человека по

построению и трансляции целостного образа (концепции другого человека) в ситуации

обиды.

В психологическом консультировании мне чаще всего приходилось иметь дело с

людьми, которые не осознавали своей обиды на близкого, любимого человека (ребенка,

мужа или жену), а стремились заменить это чувство другими. Признать, что обиделся, -

значит признать, что ты сконструировал будущее, которое не осуществилось. В некотором

роде это признание своей интеллектуальной некомпетентности, показатель отсутствия

неких важных качеств для установления отношений с другим - любимым - человеком. Но

у чувств своя логика, она опирается не только на когнитивные составляющие сознания. В

любом проявлении сознания есть то, что можно назвать его чувственной тканью - вот она-

то и нарушается, когда возникает обида. От человека, пытающегося анализировать, что

его обидело в поведении близкого человека, можно услышать нечто весьма

неопределенное (для наблюдателя): взгляд, интонация, жест, слово, мимика.

Человека может обидеть действие, направленное на изменение внешнего

психологического пространства его жизни: переставили книги на полочке, постирали

рубашку, которую "совсем не надо было стирать", пришили заплатку и т. д.

Назвать обиду обидой - это, с точки зрения взрослого человека, расписаться в своей

"детскости", в неспособности трезво мыслить. Чаще всего обиду заглушают злобой. О ней

мы поговорим позже. Сейчас лишь отметим, что обида как чувство направлена на

переживание отношений с любимым человеком, она потенциально содержит

необходимость прощения для восстановления целостности мира - целостности концепции

жизни и концепции другого человека. Злоба ищет выход в агрессии. Это разные виды

активности, основанные на разных качествах Я человека.

Когда я говорила с людьми об обиде, то очень часто использовала идеи Э. Берна о

внутреннем ребенке, его схема структуры психической реальности - три круга (взрослый,

родитель, ребенок) - помогала прояснить происхождение обиды. Слова о том, что мы

обижаемся только на тех, кто нам не безразличен, что это закон возникновения этого

чувства, всегда выслушивались с интересом, человек словно получал право на эту

"детскую" эмоцию, на это чувство, которое можно регулировать, оценивать и

118

понимать как проявление своей любви к тому, кто ее вызывает. Но об этом чувстве

надо уметь сказать понятно для другого; все варианты затаенной обиды, когда она не

показана, не проявлена, когда "он - любимый - сам должен все понимать", не приносят в

жизнь желаемого будущего. Всем психологам известно, что чувства надо уметь

обозначить, еще говорят, "отреагировать", тогда напряжение не сублимируется в болезнь.

С обидой сложно - она как "детское" чувство обесценивается взрослыми и часто

подавляется, а мне думается, что она может расцениваться как проявление

чувствительности человека к целостности образа будущего, его ориентированность на это

будущее как желаемое; надо научиться немногому - строить отношения с любимым,

чтобы будущее осуществлялось совместно с ним. Для этого и говоришь с людьми о

необходимости общения с любимыми - общения на тему чувств, своих и их тоже. Это

трудный разговор, где обида, там боль, где боль, там слезы и крик, и "нервы не

выдерживают", но давно забытые во многих психологических работах слова о культуре

чувств здесь были бы кстати.

Я процитирую, думаю, к месту Ирину Сабурову: "... привет, как я сама,

печальному, привет тому, по ком тоскую я, привет тому, кого люблю..."

Вы не помните, откуда это? Впрочем, неважно. Эти чужие стихи, перезвоны через

моря и дали, самому нежному и любимому -привет... Я хочу только, чтобы вы знали: где-

то, в каком-то доме, ваши ломаные, тревожные стихи мучают, печалят и пронизывают

сердце. Так можно влюбиться только в поэтов

Это простые слова о чувствах, но если их нет в словаре человека, то обедняется

сознание, возможность целостного видения мира во всем его неповторимом

многообразии. Дело не в словаре человека, хотя и в нем тоже, дело в том, что слово-знак,

создает или разрушает целостные идеальные объекты. Послушайте, как по-разному

звучит: "Мне больно и горько это от тебя слышать" и "Вечно ты, дрянь, несешь, что ни

попадя".

Закончу об обиде - это чувство, рождающееся в нас от присутствия целостного

видения, созданного любимым человеком, это та детская наивность всесильного владения

своим миром, которая рухнула, потому что любимый не стал этим миром, и мы не можем

быть в ожиданиях будущего. Возможно, другие психологи оценят это чувство как

инфантильное и увидят в нем показатель незрелости личности, но я думаю, что обида как

непосредственное чувство позволяет человеку увидеть возможную опосредованность его

чувств, их искусственный культурный характер, возможность их натурализации через

индивидуализацию проявления и тогда, тогда... Я напишу слова, которые мне сказала

одна из

119

уставших от вечных обид сына женщина: "Наверно, мне надо самой на него

обидеться, хоть на секунду почувствовать, что во мне еще что-то живое осталось, что

могу обижаться, как ребенок". Остается только добавить, что неплохо бы научиться и

прощать, чтобы вырасти вместе с обидчиком в общем с ним, любимым, будущем.

Вырасти в том направлении взросления, которое делает необходимым и неизбежным

нравственное отношение к другим людям, отношение, которому учатся у любимых и

любящих.

Вина. Это одно из наиболее распространенных чувств у взрослых людей, с

которыми приходится встречаться в ситуации консультирования. Разная бывает вина,

вина даже от переживаемого счастья ("не заслужила"). Пробовала описывать ее виды по

содержанию вины, но получается, что при любой классификации в содержании вины, как,

кажется, главный ее компонент, выделяется содержание Я-концепции человека и

возможность ее реализации в отношениях с другими людьми. Человек, у которого не

структурирована Я-концепция, редко переживает чувство вины. Это связано с тем, что у

него нет оснований для внутреннего диалога Я - не-Я; о таких людях обычно говорят, что

у них нет совести. Поведение их известно, они составляют большую часть лиц с

криминальными наклонностями, о чем недвусмысленно свидетельствуют работы по

криминальной психологии. Важно отметить, что чувство вины является очень

распространенным явлением в консультировании и узнаваемым самими людьми,

испытывающими боль от этого чувства.

Практически всегда в своем тексте человек говорит об этом чувстве, хотя не всегда

может назвать человека, перед которым чувствует вину ("Виновата перед всеми", "Все

чего-то ждут, всем я должна и перед всеми виновата"). Почему это чувство связано с

содержанием Я-концепции человека? Чувство вины основано на механизмах

конкретизации чувства нравственного долга. Как и все нравственные чувства, чувство

долга связано с функционированием в сознании нравственной категории долга. Различные

варианты ее конкретизации предполагают наличие у человека Я как системы координат,

ориентирующей все виды активности в психической реальности, в том числе и одну из

важнейших - установление психологической дистанции с другим человеком. Содержание

этой дистанции непосредственно связано с проявлением Я-концепции человека. В

психологическом пространстве Я-концепция занимает определенное место, которое

предназначается только для нее. Это необходимо для функционирования всей

психической реальности как целостности для сохранения качеств Я. Как и любое

структурное образование в психической реальности, Я-концепция может и должна быть

защищена от разрушающего воздействия другого человека. Непосредственное

воздействие на ее содержание оказывают действия, связанные с принятием

120

морального долга в отношении человека (особенно близкого, любимого человека).

Это действия, конкретизирующие нравственную категорию долга в ее конкретных

проявлениях принятия и осуществления ответственности за различные стороны жизни

другого человека, за степень включенности его жизни (как индивидуальной, обладающей

автономностью и независимостью) в свою собственную.

Чувство долга связано с виной и составляет ее основу. Есть вместе с тем

специальные действия долженствования, пронизывающие все отношения с близкими

людьми, которые человек не всегда осознает как проявление принятого им морального

долга, моральной (или социальной) ответственности за другого человека. Наступает

время, когда выполнение этих действий становится неэффективным, они не дают

желаемого, ожидаемого результата, тогда и активизируется чувство вины. Оно всегда

связано с появлением нежелаемого результата в отношениях с близким человеком (или

просто человеком) и, таким образом, всегда обращено в прошлое. Это чувство всегда

связано с тем, что уже было, прошло, стало событием прошлой жизни человека, но

определяет его состояние сегодня как боль, вызванную нарушением структуры Я-

концепции.

Результат усилий человека, оказавшийся несоответствующим его ожиданиям, его

содержанию Я-концепции, вызван поведением другого человека, который проявил

качества, не соответствующие желаемому результату ("Мы, конечно, тоже виноваты, что

он плохо учится", "Я виновата, мало уделяла ему времени", "Я чувствую себя виноватой -

я плохая мать, не могла обеспечить ему жизнь").

Чувство вины - очень сильное чувство; так как оно направлено на выявление и

структурирование важнейшей образующей психической реальности - Я-концепции,

которая реализуется в различных действиях, способствующих организации

взаимодействия с другими людьми, среди этих действий действия по осуществлению

долженствования занимают особое место - они вносят необходимый элемент

стабильности, постоянства в структуру психической реальности, составляют один из

важнейших факторов стабильности в ней. Неосуществившееся действие долженствования

- это ситуация, порождающая чувство вины, лишающая человека стабильности.

Психологи много говорят о некоструктивности этого чувства -оно действительно

мало продуктивно, так как обращено в прошлое и интенсивностью переживания смещает

акценты в психологическом времени человека, лишая его временной перспективы,

возможности динамизировать свою психическую реальность за счет Я-усилий,

отражающих содержание Я-концепции человека. Мне представляется очень важным в

работе с чувством вины

121

обсуждать с человеком его представления о природе человека. Среди этих

представлений большое место можно (и думаю, нужно) уделить вопросу о свободе

человека, его ответственности, об автономности и независимости сознания одного

человека от другого. Это важные вещи, которые могут составить смысл

консультирования, хотя, как уже отмечалось, чувство вины обычно очень сильно и для

работы с ним нужна немедикаментозная психотерапия. Как показывает практика,

обсуждение вопросов о природе человеческой психики, человеческой активности, акцент

на таких ее важнейших качествах, как автономность и свобода, анализ понятия

ответсвенности и действий долженствования, облегчают боль, вызванную виной перед

другим человеком.

Вина в своей основе - моральное чувство, возникающее в присутствии человека, к

которому проявляют чувства близости; в психологическом пространстве этот человек

занимает место рядом (или очень близко) с Я-концепцией.

Мне кажется возможным и необходимым использование (если психолог владеет

этими представлениями) понятия о грехе и возможности его искупления.

Хотелось бы еще раз обратить внимание читателя, что я не анализирую варианты

игры в чувства - ложную вину, ложную обиду и прочие подобные чувства, они

встречаются в ситуациях консультирования, но имеют другое значение - с их помощью

люди пытаются манипулировать психологом. Об этих вещах поговорим в следующем

параграфе. Здесь я обращаюсь к чувствам, вызывающим боль человека, ту истинную боль,

которая часто ставит жизнь на грань смерти и приводит человека к переживаниям,

справится с которыми он сам не может - для этого ему нужен другой человек. Это своего

рода и оправдание необходимости профессии психолога-консультанта.

Вина - неосуществившаяся возможность, несостоявшееся ожидание, ситуация,

когда не получилось и уже не получится что-то важное в отношениях с близким

человеком. Это может мучить всю жизнь ("Не уберегли, не досмотрели", "Не поняли, не

заметили" и т. п.). И рядом будет существовать неумолимое - не вернешь. Время не идет

вспять.

Сегодня в психологии достаточно подробно описан и проработан механизм

принятия человеком разных видов ответственности. Обращение к нему позволяет

смягчить боль вины, но, как показывает жизнь, чувства не исчезают, они могут

трансформироваться, измениться, но не исчезнуть. Вина может сгладиться (говорят

"загладить вину") усилиями в отношении других людей, но она останется как

психологическая дистанция к человеку, который вызвал это чувство, как рубец от

глубокой раны, она будет напоминать о себе отношениями с этим человеком, которые

неизбежно изменятся, преобразуются под влиянием этого чувства.

122

Какую бы психологическую "индульгенцию" не выдавали человеку,

переживающему вину, она оставляет глубокий след в эмоциональной памяти, в

содержании Я-концепции, являясь одним из оснований того, что часто называют

комплексами человека.

Стыд. Чувство стыда редко бывает актуальным в ситуации консультирования, по

существу, имеешь дело с его последствиями - с пережитым или переживаемым стыдом.

Как и все чувства, вызывающие боль, стыд является очень сильным чувством и не может

длиться долгое время. По своей динамике он напоминает аффект, так как человек ничего

не может сделать с ним - стыд возникает независимо от сознания и не контролируется

волевыми усилиями человека. Это одно из моральных чувств, которые вызваны

присутствием в жизни других людей, присутствием внутреннего диалога, в котором есть

структурные образования, обозначающие наличие других людей как необходимый

элемент психической жизни и присутствие самого человека в виде структур, отражающих

его экзистенциальное существование. Я использовала для обозначения этих структур

понятия Я-концепции и концепции другого человека. Динамика взаимодействия данных

структур и порождает стыд: обе они являются идеальными объектами и могут выступать

обоснованием активности человека.

Стыд - достаточно редкое качество переживаний человека, он обладает очень

большой интенсивностью за счет того, что включает важнейшие составляющие

психической реальности человека и ориентирован во всех временах психологического

пространства: стыд одновременно обращен к будущему, актуален в настоящем и

задействует прошлое. Стыд разрушает взаимозависимость Я-концепции человека и

концепции другого человека. Некоторые авторы склонны описывать несколько видов

стыда - чаще всего называют экзистенциальный и атрибутивный (неопределенно

предметный, как бы всепредметный и конкретный).

Такая классификация отражает главное в содержании стыда -его потенциально

всеобъемлющий характер по отношению к проявлениям качеств психической реальности,

недаром говорят, что стыд разъедает душу, как бы уничтожает ее реальность, сжигает,

обжигает - это тоже о переживаниях стыда. В языке зафиксирована самая сильная

психологическая характеристика стыда: "Стыд (позор) - та же смерть", "За стыд голова

гинет (погибает)", "Сгорел со стыда", "Чего боимся, того и стыдимся". Есть и другая

интонация в оценках стыда: "Стыдливый из-за стола голодный встает", "Стал сыт, так и

взял стыд", "Сорок лет, а сорому нет. Жили, жили, а стыда не нажили", "Стыд под каблук;

совесть под подушку"

123

Так или иначе, но потенциальная экзистенциальность стыда ощущается всеми, он

часто является предельной категорией в оценке того, что происходит в отношениях с

другим человеком.

Стыд всегда бывает перед кем-то или за кого-то (в том числе и за себя) -

присутствие другого человека становится обязательным условием существования стыда.

Пережитый стыд часто порождает неадекватные (нетипичные, несвойственные человеку)

действия, человек позволяет себе то, что ранее считал недопустимым, например, наказать

битьем своего ребенка, ударить женщину или пожилого человека, переменить место

жительства, обстоятельства своей жизни, приняв решение об этом в считанные минуты, и

т. д.

Стыд нельзя вызвать специально организованным воздействием на человека. Он

хотя и возникает в присутствии (реальном или воображаемом) другого человека, но все же

по своей сути является самовоздействием человека, реализующим свой нравственный

императив (если он у него есть).

Часто абстрактное "что люди скажут" как обоснование стыда на самом деле

таковым не оказывается. Желая соответствовать неким требованиям, человек попадает в

ситуацию обесценивания индивидуальности как своей, так и другого человека, и это

переживание принимает за стыд.

Насколько можно понять из практики общения с людьми и чтения

психологической литературы, большинство (из известных мне) авторов не склонны

анализировать проблему стыда как психологическую, отнеся ее к этике и морали. Однако

в реальной работе с людьми приходится анализировать это чувство боли и его

последствия для человека. Стыд объединяет человека с другими людьми и одновременно

с пронзительной болью раскрывает ему его индивидуальность. Так следует рассматривать

стыд в рамках психологического консультирования, а значит, обсуждать с человеком

систему его ценностей и приоритетов, возможность трансформации этой системы. Стыд

открывает человеку глубину его психической реальности, которая не ограничивается

только сознанием и проявлениями Я-усилий.

Конструктивная функция стыда состоит в том, что человек, его испытавший,

ощутил наличие границ своей психической реальности, пережив то бессилие перед

осуществившимся воздействием, которое позволяет пересмотреть представление о своих

психических возможностях воздействия на другого человека и самовоздействия. Мне это

представляется чрезвычайно важным и позволяет вводить в контекст психологического

консультирования содержание представлений о других людях в виде концепции другого

человека и содержание Я-концепции. Можно (и нужно) обсуждать возможности их

взаимодействия и взаимовлияния, их роль и место в принятии решений о собственных

действиях.

124

Воспоминания и рассказы многих людей о ситуациях стыда показывают, что они

существенно перестраивали отношения с собой и с другими людьми, словно высвечивали

собственное место человека в системе человеческих отношений.

Сегодня многие факты жизни требуют понимания проблемы коллективного стыда

и коллективного переживания отношений с другими людьми, но я думаю, что

коллективный стыд невозможен, как невозможно коллективное вдохновение. Это может

быть подражание, но источником истинного чувства будет только один человек. В этом

смысле групповая коллективная стыдливость так же невозможна, как невозможен

массовый творческий акт. Все нравственные чувства предельно индивидуальны и очень

сильны по действию, в ситуации консультирования чаще всего имеешь дело с их

последствиями - осознанием содержания переживания, где это чувство уже было. Зададим

риторические вопросы: "Может и должен ли психолог стремиться к тому, чтобы вызвать у

человека моральные переживания? Каково место этих названных переживаний в реальной

психической жизни человека? Чем опосредованы моральные чувства, что можно (и,

возможно, нужно) считать их знаковым проявлением?"

Можно предлагать гипотезы и возможные варианты ответов, но оставляю слово за

читателем. Думаю, что свою точку зрения в разных вариантах я уже не раз высказала,

злоупотребив терпением читателя.

Зависть. В ней никогда не признаются прямо, я ни разу за многолетнюю практику

работы с людьми не слышала, чтобы человек сказал об этом чувстве. Бывали только

варианты, когда, смягчая ситуацию, изменяя контекст, говорили о "белой зависти",

конечно, зная о существовании настоящей - той, что называют черной. Черная зависть -

желание зла другому человеку, делание этого зла - разрушающее чувство. Оно

деформирует не только чувства, которые связывают его с тем, кому он завидует, но и

отношение к самому себе. Зависть, как и все чувства человека, предметна - она всегда к

кому-то или к чему-то, позавидовать можно и облаку, летящему над головой.

Психологический механизм зависти основывается на простоте психической

реальности завидующего, простоте, которая выражется в наличии минимальных структур

психической реальности. Их просто очень мало. Завидующему человеку можно сразу

отказать в когнитивной сложности его внутреннего мира - он убог в том смысле, что не

умеет многого из того, что природа дает людям с большей когнитивной сложностью

внутреннего мира.

Простота или сложность когнитивного мира не определяется содержанием

обучения, это такие качества, которые зависят от сензитивности человека, его

реактивности и других природных

125

особенностей, которые давно уже обсуждаются как основания для типологии

личностей.

Все, что могла подарить жизнь в виде встреч с разными людьми в ситуации

психологического консультирования, дает мне основания считать, что зависть, какой бы

ее не окрашивали интонацией, - это признак наличия боли у завидующего человека,

признак неосознанно переживаемой ущербности представления о себе, о жизни и других

людях.

Если возникает необходимость психологической помощи такому человеку, то она

может быть связана с простой информированностью о том, как переживают встречу с

другими людьми разные люди. Это не рассуждение на тему о вреде зависти, это

информирование о существовании других типов переживаний, связанных с человеком или

обстоятельствами, вызывающими зависть у консультируемого.

Труднее всего иметь дело с детской завистью, которая основана на неравенстве

обладания вещью или возможностями, у ребенка еще не сформирован процесс

идентификации, он не может сам организовать свои Я-усилия таким образом, чтобы

выстроить другое отношение к предмету зависти. Взрослый потенциально обладает

такими возможностями, но ему надо изменить степень сложности своего когнитивного

мира - увидеть в предмете зависти все его сложные качества, которые позволяют

выстраивать к нему самые разные отношения.

Детей можно учить не завидовать, сообщая им защитные формулы обладания тем,

чего нет у того, кому завидуют: "А зато у меня есть... А я могу... А у нас..." Это обучение

сравнению в свою пользу - одно из правил саногенного мышления, о котором будет

написано в главе об искусстве жить (гл. 7).

Взрослому человеку трудно перестроить отношение, если возникла зависть, так как

сравнение, на котором она основана, является стереотипно простым способом решения

множества жизненных задач, возникающих в общении с другими людьми. В принципе

можно утверждать, что сравнение и фиксация его результатов -это основание мышления

человека о самом себе, других предметах и явлениях мира, оно, как простая

составляющая, входит во все мыслительные операции человека. Научиться сравнивать

себя с собой - это значит осуществить идентификацию, т. е. проводить идентификацию

как процесс, обеспечивающий ценность Я и его качеств.

Зависть является свойством человеческой натуры, но, как и всякие свойства,

обусловленные природой, она имеет у людей разную степень выраженности и

неодинаковую направленность. Можно завидовать птицам в небе и писать об этом стихи,

можно позавидовать этим птицам и начать стрелять в них, не задумываясь о том, что... Да

мало ли кому и чему можно позавидовать, т. е.

126

сравнить с собой и пережить собственное несовершенство. Только для одних - это

путь к разрушению объекта зависти, а для других - к созданию этих свойств в своей

психической реальности.

Может быть, это звучит неестественно наивно, но психолог, работая с завидующим

человеком, учит его, как это делают в школе, не только сравнивать, но и анализировать и

синтезировать, видеть целое, а не части, учит целостному восприятию себя и другого

человека. Это уже не консультирование, а активное социально-психологическое обучение,

если человек может и готов его осуществить.

Тщеславие. Оно выглядит как ложное представление человека о своих

достоинствах, чаще всего - это преувеличение собственных достоинств, его еще называют

завышенной самооценкой. Проявления этого чувства остаются почти всегда похожими -

это переживание боли, вызванной встречей с реальностью, где не подтвердилось

представление о своих достоинствах, их просто не оказалось. Тщеславие сродни гордыне,

которую считают одним из смертных грехов человека, но только сродни, так как общим

для них является только неадекватная оценка своих возможностей. Почему тщеславие -

это боль? Это тот вид нелокализованной боли, когда человеку трудно найти ее источник.

В быту люди редко называют это чувство тем именем, которое я сейчас употребляю - оно

немного старомодно и предполагает неоднозначное отношение к славе среди людей.

Сегодня, когда многие ценности пересматриваются и буквально на глазах

обесцениваются, переживания тщеславного человека будут восприняты им самим и

другими людьми скорее как вечное недовольство, брюзжание, ворчание, жизнь в черных

очках и т. п.

Это отражает содержание переживания тщеславного человека -у него всегда

получается все хуже, чем он заслуживает, а он, как ему известно, заслуживает большего.

Такую форму отношения к собственным детям я встречала у большинства

родителей, которые в свое время хорошо учились в школе или были отличниками в

разных учебных заведениях, их родительское тщеславие не выносит того, что реально

происходит в жизни их детей. Почти всегда говорить с таким человеком о его ребенке -

это значит говорить о нем самом, о его замечательном школьном прошлом. Дает о себе

знать одна из важнейших образующих структуры психической реальности - Я-концепция,

которая как идеальное образование имеет самостоятельное, самодостаточное

существование и требует особых усилий по ее сохранению. Способов сохранения Я-

концепции много, один из них - отказ от внутреннего диалога (от рефлексивного

отношения к самому себе). Ответ на вопрос, как и почему это происходит, займет много

читательского внимания, я ограничусь тем, что замечу (практика это подтверждала не раз)

- тщеславные люди ничего или почти

127

ничего не умеют делать хорошо, но когда они встречаются с ситуацией, где есть

тот, кто умеет делать хорошо, они испытывают настоящую боль ущемленного, задетого

самолюбия ("Я думал, что я лучше всех").

Я не являюсь сторонницей нормативного подхода к человеку и не считаю, что

завышенная самооценка тщеславного человека - это очень плохо и она требует

немедленной коррекции, превращения ее в адекватную. Другое дело, что у человека есть

болезненные переживания, с которыми он не может справиться, переживания, которые

осложняют его отношения с близкими людьми. Тогда надо работать на создание

позитивного, а не оценочного отношения к себе. Это трудная работа, ведь человеку

придется найти все свои плюсы и минусы и полюбить их такими, какие они есть.

Из жизненного опыта и книг (художественных и научных) известно, что человек

меняется очень мало, его чувства изменяются быстрее, чем другие проявления

психической жизни, но и они обладают инерцией. Когда я встречаюсь с проявлениями

тщеславия, стремлюсь к максимальной объективности в осознании человеком его

ожиданий в отношении других людей и своих возможностей воздействовать на

реализацию этих ожиданий. Таким образом возникает тема взаимозависимости людей и

их относительной свободы. Это новые средства для самооценки, а выбор остается за

человеком.

Гордость. Возможно, я неточна в терминологии, но, как показывает практика

работы с людьми, именно этим словом называют то чувство, которое приносит боль в

отношениях с другим человеком: "Гордость мне не позволяет подойти самой", "Я человек