Арендт Х. Vita Activa, или О деятельной жизни
Подождите немного. Документ загружается.
152
Третья
глава:
Труд
деятельного
добра.
Animal
laborans
не
бежит
от
мира,
но
вы
толкнут
из
него
в
неприступную
приватность
собственного
тела,
где
он
видит
себя
в
плену
у
потребностей
и
желаний,
в
которых
никто
не
участвует
и
которые
никому
невозможно
вполне
пе
редать.
Рабство
и
изгнание
в
домохозяйство,
в
общем
и
целом
вплоть
до
Нового
времени
определявшее
общественное
поло
жение
трудящихся
классов,
продиктовано
в
первую
очередь
самой
природой
человека,
condition
humaine:
жизнь,
для
всех
других
родов
живых
существ
тождественная
их
бытию
вообще,
для
человека
из-за
присущего
ему
"бунта
против
тщеты"
и
пр
е
ходяшести
67
настолько
не
совпадает
с
его
экзистенцией,
что
может
даже
представиться
ему
обузой,
помехой
как
раз
его
че
ловеческому
бытию.
И
эту
обузу
нести
тем
тяжелее,
что
ни
один
из
так
называемых
"высших"
интересов
не
может
сравниться
по
непосредственной
настоятельности
с
элементарными
жиз
ненными
потребностями,
под
напором
которых
нужно
озабо
титься
сначала
обо
всем
"низшем",
чтобы
"высшее"
вообще
могло
хотя
бы
просто
поднять
голову.
Социальным
положени
ем
работающей
части
человечества
было
услужение
и
рабство,
потому
что
они
естественным
образом
обусловлены
самой
жиз
нью.
Omnis
vita servitium est -
"всякая
жизнь
есть
рабство"
68.
Обузу
жизни,
биологического
круговорота,
заполняющего
и
вместе
поглощающего
все
специфически
человеческое,
био
графически
описуемое
время
между
рождением
и
смертью
че
ловека,
можно
по
причине
естественно
производимого
им
из
лишка
свалить
на
других,
и
рабы
древности
были
заняты
г
лав
ным
образом
в
хозяйстве,
где
освобождали
своих
господ
от
этой
обузы,
а
именно
от
тягот,
связанных
с
чистым
потреблением
69;
лишь
относительно
малое
число
их
-
статистически
слишком
незначительное,
а
исторически
являющееся
слишком
поздним
феноменом
чтобы
объяснить
и
оправдать
им
учреждение
раб
ства,
-
было
занято
в
производстве
товаров
или
в
качестве
го
сударственных
рабов
на
шахтах.
Исключительная
роль
рабс-
67 Veblen,
ор.
cit.
6" Seneca,
Ое
ггапошйпаге
апцпае
II 3.
6Н
Совершенно
замечательна,
особенно
в
том
что
касается
ар
исто
техевских
интерпретаций,
диссертация
Winston Ashley,
The
tlleory of
пашга]
slavery, accordil1g to Aristotle
апс
St.
'Пюгпаз,
U
пгсегвпу
of
N
otre
Оате,
1941.
В
гл.
5
здесь
совершенно
правильно
говорится:
"It
would
Ье
wholly to miss Aristotle's argumel1t,
therefore,
to believe
that
he
сопы
dered
slaves as
productive
tools.
Не
emphasizes
rather
their
песезэпу
[ог
сопвшпрцоп.
"
§ 16
Орудие
и
разделение
труда
153
кого
труда
в
античном
общественном
порядке,
так
и
не
дошед
шем,
хотя
ему
был
известен
и
свободный
труд,
до
осознания
непроизводительности
и
пустопорожности
всякого
рабского
труда,
можно
в
принципе
объяснить
лишь
тогдашним
акцен
том
на
потреблении,
а
не на
производстве,
так
что,
по
выраже
нию
Макса
Вебера,
античные
города
в
отличие
от
средневеко
вых
были
прежде
всего
"центрами
потребления,
а
не
произ
водства'
70.
За
то,
чтобы
все
свободные
граждане
могли
быть
избавлены
от
груза
жизненных
нужд,
платили
страшно
доро
гую
цену,
и
она
никоим
образом
не
сводилась
лишь
к
насиль
ственной
несправедливоcrи,
причинявшейся
тем
кого
оттесня
ли
в
сумерки
нужды
и
тягостного
труда.
Эти
сумерки
сами
по
себе
в
известной
мере
еще
естественны,
они
неустранимо
при
надлежат
к
условиям
человеческой
жизни;
лишь
насилие,
ка
ким
часть
человечества
за
счет
других
освобождает
себя
от
этой
естественной
обусловленности,
является
делом
людей.
И
таким
образом
действительная
цена,
какую
платят
за
абсолютную
сво
боду
от
необходимости,
в
известном
смысле
есть
сама
жизнь,
соотв.
ее
живость;
цена,
за
какую
человек
только и
может
изба
виться
от
тягот
жизни,
та,
что
на
его
долю
остается
своего
рода
жизнь-эрзац,
искусственная
жизнь,
утратившая
свою
естествен
ную
живость.
С
помощью
слуг
господа
могли
найти
замену
даже
для
своих
пяти
чувств,
даже
"тяготу"
видения
и
слышания
с
них
могли
снять
их
заместители,
"через
которых
они
и
видели
и
слышали",
как
это
называется
у
Геродота
71.
Внутри
биологического
круговорота,
обусловившего
своим
ритмом
линейное,
необратимое
временное
протяжение
чело
веческой
жизни,
удовольствие
и
неудовольствие,
тягота
выра
батывания
и
наслаждение
пог
лощения
всего
необходимого
для
жизни
располагаются
так
близко
одно
к
другому
что последо
вательное
устранение
тяготы
труда
неизбежно
лишает
и
жизнь
ее
естествениейших
наслаждений;
поскольку
же
эта
биологи
ческая
жизнь
остается
двигателем
собственно
человеческой
жизни,
последняя
может
вполне
избежать
"работы
и
заботы"
70
Мах
Weber,
AgrarverbliItnisse im Altertum,
в
Мах
Weber,
Севагшпепе
Aublitzen
zur
Sozial-
und
Wirtschaf'tsgeschiclJte, ]924, S. ]3.
7\ 1 113:
e~e
те
~Ia
1'"оtГrШII,
часто
встречающийся
оборот
речи.
Со
вершенно
аналогично
говорит
Пхиний:
alienis pedibus ambulamus;
alienis oculis agnoscimus; aliena memoria salutamus; aliena vivimus opera;
"Мы
ходим
чужими
ногами,
смотрим
чужими
глазами,
приветствуем
по
чужой
памяти,
живем
чужим
трудом"
(цит.
по
R.
Н.
Barrow, SIavery
in the Roman empire, 1928,
р.
26).
154
Третья
глава:
Труд
лишь
когда
готова
отречься
от
присущей
ей
живости
и
виталь
ности.
Тяготы
и
беды
никогда
невозможно
изгнать
из челове
ческой
жизни
полностью, не
изменив
заодно
и
всей
человечес
кой
экзистенции;
они
не
признаки
какого-то
нарушения,
но
скорее
вид и
способ,
каким
дает
о
себе
знать
сама
жизнь
вместе
с
нуждой,
к
которой
она
привязана.
"Беструдная
жизнь
богов"
для
смертных
стала
бы
неживой
жизнью.
Ибо
действительность,
какою
повертывается
к
нам
жизнь,
и
реальность,
присущая миру
и
требующая
от нас
доверия,
имеют
разную
природу
.
Реальность
мира
убеждает
нас
прежде
всего
постоянством
и
долговечностью,
бесконечно
возвышаю
щимися
над
человеческой
жизнью.
Знай
человек
о
его
скором
конце,
мир
неизбежно
утратил
бы
именно
свой
характер
дей
ствительности,
как
он
по
сути
и
утратил
его
в
раннем
христиан
стве,
пока
верующие
оставались
убеждены
в
скором
осуществ
лении
эсхатологических
ожиданий
и
надежд.
Действительность
жизни
напротив
дает
о
себе
знать
исключительно
в
той
интен
сивности,
с
какою
она
ощущается
в
каждое
мгновение
своего
присутствия,
и
эта
интенсивность
выражается
с
такой
стихий
ной
силой,
что
там,
где
она
воцаряется
в
радости
или
страда
нии,
всякое
восприятие
реальности
мира
исчезает.
Что
жизнь
богачей
теряет
в
витальности,
в
близости
к
земному
"добру"
земли
то,
что
приобретает
в
утонченности,
в
способности
чув
ствовать
прекрасные
вещи
мира,
отмечалось
часто.
Умение
жить
в
мире
способно
осуществиться
лишь
в
той
мере,
в
какой
люди
имеют
волю
трансцендировать
жизненные
процессы,
отстра
ниться
от
них,
тогда
как
наоборот
витальность
и
живость
чело
веческой
жизни
могут
быть
сохранены
только
в
той
мере,
в
ка
кой
люди
готовы
взять
на
себя
груз,
тяготы
и
труд
жизни.
Теперь,
правда,
невероятное
совершенствование
инструмен
тов
труда
-
изобретение
немых
роботов,
с
какими
homo
[аЬег
пришел
на
помощь
к
animallaborans,
чтобы
таким
путем
разре
шить
на
свой
манер
проблему
свободы,
решавшуюся
полити
чески
деятельными
людьми
только
на путях
господства
и
раб
ства,
через
угнетение
людей,
создание
арсенала
"говорящих
орудий"
(instrumentum
vocale,
как
называли
античных
домаш
них
рабов)
-
сделало
двоякое
"бремя"
жизни,
тяжесть труда и
вынашивания
детей,
более
легким чем
когда-либо.
Однако
это
никак
не
может
означать
что
отныне
труд
как
деятельность
уже
не
стоит
под
давлением
необходимости
или
что
человеческая
жизнь
теперь
освобождена
и избавлена
от
теснящей
неотступ
ности
жизненных
нужд.
Разве
что
в
обществе
рабовладельцев
§ 16
Орудие
и
разделение
труда
155
.лтрокхятие"
НУЖДЫ
непрестанно
стояло
у
каждого
перед
гла
зами
в
образе
рабов,
яснейшим
образом
демонстрировавших
что
"жизнь
есть
кабала"
,
тогда
как
в
современном
обществе
эти
элементарные
жизненные
условия
уже
не
проявляются
с
пол
ной
наглядностью
и
потому
легко
тонут
в
забвении.
Естествен
но
напрашивается
мысль,
что
эта
забывчивость
может
оказать
ся
только
родом
прелюдии
к
громадным,
фантастическим
из
менениям
предстоящей
нам
второй
промышленной,
"атомной
революции";
но
это
гадания,
не
очень
правдоподобные
перед
лицом
того
факта
что
пока
у
нас
едва
ли
есть
основание
ожи
дать
от
предстоящих
изменений
не
просто,
как
от
всей
прежней
техники,
сдвигов
в
созданном
и
обитаемом
нами
мире,
но
так
же
и
отмены
основных
условий
человеческой
жизни
на
земле.
Поскольку
же
эти
основные
условия
остаются
прежними,
люди
могут
быть свободны
лишь
когда
знают
о
необходимости
и
чув
ствуютее
груз
на своих
плечах.
Когда
работа
станет
настолько
легкой
что
перестанет
уже
быть
проклятием,
возникнет
опас
ность
что
никто
уже
не
будет
желать
избавиться
от
необходи
мости,
т.
е.
люди
поддадутся
ее
насилию
даже
не
зная
что
их
насилуют.
Орудия
и
инструменты,
так
удивительно
облегчившие
тру
довую
деятельность,
сами
отнюдь
не
продукты
труда,
но
по
добно
всем
средствам
труда
продукты
создания,
изготовления;
они
хотя
и
играют
роль
в
процессе
потребления,
но
сами
при
надлежат
к
фонду
предметов
потребления
внутри
мира.
Кроме
того,
хотя
орудия
облегчают
труд,
они
не
обязательно
необхо
димы
для
его
осуществления
и их
роль
в
рабочем
процессе
имеет
вторичную
природу
сравнительно
с
их
значением
для
созда
ния
и
изготовления
предметов.
В
самом
деле,
без
орудий
труда
невозможно
вообще
ничего
создать,
и
изобретение
аппаратов
и
инструментов
по
сути
совпадает
с
зарождением
homo
[аЬег
а
и
возникновением
созданного
человеком
вещественного
мира.
Что
касается
труда,
то
наоборот,
приспособления
лишь
усили
вают
и
умножают
природную
рабочую
силу;
а
эта
рабочая
сила
может
быть
самое
большее
частично
заменена
природными
силами
вроде
домашних
животных,
силы
воды,
электричества
и
т.
д.,
но
не
орудиями
труда.
Благодаря
орудию
естественная
плодотворность
у
animal
lаЬогапs
многократно
возрастает
и
производит
излишек
потребительских
благ.
Но
всё
это
изме
нения
количественного
рода,
тогда
как
все
создаваемые
пред
меты
вообще
не
смогли
бы
возникнуть
без
орудий
труда,
при
способленных
к
их
изготовлению,
и
это
относится
к
условиям
156
Третья
глава:
Труд
возникновения
художественного
произведения
не
меньше
чем
к
простейшим
предметам
повседневного
употребления.
Сюда
прибавляется
то,
что
процесс потребления,
облегчае
мый
орудием
труда,
не
безгранично
поддается
механизации;
любая
домохозяйка
знает,
что
сотня
электроприборов
на
кух
не и
полдюжины
роботов
в
подполе
никогда
еще
не
заменяли
услуг
одной
единственной
услужливой
души.
Это,
похоже,
за
ложено
в
природе
вещей,
в
пользу
чего
говорит
и
то,
что
всё
можно
было
предсказать
за
тысячелетия
до
того,
когда
совре
менное
развитие
инструментов
и
аппаратуры
еще
дремало
в
облаках
сказочной
мечты.
В
самом
деле,
Аристотель,
однажды
в
шутку
отпустив
поводья
своего
воображения,
сумел
совершен
но
верно
представить
себе
положение
вещей;
по
его
мнению,
вполне
можно
помыслить
мир,
где
"каждое
орудие
исполняло
бы
свою
работу
по
приказу
...
как
статуи
Дедала или
треножни
ки
Гефеста,
которые
по
словам
поэта
,сами
собой
на
собранье
богов
приходили"'.
Тогда
"челнок
ткал
бы
и
плектр
ударял
по
лире
без
направляющей
их
руки"
.
Это,
продолжает
Аристотель,
действительно
означало
бы
что
ремесло
осуществляется
без
ре
месленника,
но отсюда
не
следовало
бы
что
домашнее
хозяй
ство
стало
бы
можно
вести
без
рабов.
Ибо
рабы
не
инструмен
ты
для
создания
предметов,
а
живые
орудия
труда,
чьи
услуги
возобновляются
и
пог
лощаются
подобно
обслуживаемому
ими
жизненному
процессу
".
Процесс
создания
ограничен
во
вре
мени
и
функция
необходимого для
него
орудия
труда
имеет
предвидимую,
подконтрольную
цель,
совпадающую
с
изготов
лением
предмета.
Наоборот,
жизненный
процесс,
понуждаю
щий
к работе,
бесконечен,
и
из
орудий
ему
бы
единственно
со
ответствовал какой-то
регрешшп
mobile,
т. е.
как
раз
то,
чем
instrumentum
vocale
действительно
и
является,
будучи
беско
нечным
"деятелем"
в
своей
жизненности
подобно
обсл
уживае
мому
им
живому
организму.
Поскольку
полезность
средств
тру
да
исчерпывается
в
их
применении,
труд
никогда
не
может
поспеть
за
специфической
.лтроизводитехьностью"
орудий;
ибо
к
существу
орудий
подобных
машине
принадлежит,
что
"some-
thing
тоге
results
[from
them]
than
the
теге
use
of
the
instru-
гпепг".
Поэтому
в
то
время
как
средства
труда,
т. е.
орудия,
кото
рые
animallaborans
получает
для
своих
нужд
от
homo
f'aber'a,
в
72
Аристотель;
Политика
1253Ь
30-1254а
18.
73 Ashley,
ор.
сп.,
loc. cit.
§ 16
Орудие
и
разделение
труда
157
процессе
труда могут
иметь
лишь
вторичное
значение,
никог
да
не
будучи
способны
развернуть
в
нем
свою
полную
действен
ность,
а
именно
производство
чего-то
совершенно
отличного
и
превосходнейшего
чем
голая
примененность,
совершенно
про
тивоположное
тому
справедливо
о
втором
великом
принципе,
революционизировавшем
современный
труд,
а
именно
о
раз
делении
труда.
Разделение
труда
есть
по
сути
дела
принцип,
внутренне
присущий
процессу
труда,
и
его
не
надо
смешивать
с
лишь
внешне
похожим
принципом
специализации
профес
сий,
свойственным
процессу
создания.
Единственное,
что
у
про
фессиональной
специализации
есть
общего
с
разделением
тру
да,
это
общий
принцип
организации,
который
со
своей
сторо
ны
не возникает
ни
из
создания,
ни
из
труда,
а
исходит
из
по
литической
сферы,
т.
е.
обязан
своим
существованием
челове
ческой
способности
к
поступку.
Феномены
профессионахьной
специализации
и
разделения
труда могут
вообще
появиться
лишь
внутри
политических
общностей,
где
люди
не
просто
живут
вместе,
но
совместно
и
действуют,
и
где
поэтому
извес
тен
принцип
организации.
Специализация
в
процессах
создания
ориентируется
по
су
ществу
на
создаваемый
предмет,
для
изготовления
которого
требуется
более
чем
одно
умение,
так
что
дело
тут
идет
всегда
об
объединении
и
организации
определенных
профессий,
мо
гущих
быть
совершенно
разными, но
слаженных
друг
с
другом
и
кооперирующих
между
собой.
Разделение
труда,
наоборот,
покоится
на
том
что
каждая
из
раздельных
работ
качественно
равнозначна
и
потому
ни
для
какой
из
них
особых
умений
не
требуется;
сама
по
себе
ни
одна
из
этих
раздельных
работ
ни
чего
не
производит,
каждая
соответствует
лишь
определенно
му
кванту
рабочей
силы,
вместе
с
другими
квантами
образую
щей
общую
сумму.
Возможность
этого
восходит
к
тому
факту,
что
два человека
могут
ввести
в
действие
свои
телесные
силы
одновременно
и
согласованно,
так что
по
сути
они
"находятся
между
собой
в
таком
соотношении,
как
если
бы
были
одно"
74.
Это
соединение
есть
полярная
противоположность
всякой
под
линной
кооперации,
опирающейся
как
раз
на
различие
коопе-
74
Так
у
Виктора
фон
Вейцзеккера
в
его
статье
в
юбилейном
сбор
нике
Альфреду
Веберу
(1948) "Zum Begrif1'
der
Arbeit", S. 739.
Эссе
содержит
разнообразные
примечательные
наблюдения,
к
сожалению
не
во
всем
оправданные,
поскольку
Вейцзеккер
склоняется
распрос
транять
понятие
труда,
и
без
того
уже
слишком
широкое,
на
тот
"труд",
который
должен
.лтроизвесги"
больной чтобы
снова
быть
здоровым.
158
Третья
глава:
Труд
рирующихся;
объединение
при
разделении
труда
указывает
в
сторону
родового
единства,
когда
любой
экземпляр
равен
лю
бому
другому
вплоть
до
взаимозаменимости.
(Формирование
трудовых
коллективов,
где
работники
социально
организова
ны
по
принципу
всем
им
в
равной мере
присущей
и
потому
поддающейся
делению
рабочей
силы,
составляет
острейший
контраст
союзам
ремесленников,
начиная
от
цехов
и
гильдий
и
вплоть
до
известных
типов
современных
профсоюзов,
группи
рующихся
на
основе
известных
умений
и
специализаций,
кото
рые
как
раз
и
отличают
их
от
других
ремесленников.)
И
по
скольку
ни
один
из
поделенных
квантов
труда
сам
по
себе
и
от
себя,
вне зависимости
от
их суммарного
множества,
не
целесо
образен
и
с
достижением
своего
частного
результата
не
может
прийти
к
завершенности,
"естественное"
завершение
трудово
го
процесса
при
разделении
труда
точно
такое
же
как
и
при
неразделенном
труде:
деятельность
завершается
либо
когда
воспроизводство
необходимых
средств
к
жизни
закончено
или
когда
рабочая
сила
истощилась.
В
обоих
случаях
однако
это
окончание
не
окончательно;
средства
к
жизни
надо
опять
вос
производить
снова,
а
истощение
составляет
лишь
часть
инди
видуального
жизненного
процесса,
не
коллективной
жизни
рода,
который
в
случае
разделения
труда
является
в
качестве
коллективной
рабочей
силы
собственно
субъектом
трудового
процесса.
Коллективная
рабочая
сила
неистощима
и
соответ
ствует
бессмертию
рода,
чей
жизненный
процесс
в
целом
тоже
не
прерывается
рождением
и
смертью
отдельных
экземпляров.
Намного
больше
проблем
чем
возможные
ограничения
тру
довых
ресурсов
создает
поэтому
лимитирование,
накладывае
мое
на
трудовой
процесс
со
стороны
ресурсов
потребления,
поскольку
они
остаются
привязаны
к
индивиду
также
и
там,
где
на
место
индивидуальной
выступает
коллективная
рабочая
сила.
Безграничным
может
в
принципе
быть
только
растущее
накопление, да и
то
лишь
при
условии
.лэбобществившегося
человечества",
которое
освобождает
свой
производственный
процесс
от
ограничений
индивидуальной
частной
собственно
сти
и
преодолело
ограниченность
индивидуального
присвое
ния
тем,
что
все
богатство,
состоявшее
в
недвижимой
собствен
ности,
в
обладании
"нажитыми"
и
"накопленными"
вещами,
превращено
в
деньги
или
в
потребительские
товары,
которые
через
их
расходование
вновь
вливаются
в
экономику
и
ведут
к
дальнейшему
нарастанию
процесса
производства.
В
подобном
обществе
мы
уже
и
живем,
коль
скоро
в
среднем
достаток
оце-
§ 16
Орудие
и
разделение
труда
159
нивается
теперь
не
по
тому
чем
человек
владеет,
а
по
тому
что
он
получает и
что
может
потратить,
или
потребить,
т. е.
по
тем
двум
формам,
в
которых
происходит
обмен
веществ
человечес
кого
тела.
Проблема
этого
современного
общества
поэтому
в
том,
каким
образом
можно
привести
индивидуально
ограни
ченные
ресурсы
потребления
в
согласие
с
принципиально
без
граничными
ресурсами
труда.
Поскольку
человечество
в
целом
еще
очень
далеко
от
дос
тижения
этой
границы
изобилия,
то
возможные
пути,
на
каких
общество
возможно
преодолеет
природой
заложенное
ограни
чение
его
собственной
плодовитости,
можно
наблюдать
только
в
рамках
отдельной
страны
и
очертить
только
прикидочно;
окажутся
ли
они
в
конечном
счете
действенными,
судить
нельзя
уже
потому
что
значительный
процент
нынешнего
изобилия
избыточно
богатых
стран
уходит,
на
благо
им
самим
и другим,
в
районы
мира,
чьим
проклятием
еще
остается
бедность.
П
ро
кхятия
богатства
можно
поэтому
коснуться
лишь
походя,
рав
но
как
и
средств
противостоять
ему,
какие предоставляет
жи
вущее
в
изобилии
общество.
Они
заключаются
в
том
чтобы
об
ращаться
с
предметами
употребления
так,
как если
бы
они
были
предметами
потребления,
или
вообще
превращать
употребле
ние
в
потребление,
так
что
теперь
какой-нибудь
стул
или
стол
потребляется
с
той
же
быстротой,
как
некогда
платье
или
боти
нок,
а
платье
или
ботинок
по
возможности
оставляются
в
мире
не
намного
дольше
чем
откровенно
потребительские
товары
и
"потребляются"
подобно
им.
Этот
образ
и
способ
обращения
с
вещами
мира
с
полной
естественностью
вытекает
из
способа,
каким
они
производятся.
Ибо
отличительный
признак
совре
менного
хозяйства
-
не
столько
производство
товаров,
сколь
ко
превращение
создающей,
изготовляющей
деятельности
в
труд.
Поскольку
предметы
произведены
этим
трудом
и
таким
образом
стали
продуктами
труда,
они
уже
не
включаются
в
упот
ребление,
но
потребляются
и
поглощаются.
И
решающий
фак
тор
этого
превращения
-
не
замена
орудия
труда
машиной,
а
перестройка
процесса
изготовления
через
введение
разделения
труда,
которое
является
собственно
средством
производства,
рассчитанным
на
трудовую
деятельность
и
соразмерным
ей.
Но
подобно
тому
как
орудие
труда
в
форме работающей
установки
и
машины
вторглось
в
трудовой
процесс и
придало
ему
види
мость
.лтроиэводитехьной"
трудовой
деятельности,
так
наобо
рот
разделение
труда,
возникшее
еще
до
промышленной
рево
люции,
перекинулось
и
на
процессы
создания,
на
изготовле-
160
Третья
глава:
Труд
ние
предметов
употребления.
Не
машина,
а
еще
раньше
того
систематическое
подразделение
процесса
изготовления
сдела
ло
в
принципе излишней
старую
профессионахьную
специали
зацию
и
впервые
создало
возможность
массового
производства,
впоследствии
конечно
сумевшего
невероятно
развернуться
бла
годаря
машине.
Подобно
тому
как
рабочие
инструменты
и
орудия
труда
облегчают
гнет
и
тяготу
труда,
не
меняя
однако
из-за
этого
сущ
ность
труда и
присущую
ему
необходимость,
точно
так
же
мас
совость
и
избыточность,
с
какою
продукты
труда
внезапно
по
являются
теперь
в
мире,
не
могут
ничего
изменить
в
их
статусе
потребительских
товаров,
не
предназначенных
для
длительного
существования
и
долговременного
пребывания
в
мире.
Совсем
иначе
однако
обстоит
дело
с
созданием.
Здесь
новейшие
сдви
ги
вызвали
к
жизни
существенное
изменение,
поскольку
про
цесс
создания,
даже
когда
в
нем
производятся
не
продукты
по
требления,
из-за
присущего
ему
теперь
разделения
труда
при
обрел
по
сути
черты
трудового
процесса.
Это
дает
о
себе
знать
в
бесконечном
повторении
одних
и
тех
же
приемов,
к
чему
тол
кает
уже
само
разделение
труда,
и
хотя
машины
принудили
человека
к
несравненно
более
быстрому
ритму
повторений
чем
то
когда-либо
предусматривалось
и
предписывалось
круговра
щением
природы,
тем
не
менее
этот
типичный
для
модерна
феномен
ускорения
лишь
затемнил,
но
никоим
образом
не
уст
ранил
тот
факт
что
любая
работа,
а
вовсе
не
только
работа
у
станка,
характеризуется
повторяемостью
и
что
таким
образом
машина
идет
здесь
навстречу
самой
сути
труда.
Точно
так
же
машина
лишь
увеличивает
плодотворность,
присущую
самому
труду,
а
изобилие,
выбрасываемое
в
мир
массовым
фабричным
производством,
автоматически
превращает
изготовляемые
ве
щи
в
товары
потребления.
Бесконечность
ускоряемого
маши
нами
рабочего процесса
не
может
быть
гарантирована
ничем
кроме
как
постоянно
возобновляющейся
потребностью
потре
бителей,
и
это
означает
что
производимая
им
продукция
дол
жна
утратить
характер
употребления
и
приравняться
к про
дуктам
потребления.
С
точки
зрения
употребляющего
и
потреб
ляющего
человека
это
попросту
значит
что
из-за
невероятного
ускорения
амортизации
объективная
разница
между
употреб
лением
и
поглощением,
между
относительным
постоянством
употребляемых
предметов
и
стремительным
появлением
и
по
г
лощением
продуктов
потребления
исчезает
или
становится
незначитехьной,
§ 17
Общество
потребителей
161
Само
функционирование
современной
экономики,
ориен
тированной
на
труд и на
трудящегося,
требует
чтобы
все
вещи
внутри
мира
появлялись
и
исчезали
в
постоянно
ускоряющем
ся
темпе;
она
тотчас
впала
бы
в
застой,
если
бы
люди
начали
по-прежнему
употреблять
вещи,
уважать
их
11
сохранять
в
при
вычно
присущем
им
составе.
Жилища,
мебель,
машины,
все
вещи,
применяемые
нами
и
окружающие
нас,
должны
как
мож
но
скорее
потребляться,
как
бы
пожираться,
словно
и
они
тоже
принадлежат
к
тем
"дарам"
леса
и
поля,
которые
бесполезно
портятся
если
не
втянуты
в
бесконечный
круговорот
челове
ческого
обмена
веществ
с
природой.
Мы
словно
разрушили
хранительные
стены,
которые
во
все
предшествующие
эпохи
оберегали
мир,
создание
человеческих
рук,
от
природы
-
от
циклических
природных
процессов,
тесным
кольцом
обступив
ших
мир,
равно
как
и
от
биологического
круговращения,
на
сквозь
пронизывающего
его
в
лице
самого
человечества,
-
с
тем
успехом,
что
само
существование
человеческого
мира,
и
без
того
угрожаемое,
мы
отдали и
подставили
природным
процес
сам,
решив
по-видимому
что
мы
уже
настолько
абсолютные
господа
над
природой,
что
способны
обойтись
и
без
мира,
этой
нашей
специфически
человеческой
родины
внутри
земной
при
роды.
На
смену
долговечности,
надежности,
постоянства,
идеалов
homo
[аЬег'а,
строителя
мира,
выступил
идеал
трудящегося
животного,
animallaborans,
в
своих
мечтах
воображающего
себе
изобилие
какой-то
страны
молочных
рек
и
кисельных
берегов.
Идеалом
трудящегося
сопиума
и
может
быть
лишь
изобилие,
возрастание
плодовитости,
дарованное
трудом.
Так
трудовую
деятельность
мы
превратили
в
раБО1У,
а
работу
разложили
на
ее
мельчайшие
частицы,
пока
не
подладили
ее
к
разделению
труда
и
не
пришли
к
общему
знаменателю
элементарнейшей
операции,
чтобы
убрать
с
дороги
рабочей
силы
-
которая
яв
ляется
частью
природы
и
возможно
мощнейшей
из
всех
при
родных
сил
-
то
.лгеестественное"
,
а
именно
в
подлиннейшем
смысле
слова
искусственное
препятствие,
которое
заключается
в
мире,
в
присущем
ему
постоянстве
созданий
человеческих
рук.
17
Общество
потребителей
Мы
часто
слышим
что
современное
общество
есть
потреби
тельское
общество,
а
поскольку,
как
мы
видели,
работа
и
по-
6
Зак.
3078