Арендт Х. Vita Activa, или О деятельной жизни
Подождите немного. Документ загружается.
172
Третья
глава:
Труд
смысле
не
может
быть,
а
будет
только
публично
выставленная
на
обозрение
частная.
Возможно,
мы
пока
находимся
к
счас
тью
лишь
на
первой
стадии
этого
процесса.
Но
его
явственным
результатом
успело
уже
стать
то,
что
эвфемистически
именуют
массовой культурой
и что
в
действительности
является
таким
состоянием
общества,
когда
культуру
применяют,
злоупотреб
ляя
ею
и
потребительски
истощая
ее,
для
развлечения
масс,
которым
надо
убить
пустое время.
Что
это
массовое
общество
притом
крайне
далеко
от
осуществления
"счастья
для
большин
ства",
стало
пригчей
во
языцех;
скорее
всеобщее
недовольство,
уже
очень
близкое
к острой,
заразительной
несчастливости,
ста
ло
тем
настроением,
которым
охвачены
современные
массы
среди
своего
изобилия.
Они
страдают
просто-напросто
от
пол
ностью
разрушенного
равновесия
между
трудом
и
потребле
нием,
между
деятельным
бытием
и
покоем,
и
страдание
обо
стряется
тем,
что
именно
сам
animallaborans
настаивает
на
том
что
он
называет
"счастьем",
но
что
в
своей
истине
есть
благо
дать,
заложенная
в
самой
жизни,
в
естественной
смене
усталос
ти
и
покоя,
напряжения
и
отдыха,
когда
человек
может
наслаж
даться
прекращением
страдания,
короче,
в
постоянно
обнов
ляющемся
равновесии
расстройства
и
удовольствия,
присущем
лишь
круговращению
природы.
То,
что
в
нашем
обществе
по
чти
каждый
верит
что
имеет право
на
счастье и
в
то
же
время
страдает
от
своего
несчастья,
есть
красноречивейший
знак
того,
что
мы
действительно
уже
начали
жить
в
трудовом
обществе,
в
качестве
общества
потребителей
уже
не
имеющего
достаточно
работы
чтобы
поддерживать
равновесие
между
работой
и
по
треблением
и тем
самым
обеспечивать
трудящиеся
и
потреб
ляющие
массы
их
так
называемым
счастьем,
на
которое
они,
по
крайней
мере
пока
движутся
внутри
этого
природного
круга,
до
известной
степени
могут
даже
притязать.
Ибо
в
отношении
так
называемого
счастья
нам
не
следовало
бы
забывать,
что
толь
ко
animallaborans
имеет
свойство
его
требовать;
ни
мастеру
создателю,
ни
политически
деятельному
человеку
никогда
не
приходило
на
ум
хотеть
быть
счастливым
или
верить
в
возмож
ность
счастья
для
смертных
людей.
Пожалуй,
ничто
не
более
пригодно
для
привлечения
на
шего
внимания
к
этому
несчастному
идеалу
счастья
трудяще
гося
животного
и
к
опасности
его
осуществления
чем
скорость,
с
какой
современная
экономика
поневоле
движется
в
направ
лении
так
называемой
waste
есопогпу,
хозяйствования
в
опоре
на
растрату,
где
во
всяком
предмете
видят
бросовый
товар и
§ 17
Общество
потребителей
173
расходуют
и
снова
выбрасывают
вещи
почти
сразу
по их
появ
лении
в
мире,
поскольку
иначе
весь
сложнейший
процесс
за
кончится
внезапной
катастрофой
86.
Но
и К
осуществлению
это
го
идеала,
к
учреждению
совершенного
общества
потребите
лей
путь
еще
далек.
Ибо
живи
мы
действительно
в
таком
обще
стве
потребления,
мы
бы
вообще
уже
не
были
обитателями
никакого
мира,
безмирно
гонимые
процессом,
в
круговраще
нии
которого
вещи
хотя
и
появлялись
бы
и
исчезали,
словно
всплывая
и
утопая,
но
никогда
не
оставались
бы
при
нас
и
вок
руг нас
достаточно
долго
чтобы
послужить
жизненному
про
цессу
хотя
бы
какими-то
рамками.
Мир,
этот
дом,
который
человек
на
земле
строит
сам
себе
изготовляя
его
из
материала,
данного
ему
в
руки
земной
при
родой,
состоит
не
из
продуктов,
подлежащих
потреблению
и
поглощению,
а
из
предметов
и вещей,
подлежащих
использо
ванию
и
употреблению.
Подобно
тому
как
природа
и
земля
предоставляют
условия
для
человеческой
жизни,
так
мир
и
вещи
мира
создают
усховия,
когда
жизнь
на
земле
может
быть
прожита
как
специфически
человеческая.
Для
animallaborans,
т.
е.
стало
быть
для каждого
человека,
поскольку
человек
все
гда
есть
помимо
прочего
и
работающее
существо,
земля
и
при
рода
дарят
благодать,
сыплют
как
из
рога
изобилия
"блага",
одинаково
принадлежащие
всем
детям
земли,
и
они
"при
ни
мают
их
из
ее
рук",
чтобы
"слиться"
с
ними
в
труде
и
потребле
нии
87.
Однако
та
же
самая
природа
уже
перестает
быть
вели
кой
матерью
и
дарительницей,
когда
homo
[аЬег
берется
за
по
строение
своего
мира;
единственно
что
она
теперь
может
еще
дать,
это
"сам
по
себе
почти
ничего
не
стоящий
материал",
при
обретающий
ценность и
годность
лишь
в
обрабатывающем
из
готовлении
88.
Без
благодарного
принятия
и
применения
при
роды
и
даримых
ею
вещей,
но также
и
без
защиты
себя
от
при
родных
процессов
разрастания
и
упадка
animallaborans,
како
вым
человек
всегда
среди
прочего
является,
никогда
не
смог
бы
поддержать
свою
жизнедеятельность.
Но
и
эта
жизнь
ни
когда
не
стала
бы
настоящей
человеческой
жизнью,
если
бы
homo
[аЬег
не
знал,
какими
искусствами
человеческая
жизнь
может
создать
себе
внеестественно-искусственное
жилище,
чьи
Нб
На
опасности
этого
хозяйства
недавно
с
большой
ясностью
ука
зал
Гэхбрайт
(John
Кеппейь
Calbraith,
ТЬе
affluent society, 1958).
Н7
Locke,
ар.
cit., § 28.
Н8
1bid., § 43.
174
Третья
глава:
Труд
долговечность
и
устойчивость
встают
в
прямое
противоречие
с
жизнью
его
обитателей.
Чем
легче
становится
жизнь
в
социуме
трудящихся
и
по
требителей,
тем
труднее
просто
хотя
бы
ощутить
напор
и
при
нуждение
необходимости,
гонящие
и
подстегивающие
обще
ственную
жизнь,
потому
что
внешние
признаки
необходимос
ти,
тягота
и
бедствие,
почти
исчезли.
Опасность
подобного
об
щества
в
том,
что,
ослепленное
избытком
своей
возрастающей
плодовитости
и
втянутое
в
гладкое
функционирование
беско
нечного
процесса,
оно
забывает
о
своей
собственной тщетнос
ти
-
об
эфемерности
жизни,
которая,
по
мысли
Адама
Смита,
"не
утверждает
и
не
осуществляет
себя
ни
в
каком
постоянном
субстрате,
способном
еще
существовать
когда
трудовое
усилие
прекратилось"
89.
89
Амm
Smith,
ор.
сп.,
1,
р.
295.
ЧЕТВЕРТАЯ
ГЛАВА
СОЗДАНИЕ
18
Долговечность
мира
Мастерство
наших
рук,
а
не
труд
нашего
тела,
homo
[аЬег,
обрабатывающий
данный
материал
в
целях
изготовления,
а
не
animal laborans,
телесно
"сливающийся"
с
материалом
своей
работы,
телесно
пог
лощающий
ее
результат,
создает
то
прямо
таки
несчетное
множество
вещей,
совокупная
сумма
которых
складывается
в
выстраиваемый
человеком
мир
1.
Большинство
этих
вещей,
но
не
все,
оказываются
употребительными
пред
метами
и
как
таковые
обладают
постоянством,
в
котором
Локк
видел
предпосылку
собственности,
Адам
Смит
-
предпосылку
возникновения
"ценностей",
появхяюшихся
на
рынке
и при
годных
для
обмена,
а
Маркс
-
доказательство
присущей
чело
веческой
природе
производительности.
Эти
предметы
употреб
ляются
а
не
потребляются,
употребление
их
не
истребляет;
их
сохранность
придает
миру
как
созданию
рук человеческих
дол
говечность
и
постоянство,
без
которых
смертно-непостоянное
бытие
человечества
на
земле
не
смогло
бы
учредить
себя;
в
них
собственно
человеческое
отечество
человека.
Но
стабильность
создаваемого
людьми
вещественного
мира
тоже
не абсолютна.
Употребление,
которое
мы
делаем
из
ве
щей,
изнашивает
их,
хотя
и
не
истребляет;
жизненный
про
цесс,
двигатель
человеческой
экзистенции,
пронизывая
ее,
I
Латинское
слово
ЕаЬег,
по-видимому
связанное
с
facere
в
смысле
изготовляющего
делания,
обозначает
художника или
ремесленника,
обрабатывающего
твердый
материал
-
дерево,
камень
или
металл.
Ему
соответствует
греческое
слово
Т!ХТШ1/,
ДЛЯ
которого
ЕаЬег
служит
и
переподом.
Множественное
число
fabri
часто
входит
в
выражение
fabri tignarii,
строительные
рабочие
и
плотники.
Мие
не
удалось
установить,
когда
впервые
возникает
выражение
homo
fiiber
или
кто
его
сконструировал.
Достоверно
только,
что
его
происхождение
вполне
современное;
Жан
Леклерк
считает
его
со
здателем
Бергсона
(Jean
Leclercq,
Vers la societe
Ьавёе
sur
le travail,
в
Revue du
(гауаil,
vol. LI,
по.
3, mars 1950).
176
Четвертая
глава:
Создание
вторгается
и
в
мир;
и
даже
перестань
мы
пользоваться
вещами
мира,
они
все
равно
в
конце
концов
погибнут,
возвратившись
во
всеобъемлющий
круговорот
природы,
из
которого
они
были
вырваны
и
наперекор
которому
получили
самостоятельное
бы
тие.
Выброшенный
из
мира
людей
и
предоставленный
самому
себе,
стул
тоже
снова
станет
деревом,
а
дерево
истлеет и
воз
вратится
в
почву,
откуда
оно
росло
пока
его
не
срубили
чтобы
использовать
как
материал
для
задуманного
изделия.
Таким
представляется
конец,
ожидающий
в
итоге
любую
и
каждую
вещь
мира,
как
бы
знак
того
что
они
произведения
смертных
людей;
но для
мира
в
целом,
внутри
которого
каждая
отдель
ная
вещь
постоянно
заменяется
вместе
со
сменой
рождающих
ся
в
него,
пребывающих
в
нем
и опять
исчезающих
из
него
по
колений,
такой
конец
не
приходит.
Сверх
того,
употребление
хотя
и
изнашивает
отдельные
предметы,
однако
эта
изнаши
ваемость
не
в
том
же
смысле
принадлежит
их
существу,
как
уничтожимость
-
существу
продуктов
потребления,
в
погло
щении
которых
их
естественный
конец.
Изнашиванию
при
употреблении
подлежат
долговечность
и
устойчивость.
Именно
эта
устойчивость
придает
вещам
мира
относитель
ную
независимость
от
существования
создавших
и
употребля
ющих
их
людей,
ту
"объективную"
предметность,
которая
дает
им
возможность
"устоять"
перед
ненасытными
потребностями
и
нуждами
своих
создателей
и
по
меньшей
мере
на
какое-то
время
их
пережитъ
'.
В
этом
аспекте
вещи
мира
имеют
задачу
стабилизировать
человеческую
жизнь, и
их
"объективность"
заключается
в
том
что
всесметающей
изменчивости
естествен
ной
жизни
-
где,
по
слову
Гераклита,
никогда
один
и
тот
же
человек
не
может
войти
в
один
и
тот
же
поток,
-
они
придают
человеческую
тождественность,
идентичность,
следующую
из
того
что
тот
же
самый
стул
и
тот
же
самый
стол
с
неизменной
надежностью
встречают
ежедневно
меняющегося
человека.
Иными
словами,
то,
что
противостоит
субъективности
челове
ка
и
чем
она
себя
измеряет,
есть
объективность,
предметность
созданного
им
же
самим
мира,
а
не
возвышенное
равнодушие
не
тронутой
рукою
человека
природы,
чья
подавляющая
сти
хийная
мощь
через
посредство
биологического
жизненного
процесса
и
его
круговорота
вгоняет
и
встраивает
его,
наоборот,
~
Слово
"предмет"
буквальный
перевод
"объекта",
слово,
которое
происходит
от
obicere
бросать,
выставлять
впереди
себя
и
первоначально
обозначало
все
противопоставленное.
§ 18
Долговечность
мира
177
в
то
всеохватное
кружащее
движение,
в
каком
несется
все
при
родное.
Лишь
поскольку
мы
из
дарованного
нам
природой
воз
двиг
ли
объективную
предметность
своего
мира,
поскольку
в
окружении
природы
построили
какое-то
нам
одним
свойствен
ное
окружение,
защищающее
нас
от
нее,
мы
способны
теперь
и
природу
тоже
рассматривать
и
обрабатывать
объективно
как
"предмет".
Без
воздвижения
такого
мира
между
человеком
и
природой
царила
бы
вечная
подвижность,
но
ни
предметнос
ти,
ни
объективности.
Хотя
употребление
и
потребление
разнятся
между
собой
не
меньше
чем
создание
и
работа,
все
же
нередко
они
так
близ
ки
друг
к
другу,
так
почти
незаметно
друг
в
друга
переходят,
что
публичное
и
ученое
мнение,
отождествляющее
эти
вещи
между
собой,
кажется
оправданным.
Всякое
употребление
дей
ствительно
содержит
элемент
потребления,
поскольку
всякий
контакт
употребляемого
предмета
с
живуще-потребляющим
организмом
вызывает
процесс
амортизации,
так
что
отожде
ствление
употребления
и
потребления
кажется
тем
естествен
нее,
чем
больше
употребляемый
предмет
соприкасается
с
те
лесной
сферой
пользователя.
Если
к
примеру
при
анализе
упот
ребляемых
предметов
иметь
в
виду
то,
что
отвечает
нашей
по
требности
в
одежде,
то
можно
прийти
к
убеждению
что
упот
ребление
отличается
от
потребления
лишь
неким
замедлени
ем
темпа.
Против
этого,
как
мы
уже
упоминали,
говорит
то,
что
износ
представляет
собой
хотя
и
неизбежное,
но
вторич
ное
следствие
употребимости,
тогда
как
поглощение
продук
тов
потребления
и
есть
цель,
ради
которой
они
были
вообще
произведены.
Самое
дешевое
фабричное
изделие
отличается
от
изысканнейшего
деликатеса
еще
и
тем,
что
не
порппся
если
его
не
используют,
имея
какую-то
пусть
скромную
самостоя
тельность,
позволяющую
ему
пережить
меняющиеся
прихоти
своего
обладателя
на
довольно
значительный
отрезок
време
ни.
Если
не
уничтожить
новую
пару
обуви
совсем
уж
нарочно,
она,
ношеная
или
неношеная,
останется
на
известное
время
в
мире.
Есть
однако
более
знаменитый,
да
и
гораздо
более
убеди
тельный
пример,
который
можно
привести
в
пользу
уравне
ния
создания
с
работой.
Необходимейшая
и
элементарнейшая
работа
человека
состоит
в
обработке
почвы
и
земледелие
поис
тине
представляет
собой
деятельность,
при
которой
работа
по
мере
ее
выполнения
превращается
в
создание.
Ибо
хотя
все
сельскохозяйственные
работы
более
необходимы
для
биологи-
178
Четвертая
г
лава:
Создание
ческого
жизненного
процесса
человека
и
более
интимно
при
лажены
к
круговращению
природы
чем
любая
другая
деятель
ность,
они
тем
не
менее
оставляют
по
себе
результат,
пережи
вающий
самую
деятельность
и
становящийся
осязаемой,
непре
ходящей
частицей
мира:
где из
года
в
год
с
бесконечной
повто
ряемостью
пашут,
сеют
и
жнут,
там
дикая
природа
превраща
ется
в
конце
концов
в
обжитую
человеком
местность.
Тут
по
нятная
причина
того,
что
во
все
времена
в
пример
достойного
труда
приводили
работу
на
земле,
а
домашняя
работа
постоян
но
выставлялась на
вид
когда
хотели
подчеркнуть
рабскую
при
роду
труда.
Работа
на
земле,
занятая
производством
продоволь
ствия,
несомненно
ближе
к
созданию
чем
домашняя
работа,
необходимая
для
его
потребления;
несомненно
также
что
ис
стари
высокая
оценка
землепашества
учитывает,
что
обработ
ка
почвы
производит
именно
не
только
продовольствие,
но
и
ухоженную
пашню,
на
которой
земля,
превращенная
в
поле,
дает
впредь
основание
для
учреждения
мира.
Однако
даже
и
в
этом
случае
разница
между
работой
и
созданием
как
челове
ческими
деятельностями
бросается
в
глаза:
пашня
тоже
по-на
стоящему
никогда
не
такой
употребляемый
предмет,
обладаю
щий
своей
самостоятельностью
и
для
своего
постоянства
нуж
дающийся
лишь
в
известном
уходе;
распаханная
почва,
чтобы
остаться
пахотной
землей,
должна
обрабатываться
каждый
раз
снова;
она
не
имеет
независимого
от
человеческих
усилий
бы
тия,
никогда
не
становится
предметом.
Даже
там,
где
после
сто
летних усилий
обработанная
почва
стала
сельским
пейзажем,
она
не
достигла
предметности,
присущей
созданным
вещам,
раз
навсегда
обеспеченным
в
своем
существовании
внутри
мира;
чтобы
остаться
частью
мира
и
не
отпасть
снова
в
природное
одичание,
она
должна
каждый
раз
создаваться
снова.
19
Овеществление
Изготовляющая
деятельность
homo
{аЬег'а,
создающего
мир,
происходит
как
овеществление.
Даже
самым
хрупким
вещам
он
придает
известную
солидность,
заимствуемую
им
из
матери
ала,
из
которого
он
их
изготавливает.
Этот
материал
опять
же
есть
равным
образом
нечто
изготовленное;
он
не
просто
имею
шаяся
данность,
как
плоды
и
ягоды,
которые
мы
срываем,
а
можем
и
оставить
висеть,
не
вмешиваясь
при
этом
в
хозяйство
природы.
Материал
должен
быть
сперва добыт,
вырван
из
сво-
§ 19
Овеществление
179
его
природного
окружения,
и
для
получения
этого
материала
человек
вторгается
в
природное
хозяйство,
либо
разрушая
что
то
живое
-
срубая
дерево
для
заготовки
дров
-
либо
преры
вает
какой-то
из
более
медленных
природных
процессов,
вы
рывая
из
лона
земли
железо,
камень,
мрамор.
Всякое
создание
насильственно,
и
Ьото
[аЬег,
творец
мира,
может
исполнять
свое
дело
лишь
разрушая
природу.
Библия
сделала
Адама,
привя
занного
к
пашне,
работающего
человека,
господином
над
все
ми
живущими
тварями,
но
апimаl
laborans,
умеющий
силой
подвластных
ему
и
прирученных
им
зверей
умножить
силу
соб
ственного
тела,
чтобы
доставить
своей
жизни
пропитание,
ни
когда
не
станет
господином
Земли
и
самой
природы.
Лишь
поскольку
человек
есть
также
и
Ьото
[аЬег,
ему
возможно
удас
тся
стать
господином и
хозяином
всей земли.
И
поскольку
че
ловеческая
производительность
всегда
соразмеряла
себя
с
бо
жественной
творческой
силой,
творящей
ех
nihilo,
из
ничего,
тогда
как
человек
нуждается
в
субстанции,
которую
он
форми
рует,
то
образ
Прометеева
бунта
так
же
тесно
породнился
с
представлением
о
Ьото
faber,
как
образ
преданного
Богу
бла
гочестия
в
библейском
смысле
стал
образцом
жизни,
которая
благословенна,
когда
проведена
в
тяготах
труда.
Во
всяком
со
здании
заложено
нечто
прометеевское,
ибо
оно
воздвигает
мир,
основанный
на
насильственном
овладении
частью богом
создан
ной
прнроды
'.
3
Представление,
что
человек
в
своем
творчестве
при
вязан
к
ма
териалу,
тогда
как
Бог
производит
всё
из
ничего,
принадлежит
Сред
невековью,
тогда
как
ощущение
человека
неограниченным
господи
ном
Земли
и
земной
природы
характерно
для
Нового
времени.
Оба
воззрения
вступают
в
известное
противоречие
с
духом
Библии.
Ибо
для
Ветхого
завета
человек
господин
всех
живущих
тварей,
сотво
ренных
ему
в
помощь;
он
остается
служителем
земли,
и
земные
блага
не
материал
для
какой-то
независимой,
прометеевской
творящей
силы.
Характерно,
что
Лютер
и
в
этом
плане
тоже
отвергает
попытки
схоластики
интерпретировать
библейские
учения
с
помощью
гречес
кой
философии
и
со
своей
стороны
пытается
элиминировать
все
твор
ческие
элементы
в
человеческом
действии.
Все,
что
человек
делает
в
отношении
природы,
сводится
к
"отысканию"
сокровищ,
вложенных
в
нее
Богом;
он
остается
служителем
Земли
как
в
Ветхом
завете:
"Ска
жи-ка,
кто
вложил
серебро
и золото
в
горы
так,
что
человек
его
нахо
дит?
Кто
вложил
в
поле
великое
благо
взращивания
...?
Труд
ли
чело
веческий
это
делает?
Да,
конечно,
труд
это
все
находит;
но
Бог
дол
жен
всё
туда
вложить,
чтобы
труд
мог
это
найти
...
Так
мы
находим,
что
весь
наш
труд
есть
не
что
иное
как
нахождение
и
извлечение
Бо-
180
Четвертая
глава:
Создание
Сила
и
крепость
человека
имеют
свое
стихийнейшее
выра
жение
в
разнообразном
опыте
этого
насилия
и
составляют
по
этому
предельную
противоположность
тому
мучительно-исто
щающему
напряжению,
из
которого
складывается
основной
опыт
труда.
Из
них
возникают
самодостоверность
и
самоощу
щение,
и
они
могут
даже
стать
источником
довольства
всей
жизнью,
но
они
в
принципе
отличны
от
благодати,
осеняющей
жизнь,
прошедшую
в
тяготах и
трудах,
и
они
никогда
не
могут
достичь
интенсивности
чувства
удовольствия,
сопутствующего
порой
работе,
прежде
всего
тогда,
когда
усилие
прилагается
ритмично
и
тело
ощущает
то
же
удовольствие,
которое
прису
ще
всякому
ритмически
упорядоченному
движению.
Насколь
ко
современные
описания
"радости
труда"
имеют
в
виду
нечто
большее
чем
радость
труда
в
здоровом
теле,
библейское
бла
женство
полноты
жизни
и
смерти,
насколько
они,
далее,
не
ос
нованы
на
смешении
гордости
от
успеха
с
крайне
проблема
тичной
"радостью",
якобы
призванной
сопровождать
процесс
самого
исполнения
1;
их
подлинным
опытным
основанием
бы
вает
почти
физическое
чувство
удовлетворения,
дающее
о
себе
знать
всякий
раз
когда
присущий
ему
потенциал
силы
во
всей
его
насильственности
человек
мерит
по
неодолимой
мощи
сти
хийных
энергий,
которым
он
способен
противостоять
в
той
сте
пени,
в
какой
ему
удается
словно
бы
перехитрить
их,
а
именно
благодаря
изобретению
орудий
неимоверно
умножить
прису
щую
ему
силу
сверх
всякой
природной
меры.
Вещная
субстан
циальность,
внугренне
присущая
предметам
мира
и
придаю
щая
им
их
сопротивляемость,
оказывается
не
результатом
бла
годати
и
тяготы,
удовольствия
и
терзания,
с
какими
мы
в
поте
нашего
лица едим
свой
хлеб,
но
производным
этой
силы;
а
та
кие
произведения
не
падают
человеку
в
руки
подобно
плодам
земли,
они
не
свободный
дар
природы,
каким
она,
неистощи
мая,
наделяет
своих
тварей;
необходимый
для
их
создания
ма
териал
надо
извлечь
из
недр
земли,
субстанция
и
субстанци
альность
суть
уже
дело
рук
человеческих.
Что
касается
собственно
изготовления,
оно
осуществляется
жьего
добра,
но
ничего
сделать
и
поддержать
он
не
может"
(Nlartin
Luther, Werke, hg. von Walsch, Bd.
У,
S. 1873).
4
В
знаменитой
книге
Хендрика
де
Манса
"Борьба
за
радость
тру
да"
(1927)
описывается
напр.
искхючитехьно
характерное
для
всех
работающих
удовлетворение
от
изготовления
предмета,
приходящее
естественно
лишь
ког
да
работа
завершена.
§ 19
Овеществление
181
всегда
в
ориентации
на
модель,
по
чьему
образцу
создается
из
готовляемая
вещь.
Такая
модель
может
лишь
мелькнуть
перед
внутренним
взором
создателя
или
она
может
быть
уже
и
экспе
риментально
опредмечена
в
качестве
проекта.
В
любом
случае
прообраз.
руководящий
изготовлением,
находится
вне
самого
создателя;
он
предшествует
процессу
создания и
обусловлива
ет
его
совершенно
подобно
тому,
как
подстегивающие
стиму
лы
жизненного
процесса
в
рабочем
предшествуют
собственно
работе
и
обусловливают
ее.
(Это
описание,
разумеется,
противо
речит
учениям
современной
психологии,
считающей
что
пред
ставления
поддаются
такой
же
осязаемой
локализации
в
голо
ве
как
чувство
голода
в
желудке.
Эта
субъективации
в совре
менной
науке
лишь
зеркально
отражает
более
радикальную
субъективацию
современного
общества
и позволяет
оправды
вать
себя
тем,
что
современное
изготовление
осуществляется
действительно
по
способу
труда,
так что
создатель,
даже
захо
ти
он
этого
по-настоящему,
совершенно
неспособен
работать
"больше
ради
дела
чем ради
себя
самого"
5,
ведь
большей
час
тью
он
не
имеет
ни
малейшего
представления
об
этом
"деле"
,
а
именно
о
том
как
предмет,
в
изготовлении
которого
он
уча
ствует,
будет
в
конце
концов
выглядеть
6.
Но
эти
оправдываю
щие
обстоятельства,
хотя
исторически
они
имеют
большое
зна
чение,
при
описании
принципиального
членения
vita activa
едва
ли
подлежат
рассмотрению.)
Решающим
здесь
является
то,
что
все
телесные
ощущения,
удовольствие
и
неудовольствие,
стрем
ление
и
его
удовлетворение
-
имеющие
настолько
"приват
ную"
природу,
что
О
них
невозможно
даже
адекватно
сообщить,
не
говоря
уж
об
их
вещном
проявлении
во
внешнем
мире,
-
целой
пропастью
отделены
от
мира
духовных
представлений,
который
настолько
легко
и
естественно
поддается
овеществле-
5
Формулировка
принадлежит
Иву
Симону
(Yves Sirnon, Trois lec;ons
впг
le travail, Paris, s.
а.),
однако
она
типична
для
идеализаций
труда
у
либеральных
католических
авторов.
"Le
travailleur travaille
pour
son
oeuvre
plut6t
qtle
рош
[ш-гпёгпе:
loi de
gеш~гоsitе
шеtарhуsiqtlе,
qui
definit
Гасцмпё
laborieuse",
пишет
к
примеру
доминиканец
Шеню
(М.
D.
Спепи,
Рош
ипе
theologie
du
travail,
в
Esprit, 1952; 1955).
Совер
шенно
аналогично
у
Лакруа
(fean Lacroix, La
поцоп
du
travail,
в
La vie
пнейесшейе,
juin
1952).
(;
Жорж
Фридман
(Georges Friedmann,
Ргошёгпеэ
humains
dtl
шасhi
пisше
industriel, 1946,
р.
211)
подробно
описывает,
как
часто
завод
ские
рабочие
не
знают
даже
названия
и
цели
деталей,
производимых
их
машиной.