Балашенко С.А., Макаровa Т.И., Лизгаро В.Е. и др. Экологическое право
Подождите немного. Документ загружается.
к разграничению норм Экологического кодекса и Кодекса о земле не в
совокупности, а по отдельным видам экологических отношений.
Вместе с тем, нельзя отрицать значимость попытки систематизировать
нормы по охране отдельных компонентов природной среды, в том числе
земельно-правовые, придав им определенную упорядоченность в основном
эколого-правовом акте. Такая систематизация вполне соответствует задачам
законодательства об охране окружающей среды, предусмотренным в ст. 3
Закона «Об охране окружающей среды», среди которых выделяются, в том
числе такие, как регулирование отношений в области охраны природных
ресурсов, их использования и воспроизводства, обеспечения рационального
использования природных ресурсов.
Отсутствие в законодательстве Республики Беларусь понятия
комплексного природопользования приводит к тому, что каждый вид
природоресурсных отношений представляет собой относительно
самостоятельный предмет правового регулирования, и это выражается в том,
что ни одна отрасль природоресурсного права не поглощает собой другую.
Для каждого вида природоресурсных отношений существуют
самостоятельные требования не только по использованию, но и охране
природных компонентов, закрепленные в отраслевом законодательстве. При
всем многообразии норм, которые определяют охрану компонентов
природной среды, существуют общие направления этой деятельности,
включающие в себя сохранение, улучшение, восстановление природных
компонентов и их полезных свойств, рациональное использование
природных объектов и другие. Они отражают существующую взаимосвязь
всех природоресурсных отраслей между собой. Экологический кодекс может
выступить в качестве акта, который унифицирует эти требования в общем
виде, разграничив положения по охране компонентов природной среды и их
рациональному использованию, а также применительно к различным
природным объектам, что весьма актуально и для земельных отношений. Тем
самым будет обеспечено единообразное понимание содержания правовой
охраны компонентов природной среды, что весьма актуально.
Так, в земельном законодательстве правовая охрана земель закреплена
недостаточно. Наиболее четко определены цели и задачи охраны земель (ст.
135 Кодекса о земле) как правового института, основанного на комплексном
подходе к землям как сложным природным образованиям с учетом
зональных и региональных особенностей земель, целей и характера их
использования. Но содержание правовой охраны земель раскрыто лишь в
общих чертах, без учета особенностей разграничения земель на категории и
виды использования, а порядок охраны земель вообще не регулируется на
уровне Кодекса о земле, который содержит по этому поводу лишь
отсылочную норму[6, ст.136]. Кроме того, в этой главе смешиваются
различные, по мнению автора, отношения: собственно охрана земель как
компонента природной среды и экономический механизм землепользования,
который служит одним из средств обеспечения охраны и рационального
использования земель наряду с мерами организационного характера[6,
ст.138]. В этой связи предполагаемый Экологический кодекс мог бы стать
основой для разграничения содержания охраны земель и других природных
компонентов и организационно-экономического механизма охраны этих
объектов.
Можно выделить еще несколько направлений, по которым согласование
норм экологического и земельного законодательства может быть очень
эффективным для обеспечения целей охраны земель.
Прежде всего, это касается правового регулирования государственного
управления землями, которое характеризуется неупорядоченностью норм
экологического и земельного законодательства. Системное регулирование
этих отношений возможно только в том случае, если разграничение
компетенции между органами по природным ресурсам и охране окружающей
среды и органами по земельным ресурсам, геодезии и картографии будет
проведено одновременно в земельном и экологическом законодательстве.
Наличие таких норм только в Экологическом кодексе, положительное само
по себе, явно недостаточно, без включения соответствующих положений о
полномочиях органов по природным ресурсам в области охраны земель в
Кодекс о земле, который закрепляет компетенцию специальных органов
управления в целом и обеспечивает комплексное регулирование. В
настоящее время Кодекс о земле не содержит упоминания об участии
органов по природным ресурсам в управлении землями. Среди функций
управления землями, в рамках которых целесообразно определить
совместную компетенцию органов по земельным ресурсам и органов по
природным ресурсам, можно выделить государственный контроль за
использованием и охраной земель и мониторинг земель.
Другим направлением согласования норм земельного и экологического
законодательства являются отношения по использованию земли, особенно на
правовых основаниях, не связанных с правом собственности. Закрепление в
гражданском законодательстве основных производных прав на землю
(пожизненного наследуемого владения землей, постоянного
землепользования, земельных сервитутов, аренды земли) привело к тому, что
они перестали рассматриваться в их истинном значении – как разновидность
права природопользования. Разрешительный характер этих видов
природопользования позволяет отнести их к специальному
природопользованию, основные требования и характеристики которого
закрепляются в экологическом законодательстве. Еще более важное значение
могут иметь нормы Экологического кодекса как правовая основа для
законодательного оформления общего землепользования, которое нигде,
кроме гражданского законодательства не закреплено, что представляется
принципиально неправильным и не согласующимся с нормами других
природоресурсных отраслей. Содержащаяся в ст. 263 Гражданского кодекса
Республики Беларусь [7] характеристика общего землепользования не в
полной мере соответствует эколого-правовому подходу, так как увязывает
этот вид землепользования с правовыми формами использования земли.
Третье направление – экономический механизм землепользования,
который получил правовое оформление в отрыве от экономического
механизма природопользования. Кодекс о земле в содержание охраны земель
включает лишь норму об экономическом стимулировании рационального
использования и охраны земель[6, ст. 138], хотя и другие элементы
экономического механизма природопользования и охраны окружающей
среды, предусмотренные ст. 79 Закона «Об охране окружающей среды»
используются в земельных отношениях. Таким образом, уже сейчас
экономический механизм использования и охраны земель получил
совместное закрепление в нормах экологического и земельного
законодательства. Наиболее оптимальный вариант такого закрепления
видится в том, чтобы земельное законодательство отразило особенности
правового регулирования отдельных экономических мер, направленных на
охрану земель.
Представляется важным вопрос о полноте закрепления норм об охране
окружающей среды, в том числе в области охраны земель, в
кодифицированном акте экологического законодательства.
Концепция предполагает, что Экологический кодекс не будет содержать
отсылочных норм и норм, требующих дополнительного правового
регулирования. Представляется, что это положение в рамках того проекта,
который представлен на обсуждение, особенно применительно к земельным
отношениям, практически невыполнимо.
Это связано с тем, что система любой подотрасли природоресурсного
законодательства, и земельного в том числе, формируется за счет
нормативных правовых актов различного уровня и различного содержания.
Даже если объединить все требования по охране земель в предлагаемом
кодексе, потребуется дополнительное правовое регулирование, связанное с
определением порядка охраны и осуществления отдельных ее направлений,
представляющих самостоятельные виды отношений.
Примеры имеющегося правового регулирования некоторых отношений по
охране земель в силу разнородности их содержания указывают на
невозможность обойтись в обозримом будущем без принятия
дополнительных нормативных правовых актов. Кроме того, наличие
нормативных правовых актов других отраслей, которые регулируют
земельные отношения, делает эту задачу вообще невыполнимой. Отдельные
направления охраны земель (например, мелиорация земель, защита земель от
эрозии, охрана земель от радиоактивного загрязнения и другие)
складываются как комплексные правовые образования, при регулировании
которых невозможно ограничиться только нормами экологического
законодательства.
Заключение. Невозможность на нынешнем этапе посредством
предложенного варианта Экологического кодекса обеспечить системное
регулирование всех экологических отношений (природоохранных и
природоресурсных) в полном объеме не означает отказа от систематизации
экологического законодательства как отрасли. Представляется логичным
мнение об использовании такой формы систематизации как консолидация
экологического законодательства[8], хотя бы в качестве промежуточного
этапа в дальнейшем развитии этой отрасли. Такой подход позволит
сохранить определенную стройность в системе экологического
законодательства, в первую очередь его природоресурсных отраслях, для
того, чтобы более тщательно разработать тенденции их будущего развития.
Литература:
1. Об охране окружающей среды: Закон Республики Беларусь от26 ноября
1992г.В ред. Закона от 17 июля 2002 г. (с изм. и доп.: Закон от 29 октября 2004 г.;
19 июля 2005 г.; 31 декабря 2005 г.) // Национальный реестр правовых актов
Республики Беларусь. 2002. №85. 2/875; 2004. №174. 2/1068; 2005. №121. 2/1139;
2006. №6. 2/1177.
2. Об утверждении Концепции проекта Экологического кодекса Республики
Беларусь: Постановление Совета Министров Республики Беларусь от 16 декабря
2005г. №1460 // Национальный реестр правовых актов Республики Беларусь. 2006.
№2, 5/16973.
3. Кодекс Республики Беларусь о земле: Проект Кодекса Республики Беларусь:
[Электрон. ресурс] – Белорусский правовой портал. Режим доступа: http//pravo.by
4. Шингель Н.А. Проблемы становления земельного законодательства Республики
Беларусь // Проблемы развития юридической науки и совершенствования
правоприменительной практики: сб. науч. тр. / редкол.: С.А. Балашенко (гл. ред.) и
др. – Мн.: БГУ, 2005. С. 225-232.
5. Об утверждении Единого правового классификатора Республики Беларусь: Указ
Президента Республики Беларусь от 4 января 1999г. № 1 (с изм. и
доп.)//Национальный реестр правовых актов Республики Беларусь. 1999. № 2-3,
1/2; 2002. № 91, 1/3938.
6. Кодекс Республики Беларусь о земле: Кодекс РеспубликиБеларусь от 4янв.
1999г. (с изм. и доп. от 8 мая 2002 г.) //Национальный реестр правовых актов
РеспубликиБеларусь. 1999. №2-3, 2/1; 2002. №55, 2/848.
7. Гражданский кодекс Республики Беларусь: Закон РеспубликиБеларусь, 7 дек.
1998г., №218-3 (с изм. и доп.) //Ведамасці Нацыянальнага сходу
РэспублiкiБеларусь. 1999. №7-9. Ст.101; Национальный реестр правовых актов
РеспубликиБеларусь. 2000. №69. 2/190; 2001. №46. 2/750; 2002. №7. 2/828; 2002.
№62. 2/853; 2002. №75. 2/862; 2002. №84. 2/877; 2002. №128. 2/897; 2003. №1.
2/908; 2003. №8. 2/932; 2003. №74. 2/960; 2004. №4. 2/1016; 2004. №137. 2/1065;
2005. №73. 2/1106; 2006. №6. 2/1173.
8. Макарова Т.И. Эколого-правовой статус граждан Республики Беларусь. – Мн.:
БГУ, 2004. 230с.
Статья опубликована:
Шингель, Н.А. Кодификация экологического законодательства и
проблемы правового регулирования земельных отношений / Н.А.Шингель //
Право и демократия: сб. науч. тр.; редкол.: В.Н. Бибило (отв. ред.) [и др.] –
Минск: БГУ, 2006 – Спец. вып. - С. 62-70.
ТЕМА 13. ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ
И ОХРАНЫ ВОД
М.М.Иванович
ПОНЯТИЕ ТРАНСГРАНИЧНОГО ВОДНОГО ОБЪЕКТА:
СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА
Аннотация. В статье дается сравнительно-правовая характеристика понятия
трансграничного водного объекта. Для уяснения современной концепции водопользования
на трансграничных водных объектах существенное значение имеет сопоставление
законодательства Республики Беларусь, регулирующего правовой режим таких
объектов, с законодательством сопредельных государств. Анализируются различные
подходы к определению понятия трансграничного водного объекта в доктрине
международного права. Исследуются основные элементы их правового режима, точки
зрения, существующие в научной литературе, и анализируются нормативные правовые
акты. Дается оценка влияния «Конвенции об охране и использовании трансграничных
водотоков и международных озер» 1992года на правовое положение трансграничных
водных объектов в Республике Беларусь. На основе сформулированных теоретических
выводов, с учетом международной практики государств по охране и использованию
трансграничных водных ресурсов, предлагается внести определение понятия
«трансграничного водного объекта» в проект Экологического кодекса Республики
Беларусь.
Введение. Пресная вода является одним из самых ценных элементов жизни
на Земле. Она крайне необходима для удовлетворения самых элементарных
потребностей человека, производства продуктов питания, выработки
электроэнергии и поддержания региональных и глобальных экосистем. Хотя
70% поверхности Земли покрыто водой, лишь незначительная ее часть —
2,5% — это пресная вода, 70% которой — это ледники. Остальная вода
присутствует в качестве почвенной влаги. В результате человек может
использовать лишь менее 1% ресурсов пресной воды на Земле. Одной из
крупнейших мировых проблем нового тысячелетия является пересмотр
отношения к использованию ресурсов пресной воды [1, с.80].
В реках сосредоточена незначительная часть ресурсов пресных вод.
Однако, непрерывное обновление и легкая доступность речных вод делает их
наиболее пригодными для использования человеком. Роль рек в развитии
общества чрезвычайно велика, поскольку хозяйственная деятельность без рек
практически невозможна. Реки служат путями сообщения, источником
энергии, используются для орошения и водопользования. Реки во многом
определили местоположение городов и сел, которые возникали
преимущественно на берегах и в долинах рек. Люди в свою очередь влияли
на реки, используя их природное богатство и плодородие речных долин.
Основная часть. В мире насчитывается значительное число рек (около 300
крупных водотоков), озер, а также подземных водоносных бассейнов,
относящихся к категории «трансграничных» водных объектов, т.е. таких,
которые пересекают границу между двумя или более государствами либо по
которым проходит такая граница. Исторически международные водотоки в
правовом плане представляли интерес, главным образом, с точки зрения
регулирования международного судоходства или разграничения
государственных границ [2, с.3]. Сразу хотелось бы оговориться, что
проблема трансграничных рек весьма многогранна, и здесь не обойтись без
исторических экскурсов и обращения к мировому опыту. Нe следует
рассматривать ее как чисто экологическую или хозяйственную - напротив это
сложное переплетение политических, экономических, гуманитарных и
природоохранных аспектов.
В прошлом считалось, что «международной» рекой в собственном смысле
слова является только река, имеющая непосредственное соединение с морем
и используемая для международного судоходства на всем своем протяжении.
Такое положение широко было известно и использовалось до середины ХХ
века, именно до этого времени при определении международной реки
выделялись три основных критерия: политический – наличие по берегам рек
двух или более государств; географический – соединение с морем;
транспортный – возможность осуществления регулярного судоходства [3,
с.7].
Позже в юридической литературе встречается понятие
многонациональной реки. Так, например, Ю.Я. Баскин отождествляет
понятия международной и многонациональной реки. Понятие
«многонациональной реки» как синоним «международной реки» вводится им
впервые. В теории международного права дается определение
«многонациональной реки», под которой подразумевается - «река,
пересекающая территории нескольких государств и не имеющая
непосредственного соединения с морем, несудоходная или судоходная лишь
для каботажного плавания между пунктами прибрежных государств,
режим которой определяется по соглашению между этими государствами» [4,
с.146]. Таким образом, для этих рек не обязательно судоходное соединение с
морем. В целом, действительно, можно поставить знак равенства между
понятиями международной и многонациональной реки, так как кроме
критерия судоходства, который становится необязательным, никаких других
отличительных признаков, характеризующих правовой режим
многонациональной реки не наблюдается. Поэтому деление рек,
пересекающих или разделяющих территории более чем двух государств, на
многонациональные и международные не представляется обоснованным.
Любая многонациональная река является международной.
В настоящее время подход к определению международного характера
реки под углом зрения судоходства явно устарел, поскольку международные
или многонациональные реки используются, главным образом, как источник
водоснабжения, а также для разнообразных промышленных целей,
сельскохозяйственного орошения, производства электроэнергии, удаления
бытовых и промышленных отходов.
В доктрине международного права принято выделять в самостоятельную
категорию так называемые пограничные реки (воды). Пограничные реки
(воды), предполагается, названы так потому, что отделяют одно государство
от другого, служа странам государственной границей. Воды рек, озер и
каналов, по которым проходит линия государственной границы между двумя
государствами, составляют часть государственной территории каждого из них
- от линии границы до принадлежащего ему берега. Государство осуществляет
исключительную власть в пределах своих пограничных вод и устанавливает во
внутреннем законодательстве их правовой режим. Что же касается
условий судоходства, промысла и эксплуатации таких вод, то эти вопросы
регулируются, как правило, международными соглашениями
сопредельных государств. Обычно к пользованию пограничными водами
допускаются лишь организации и граждане сопредельных государств.
Признают самостоятельный статус пограничных рек такие ученые, как
И.Н.Тарасова, Б.М.Клименко, а также Ю.Я.Баскин, которые, однако,
определяют пограничные реки как разновидность международных рек. Так,
Ю.Я.Баскин отмечает, что категория пограничных рек не вызывает
разногласий[5]. И.Н.Тарасова считает необходимым выделить пограничные
реки, исходя из сложившейся в международном праве специфики
регулирования навигации на различных категориях рек[6, с.27]. В отношении
пограничных рек прибрежные государства могут регулировать
судоходство на тех частях рек, которые принадлежат им, и, конечно, они могут
не допускать в свои воды суда неприбрежных государств, если только
неприбрежным государствам не предоставлено это право в силу особого
договора [7].
В случае выделения пограничных рек из общего числа
международных рек в самостоятельную категорию, предполагается создание
для них особого правового режима, который включал бы наряду с
пограничным режимом и правовое регулирование использования речного
потока для хозяйственных, промышленных нужд, охраны природной среды и
др.
Определяющим критерием для выделения пограничных рек в особую
категорию, по мнению ряда авторов, является политический признак, а
именно разделение рекой территории двух или нескольких государств.
Значение этого признака в том, что в результате такого разделения возникает
общность интересов сопредельных государств в связи с прохождением
государственной границы по самой реке. По этой причине соседние страны
вступают в правоотношения по вопросам, связанным с демаркацией и
делимитацией речных границ, принимают ряд норм по охране
государственной безопасности и разрешению возможных пограничных споров
и конфликтов[5, 6, 7].
Возникает вопрос о необходимости выделения пограничных рек (вод) в
отдельную категорию. Несмотря на то, что пограничные реки (воды) являются
разделяющими водными объектами (т.е. разделяют территории государств) и
на них устанавливается особый пограничный режим, не следует упускать из
вида, что и на пересекающих реках в местах пересечения государственной
границы также устанавливается особый пограничный режим. Следовательно,
выделение пограничных рек (вод) в отдельную категорию не представляется
целесообразным, эти реки (воды) по своей сути являются международными,
поскольку им присущи все признаки, характеризующие их как международные.
Во-первых, наличие по их берегам двух или более государств (признак
политический), во-вторых, также не имеет значения - судоходны они или
нет. Пограничные реки (воды), как и международные, разделяют государства
и служат им, тем самым, государственной границей. То есть
существенных различий в правовом режиме пограничных и
международных вод не наблюдается. Возможно, поэтому при выработке
группой экспертов основных принципов деятельности стран - членов СЭВ в
области охраны чистоты пограничных рек было принято решение о
равнозначности терминов «пограничная река» и «международная река»,
которые были заменены более общим понятием «водотоки совместного
пользования» [7, с.186].
Необходимо отметить, что данные водные ресурсы подпадают под
категорию разделяемых природных ресурсов. Специфика таких ресурсов
состоит в их географическом положении. Все мировые природные ресурсы
принято делить на 2 категории: международные и внутригосударственные
(национальные). Разделяемые природные ресурсы обычно выделяются в
качестве разновидности международных природных ресурсов [8, с.114]. Так,
В.А. Чичварин, называет такие ресурсы «многонациональными» [9, с.9]. Однако
специфика правового режима разделяемых природных ресурсов требует
выделить их в особую категорию, отличную как от международных, так и
от национальных природных ресурсов. Представляется, что их нельзя
отнести безоговорочно к категории международных, поскольку
отдельные их части являются элементами государственной территории,
подпадают под действие суверенитета государств и находятся под их
юрисдикцией (в отличие от ресурсов Мирового океана, природных богатств
Антарктики). С другой стороны, государства в отношении находящихся на их
территории частей разделяемых ресурсов не могут осуществлять свой
суверенитет в том же объеме, что и в отношении национальных ресурсов.
Как отметил ещё в конце XIX века Л.А. Кистяковский «в самом понятии
суверенитета лежит уже момент его ограниченности» [10, с.136]. Безусловно,
суверенитет означает верховенство, но он не может быть безграничным.
Ограничения, содержащиеся в современном понимании государственного
суверенитета и вытекающие из необходимости уважения законных интересов
других носителей суверенитета, применительно к разделяемым природным
ресурсам проявляются ещё более остро в силу того, что специфика
разделяемого ресурса обусловливает жесткую взаимосвязь интересов
причастных (сопредельных) государств.
Таким образом, можно сказать, что под разделяемым природным ресурсом
следует понимать используемый человеком объект природной среды,
являющийся биогеофизичсским единством и расположенный на территории
двух или нескольких государств. Основываясь на перечисленных
признаках, можно предположить, что к категории разделяемых природных
ресурсов относятся: реки и водоемы; явно выраженные целостные
экосистемы, расположенные на территории двух или более государств;
популяции животных или особо ценных растений, район обитания которых
пересекают государственные границы; иные природные единства, отдельные
части которых находятся на территории различных государств.
Следовательно, международные реки также относятся к категории
разделяемых природных ресурсов.
Принятие «Конвенции об охране и использовании трансграничных
водотоков и международных озер» 1992 года послужило введению в
юридическую терминологию новой дефиниции «трансграничные водные
объекты». В ст. 1 этой Конвенции определяется, что трансграничные воды
означают любые поверхностные или подземные воды, которые обозначают,
пересекают границы между двумя и более государствами или расположены в
таких границах; в тех случаях, когда трансграничные воды впадают
непосредственно в море, пределы таких трансграничных вод оканчиваются
прямой линией, пересекающей их устье между точками, расположенными на
линии малой воды на их берегах» [11].
Предложенное «Конвенцией по охране и использованию
трансграничных водотоков и международных озер» 1992 г, определение
трансграничных водных объектов наиболее точно отражает современное
развитие законодательства в области правового режима пограничных вод.
Это понятие достаточно объемно и емко включает в себя все те элементы,
которые, как было рассмотрено выше, характерны для рек международных и
пограничных.
В Водном кодексе Российской Федерации нашли отражение положения
«Конвенции об охране и использованию трансграничных водотоков и
международных озер» [12]. Следует отметить, что в этой Конвенции
понятие «трансграничные водные объекты» выступает как самостоятельная
категория, не являясь синонимом «пограничным водам». В России же,
термин «пограничные воды» является синонимом «трансграничных водных
объектов» [13, с.48]. Такой вывод следует из названия ст. 19 Водного кодекса
Российской Федерации - «трансграничные (пограничные) водные объекты»,
под которыми понимаются: «поверхностные и подземные водные объекты,
которые обозначают, пересекают границу между двумя или более
иностранными государствами или по которым пролегает Государственная
граница Российской Федерации» [13, с.54].
Несмотря на то, что Республика Армения не является участницей
вышеназванной конвенции, водное законодательство данного государства
регулирует использование трансграничных водных ресурсов и определяет их
понятие как «пересекающие государственную границу, обозначающие
государственную границу или пролегающие по ней поверхностные и (или)
подземные водные ресурсы, дно и берега участка одной из сторон
разграничительной (демаркационной) линии которых принадлежат
Республике Армения» [14, с.13].
Заключение. В законодательстве Республики Беларусь используется
термин «пограничные воды» как водные объекты, по которым проходит
Государственная граница Республики Беларусь[15, ст.100]. Присоединение
Республики Беларусь к Конвенции об охране и использовании
трансграничных водотоков и международных озер возлагает на государство
обязательство о включении ее положений в национальное экологическое
законодательство [16]. В связи с чем представляется целесообразным включение
в Водный Кодекс Республики Беларусь термина «трансграничный водный
объект», понимаемый как любые поверхностные или подземные воды,
обозначающие и (или) пересекающие границы между двумя и более
государствами или расположенные в таких границах.
Литература:
1. Марушевский Г.Б. Международный опыт сохранения рек: участие общественности.–
Киев: Wetlands International Black Sea Programme, 2004. 80 с.
2. Кафлин Л. Регулирование видов использования международных водотоков //
Международные водотоки. Расширение сотрудничества и урегулирование
конфликтов / под. ред. С. Салмон, Л. Буассон де Шазурн, Нью-Йорк и Женева. – 2000.
96 с.
3. Корбут Л.В., Баскин Ю.Я. Международно-правовой режим рек: история и
современность. – М.: Наука, 1987. 158 с.
4. Курс международного права: В 6 т. Т 3. Основные институты и отрасли современного
международного права. – М.: Наука, 1967. 336 с.
5. Баскин Ю.Я. Международно-правовые вопросы использования рек: судоходство,
производство электроэнергии, ирригация // Советский ежегодник международного
права. 1961-1962. 198 с.
6. Тарасова И.Н. Принцип свободы судоходства по Европейским водным путям
международного значения. Автореферат дис. … канд. юрид. наук. М., 1982.
7. Клименко Б.М. Международные реки. М.: Международные отношения. 1969. 118 с.
8. Тимошенко А.С. Правовой режим природных ресурсов, разделяемых двумя или более
государствами // Советское государство и право. 1977. № 6. С. 27-33
9. Чичварин В.А. Охрана природы и международные отношения. М.: Международные
отношения. 1970. 260 с.
10. Кистяковский Л.А. Основные вопросы науки международного права. М.: 1895. 302 с.
11. Конвенция по охране и использованию трансграничных водотоков и международных
озер от 17 марта 1992 г. // Национальный реестр правовых актов Республики Беларусь.
2003. № 49. 1/4544.
12. Водный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 16.11.1995 г. № 167-
ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 47. Ст. 4471
13. Комментарий к Водному кодексу Российской Федерации. М.: Юстининформ. 1995. 256
с.
14. Национальный доклад о проблемах сохранения водных экосистем и финансовых
механизмах водопользования Армении // Серия публикаций по водным проблемам, №
7. ЕСЕ/СЕР/18.- ООН. Нью-Йорк и Женева, 2005. С 11-28
15. Водный кодекс Республики Беларусь: Кодекс Республики Беларусь от 15 июля 1998
г. // Ведомости Национального собрания Республики Беларусь. 1998. № 33. Ст. 473.
16. О присоединении Республики Беларусь к Конвенции по охране и использованию
трансграничных водотоков и международных озер: Указ Президента Республики
Беларусь от 21 апреля 2003 г., №161 // Национальный реестр правовых актов
Республики Беларусь. 2003. № 49, 1/4544.
Статья опубликована: