Ершова Г.Г.Древняя Америка: полет во времени и пространстве. Северная Америка. Южная Америка

Подождите немного. Документ загружается.

Илл. 65. «Галерея креста» и стела «Копье» («Лансон

собой наиболее полную и изумительную коллекцию керамики Чавина из всех известных до сих

пор. Входящие в нее уникальные предметы, видимо, составляли атрибуты культовых церемоний».

И вновь мы странным образом сталкиваемся со стандартным для Мезоа-мерики числовым

набором: семь и девять. «Семь Пещер» и «девять владык преисподней». Что это, опять случайное

совпадение? Безусловно, хорошо известно, что и семь и девять дней являются составными

лунного цикла, и потому эти «магические» числа могут становиться сакральными в самых различ-

ных культурах. Ведь и в Америке, и в Австралии, и в Европе с Азией наблюдается одна и та же

лупа со всеми вытекающими из этого последствиями. Однако в нашем случае стоит вспомнить

еще одно правило наблюдателя: одно

явление — случайность, два — совпадение, три — закономерность. И потому загадку

одновременного появления сходных культурных явлений у ольмеков и в Чавине предстоит еще

разгадать.

Говорить о прямых продолжительных контактах мексиканцев с перуанцами в I тысячелетии до

н.э. было бы нелепостью. Тем более что некая сходная «пещерная» традиция существовала в

Андах и до Чавина. В этой связи, видимо, следует вспомнить о пещерах, находящихся неподалеку

от озера Лаурико-ча на высоте 4000 м, у истоков реки Мораньои. То есть в тех самых местах, где

находились священные для чавинцев девственные воды ледников. В этих пещерах были

обнаружены стоянки древних охотников на оленя, ламу и гуанако. Поселения относятся к VIII —

II тысячелетиям до н.э., их существование прекратилось примерно в то же время, когда стали

появляться первые чавинские центры. О жителях Лаурикочи мы пока знаем не так уж много: они

вели полуоседлый образ жизни, помимо сезонной охоты занимались еще и собирательством. Зато

там же, в пещерах, сохранилось 11 покойников, благодаря которым нам стало известно, что эти

перуанские горцы практиковали искусственные черепные деформации!

Черепные деформации практиковались и у чавинцев. Существуют разные способы изменения

формы головы. В Чавине предпочитали лобно-затылочиое сдавливание черепа — наподобие того,

как это делалось в некоторых регионах Мексики. Если бы мы знали, зачем древние народы во

многих частях света так мучили своих детей, то смогли бы рассуждать о возможной связи между

перуанской культурой Чавин и мексиканской культурой Тлатилко, как это делают некоторые

исследователи. Но пока можно только гадать о смысле этой странной традиции. Можно

предположить, что, деформируя череп, люди пытаются внешне уподобиться тому или иному

тотемному животному, покровителю своего рода. Тогда изменение формы головы имеет

культурологическое или религиозное объяснение. Но в последнее время все больше

исследователей склоняются к нейрофизиологической версии. Изменение формы черепа оказывает

влияние и на различные области коры головного мозга, что способствует развитию (или

подавлению) определенных признаков и навыков человека. Но серьезные исследования в этой

области еще даже не начаты.

Археологические и гидрографические исследования показали, что чавии-цы были не просто

великолепными строителями каналов и акведуков. Они умели использовать и воду ледников из

верховий Вачехсы, по всей видимости, в обрядовых или же календарных целях. С наступлением

теплого сезона ледники начинали таять, и уровень воды в Вачехсе понимался до уровня юго-

западного угла Чавина. Тогда считавшаяся девственной вода все сильнее заливала широкую

платформу вокруг основных построек, каскадом спускалась к площади и затем устремлялась в

реку Мосна, продолжая свой путь на север.

Таким образом, в галереях создавался резонанс, многократно увеличивавший шум потока, — в эти

моменты вся храмовая сакральная часть святилища буквально ревела и грохотала. Можно

предположить, что горное эхо также производило определенный акустический эффект. Когда же

таяние прекращалось, уровень воды опускался, и все возвращалось в обычное состояние. Для

земледельцев, следящих за временем посевов, этот знак имел жизненно важное значение.

Поскольку большая часть Чавииа расположена в горной местности, приходилось бороться за

каждый клочок земли, чтобы получить с него урожай. Пригодные для обработки участки

располагались, как правило, в долинах рек. Посевные площади удавалось расширить за счет

оросительных каналов, которые быстро наполнялись водой в периоды таяния горных ледников. На

полях выращивали в основном кукурузу.

Однако было бы ошибкой предполагать, что Ча-вин-де-Уантар был единственным

церемониальным центром культуры Чавина. По данным последних десятилетий, известно около

20 святилищ, большинство из которых обнаружено в северной половине территории. Но далеко не

везде проведены достаточные работы для полноценного описания того или иного

археологического места. В долине Виру обнаружена прямоугольная пирамидальная постройка из

двух блоков, со ступенями на одной из сторон. Она представляет особый интерес тем, что в ее

пределах были обнаружены погребения четырех лам. Три из них имели веревочную сбрую, их

ноги были связаны вместе. Все это позволяет предположить, что ламы были принесены в жертву

при возведении святилища.

В долине реки Непенья известно два церемониальных центра. Первый — Серро-Бланко —

представляет собой каменные стены, покрытые глиняным рельефным изображением кошачьей

пасти и глаз, раскрашенным красно-кирпичным и зеленовато-желтым цветами. Второй центр —

Пункури — это ступенчатая платформа с широкой лестницей, украшенной фигурными лапами и

головами кошачьих, покрытыми краской. Под ступенями был обнаружен скелет женщины,

принесенной, по всей видимости, в жертву при строительстве сооружения.

Илл. 66. «Камень Раймонди

Следующая долина, расположенная еще ближе к югу, образована рекой Касма. Здесь также

известно несколько построек. В Мошеке и Паллке были возведены похожие пирамиды,

облицованные камнем и с каменными лестницами. В Мошеке были сделаны ниши, в которых

оказались глиняные и каменные рельефы, изображающие змей, котов и людей. Они были

выкрашены в белый, черный, красный, синий и зеленый цвета. В той же долине была возведена

громадная прямоугольная пирамида Сечин-Альто. С юго-западной стороны ступени поднимались

на 35-метровую высоту. Фасадная часть была обращена к северо-востоку, то есть в сторону

движения солнца. Площадь комплекса составляла 300 х 250 м.

На северном склоне горы Сечин был возведен еще один комплекс, получивший название Серро-

Сечин. Здесь на нескольких невысоких платформах стояло сложенное из конических адобов

(сырцовых кирпичей) здание. Его фасад был ориентирован в сторону зенита солнца — на север.

Вдоль нижней платформы стоял ряд плоских стел, чередовавшихся с небольшими более или менее

квадратными камнями. Практически все монументы были покрыты рельефами. Большинство

изображений на стелах передавало мужскую фигуру в набедренной юбочке и сужающемся кверху

трапециевидном колпаке и с палицей или дубиной в руках. Еще одно странное совпадение — у

некоторых воинов как бы полосой очерчен глаз, совсем как у бога войны в Мезоамерике. У

нескольких персонажей полоса на глазе, колпак и оружие отсутствуют, при этом они выглядят

побитыми или ранеными, а у одного, похоже, и вовсе отрубили нижнюю часть туловища с ногами.

Складывается впечатление, что вся композиция посвящена неким военным событиям, где были

победители и побежденные. На маленьких камнях в основном изображены головы в профиль.

Некоторые исследователи предполагают, что речь идет о трофейных головах — эта традиция была

распространена во многих обществах не только древнего Перу, но и всего Нового Света.

Примечательно, что рельефы на плоских стелах-камнях многим исследователям напомнили

изображения так называемых сапотекских «танцоров» Монте-Альбана из мексиканской Оахаки.

Однако сходство это заключается прежде всего в способе передач изображения человека — оно

выполняется рельефом на плоском отдельно стоящем камне, при отсутствии условных элементов

фона и перспективы.

Если отойти от Тихоокеанского побережья Перу и переместиться в высокогорные поселения на

восточной границе территории Чавина, то следует обратить внимание на такой важный и крупный

центр, как Котош. Он расноло-

Илл. 67. Типичное изображение: человек, разделенный пополам,

и рядом — трофейная голова

222

Илл. 69. Примерно так выглядел комплекс Серро-Сечин. Вдоль нижней платформы, сложенной из

конических адобов, стоял ряд плоских стел

жен в верховьях реки Мараньон, южнее Ча-вин-де-Уантар и чуть севернее Лаурикочи. Долгое

время Котош рассматривался как культура, предшествовавшая Чавину, поскольку ее появление

относится к так называемому «докерамичес-кому периоду» (рубеж III и II тысячелетий до н.э.).

Однако эта дата не намного превышает древность первых чавинских памятников, относящихся

примерно к 1800 году до н.э.

Котош начали копать японцы в 1960 году и обнаружили в толще жилого холма перекрывающие

друг друга горизонты зданий. Их оказалось девять. В самом нижнем и самом древнем оказался

храм, получивший название «Храм скрещенных рук». Странный рельеф, изображающий

скрещенные руки, располагался на внешней стене храма под нишей с костями животных. Знак

этот настолько отличается от обычных для того времени изображений, что искусствоведы считают

его «первым памятником декоративной архитектуры в Центральных Андах». Майкл Ко

предполагает, что этот знак мог быть и космическим символом.

Можно, конечно, пытаться реконструировать каждый из девяти этапов существования Котоша, но

эта тема не столь увлекательна — перестройки зданий, обнаружение очагов, поэтапное изменение

формы сосудов и орнаментов. Любопытнее другое. Например, в толще пирамидального холма

было обнаружено целых 46 погребений. Древнейшее из них представляет собой каменный ящик,

который оказался совершенно пустым: ни покойника, ни вещей! Такое известно и по Мезоамерике

— достаточно вспомнить саркофаг в Ла-Венте, где также отсутствовал скелет — но зато были

аккуратно сложены все украшения. В более поздние периоды покойников в Котоше стали

хоронить в каменных ящиках или закрытых камнями ямах. Их помещали в сидячем положении,

лицом на восток. Часто в погребение клали один сосуд. Еще позже мертвых стали укладывать на

бок. Эти мучительные поиски того, как уложить иокойиика-

224

Илл. 68. Стелы из Серро-Сечин были установлены вперемежку с неба

вдоль нижней платформы здания.

эмбрион в землю-матку, отражают изменение представлений об устройстве мира. Сидячее

положение предполагает более механистическое отождествление символов с реальностью — в

этом случае голова направлена в сторону выхода из матки, к свету и воздуху. Укладывание

скорченного покойника на бок является лишь констатацией его возвращения в лоно матери. Путь

ухода к мертвым или же возрождения у живых определяется через ориентацию лица (глаз)

умершего. Если оно повернуто в сторону появления и движения солнца, то речь идет о

возрождении. Если же оно направлено туда, где солнце исчезает, то считается, что покойник

должен отправиться в страну мертвых.

Многое о быте живых в Котоше можно узнать по сохранившимся предметам из камня. Здесь было

много Т-образных топоров, 30-сантиметровой длины и 3-сантиметровой толщины. Были

клиновидные полированные топоры, молоты, кирки, трапециевидные ножи и орудия типа долота.

Встречается много разнотипных наверший палиц и каменные шары «болас». В поздние периоды

Котоша появились зернотерки. Эти древние жители изготовляли зеркала из гагата, которые,

скорее всего,-использовались в ритуальных и астрономических целях.

Шобингер писал о Котоше и подобных ему древних комплексах: «В большей степени, чем

развитие экономики, техники и живописи, примером „великих перемен" в образе жизни людей

каменного века, составлявшего ту основу, на которой позже сложились высокоразвитые

американские культуры, являются величественные храмы. Они напоминают как тот, о котором

речь шла выше, так и другие, находящиеся в том же районе, но еще не раскопанные».

Мастера Чавина, прежде всего в северных центрах территории, были искусными ювелирами. В

основном можно говорить лишь о работе с золотом и, меньше, с серебром. Правда, в Котоше

найдены и предметы из меди — игла и мелкие подвески, свернутые в виде колокольчика. К

настоящему времени обнаружены как раскатанные листки золота, так и предметы из этого

металла. Чавинцы владели достаточно сложной техникой работы с металлами. Из золота

создавались изысканные украшения. Это были ушные вставки, обручи на голову, браслеты,

подвески, бусы, кольца, иавершия посохов, щипчики, булавки, ложечки и разнообразные фигурки.

Предметы хозяйственного назначения изготавливались из камней, в том числе и

полудрагоценных, кости, раковин и дерева. Это были каменные молотки, наконечники копий,

ступки, круглые сосуды, иглы, ножи, ложки. Из растительных волокон плелись сети, корзины и

циновки.

Несмотря на временную отдаленность этой культуры, в распоряжение археологов попали

предметы, свидетельствующие и о достижениях древних ткачей. Конечно, сохранилось не так

много образцов цветных тканей. Но и этим находкам мы обязаны жаркому климату пустынного

побережья. Ткани в ОС-

новном сохранились в погребениях — это погребальные покрывала, которые изготовлялись с

особой тщательностью. Фрагментов одежды под этими покрывалами пока достоверно не

обнаружено. Возможно, что было не принято одевать мертвых в одежду живых, чтобы облегчить

им возрождение. Но не исключено, что основная одежда представляла собой простейшие

варианты использования прямоугольных полотен — наподобие пончо. Даже в изображениях на

керамических изделиях мы редко видим детали одеяний, за исключением головных уборов. А

отличить пончо от погребального покрывала зачастую практически невозможно.

Большинство сохранившихся тканей изготовлено из хлопка. Нити ровной толщины сучились с

помощью глиняного веретена. В большинстве случаев прямоугольные полотна ткались с

помощью двух перекрещивающихся основ и двух утков. Основным фоном были тканые полосы

или клетка, наподобие шотландки, коричневого и белого сырцового цветов. Для цветных и

сложных рисунков использовались дополнительные техники — вышивание или даже элементы

ковроткачества. Сюжеты цветных рисунков на тканях, изображающие кондоров и кошачьих,

полностью совпадают с изображениями на керамике, мелкой пластике и рельефных панелях.

Сохранилось совсем мало образцов изделий из очень тонкой ткани, наподобие марли или газа.

«Жизнь наоборот» древних чавинце

Как известно, погребения в верованиях практически всех народов мира представляют собой как

бы «жизнь наоборот». И потому для нас особенно интересно увидеть, какими были представления

о той жизни, чтобы попытаться реконструировать эту, реальную.

Первые погребения, связанные с культурой Чавин, были обнаружены в 1941 году Рафаэлем Ларко

Хойлем в районе долин Непенья и Чикама. Поселок, неподалеку от которого они находились,

назвался Куписнике, а само археологическое место получило название Пуэмапе. Руины древнего

святилища выглядели как два больших холма. Вокруг них сохранялись следы некогда достаточно

обширного поселения. И практически тут же располагался большой могильник. На протяжении

полувека могилы подвергались грабительским раскопкам, и огромное число предметов из

погребений Пуэмапе осело в частных коллекциях. Многое оказалось за рубежом. Тем не менее,

профессиональные археологические работы в районе кладбища были начаты только в 1990 году.

Их проводил Национальный музей Лимы.

Датировки погребений охватывают период с 1200 года по 100 год до н.э. Даты были установлены

при помощи радиоуглеродного анализа по образцам угля и растительных волокон, взятых из

погребальных покрывал. Оказалось,

что за более чем тысячелетний период в Пуэмапе сменилось несколько погребальных традиций.

Самые ранние погребения относятся к так называемому архаическому периоду — 1200-900 годы до

н.э. В те далекие времена покойного укладывали в сильно скорченном положении, придавая ему позу

неродившегося младенца. По представлениям древних, эта поза облегчала душе умершего новое

возвращение к земной жизни. Затем его тщательно заворачивали в хлопковое покрывало и, наконец,

помещали как бы в сложенную конвертом циновку. Эта циновка изготовлялась из растительных

волокон, к которым иногда добавлялись хлопковые нити. «Пакет» укладывался в простую могилу на

небольшой глубине. Инвентарь в таких захоронениях встречается очень редко. Древние рыболовы и

собиратели еще не были так богаты, чтобы отдавать мертвым те немногие предметы, которыми вполне

могли пользоваться живые. Сверху на могилу иногда клался камень, который и указывал на наличие

погребения. Практически все погребения этого периода являлись одиночными, и только изредка видно,

что некоторых покойников — видимо, родственников — пытались положить поближе друг к другу, как

бы образуя группы по три-пять могил.

Погребения среднего или классического Куписнике, приходящиеся па 900-500 годы до н.э., в целом

следуют предыдущей схеме. Однако существенно меняется форма могилы: она становится более

круглой и опускается все ниже, располагаясь на глубине около полутора метров. Телам взрослых все

так же придавали сильно скорченное положение. Покойников туго пеленали цветным тканым

покрывалом, заворачивали в камышовую циновку и укладывали па бок. Так же поступали и с детьми,

но в некоторых случаях детей укладывали вытянутыми на спине поверх деревянного пастила —

наподобие мумий Чипчорро. Социальные различия среди покойников не соблюдались. Этот факт

косвенно свидетельствует о том, что общество чавиицев было достаточно однородным и знати как

особой касты еще не существовало.

Тем не менее, жизнь в чавипском Куииспике па этом этапе явно становится богаче. В погребениях

появляется много разных предметов — как хозяйственного назначения, так и украшений. Вокруг тела

уже клали тыквенные сосуды мате, плетеные изделия, керамические сосуды с узкой горловиной, боль-

шие миски и чаши с резным орнаментом. Встречаются костяные лопатки и кольца с рельефным

изображением кошачьего. В одном из женских погребений среди многочисленных орудий ткачества

был обнаружен даже фрагмент антрацитового зеркала. Во всех случаях наиболее ценный предмет

помещался рядом с головой покойного. Сами же покойники уже имели украшения — ожерелья из

перламутра, раковин местных съедобных ракушек и бирюзы. Во многих могилах были обнаружены

маленькие мешочки, наполненные красной краской из смеси глины со следами ртути и свинцовыми

добавками. Поначалу это привело

исследователей к неправильному выводу о том, что это вторичные погребения. Однако археологом

Бушиелом отмечена одна любопытная характеристика: в Перу останки практически никогда не

перезахоранивали.

Зато погребения следующего периода, охватывающего 400-200 годы до н.э., резко отличаются от

предшествующих. Совершенно очевидно, что на рубеже V и IV веков до н.э. происходят некие

кардинальные изменения в жизни общества и духовных представлениях чавинцев.

Могилы становятся еще глубже — археологам с трудом приходится рыть грунт, опускаясь па 1-2

метра. Ушла традиция скорченных погребений. Вытянутое тело заворачивали в хлопковое покрывало и

обматывали толстыми кручеными веревками. Но самое интересное, что покойника укладывали даже не

на спину — его переворачивали на живот! Видимо, считалось, что так покойник не перепутает

направления, не вернется раньше времени к живым и отправится прямо к мертвым. При этом

появляется еще одно новшество: всех покойников кладут ориентированными головой строго на юг. В

качестве сопровождающих по стране мертвых в могилы стали помещать собак. Уже известно более

десяти собачьих погребений.

Как всегда, загадкой остаются необычайные погребения. Так, например, в двух случаях были

обнаружены скелеты, захороненные без черепа. При этом у одного покойника после смерти были

отрублены также и фаланги пальцев рук и ног. А у второго вместо головы лежала большая тыква, тогда

как рядом с правой рукой оказалось небольшое золотое ожерелье с шестью жемчужинами.

Весь инвентарь старались поместить в основном рядом с головой покой-пика. В обязательном порядке

умершего снабжали большими и маленькими сосудами-мисками из разбитых пополам тыкв. Остальные

предметы встречаются в единичных случаях: глиняная отвеска для кручения ниток, жемчужины из

ожерелья, красный керамический сосуд, покрытый белыми полосами.

Что могут означать изменения в погребальном обряде? Естественно, что подобное происходит при

смене религиозных представлений. Но каким образом произошла эта смена в те далекие времена? Было

ли это принятие населением иной духовной системы, как, например, происходит в любом регионе при

появлении христианства? Или же появление совсем другого населения? Археолог Карлос Аревало

склонен полагать, что третий тип захоронений безусловно свидетельствует о значительных

изменениях, произошедших в жизни региона. По мнению местных антропологов, виновником

оставления долины коренным населением является феномен Эль-Ниньо, регулярно приводящий к

похолоданию и изменению пищевого рациона. Анализ состава пищи, проведенный по скелетным

материалам из погребений, показывает следующее: около 400 года до н.э. на Тихоокеанском побережье

появляется повое население. Это население песет свои хозяйственные традиции, основанные на

рыбной ловле и земле-

делии. Многие теплолюбивые животные, употреблявшиеся в пищу на ранних этапах Чавина,

позже исчезают из пищевого рациона. Любопытно, что изменение фауны нашло свое отражение и

в иконографии. На ранних этапах мы видим изображения этих животных, а на поздних их уже

никто не знает и не рисует.

Говоря о смене формы захоронения и пищевом рационе, мы лишь констатировали некие

изменения, произошедшие в жизни чавинцев в середине I тысячелетия до н.э. Но были ли эти

изменения прогрессивными? Об этом позволяет судить анализ керамических изделий. Как

оказалось, керамика ранних периодов отличается изысканностью как в создании формы, так и в

нанесении орнамента. На самом раннем этапе это были круглодонные сосуды с рельефным

орнаментом. В классическом периоде появилась изящная черная фигурная плоскодонная посуда с

рельефным сложным орнаментом. И вдруг на позднем этапе изящество исчезает и появляется

лишь сравнительно простая, вновь круглодониая, но достаточно грубая посуда. Сосуды могли

быть с широким и коротким вертикальным или отогнутым горлышком («ночные горшки»!), без

краски или примитивно покрыты красной краской с вертикальными грубыми белыми полосами.

В последние периоды существования культуры Чавин по всей территории возникают

многочисленные каменные укрепления, которые иногда достигали значительных размеров. Так,

уже настоящей крепостью выглядел центр Чанкильо в долине реки Касма, располагавшийся на

границе пустыни у подножия гор, неподалеку от Чавин-де-Уантар. Появление подобных построек,

конечно же, свидетельствует об активных военных действиях оборонительного характера. Но мы

не знаем, кто воевал здесь в те далекие времена. Возможно, произошел демографический взрыв, и

жители одной долины пытались расширить свое жизненное пространство. Были ли это регулярные

грабительские набеги за урожаем соседей? Или же началось вторжение совсем чужих племен? Как

бы то ни было, эти войны совпадают с окончательным упадком величия древнего Чавина,

угасанием в андском регионе культа ягуара и стиранием других культурных сходств с

мексиканскими ольмеками. Тем не менее, значение духовного наследия Чавина для культурного

развития всего апдского региона столь велико, что его следы обнаруживаются практически во всех

более поздних культурах и цивилизациях — от соседнего Паракаса до Тиауанако и даже инков.

ГЛАВА 5

ПАРАКАС: ДРЕВНИЕ ИССАЕАОВАТЕАИ

ТАЙН МОЗГА

ели посмотреть на карту Южной Америки, то культура Паракас предстает как бы южным

продолжением территории Чавина, то есть находится на юге Тихоокеанского побережья Перу. В

отличие от высокогорного центра-святилища Чавин-де-Уантар, Паракас представлял собой

гигантский некрополь, созданный на маленьком полуострове пустынного побережья, выходящем в

океан на 14° южной широты. Этот полуостров и назывался Паракас, что на языке индейцев кечуа

означает «Штормовой ветер». От некрополя название перешло и к обозначению всей культуры,

памятники которой расположены в основном на прилегающей к полуострову территории при-

брежной пустыни. Эта территория раза в четыре меньше чавинской, и известное к настоящему

времени количество памятников не превышает десятка. Тем не менее, значение этой удивительной

культуры для всего региона чрезвычайно велико, поскольку именно здесь произошло некое

столкновение и слияние двух традиций: северной чавинской, несущей странные, напоминающие

мезоамери-канские, «ягуаро-пещерные» элементы, и южной архаической культуры Чин-чорро,

разработавшей самые древние в мире способы мумификации покойников. Надо сказать, что до

сравнительно недавнего обнаружения могильников Чиичорро мумии Паракаса представлялись

первым свидетельством возникновения подобной погребальной традиции в Южной Америке.

Однако, как это обычно происходит, действительность оказалась еще более интригующей.

От Чавина к Паракасу

Паракас примыкает к Чавину не только территориально, но и во временном отношении, являясь

культурой-преемницей. Первые памятники Паракаса появляются в середине I тысячелетия до н.э.;

угасание культуры происходит в начале I тысячелетия н.э. Выделяются два основных периода

культуры Паракас. Первый длится от 600 года до н.э. до I века н.э. и стилистически связан с

поздним Чавином. Второй период приходится на 200-400 годы н.э. и ассоциируется с ранним

этапом культуры На-ска. Археолог X. Тельо, копавший Паракас в 20-е годы XX века, определил

эти периоды соответственно как « Паракас -пещеры» и «Паракас-иекрополи». И в том, и в другом

случае речь идет о способах погребения. Причем оба типа па определенном этапе существовали

одновременно. Захоронения со сходным инвентарем встречаются в некрополе (собственно

Паракасе), Кабеса-Ларга, Сер-ро-Колорадо, а также в долинах рек На-ска, Ика, Писко и Чинча.

Итак, в 20-е годы археологом Тельо были обнаружены круглые пещеры, внутри которых сидели

десятки мумий, укутанных в несколько покрывал каждая. Находка произвела огромное впечатле-

ние даже на видавших многое коллег.

Судя по всему, традиция консервации тел умерших продолжала сохраняться на Тихоокеанском

побережье Южной

Илл. 70. Природные условия южного побережья Перу способствовали естественной мумификации

покойников и великолепной сохранности органических останков. На песчаном полуострове Паракас есть

оба основных условия: сухой жаркий воздух и почвы, содержащие большое количество солей

Америки со времен Чинчорро. Преобразования были самыми незначительными — главное

состояло в изменении позы умершего. Как уже отмечалось, специфические природные условия

Южного побережья Перу способствовали естественной мумификации покойников и великолепной

сохранности органических останков. На песчаном полуострове Паракас присутствуют оба

основных условия: сухой жаркий воздух и почвы, содержащие большое количество солей.

Собственно процесс подготовки мумий состоял в следующем: тело очищалось от внутренностей и

заполнялось деревянными брусками, волокнами и другими растительными материалами. Из

черепа извлекался также и головной мозг. Затем в некоторых случаях тела подсушивались на

жарком солнце и даже немного коптились на огне. Лица и некоторые части тела, вплоть до

накладных кос, обмазывались древесной смолой и глиной. В редких случаях на покойника

надевали набедренную повязку или украшение. Зато почти всегда в рот ему вкладывался

маленький кусочек золота. После всех приготовлений умершему придавалась так называемая

«поза зародыша» — поджатые к подбородку колени, скрещенные на груди руки. Для фиксации

этой позы тело обвязывалось веревками. Наконец его заворачивали в несколько покрывал, длина

которых могла достигать двух с половиной метров, а сверху накрывали циновками из тростиика-

тоторы. Надо заметить, что результатом всех этих манипуляций стала великолепная сохранность

кожи и тканей тел умерших.

Как жилось древним обитателям Паракаса?

Антропологи утверждают, что паракасцы не отличались мощной мускулатурой и, как правило,

имели средний рост. Среди погребений, особенно раннего периода, преобладают женщины, тогда

как детских захоронений не так много, что позволяет предположить две вещи: хорошие условия

жизни, снижавшие детскую смертность или же создание более сложных стратифицированных

социальных отношений, при которых в специальные погребения помещаются по преимуществу

мужчины высокого социального ранга. Если мы вспомним Чинчорро, то там соотношение по

возрастному признаку было иным. Можно, конечно, предположить, что улучшение условий жизни

и питания позволяло выживать большему количеству детей, однако это маловероятно. Скорее

всего, речь идет о достаточно быстром стирании общинных принципов социального равенства и

возникновении все более сложной схемы общественных отношений.

Чем питались обитатели древних поселений Паракаса? Благодаря хорошей сохранности

органических останков для ученых в настоящее время не представляет особого труда определить

так называемую «диету» или пищевой рацион древних перуанцев. Основными продуктами

питания были маис и фасоль. Употреблялись в пищу также выращиваемые в огородах различного

вида тыквы, мас-

лянистое авокадо (агуакате), арахис, похожая на дыню гуайява. О том, что иногда удавалось

поесть и мясо, свидетельствуют археологические находки в мусорных кучах — кости лам, весьма

крупной морской свинки и птиц. Ну и конечно же, в пищу жителей побережья традиционно

попадали морепродукты — водоросли, моллюски, рыба. Хотя следует заметить, что большинство

поселений Па-ракаса располагались в некотором удалении от морского побережья, в глубине

речных долин. А это предполагает, что жители предпочитали заниматься уже не столько

рыболовством и морским собирательством, сколько земледелием.

Эксперименты с черепами

И при жизни, и после смерти объектом постоянных забот обитателей древнего Паракаса являлась

голова. Черепа у покойников, как правило, закреплялись с помощью специальных

приспособлений. Иначе при высыхании шейных позвонков голова могла отвалиться. Но самое

интересное, что все черепа — мужские и женские — были деформированы. Это, естественно,

проделывалось еще при жизни.

У создателей культуры Паракас было странное пристрастие к экспериментам со своими черепами.

Младенцы поголовно подвергались мучительной операции по деформированию черепа, в

результате чего голова паракасца приобретала клиновидную форму. Иногда детишки не

выдерживали столь суровых испытаний, о чем свидетельствует трагическая находка в одном из

могильников. Здесь в 1931 году был обнаружен крохотный ребенок с головой, перетянутой лентой

из хлопковой ткани. Под туго обмотанной лентой оказались две плотные подушечки — одна

давила на лобную, а другая на затылочную часть черепа. Результатом должна была стать идеально

клиновидная форма головы — но младенцу уже не довелось порадоваться этому результату.

Но еще более странным выглядит массовое трепанирование черепов. Такие черепа встречаются

почти в половине случаев — от 40% до 60%. Как водится, иногда трепанации осуществлялись по

несколько раз на одну голову. Судя но следам зарастания отверстий (регенерации кости), люди,

перенесшие эту неординарную операцию, как правило, выживали. И речь идет не только о ба-

нальных маленьких отверстиях в затылочной части для понижения внутричерепного давления —

этим занимались очень многие народы. В Паракасе широко и с размахом использовались разные

техники: выпиливались квадратные или прямоугольные пластинки, которые затем вынимались;

высверливались дырочки по обрисованному кругу или же срезалась кость. Иногда отверстия

закрывались тонкой золотой пластиной.

Вместе с тем, убедительных объяснений этого странного феномена — практики массовой

трепанации — нет. Считать, что так лечились болезни мозга,

234

было бы красиво, но сомнительно. Даже при современном уровне развития знаний о мозге и

нейрохирургии вряд ли найдется такое количество людей (пусть даже 40%), перенесших

операции, сопряженные с вскрытием черепа. Одно из предположений состоит в том, что

трепанации делались вследствие нанесения ранений дубинками с каменным набалдашником,

которые также часто встречаются в погребениях. Хотя очевидно, что подобные дубинки ис-

пользовались по всему достаточно обширному региону и в разные периоды, но трепанации при