Гришина Н.В. Психология конфликта хрестоматия

Подождите немного. Документ загружается.

ности. В месте пересечения вертикальных и горизонтальных

плоскостей возникает понимание нравственных заповедей, на

которых особо останавливался Кант и другие мыслители, а также

понимание идеи совершенства. Глядя, например, на несовершенную

красоту дерева или картины, мы уже в какой-то мере представляем,

какой должна быть совершенная красота.

Улавливаемое нами противоречие свидетельствует, таким

образом, о духовности человеческой природы. Хотя мы сами

бытийно обусловлены, конечны и несовершенны, по сути мы

являемся носителями духовности, а это, в свою очередь, привносит

элемент необусловленности в природу человека, делая нас

бесконечными и совершенными. Внутренняя напряженность

личности свидетельствует о непрерывной работе духовного начала.

Таким образом, духовность личности не только не является

чем-то патологически постыдным, а наоборот, является признаком

больших возможностей и предопределенности судьбы. Это повод

для ликования, ибо искра Божия потревожила темноту внутри нашей

земной оболочки. Высокоразвитые личности ощущают духовность

острее, чем средний человек, и используют ее для своего

дальнейшего развития.

Следовательно, портрет личности будет неполным, если не

учитывать ее внутреннюю духовную напряженность. Системы

психотерапии, исходящие из чисто натуралистических принципов,

обречены на неуспех. Мы можем сделать вывод, что здоровая

личность должна творчески адаптироваться к пониманию

предельности и что залогом здоровья является осознанное чувство

духовности.

И. Ялом

[РАЗЛИЧНЫЕ ПОДХОДЫ К ПОНИМАНИЮ

ИНДИВИДУАЛЬНОГО ВНУТРЕННЕГО КОНФЛИКТА]

. Экзистенциальная терапия является формой динамической

психотерапии. Термин «динамический» часто используется в сфере

психического здоровья, — в которой, собственно говоря, речь идет

ни о чем ином, как о психодинамике, — и без прояснения смысла

динамической терапии фундаментальный компонент

экзистенциального подхода останется непонятным. Слово

«динамический» имеет как общее, так и техническое значение. В

общем смысле понятие «динамический» (происходящее от

греческого dunasthi — «иметь силу и власть») указывает на энергию

или движение: «динамичный» футболист или политик, «динамо»,

Ялом И. Экзистенциальная психотерапия / Пер. с англ. — М.: Независимая фирма «Класс», 1999. — С. 9-

15.

«динамит». Но техническое значение этого понятия должно быть

иным, ибо, в противном случае, что означала бы «нединамичность»

терапевта: медлительность? вялость? малоподвижность?

инертность?

Конечно же, нет: в специальном, техническом смысле термин

имеет отношение к концепции «силы». Динамическая модель

психики является наиболее значительным вкладом Фрейда в

представление о человеке — модель, согласно которой в инди-

видууме присутствуют конфликтующие силы, и мысли, эмоции,

поведение — как адаптивные, так и психопатологические —

представляют собой результат их взаимодействия. Также важно, что

эти силы существуют на различных уровнях осознания, и некоторые

из них совершенно неосознаны.

Таким образом, психодинамика индивидуума включает

различные действующие в нем осознаваемые и неосознаваемые

силы, мотивы и страхи. К динамической психотерапии относятся

формы психотерапии, основанные на этой динамической модели

функционирования психики.

Экзистенциальная психотерапия в моем описании вполне

подпадает под категорию динамической психотерапии. Это

очевидно. Но затем мы задаем вопрос: какие силы (а также мотивы и

страхи) находятся в конфликте? Иначе говоря, каково содержание

эти внутренней осознаваемой и неосознаваемой борьбы? Ответ на

данный вопрос отличает экзистенциальную психотерапию от других

динамических подходов. Она базируется на радикально ином

представлении о том, каковы конкретные силы, мотивы и страхи,

взаимодействующие в индивидууме.

Установление характера глубинных 'индивидуальных

внутренних конфликтов не бывает легкой задачей. Клиницисту

редко доводится наблюдать исходную форму первичных

конфликтов у своих страдающих пациентов. Пациент предъявляет

невероятно сложную картину симптомов, в то время как первичные

проблемы глубоко погребены под многослойной коркой, созданной

вытеснением, отрицанием, смещением и символизацией.

Клинический исследователь вынужден довольствоваться пестрой

картиной, сплетенной из многих нитей, которые нелегко распутать.

Установление первичных конфликтов требует использования

различных источников информации, — глубокой рефлексии,

сновидений, ночных кошмаров, вспышек глубинного переживания и

инсайта, психотических высказываний и исследования детей. Посте-

пенно я охарактеризую все эти подходы, однако обобщенную

схематическую картину имеет смысл дать уже сейчас. Краткий

обзор трех резко различающихся подходов к прототипи-ческому

индивидуальному внутреннему конфликту — фрейдистского,

неофрейдистского и экзистенциального — послужит контрастным

фоном для освещения экзистенциальной точки зрения на

психодинамику.

Фрейдистская психодинамика

Согласно Фрейду, ребенком владеют инстинктивные силы,

которые являются врожденными и в ходе психосексуального

развития постепенно пробуждаются, подобно тому, как развер-

тывается лист папоротника. Конфликт происходит на нескольких

фронтах: это столкновение между собой противоположных

инстинктов (эго-инстинктов с либидинозными или, согласно второй

теории, — Эроса с Танатосом); инстинктов — с требованиями

среды, а позднее — с требованиями интернализованной среды, то

есть Супер-Эго; наконец, это необходимость достижения ребенком

компромисса между потребностью немедленного удовлетворения и

принципом реальности, требующим отсрочки удовлетворения.

Таким образом, движимый инстинктами индивид противостоит

миру, не допускающему удовлетворения его агрессивных и

сексуальных аппетитов.

Неофрейдистская (межличностная) психодинамика

Неофрейдисты, прежде всего Гарри Стак Салливан, Карен

Хорни и Эрих Фромм, имеют иную точку зрения на фунда-

ментальный индивидуальный конфликт. Для них ребенок не

является инстинктивным и запрограммированным созданием; если

не считать врожденных нейтральных характеристик, таких, как

темперамент и уровни активности, он полностью формируется

культуральными и межличностными факторами. Базовая

потребность ребенка — это потребность в безопасности, то есть в

принятии и одобрении со стороны других людей; соответственно,

структура его характера определяется качеством взаимодействия со

значимыми взрослыми, от которых зависит его безопасность. Он не

управляется инстинктами, однако от рождения наделен огромной

энергией, любознательностью, невинной свободой тела,

неотъемлемым потенциалом роста и желанием безраздельного

обладания любимыми взрослыми. Проявление этих свойств не

всегда согласуется с требованиями находящихся рядом значимых

взрослых; противоречие между естественными тенденциями роста и

потребностью в безопасности и одобрении составляет коренной кон-

фликт ребенка. Если ему достались родители, которые вследствие

поглощенности собственной невротической борьбой не могут ни

обеспечивать безопасность, ни поощрять автономный рост, у него

разовьется тяжелый психический конфликт. Причем компромисс

между ростом и безопасностью неизменно будет достигаться за счет

роста.

Экзистенциальная психодинамика

Экзистенциальный подход акцентирует базисный конфликт

другого рода — не между подавленными инстинктивными

устремлениями и не с интернализованными значимыми взрослыми.

Это конфликт, обусловленный конфронтацией индивидуума с

данностями существования. Под «данностями существования» я

подразумеваю определенные конечные факторы, являющиеся

неотъемлемой, неизбежной составляющей бытия человека в мире.

Как открывает человек для себя содержание этих данностей? В

определенном смысле, это нетрудно. Метод — глубокая личностная

рефлексия. Условия просты: одиночество, молчание, время и

свобода от повседневных отвлечений, которыми каждый из нас

заполняет мир своего опыта. Когда мы «заключаем в скобки»

повседневный мир, то есть отстраняемся от него; когда глубоко

размышляем о своей ситуации в мире, о своем бытии, границах и

возможностях; когда касаемся почвы, предлежащей всем остальным

почвам, — мы неизбежно встречаемся с данностями существования,

с «глубинными структурами», которые я ниже всюду буду

именовать «конечные данности». Катализатором процесса

рефлексии часто служит экстремальный опыт. Он связан с так

называемыми «пограничными» ситуациями — такими, например,

как угроза личной смерти, принятие важного необратимого решения

или крах базовой смыслообразующей системы.

В этой книге обсуждаются четыре конечные данности:

смерть, свобода, изоляция и бессмысленность. Экзистенциальный

динамический конфликт порождается конфронтацией индивидуума

с любым из этих жизненных фактов.

Смерть. Наиболее очевидная, наиболее легко осознаваемая

конечная данность — смерть. Сейчас мы существуем, но наступит

день, когда мы перестанем существовать. Смерть придет, и от нее

никуда не деться. Это ужасающая правда, которая наполняет нас

«смертельным» страхом. Говоря словами Спинозы, «все сущее

стремится продолжать свое существование»; противостояние между

сознанием неизбежности смерти и желанием продолжать жить —

это центральный экзистенциальный конфликт.

Свобода. Другая конечная данность, значительно менее

очевидная, — это свобода. Обычно свобода представляется

однозначно позитивным явлением. Не жаждет ли человек свободы и

не стремится ли к ней на протяжении всей письменной истории

человечества? Однако свобода как первичный принцип порождает

ужас. В экзистенциальном смысле «свобода» — это отсутствие

внешней структуры. Повседневная жизнь питает утешительную

иллюзию, что мы приходим в хорошо организованную вселенную,

устроенную по определенному плану (и такую же покидаем). На

самом же деле индивид несет полную ответственность за свой мир

— иначе говоря, сам является его творцом. С этой точки зрения

«свобода» подразумевает ужасающую вещь: мы не опираемся ни на

какую почву, под нами — ничто, пустота, бездна. Открытие этой

пустоты вступает в конфликт с нашей потребностью в почве и

структуре. Это также ключевая экзистенциальная динамика.

Экзистенциальная изоляция. Третья конечная данность — изоляция.

Это не изолированность от людей с порождаемым ею одиночеством

и не внутренняя изоляция (от частей собственной личности). Это

фундаментальная изоляция — и от других созданий, и от мира, —

скрывающаяся за всяким чувством изоляции. Сколь бы ни были мы

близки к кому-то, между нами всегда остается последняя

непреодолимая пропасть; каждый из нас в одиночестве приходит в

мир и в одиночестве должен его покидать. Порождаемый

экзистенциальный конфликт является конфликтом между

сознаваемой абсолютной изоляцией и потребностью в контакте, в

защите, в принадлежности к большему целому.

Бессмысленность. Четвертая конечная данность существо-

вания — бессмысленность. Мы должны умереть; мы сами

структурируем свою вселенную; каждый из нас фундаментально

одинок в равнодушном мире — какой же тогда смысл в нашем

существовании? Почему мы живем? Как нам жить? Если ничто

изначально не предначертано — значит, каждый из нас должен сам

творить свой жизненный замысел. Но может ли это собственное

творение быть достаточно прочным, чтобы выдержать нашу жизнь?

Этот экзистенциальный динамический конфликт порожден

дилеммой, стоящей перед ищущей смысла тварью, брошенной в

бессмысленный мир.

М. Дойч

КОНСТРУКТИВНОЕ РАЗРЕШЕНИЕ КОНФЛИКТОВ:

ПРИНЦИПЫ, ОБУЧЕНИЕ И ИССЛЕДОВАНИЯ

Множество ученых пишет о конфликтах с различных меж-

дисциплинарных позиций, сосредоточив свое внимание на разных

типах споров, что создает впечатление фрагментарности в изучении

конфликтов. Однако под этой беспорядочной поверхностью

существуют несколько общих тем, которые проходят через разные

дисциплины и разные типы конфликтов. Эти темы могут быть, по

крайней мере частично, изложены в следующих тезисах:

1. В основе большинства конфликтов лежат смешанные

мотивы, и вовлеченные в конфликт стороны имеют как коопе-

ративные, так и конкурентные интересы.

2. Конфликт может быть как конструктивным, так и дест-

руктивным. У конфликта плохая репутация из-за того, что он

ассоциируется с психопатологией, социальными беспорядками и

войнами. Однако он является и источником личностных и

Deutsch M. Constructive Conflict Resolution: Principles, Training, and Research // Journal of Social Issues. -

1994. - Vol. 50, № 1. - P. 13-32. (Перевод Н. В. Гришиной)

социальных изменений; конфликт — это средство, с помощью

которого могут быть выявлены и разрешены проблемы. Существует

множество позитивных функций конфликта (Coser, 1967).

Социальная и научная проблема состоит отнюдь не в ликвидации

или предотвращении конфликтов, а в развитии наших

представлений таким образом, чтобы получить возможность

ответить на вопрос: «При каких условиях скорее возникает живая

полемика, чем смертельная ссора?»

3. Кооперативные и конкурентные интересы сторон приводят

к двум разным способам разрешения конфликтов. Уолтон и

МакКерси (1965) назвали эти способы «интегративной сделкой» и

«дистрибутивной сделкой», тогда как я обозначаю их как

«кооперативный» и «конкурентный» способы (Deutsch, 1973). С

этими разными процессами связаны и различные стратегии и

тактики преодоления конфликта, различные процессы

коммуникации и влияния, разные установки по отношению к другой

стороне.

4. Относительная сила кооперативных и конфликтных ин-

тересов каждой из конфликтующих сторон и то, как она изменяется

в ходе конфликта, могут быть важнейшими детерминантами

природы конфликтного процесса и того, будет ли исход конфликта

для его участников скорее конструктивным или деструктивным.

Эта статья состоит из трех частей: рассмотрение факторов,

влияющих на то, примет ли конфликт конструктивный или

деструктивный характер, обсуждение навыков конструктивного

разрешения конфликтов и некоторые предложения по дальнейшим

исследованиям.

ФАКТОРЫ, ОПРЕДЕЛЯЮЩИЕ ХОД КОНФЛИКТА

Ориентация сторон в отношении конфликта

Модель мотивационной ориентации «двойной интерес»

описывалась многими учеными (например, Blake & Mouton, 1984;

Cosier & Ruble, 1981; Pruitt & Rubin, 1986; Thomas, 1976). Двойной

интерес — это «свой интерес» и «интерес другого», они

рассматриваются как независимые, причем каждый из них может

варьировать от «низкого» до «высокого». Кооперативность связана с

сильной заинтересованностью в реализации как собственных

интересов, так и интересов другого; приспособление — с низким

собственным интересом и приданием большого значения интересам

другого; конкурентность — с сильной ориентацией на реализацию

собственных интересов и низкой ориентацией в отношении

интересов другого; избегание конфликта—с низкой

заинтересованностью в реализации и собственных интересов, и

интересов другого. По-видимому, существует достаточно мало

конфликтов, для которых характерна невысокая ориентация на

реализацию собственных интересов (как при «избегании» и

«приспособлении»), поэтому двумя важнейшими ориентациями на

конфликт в модели «двойного интереса» будут кооперативность и

конкурентность.

Я выделил три основных типа мотивационной ориентации в

конфликте (Deutsch, 1973): кооперативная — сторона заинтере;

сована в благополучии другого, как и своем собственном; инди-

видуалистическая — сторона стремится к максимальной соб-

ственной выгоде и мало озабочена благополучием другого; кон-

курентная — сторона стремится добиться как можно большего для

себя и при этом получить больше, чем другой. Поскольку каждая из

сторон может иметь любую из трех основных ориентации,

теоретически может быть девять (3x3) комбинаций. Однако как

эмпирические (Deutsch, 1973; Kelley & Stahelski, 1970), так и

теоретические (Deutsch, 1982) исследования показывают, что

стабильными являются только реципрокные комбинации. тогда как

нереципрокные имеют тенденцию развиваться в направлении

взаимной конкуренции, если хотя бы одна из сторон имеет

конкурентную ориентацию. Исследования также приводят к выводу,

что будет ли индивидуалистически ориентированная диада

двигаться в сторону обоюдной кооперации или взаимной

конкуренции, зависит от внешних обстоятельств и способствующих

ситуационных факторов.

В результате многочисленных исследований, проведенных

моими учениками и мною (Deutsch, 1973,1985), я развил гипотезу

относительно того, что дает толчок кооперации и конкуренции. Я

назвал ее «гипотетический закон социальных отношений Дойча»:

характерные процессы и эффекты, вызываемые данным типом

социальных отношений (кооперативным или конкурентным),

также имеют тенденцию вызывать данный тип социальных

отношений. Таким образом, кооперация может быть вызвана

кажущимся подобием в представлениях и установках, готовностью

помогать, открытостью коммуникации, доверяющими и

дружественными установками, восприимчивостью к общим

интересам и стремлением не демонстрировать оппозиционные

интересы, ориентацией на усиление общих возможностей, а не на

различия в силе и т. д., а также сама вызывает эти эффекты.

Аналогично конкуренция может быть вызвана использованием

тактики принуждения, угрозы или хитрости, попытками увеличить

различия в силе между собой и другим, ограничениями

коммуникации, минимизацией в осознании сходства в ценностях и

усилении восприимчивости к противоположности интересов,

подозрительными и враждебными установками, значимостью,

жесткостью и величиной проблем в конфликте и т. д., а также сама

вызывает эти эффекты.

Другими словами, наличие систематических представлений об

эффектах кооперативных и конкурентных процессов обеспечивает и

систематизированное знание об условиях, которые типично

вызывают такие процессы, а также об условиях, которые

определяют, примет ли конфликт конструктивный или дест-

руктивный характер. Моя ранняя теория кооперации и конкуренции

(Deutsch, 1949) является теорией эффектов кооперативных и

конкурентных процессов. Из закона социальных отношений,

сформулированного ранее, следует, что эта теория обеспечивает

возможность понимания условий, которые вызывают кооперативные

и конкурентные процессы.

Понимание условий, которые детерминируют кооперативные

или конкурентные социальные процессы, так же как и их

характеристики, является центральным в понимании обстоятельств,

которые определяют конструктивные или деструктивные способы

разрешения конфликтов. Конструктивный способ разрешения

конфликта, в сущности, подобен эффективному кооперативному

процессу, тогда как деструктивный способ подобен конкурентному

взаимодействию. С тех пор как благодаря моим работам и работам

других ученых (Deutsch, 1973, 1985; Johnson & Johnson, 1989) стало

многое известно о природе кооперативного и конкурентного процес-

сов и условиях, которые их вызывают, значительная часть этого

знания может быть использована для понимания факторов, которые

определяют, примет ли конфликт конструктивный или

деструктивный характер.

Личность в конфликте

Социальные ученые много писали об особенностях кон-

фликтующих сторон, которые определяют их склонность ис-

пытывать предрассудки или иметь непредубежденный взгляд и

входить в деструктивные или просоциальные формы социального

поведения. Эта литература слишком объемна, чтобы быть

обобщенной здесь. Однако мы представим краткий обзор, чтобы

продемонстрировать растущее согласие среди психологов,

изучающих взаимосвязи между личностью и социальным

поведением (Snyder & Iskes, 1985).

Первоначально доминировавший диспозиционный подход,

который стремился объяснить социальное поведение в терминах

относительно стабильных черт, диспозиций и других склонностей,

присущих индивиду, сейчас рассматривается как ограниченно

полезный. Такой подход типично фокусируется на одной или более

постоянных диспозициях следующего типа: мотивационные

тенденции (например, агрессия, власть, чувство собственного

достоинства, страх), черты характера (например, авторитаризм,

маккиавелизм, локус контроля, догматизм), когнитивные тенденции

(например, когнитивная простота или сложность, «открытая» или

«закрытая» система), ценности и идеологии (например, равенство—

нера

венство, кооперативность—конкурентность, традиционализм-

модернизм), «Я-концепция» и основы самооценки, усвоенные

привычки и навыки преодоления трудностей. Таким образом, одни

исследователи пытались объяснить деструктивный конфликт в

терминах врожденной или приобретенной потребности в агрессии,

другие подчеркивали силу мотива или чувство собственного

достоинства, третьи ссылались на «черно-белое» мышление, а

четвертые использовали в качестве основы своих объяснений

понятия «идеология» или «Я-концепция».

Сейчас в объяснении социального поведения доминирует

подход, в рамках которого закономерности этого поведения

рассматриваются в терминах взаимодействия, реципрокного

влияния, вклада и ситуационных, и диспозиционных детерминант. В

этом подходе существует несколько хорошо подкрепленных тезисов

(Snyder & Ickes, 1985), которые могут быть кратко изложены

следующим образом:

1. Индивиды заметно отличаются друг от друга по степени

проявления последовательности личностных черт в социальном

поведении в различных ситуациях, например те, кто контролирует и

регулирует свой поведенческий выбор на основе ситуационной

информации, демонстрируют относительно низкую

последовательность (Snyder & Ickes, 1985), так же как и те, кто

проявляет низкую степень личного самосознания (Schier, Buss &

Buss, 1978).

2. Некоторые ситуации обладают «сильными» характерис-

тиками, и в них, несмотря на различия в индивидуальных осо-

бенностях, проявляются незначительные индивидуальные вариации

в поведении (Ickes, 1982; Mischel, 1977), тогда как ситуации со

«слабыми» характеристиками допускают большее проявление

индивидуальных различий.

3. Некоторые ситуации провоцируют диспозиции, поскольку

они рассматриваются как релевантные этим ситуациям и, усиливая

их, делают их руководством к действию и допускают такие способы

поведения, которые различаются в зависимости от индивидуальных

особенностей (Bern & Lenney, 1976); ситуации же, лишенные таких

характеристик, не будут усиливать проявление диспозиций.

4. Некоторые ситуации провоцируют тенденции фокусиро-

вания на себе, которые усиливают предиспозиции, ориентированные

на себя, и, как следствие, делают их более сильными

детерминантами поведения, чем в ситуациях, которые не про-

воцируют фокусирование на себе (Duval & Wickland, 1972, 1973;

Schier, Carver & Gibbons, 1981).

5. По-видимому, существует тенденция к конгруэнтности

между личностными диспозициями и ситуационными стратегиями

(Deutsch, 1982), приводящая к тому, что люди с определенными

типами диспозиций будут выбирать определенные типы социальных

ситуаций, соответствующие их диспозициям, и иметь тенденцию

формировать свои диспозиции так, чтобы они соответствовали

ситуациям, из которых трудно выйти или которые трудно изменить

(Snyder & Ickes, 1985). (Характеристику природы когниций,

мотиваций и ориентации или диспозиций, которые конгруэнтны

базисным типам социальных отношений — определенным их

положением в следующих четырех измерениях: кооперативные—

конкурентные, равенство—неравенство, социально-

ориентированные и ориентированные на решение задачи,

формальные—неформальные — ем. Deutsch, 1982,1985.)

Эта более комплексная модель реципрокного влияния взаи-

модействующих вкладов ситуационных и диспозиционных де-

терминант социального поведения предполагает постоянное

взаимовлияние между внутренними состояниями и характери-

стиками участников конфликта и их внешним конфликтом. Таким

образом, причинная связь действует скорее в обоих направлениях

между внутренними характеристиками и внешним конфликтом, чем

просто от внутренних характеристик к природе конфликтного

процесса. Именно поэтому участники продолжительного

конфликтного процесса, кооперативного или конкурентного, часто

имеют тенденцию в некоторых отношениях становиться

зеркальными образами друг друга.

Внутренние потребности участников конфликта могут по-

рождать конфликтные отношения, и, в свою очередь, конфликтные

отношения могут генерировать потребности сторон, которые в

дальнейшем будут способствовать сохранению конфликта.

Существует множество видов внутренних потребностей, которые

могут найти выход во враждебных внешних отношениях:

• Они могут обеспечивать оправдание внутренних проблем,

которые рассматриваются как созданные соперником или

необходимостью защищаться от него.

• Они отвлекают внимание, так что внутренние проблемы

кажутся менее явными.

• Они дают возможность иметь цель, чувствовать возбуж-

дение, сплоченность и единство, которых иногда не хватает в жизни.

Конфликт, особенно если он содержит оттенок опасности, может

нейтрализовать чувства бессмысленности, скуки и усталости.

• Они могут давать возможность проявлять сдерживаемую

враждебность, вызываемую внутренним конфликтом, через борьбу с

внешним противником.

• Они создают возможность проецировать неодобряемые

части себя (которые не признаются сознанием) на соперника и

бороться с ними через атаку на противника.

• Они могут позволить важным частям своего «я» (включая