Гришина Н.В. Психология конфликта хрестоматия

Подождите немного. Документ загружается.

Подобно игре в теннис, если усвоена правильная модель

деятельности, внутренние сигналы подскажут вам, если вы от-

клоняетесь от нее (например, бросая мяч слишком высоко). Как и

при разрешении конфликта, если при самообучении новичок в

теннис усвоил неправильную модель деятельности, обучение

должно быть направлено на осознавание этого и обеспечение

правильной модели.

Б. Получение и использование обратной связи различается в

двух видах обучения. При приобретении и использовании как

социальных, так и физических навыков внешняя обратная связь

важна как сильная мотивация. Игрок в теннис не нуждается ни в

каких специальных усилиях, чтобы получить ясную и немедленную

обратную связь о том, правильны его действия или нет. В

противоположность этому без специальных усилий или навыков

участник конфликта не может получить обратную связь или получит

неоднозначную или искаженную информацию об эффективности его

поведения. Поэтому тренинг по разрешению конфликтов должен

включать обучение навыкам получения и передачи ясной обратной

связи тем, с кем человек находится в конфликте. Требующиеся

навыки значительно менее сложны в тех ситуациях, где можно быть

уверенным, что стороны конфликта не пытаются дезинформи-ровать

или ввести в заблуждение друг друга, чем когда нельзя быть в этом

уверенным. В литературе по социальным наукам много написано о

передаче и получении обратной связи в кооперативных ситуациях и

разработаны разные упражнения для развития этих навыков, но

очень мало написано о приобретении навыков в искусстве лжи или

блефа и знания того, когда другие делают это с вами.

В. Реализация социальных навыков, в сравнении с навыками

игры в теннис, требует значительно больше знаний и чувстви-

тельности к социокультурному контексту, в котором они ис-

пользуются. Игра в теннис во многом остается той же самой,

играете ли вы в Японии, Мексике, Франции или Соединенных

Штатах; в том, как вы используете свои навыки игры в теннис, могут

потребоваться лишь небольшие изменения. Напротив, конфликт

принимает разные формы в разных культурах; чтобы эффективно

использовать свои навыки, опытный специалист по разрешению

конфликтов должен знать, как значения разных форм поведения

могут отличаться от тех же в его собственной культуре. Знание

ритуалов вежливости, социальных норм, касающихся поведения в

конфликтных ситуациях, шагов, ведущих к установлению взаимного

доверия и кооперативных отношений в соответствующем

социокультурном контексте существенны для эффективности. Уже

начинает появляться научная литература по этим проблемам, но

явно необходимо большее число исследований.

Г. Перенос социальных навыков из учебных условий в ситуации

реальной жизни очень труден. Легче переносить навыки игры в

теннис, приобретаемые во время практических уроков, потому что

правила игры не изменяются с изменением игроков и оба игрока

должны играть по одним и тем же правилам. В конфликтных

ситуациях это не обязательно; так, кооперативная «игра» в конфликт

имеет другие правила, чем конкурентная; в том же самом конфликте

один человек может действовать по кооперативным правилам, а

другой по конкурентным. В начальной стадии может быть трудно

различить, по каким правилам действует другой человек, особенно

если он старается обмануть вас. Также, как предварительно было

указано, значение поведения варьирует в разных социокультурных

контекстах гораздо больше в конфликтных ситуациях, чем при игре

в теннис. Более того, различия в эмоциональности и эго-

вовлеченности между учебными и реальными жизненными

ситуациями вероятно будут больше для конфликта, чем для тенниса;

можно ожидать, что успешный перенос навыков конфликта менее

вероятен.

3. Использование социальных навыков более вероятно, если

социальный контекст благоприятствует их использованию. Как я

указывал ранее, социокультурный контекст является важнейшим

фактором, в зависимости от которого конфликт принимает

конструктивный или деструктивный характер; также может

оказывать влияние готовность использовать навыки

конструктивного разрешения конфликта. В некоторых социальных

контекстах индивид, который имеет такие навыки, может ожидать,

что он будет воспринят друзьями или коллегами как «слабый»,

«ненастойчивый», «трусливый» и т. д. В других контекстах можно

ожидать обвинений в «нелояльности», «измене», «любви к врагам»,

если человек попытается развить кооперативные отношения по

решению проблем с одной стороной. Иногда же возможности

развития процесса по конструктивному разрешению конфликта

будут казаться столь маловероятными, что человек даже не будет

пытаться делать это. Другими словами, если социальный контекст

вынуждает кого-то ожидать, что он будет неуспешным или низко

оцениваемым при использовании своих навыков, маловероятно, что

они будут использованы; они будут использоваться, если ведут к

ожиданию одобрения и успеха.

Все это предполагает, что в неблагоприятных социальных

контекстах специалист по разрешению конфликтов часто будет

нуждаться в двух дополнительных типах навыков. Один тип

относится к способности находиться «вне» или «над» социальным

контекстом так, что можно наблюдать влияния, идущие от него, и

затем сознательно решить, противостоять им или нет. Другой тип

включает навыки успешного «агента изменения», того, кто может

помочь организации или группе изменить их культуру так, чтобы

скорее облегчить, чем помешать конструктивному разрешению

конфликтов.

Я упомянул эти дополнительные навыки, так как важно

признать, что институциональные и культурные изменения часто

необходимы для индивида, чтобы чувствовать свободу выражения

своего конструктивного потенциала. Здесь можно провести

аналогию с тем, что продемонстрировали исследования

предрассудков: благоприятный социальный контекст помогает

индивиду преодолеть предрассудки в своем поведении, так же как и

в установках. Когда контекст неблагоприятен, упомянутые выше

навыки важны для поддержания и выражения навыков

конструктивного разрешения конфликтов. Сложный тренинг в

конструктивном разрешении конфликтов, таким образом, должен

быть направлен на помощь как в социальных, так и в

индивидуальных изменениях.

Некоторые предложения для исследований

Подобно многим другим ученым, работающим в этой области,

я предполагаю, что существуют конфликтные процессы и

переменные, которые влияют на течение и исход конфликта,

которые проходят через разные типы поведения и изучаются

социальными науками. Мы предполагаем, что хотя существует

много разных типов конфликтов, возможно развить теории, которые

могут быть приложены к широкому кругу споров. Но являются ли

такие предположения валидными? Целесообразно ли с

теоретической и эмпирической точек зрения, например, обсуждать

кооперативные и конкурентные процессы при рассмотрении

межгрупповых и международных конфликтов так же, как и в

межличностных отношениях? Могут ли нации, так же как индивиды,

допускать искаженное восприятие и ошибочные суждения в ходе

конфликтов? Даже одно размышление на эти темы поднимает

фундаментальные вопросы о концептуальном соединении, так же

как и об эмпирических различиях между разными поведенческими

дисциплинами и социальными науками, изучающими конфликт. Я

рассматриваю эту тему как высоко приоритетную для теоретически

ориентированных исследований.

В других своих работах (Deutsch, 1983) я характеризовал

природу болезненных конфликтов и пытался идентифицировать

некоторые из процессов, включаемых в них. Многие исследователи

(например, Brocken & Rubin, 1985; Kriesberg, Northrup, & Thorson,

1989; Osgood, 1962; Patchen, 1987; Prutt & Rubin, 1986; Smoke, 1977)

углубленно изучают процессы, включенные в эскалацию конфликта.

Хотя очевидно, что необходим долгий путь от исчерпывающего

понимания процессов до возможности сделать конструктивные

предложения о том, как предупреждать, предотвращать и снижать

эскалацию таких конфликтов.

Медиация, примирение, арбитраж, рабочие группы по раз-

решению конфликтов, консультирование и другие формы

вмешательства в конфликт широко распространены. Однако, как

показывают Крессел, Пруит и их коллеги (1983), существует не так

много добротных исследований, в которых сравниваются результаты

медиаторства с другими формами вмешательства третьих сторон,

таких, как решения суда или арбитраж. Еще меньше сравнительных

исследований эффекта разных подходов в медиаторстве. Очевидно,

что это принесло бы значительную социальную пользу, если бы

исследования могли помочь идентифицировать те условия и методы

вмешательства третьих сторон, которые могли бы быть полезны в

разных конфликтных ситуациях.

Несмотря на развитие индустрии обучения разрешению

конфликтов существует мало релевантных систематических

теоретических работ и экспериментальных исследований в этой

области. Мы мало знаем об обучении людей этим навыкам,

отличных от знаний и установок, включаемых в эффективное

разрешение конфликтов. Мы также немного знаем о том, как

эффективность конфликта может быть определена и измерена, и о

том, является ли конфликтная эффективность общей или

ситуационно специфичной.

Упомянутые выше предложения не могут охватить все воз-

можности значимых областей исследований. Они указывают на те

области, которые требуют систематического изучения, чтобы

теоретический и практический потенциал этой области был

реализован.

В заключение позвольте мне отметить, что, по моему мнению,

существует значительный прогресс в исследовании конфликтов с

тех пор, как возникла эта область исследований. Однако прогресс

еще не соответствует социальной потребности. С учетом этой

потребности, слишком мало ученых работают и получают

поддержку своей работы по тем научным вопросам, которые,

возможно, обеспечат нас знанием, способствующим более

конструктивному разрешению многих конфликтов.

III

Проблема конфликта в отечественной психологии

Основные темы и понятия раздела

• Исследование конфликтов в психологии

• Личность и неврозы

• Конфликтный личностный смысл — единица самосознания

личности

• Трудные ситуации в жизнедеятельности человека

• Типы конфликта

• Типология жизненных миров

• О понятийной схеме социально-психологического анализа

конфликтов

Исследование и разработка проблемы конфликтов в отече-

ственной психологии имеет непростую историю. С одной стороны,

для российской психологической науки всегда был характерен

глубокий интерес к внутреннему миру человека, к духовному

измерению и наиболее сущностным аспектам его существования.

Своеобразие ориентации отечественной психологии отражено в

знаменитом высказывании Л. С. Выготского: «Наше слово в

психологии: от поверхностной психологии — в сознании явление не

равно бытию. Но мы себя противопоставляем и глубинной

психологии. Наша психология — вершинная психология (определяет

не "глубины", а "вершины" личности)» (Собр. соч., т. 1,1982. С. 166).

Кроме этого, следует подчеркнуть, что для отечественной

психологии всегда было характерно стремление к пониманию и

описанию психологической феноменологии в контексте

социального, культурного и исторического пространства

существования личности. Эти принципиальные позиции, присущие

отечественной психологической науке фактически с самого начала

ее возникновения, как показывает состояние современной

психологии, ее успехи, разочарования и ориентации, оказались

наиболее обоснованными, наиболее точно и глубоко отражающими

природу человека и перспективы ее познания. Они создавали уни-

кальную возможность изучения и описания психологических

феноменов, прежде всего явлений внутренней, «душевной» жизни

человека. Это проявилось в работах Л. С. Выготского и других

«классиков» отечественной науки, в том числе и по проблемам

внутренних противоречий, конфликтов и кризисов личности в

контексте ее развития и отношений. Однако возможности нашей

психологии не были реализованы в полной мере в силу известных

исторических и идеологических сложностей в ее развитии, когда в

целом ограничивается интерес к внутреннему, субъективному миру

личности, а ее «субъект-ность» подменяется «объектностью»,

дающей возможность решать приоритетные для тех исторических

периодов задачи управления. Но, как показывает опыт,

действительно сильные и глубокие традиции сохраняются даже

несмотря на временные трудности в их развитии и вновь

обнаруживают себя, нередко и на более высоком уровне их

реализации. В области изучения конфликтов это проявляется прежде

всего в очевидном стремлении современных отечественных ученых

к их теоретическому пониманию (в противовес откровенной

ориентации сегодняшней западной психологии на «работу» с конф-

ликтами, а не на их «объяснение», которое интерпретируется как

бесплодное и лишенное большого смысла) и описанию в контексте

общей психологической феноменологии личности.

Раздел «Проблема конфликта в отечественной психологии»

начинается с небольшого фрагмента из междисциплинарного

аналитического обзора А. Я. Анцупова и А. И. Шипилова, по-

зволяющего получить общее представление об исследованиях

конфликтов в отечественной психологии. «Классическое» наследие

отечественной психологии представлено фрагментом работы Л. С.

Выготского «Психология детства», в которой сформулированы

фундаментальные для отечественной науки представления о

противоречиях и кризисах в развитии и становлении личности

человека. Не меньшее значение для понимания природы

конфликтных явлений имеют и работы В. Н. Мя-сищева, которые в

данном разделе ограничены небольшим текстом из его знаменитой

книги «Личность и неврозы», отражающим его идеи, связанные с

отношениями личности и ее конфликтами. К «классикам», по

крайней мере в области описания конфликтов, может быть отнесен и

В. С. Мерлин, не просто специально работавший над проблемами

конфликтов, но и фактически заложивший основы теории

психологического конфликта в нашей науке (о чем, к сожалению,

мало известно). Его работы, однако, не получили дальнейшего

должного развития, и в отечественной науке изучение конфликтов

на годы смещается в плоскость клинических и

психотерапевтических описаний и работ.

Современные психологи возрождают интерес науки к внут-

реннему миру человека, критическим ситуациям его жизни,

переживаемым им конфликтам и кризисам. Ф. Е. Василюк

анализирует содержание этих понятий и стоящих за ними явлений, а

также предпринимает попытку показать их взаимосвязь в реальном

существовании личности через влияние ее

жизненного мира на способы восприятия и проживания кри-

тических ситуаций разного типа. В работе В. В. Столина конфликт

описывается в общей структуре самосознания личности. По его

мнению, «множественность деятельностей» порождает

множественность смыслов «Я», а их пересечение — «конфликтный

смысл Я». Тем самым им осуществляется переход от рассмотрения

конфликта на уровне «частичного» индивида, представленного

мотивационной, когнитивной сферой или иными личностными

образованиями, к описанию конфликтов как явлений целостного

самосознания личности. В том же русле общего анализа

критических ситуаций жизнедеятельности человека находится и

фрагмент работы А. Я. Ан-цупова и А. И. Шипилова. Завершается

раздел, отражающий общие и концептуальные работы

отечественных авторов, методологической статьей Л. А.

Петровской, посвященной понятийной схеме описания социально-

психологических конфликтов, первой попытке в отечественной

науке представить основные категории их проблемного поля,

которая не утратила своей актуальности и по сей день.

А. Я. Анцупов, А. И. Шипилов

ИССЛЕДОВАНИЕ КОНФЛИКТОВ В ПСИХОЛОГИИ

По количеству публикаций психология занимает выраженное

лидирующее положение среди отраслей конфликтологии. Более

четверти публикаций по проблеме конфликта подготовлено

психологами <...>.

Динамика публикаций представлена на рис. 3.1.

При содержательном анализе психологической литературы

авторы исходили из логики понятийной схемы описания конфликта.

Такой подход в отечественной психологии предложен Л. А.

Петровской (Петровская, 1977). Ею выделены четыре

категориальных группы: структура конфликта, его динамика,

функции и типология. Нами были предложены семь (Анцупов,

1992), а затем — одиннадцать групп понятий в психологИ" ческом

анализе конфликта (Анцупов, Шипилов, 1997). К ним отнесены:

сущность конфликта; его генезис; эволюция конфликта;

классификация; структура; динамика; функции; информация в

конфликте; предупреждение; разрешение конфликта; методы

диагностики и исследования конфликта.

В психологии пока не сложилось общепризнанного понимания

сущности конфликта. Часть авторов трактует его как столкновение,

противодействие, противоречие. Иногда конфликт понимается как

вид общения, ситуационная несовместимость, ситуация

ненайденного выхода, тип конкурентного взаимодействия. Среди

сущностных черт конфликта выделяют: наличие противоречия

между субъектами; их противодействие; негативные эмоции по

отношению друг к другу.

Среди причин конфликтов выделяют субъективные и

объективные. Конкретный конфликт происходит в силу действия тех

и других причин. Психологов интересуют субъективные причины.

Анцупов А. Я., Шипилов А. И. Конфликтология: Учебник для вузов. — М.: ЮНИТИ, 1999. - С. 50-54.

Проблема эволюции конфликта поставлена одним из авторов

несколько лет назад (Анцупов, 1992). Эволюция предположительно

имеет девять видов: макроэволюция; межвидовая; внутривидовая у

животных; в онтогенезе у животных; в антропогенезе; общественно-

историческая; эволюция конфликтов в XX в.; в онтогенезе человека;

эволюция конкретных конфликтов.

Наличие многих общих и частных классификаций конфликта

говорит о том, что их может быть столько, сколько различных

сторон выявляет в нем психология. К признакам, на основе которых

предлагаются различные типологии, относятся: объект конфликта;

особенности сторон; длительность; функции; формы проявления;

тип отношений; последствия и т. п.

К структурным компонентам конфликта относят объект и

предмет конфликта, личности оппонентов, ситуацию в стране,

регионе, месте жительства, условия работы и жизни человека,

обстановку социального взаимодействия, а также потребности,

интересы, цели оппонентов и конфликтное взаимодействие (приемы

и способы воздействия друг на друга, т. е. стратегию и тактику

противодействия).

Большинство авторов в динамике конфликта выделяют

следующие этапы: возникновение объективной предконфликт-ной

ситуации; ее осознание как конфликтной; инцидент, или собственно

конфликт; разрешение (завершение) конфликта; послеконфликтная

ситуация.

Функции конфликта делят на конструктивные и деструк-

тивные. Обычно конфликт несет в себе и то, и другое, поэтому его

оценивают по тому, какое начало преобладает. Функциональность

конфликта по мере его развития может изменяться в сторону

положительных или отрицательных последствий.

Информация в конфликте представлена главным образом

информационными моделями конфликтной ситуации, которые

имеются у каждой из участвующих сторон, информационным

обменом оппонентов и информационной средой, в которой

протекает конфликт.

Предупреждение конфликтов — это создание объективных

условий и субъективных предпосылок, способствующих раз-

решению предконфликтных ситуаций неконфликтными способами.

Разрешение конфликта предполагает конструктивное са-

моразрешение человеком своих конфликтов, а также умение

руководителей разрешать конфликты между подчиненными.

Методы диагностики и исследования конфликтов являются

ключевой проблемой, решение которой обеспечивает успех в их

изучении. Анализ литературы показал, что используются

практически все методы психологии, однако наиболее часто —

лабораторные эксперименты, ретроспективные и бланковые

методики и тесты. Перспективы изучения конфликтов связаны с

выбором в качестве единицы их анализа конфликтной ситуации.

В психологической литературе по проблеме конфликта

выделяются несколько направлений. Первая попытка их си-

стематизации изложена в работе Р. Л. Кричевского и Е. М.

Дубовской. Исходя из схемы анализа межличностного конфликта

«организационный контекст — совместная реализуемая де-

ятельность — целеполагание — когнитивные процессы»,

выделяются четыре направления: организационное, деятельностное,

мотивационное, когнитивное. Мотивационное направление

представлено работами только западных психологов. Удачным

является выделение таких направлений, как организационное и

деятелъностное. Что касается мотивационного и когнитивного, то в

отечественной психологии они являются, несмотря на различия,

подходами одного направления, которое можно назвать

личностным. Личность в нем рассматривается как центральное

звено конфликтного взаимодействия.

В психологии сложилась определенная неравномерность в

изучении различных видов конфликта. Около 83 % работ при-

ходится на изучение межличностных конфликтов. Внутри-

личностным конфликтам посвящено около 8 % публикаций.

Психологическая характеристика конфликтов между малыми,

средними и большими группами, международных конфликтов

представлена в 3-4 % работ. Около 5 % работ носят методоло-

гический и общетеоретический характер.

Кроме того, психологи исследуют конфликты в различных

видах человеческой деятельности и сферах отношений:

• в трудовых коллективах;

• в научно-исследовательских коллективах;

• в деятельности правоохранительных органов;

• в воинских коллективах;

• в спорте;

• в среде осужденных;

• в педагогической деятельности;

• конфликтность семейно-брачных отношений. Изучаются

конфликты на разных этапах социализации личности:

• в дошкольном возрасте (А. А. Рояк, Т. И. Юферова и др.);

• в школьном возрасте (В. М. Афонькова, Л. С. Славина и

др-);

• в подростковый период (Т. В. Драгунова, Е. В. Первышева и

др.);

• в молодежных, студенческих группах (В. М. Басова, А. И.

Шкиль и др.).

В целом можно утверждать, что в период с 30-х до середины

70-х гг. психологические исследования конфликта носили

фрагментарный характер. Отсутствовали обобщающие работы,

необходимые для формирования методологической и теоретической

базы изучения конфликта. Во второй половине 70-х гг. появляются

работы, в которых предприняты попытки теоретического

осмысления накопившегося эмпирического материала. Предложена

понятийная схема психологического анализа конфликта. К середине

80-х гг. сформировалось три подхода к изучению конфликта:

организационный, деятельно-стный и личностный. На рубеже 80-90-

х гг. стала осознаваться необходимость междисциплинарного

изучения конфликта.

Л. С. Выготский

[КРИТИЧЕСКИЕ ПЕРИОДОВ ДЕТСКОГО РАЗВИТИЯ]

В относительно устойчивые, или стабильные, возрасты

развитие совершается главным образом за счет микроскопических

изменений личности ребенка, которые, накапливаясь до известного

предела, затем скачкообразно обнаруживаются в виде какого-либо

возрастного новообразования. Такими

стабильными периодами занята, если судить чисто

хронологически, большая часть детства. Поскольку внутри них

развитие идет как бы подземным путем, то при сравнении ребенка в

начале и в конце стабильного возраста особенно отчетливо

выступают огромные перемены в его личности.

Стабильные возрасты изучены значительно полнее, чем те,

которые характеризуются другим типом развития — кризисами.

Последние открыты чисто эмпирическим путем и до сих пор не

приведены еще в систему, не включены в общую периодизацию

детского развития. Многие авторы даже подвергают сомнению

внутреннюю необходимость их существования. Они склонны

принимать их скорее за «болезни» развития, за его уклонение от

нормального пути. Почти никто из буржуазных исследователей не

мог теоретически осознать их действительного значения. Наша

попытка их систематизации и теоретического истолкования, их

включения в общую схему детского развития должна

Выготский Л. С. Собр. соч.: в 6 т. - М.: Педагогика, 1984. - Т. 4. - С. 249-253.