Гришина Н.В. Психология конфликта

Подождите немного. Документ загружается.

Глава 6. Возникновение конфликтов: оценка ситуации 1 95

туаций. При этом «ситуационные модели», по мнению ряда авторов, являются

«личностно окрашенными», будучи скорее образами «человека-в-ситуации»,

а не самой ситуации.

Применительно к конфликтам это означает, что социальный прототип кон-

фликта будет представлять собой такую же «амальгаму», сочетающую харак-

теристики людей и их социального поведения, типичного для данных ситуа-

ций. Другими словами, описание конфликтной ситуации также скорее будет

напоминать прототип «люди-в-ситуациях».

Определение ситуации

Результатом восприятия (построения образа) ситуации и ее интерпретации

(«объяснения» на основе категоризации) становится «определение ситуации».

Брунер, излагая суть своего «нового взгляда» на когнитивные процессы, пи-

сал, что восприятие представляет собой своеобразный процесс принятия ре-

шения (Андреева, 1979, с. 34). Применительно к восприятию ситуаций этим

решением становится «определение», которое дает ситуации человек.

Приоритет в четкости постановки и формулировки этого понятия отдает-

ся американскому социологу У. Томасу (хотя и сами явления, обозначенные

им как «определение ситуации», и их значимость неоднократно отмечались

разными авторами). Специалистам в нашей стране он в основном известен

как один из авторов знаменитой книги «Польский крестьянин в Европе и

Америке», написанной совместно с эмигрировавшим из Польши в Америку

социологом В. Знанецким. В основу этой работы положены результаты ис-

следований, проводившихся Томасом и Знанецким в течение нескольких лет

и посвященных изменениям, происходящим с семьями и общинами польских

крестьян, которые в результате иммиграции в Америку и Германию включа-

ются в новую для них систему индустриальных отношений. Важным источ-

ником информации для авторов стали включенные в книгу сотни страниц их

семейной переписки, отражающей жизнь нескольких десятков семейных

«кланов» польских эмигрантов.

На основании своих исследований Томас и Знанецкий пришли к выводу,

что для понимания поведения людей их индивидуальные представления, вы-

текающие из индивидуального восприятия окружающей социальной реаль-

ности, гораздо важнее объективно измеряемых социальных фактов, описы-

вающих эту реальность. Принципиальная позиция авторов звучит следую-

щим образом.

Мы должны поставить себя в позицию субъекта, который пытается найти свой

путь в этом мире, и мы должны прежде всего помнить, что среда, которая влияет

на него и к которой он пытается адаптироваться, это не объективный мир науки,

это ЕГО мир, природа и общество, какими он видит их, а не как их рассматривает

ученый. Индивидуальный субъект реагирует только на свой опыт, и его опыт —

это не то, что абсолютно объективный наблюдатель может обнаружить в части ми-

196 Часть II. Феноменология конфликтов

pa, доступной индивиду, но только то, что сам индивид там находит (Thomas,

Znaniecki, 1958, p. 1846-1847).

В соответствии с этим «программным» положением Томас и Знанецкий

развивают свое понимание ситуации и способов ее описания, а также указы-

вают на то, какие данные необходимо принимать во внимание, чтобы понять,

как у человека на основе опыта возникает «определение ситуации». Общий

анализ ситуации, как считает Томас, должен идти по двум аспектам — как

ситуация описывается в объективных верифицируемых терминах и как она

определяется самой личностью.

Результатом развития этих идей стала формулировка так называемой тео-

ремы Томаса. Она звучит следующим образом: «Если ситуации определяют-

ся как реальные, они становятся реальными по своим последствиям».

Томас иллюстрирует это положение следующим примером. Параноик, впо-

следствии ставший пациентом одной нью-йоркской больницы, убил несколь-

ких человек. Они имели привычку разговаривать сами с собой на улице, и по

движениям их губ параноик пришел к выво-

Теорема Томаса

Если ситуации определятся как реаль-

ные, они становятся реальными по сво-

им последствиям.

ду, что они оскорбляют его, называя обидны-

ми прозвищами. Описывая историю этого че-

ловека, Томас подчеркивает: «Поскольку он

определял ситуацию как реальную, она на са-

мом деле оказалась реальной по своим послед-

ствиям» (Thomas, 1923).

Классическим примером практической реализации теоремы Томаса явля-

ется случай, описанный Р. Мертоном под характерным названием «Самовы-

полняющееся пророчество». Речь идет о ситуации биржевого краха в Нью-

Йорке в 1929 году, одного из эпизодов Великой депрессии 30-х годов. Прове-

денное исследование показало, что в банках были наличные деньги, но люди

этому не верили, и поскольку все одновременно стали забирать свои деньги,

банки один за другим обанкротились. Таким образом, «люди определили не-

настоящую ситуацию как истинную, в результате же на практике она и оказа-

лась истинной» (Монсон, 1992, с. 180). Терми-

Следствием «определения ситуации»

становится поведение, которое человек

строит в соответствии со своим опре-

делением.

ном «самодостаточность пророчества» Мер-

тон предложил обозначать «степень вклада,

вносимого людьми в создание таких жизнен-

ных обстоятельств, которые подтвердят их ра-

нее существовавшие гипотезы об окружающем

мире» (Андреева, 1997, с. 20).

Другой впечатляющей иллюстрацией, хорошо знакомой психологам, яв-

ляется знаменитый эксперимент Ф. Зимбардо, о котором он вспоминает сле-

дующим образом (Zimbardo, 1982).

Несколько лет назад я был суперинтендантом тюрьмы. Я прибыл в Стэнфордскую

окружную тюрьму, экспериментальную тюрьму, созданную психологами для ис-

Глава 6. Возникновение конфликтов: оценка ситуации "| 97

следования динамики отношений между заключенными и охранниками. Наша

мнимая тюрьма славилась «хорошими охранниками» и «хорошими заключенны-

ми»; мы знали, что это так, потому что мы ее таким образом и устраивали. Для ро-

ли тюремщиков или заключенных отбирались только нормальные, здоровые, за-

конопослушные добровольцы. Жребием, с помощью подброшенной монеты, они

делились на противоположные стороны, таким образом, в действительности не бы-

ло никаких причин, чтобы человек стал именно заключенным или тюремщиком.

Но, как в пьесах Пиранделло, иллюзия, которую мы создали, вскоре слилась с ре-

альностью. Наша мнимая тюрьма стала слишком реальной. Охранники, которые

были, как правило, спокойными и миролюбивыми людьми, стали проявлять са-

дизм и жестокость. Заключенные, выбранные за их «нормальность» на основе раз-

нообразных личностных тестов, стали проявлять в своем поведении различную

патологию. Сам факт пребывания заключенных в тюрьме оправдывал деградацию

охранников. Заключенные заслужили то, что они получили, потому что они «на-

рушители порядка» и «опасны». Самое худшее обращение с заключенными имело

место, когда тюремные начальники спали или были заняты чем-то другим, когда

охранник был наедине с заключенным — тогда «эксперимент» приостанавливался

и личностные мотивы брали верх. Представьте себе, каждый знал, что это начина-

лось как эксперимент, но воспоминание об этом с каждым прошедшим днем ста-

новилось все менее живым». (Отметим особо этот весьма впечатляющий факт:

участники эксперимента как бы начинают превращать эту ситуацию в настоя-

щую.) Заключенных будили несколько раз за ночь, ссылаясь на необходимость пе-

реклички, но в действительности эти ночные уловки использовались охранника-

ми, чтобы им не было скучно. Когда родители и друзья приходили их навестить,

большинство заключенных выглядели плохо и ужасно себя чувствовали. Наве-

щавший их священник однажды видел, как заключенный потерял самообладание

и истерически разрыдался...

Я считал себя «либеральным администратором»; действительно, некоторые

охранники жаловались, что я слишком мягок с заключенными. На пятую ночь все

мы были вовлечены в процесс эскалации власти над страдающей беспомощностью

и усиления контроля над людьми (скорее, чем за научными переменными).

Зимбардо признается в том, что и он сам, «бесстрастный исследователь»,

оказался эмоционально вовлеченным в эту ситуацию. Поняв, что «импульс

места взял верх над нашим здравым смыслом и чувствительностью», он оста-

новил эксперимент за неделю до запланированного дня окончания. Эта ис-

тория убедительно иллюстрирует «определение ситуации»: участники экс-

перимента, зная, что ситуация, в которую они включены, нереальна, искусст-

венна, постепенно начинают вести себя так, как если бы она была реальной;

и в своих действиях и переживаниях они превращаются в надзирателей и за-

ключенных.

Можно было бы привести и другие примеры, иллюстрирующие главный

вывод Томаса и Знанецкого: «Мы не можем пренебрегать смыслом, значе-

ниями, которыми эти объекты обладают для осознающего индивида, по-

скольку именно эти значения детерминируют поведение индивида» (Thomas,

Znaniecki, 1958, p. 1849). Сегодня это звучит довольно привычно и даже ба-

нально, но не будем забывать, что это написано в 1928 году.

198 Часть II. Феноменология конфликтов

Положение, что субъективные представления оказывают зачастую более

сильное влияние, чем объективные факторы, легко иллюстрируется и вполне

согласуется с эмпирическими данными психологии.

Например, в одном психологическом эксперименте испытуемым сообща-

лось, что изучается влияние алкоголя на поведение людей. Сначала спраши-

вали о том, как, по их мнению, меняется поведение человека в состоянии

опьянения, а затем им предлагали выпить небольшое количество прозрачной

жидкости. В первом случае испытуемым говорили, что это водка, хотя на са-

мом деле это была вода, во втором — наоборот. И каждый раз в поведении лю-

дей в большей мере проявлялось влияние их представлений, чем реальных

фактов: испытуемые становились более развязными и агрессивными, если

думали, что пили водку, и проявляли меньше агрессии, если им говорили, что

это вода (хотя им и давался алкоголь).

Социальные психологи могут привести огромное число примеров влия-

ния установки на восприятие. Если мы наделяем белых или черных, китайцев

или евреев определенными чертами, то независимо от того, верны наши пред-

ставления или нет, они будут влиять на наше поведение в отношении этих

людей. Или, например, вера в существование сверхъестественных существ.

Реальны ли они? Если под словом «реальны» понимать физическое сущест-

вование, то большинство из нас ответило бы на этот вопрос, вероятно, отри-

цательно. Однако в социальном смысле, если люди верят в то, что они реаль-

ны, то они будут реальными, так как могут влиять на их поведение (Vander

Zanden, 1987, p. 63).

Признание специалистами эвристичности и статуса концепта «определе-

ние ситуации» проявилось в том, что его включают в учебники по социаль-

ной психологии (Vander Zanden, 1987). А соответствующая ему феноменоло-

гия и понимание образа восприятия как «ориентировочной основы поведе-

ния» позволяет утверждать, что «образы» людей, групп, социальных явлений

становятся регуляторами поведения человека, более значимыми, чем сами

объекты. «Определение ситуации» выполняет функцию категоризации при-

менительно к социальным ситуациям, отвечая тем самым потребности чело-

века в уменьшении сложности окружающего мира.

То, как мы воспринимаем отдельные параметры социальных ситуаций

и формируем на их основе целостный образ, определяющий отношение к ним

и соответствующее поведение, — одна из самых интересных, важных, но мало

изученных проблем социальной психологии. Особенное значение она имеет

для нестандартных, непривычных для человека условий. Сталкиваясь с за-

трудняющей его ситуацией, человек старается в первую очередь отнести ее

к определенному типу, о котором он имеет более-менее ясные представления.

Стремление человека к «определению ситуации», снижающему диском-

форт от чувства неопределенности, можно проиллюстрировать примерами,

заимствованными из художественных текстов.

Так, в «Анне Карениной» Л. Толстого Каренин в начале романа своей же-

ны с Вронским, задумавшись о ее жизни, внутреннем мире, мыслях и желани-

Глава 6. Возникновение конфликтов: оценка ситуации "| 99

ях, испытывает смятение, пока не находит подходящего ответа. «"...Вопросы

о ее чувствах, о том, что делалось и может делаться в ее душе, это не мое дело,

это дело ее совести и подлежит религии", — сказал он себе, чувствуя облегче-

ние (курсив мой. — Н. Г.) при сознании, что найден тот пункт узаконений, ко-

торому подлежало возникшее обстоятельство».

Еще один пример: Р. Музиль в романе «Человек без свойств» описывает

ситуацию, когда прогуливающаяся в уличной толпе пара становится свидете-

лем транспортного происшествия, в результате которого пострадал человек.

Дама чувствует

...что-то неприятное под ложечкой, что она была вправе принять за сострадание;

это было нерешительное, сковывающее чувство. Господин после некоторого мол-

чания сказал ей: «У этих тяжелых грузовиков, которыми здесь пользуются, слиш-

ком длинный тормозной путь». Дама почувствовала после таких слов облегчение

(курсив мой. — Н. Г.) и поблагодарила спутника внимательным взглядом. Она уже

несколько раз слышала это выражение, но не знала, что такое тормозной путь, да

и не хотела знать; ей достаточно было того, что сказанное вводило этот ужасный

случай в какие-то рамки и превращало случившееся в техническую проблему, ко-

торая ее непосредственно не касалась.

Нетрудно заметить, что в приведенных фрагментах «облегчение» стано-

вится основной характеристикой состояния персонажей, наступающего, как

мы бы сказали, после «определения ситуации». Напомним, что Дж. Брунер

в своем «новом взгляде» на восприятие подчеркивал, что «восприятие есть

всегда процесс принятия решения» (Андреева, 1997, с. 34), а «принятие реше-

ний» в нашем случае и означает «определение ситуации», снимающее напря-

жение его поиска.

Основой «определения ситуации» является содержание обыденного зна-

ния, здравый смысл человека.

С точки зрения этнометодологии здравый смысл включает в себя собст-

венно знания, представляющие собой типизации (идеальные социальные ти-

пы, привычные правила действий в определенных ситуациях, принципы

действий), их значения, создаваемый ими контекст, то, что, по выражению

этнометодологов, составляет «объем знаний под рукой», а также практиче-

ский разум, отождествляемый с процедурами интерпретации, функциониро-

ванием здравого смысла (Бекк-Виклунд, 1992, с. 86-88). По Сикурелю, «ин-

терпретация — это постоянный процесс, где структурное сходство контекста

с другими известными событиями ("чувство социальной структуры") активи-

зирует различные мыслительные схемы и типизации. Такой сплав с намере-

ниями индивида конструирует новую действительность и новое знание» (там

же, с. 98).

Таким образом, человек не просто реагирует на ту или иную ситуацию,

но «определяет» ее, одновременно «определяя» себя в этой ситуации, тем

самым фактически создавая, «конструируя» тот социальный мир, в котором

живет.

200 Часть II. Феноменология конфликтов

Определение ситуации как конфликтной

Конфликт относится к тому типу ситуаций, к которому полностью примени-

ма теорема Томаса: если человек определяет ситуацию как действительную,

то независимо от ее реального содержания она становится таковой по своим

последствиям. Приложение этой теоремы к конфликтам означает, что если

человек определяет ситуацию как конфликтную, она становится конфлик-

том, ибо в своих дальнейших действиях в данной ситуации он основывается

на том определении, на том значении, которое он придал ситуации, соответст-

Человеческое действие - это скорее

конструирование, чем реакция.

Г. Брумер

венно развивая конфликтное взаимодействие,

оценивая действия партнера, выбирая страте-

гии поведения.

Сама объективная ситуация взаимодейст-

вия может содержать в себе разнообразные

противоречия. Как отмечал Ь. Ф. Ломов, «в общении возникают разные типы

противоречий: между субъективными отношениями общающихся людей, меж-

ду их мотивами (и целями), между требованиями к личности со стороны

других людей и ее возможностями выполнить эти требования, между оцен-

кой личности другими людьми и ее самооценкой, между содержанием обще-

ния и его формой и т. д.» (Ломов, 1984, с. 338). Противоречие, однако, не тож-

дественно конфликту. Противоречивая ситуация существует объективно,

тогда как конфликт представляет собой результат ее восприятия и интерпре-

тации участниками.

Созвучные идеи высказывал Ю. Н. Емельянов: «Человек отличается от

животного способностью не просто распознавать наличную ситуацию, а про-

ектировать, создавать новые предметные и межличностные конфигурации»

(Емельянов, 1987, с. 58). Из противоречивой ситуации человек может «скон-

струировать» конфликт, однако она может получить и другое развитие.

Данная точка зрения находит поддержку и в общепсихологическом пони-

мании взаимодействия субъекта с ситуацией. Как известно, идея единства

индивида и социальной среды как основополагающий психологический прин-

цип была разработана Л. С. Выготским в его классической работе «История

развития высших психических функций». Как подчеркивал А. Н. Леонтьев,

«анализ деятельности и сознания неизбежно приводит к отказу от традици-

онного для эмпирической психологии эгоцентрического, "птолемеевского"

понимания человека в пользу понимания "коперниковского", рассматриваю-

щего человеческое "Я" как включенное в общую систему взаимосвязей людей

в обществе» (Леонтьев, 1977, с. 229). С. Л. Рубинштейн сформулировал свою

позицию по этому вопросу следующим образом: «...Строго говоря, внутрен-

ние условия выступают как причины (проблема саморазвития, самодвиже-

ния, движущие силы развития, источники развития находятся в самом про-

цессе развития как его внутренние причины), а внешние причины выступают

как условия, как обстоятельства» (Рубинштейн, 1973, с. 290). А. В. Филиппов

и С. В. Ковалев, анализируя взгляды Рубинштейна и Леонтьева, приходят

Глава 6. Возникновение конфликтов: оценка ситуации 201

к выводу, что ситуация должна пониматься как «продукт и результат актив-

ного взаимодействия личности и среды»: «Субъективные факторы всегда

включены в генезис ситуации в качестве ее неотъемлемого звена. Чтобы об-

разовалась актуальная для субъекта ситуация, недостаточно иметь опреде-

ленные условия и обстоятельства. Необходимо иметь еще и определенного

субъекта, со стороны которого должна присутствовать психологическая го-

товность (имеющая, в конечном счете, потребностный характер) к включае-

мым в генезис ситуации объективным условиям и обстоятельствам» (Фи-

липпов, Ковалев, 1986, с. 17). Применительно к ситуациям социального

взаимодействия данные рассуждения также находят поддержку в идеях ин-

терсубъективного подхода (Хараш, 1979). Как указывает Ю. Н. Емельянов,

«межличностная среда оказывает влияние на входящих в нее индивидов не

с помощью каких-то объективных, ей постоянно присущих свойств, а посред-

ством диалектически обновляющихся качеств, обусловленных субъективны-

ми истолкованиями событий их участниками с последующими действиями,

зависящими от этих истолкований» (Емельянов, 1986, с. 28).

Таким образом, на основании проведенного анализа и используя сущест-

вующие в психологии методологические представления для понимания пси-

хологической природы конфликта, можно сформулировать положение, что

объективно существующие противоречия не однозначно детерминируют кон-

фликтное взаимодействие участников ситуации, но, напротив, они сами «кон-

струируют» конфликт, приписывая ситуации соответствующее значение. От-

сюда — возникновение конфликтной ситуации не является простым следстви-

ем возникающих противоречий, но представляет собой следующий процесс:

внешняя ситуация =» определение ситуации => конфликтная ситуация.

Интерпретируя внешнюю ситуацию как конфликтную, человек начинает

вести себя по правилам конфликтного взаимодействия, трансформируя тем

самым ситуацию в конфликт. При этом принципиальное значение имеют две

точки перехода: какие факторы обусловливают восприятие актуальной си-

туации как конфликтной и как после определения ситуации как конфликт-

ной осуществляется переход к конфликтному взаимодействию.

В качестве главного признака, на основании которого человек определяет

ситуацию как конфликтную, обычно рассматривается воспринимаемая несо-

вместимость собственной цели и целей другой стороны. Напомним выводы ра-

боты У. Клара и его коллег о конфликте как когнитивной схеме: конфликт —

это не просто свойство ситуации, но скорее выводы, делаемые на ее основе;

при этом если ситуация определяется как конфликтная, будут выбираться

доказательства, поддерживающие эту схему (Klar, Bar-Tal, Kruglanski, 1988).

Несовместимость целей сторон как «ядерный» признак восприятия ситуа-

ции в качестве конфликтной многими авторами связывается с возникающим

у человека ощущением угрозы: «...Конфликтная ситуация несет в себе угрозу

для того или иного участника взаимодействия и требует мобилизации имею-

щихся в его распоряжении ресурсов, чтобы либо: а) добиться желаемой цели,

202 Часть II. Феноменология конфликтов

если речь идет о стороне, выступающей как активное начало, либо б) обеспе-

чить максимальную возможную защиту, если речь идет о пассивном участни-

ке взаимодействия» (Орлова, Филонов, 1976, с. 324).

Таким образом, конфликт — это прежде всего воспринимаемая как угро-

жающая противоречивость/несовместимость целей сторон. Если ситуация

уже определена как конфликтная, дальнейшее представление о ней будет

формироваться с учетом этого определения, «подгоняться» под него.

Результаты исследования показывают, что категориальное знание обы-

денной психологии, здравый смысл «простых людей» содержит свое пред-

ставление о конфликтной ситуации. Типичные описания происшедших си-

туаций, которые дают участники конфликта, сочетают в себе фактическую

информацию и атрибутивные суждения, объясняющие события с точки зре-

ния контекстных или личностных факторов. В этом находит отражение та

имплицитная концепция, которая кладется ими в основу общего определения

ситуации. При расхождении субъективной картины ситуации с имеющимися

у человека представлениями о данном классе ситуаций возможна либо кор-

ректировка общей модели, либо «подгонка» ситуационной модели под об-

щую, отвечающая известному явлению стереотипизации (Гришина, 1990).

В поисках ответа на вопрос, какие признаки позволяют человеку «катего-

ризировать» ситуацию как конфликтную, мы предлагали респондентам вы-

брать из общего набора описаний ситуаций те из них, которые, на их взгляд,

являются конфликтными. Затем задавался вопрос о причинах, по которым те

или иные ситуации относились к разряду конфликтных. Как оказалось, ответ

на данный вопрос вызывал явные затруднения. Люди легко «определяли» си-

туацию как конфликтную, однако понять, по каким признакам они это дела-

ли, для них оказалось сложным.

Если считать этот факт надежным результатом, то следует признать, что

в данном случае скорее имеет место «схватывание» ситуации в целом, тогда

как ее опознание «по деталям» вызывает затруднение. В свое время Дж. Фор-

гас провел ряд исследований по созданию эмпирических таксономии ситуа-

ций. Сам автор считает наиболее впечатляющим открытием то, что первич-

ным базисным основанием репрезентаций социальных эпизодов неизменно

являлись аффективные характеристики: «Есть веские основания предполо-

жить, что в своих размышлениях относительно эпизодов взаимодействия и

особенно при сравнении эпизодов между собой мы имеем тенденцию почти

исключительно исходить из того, что мы чувствуем относительно этого эпи-

зода в сравнении с другим, а не из того, чем этот эпизод в действительности

является в терминах условий, действующих лиц, проблем, целей» (Forgas,

1981, р. 171). И далее: «Мы можем заключить, что когнитивные репрезента-

ции эпизодов взаимодействия имеют аффективный характер. Похоже, что

при размышлении об интеракции, первое, что немедленно приходит нам в го-

лову, — это не место пребывания, время дня или участвующие партнеры, но

скорее глобальная, целостная аффективная реакция на все эти вещи» (р. 173).

По мнению Форгаса, эмпирические исследования по когнитивным репрезен-

Глава 6. Возникновение конфликтов: оценка ситуации 203

тациям эпизодов взаимодействия полностью подтвердили сделанное несколь-

ко десятилетий назад предсказание Мюррея: «Ситуации поддаются класси-

фикации в терминах различных типов эффектов, которые они производят

(или могут производить) на субъекта в терминах их значения для его благо-

получия» (там же). Эмоциональное реагирование не требует предваритель-

ного анализа. Простые реакции типа «нравится», «не нравится» или «страш-

но» в силу своего адаптивного характера часто возникают прежде осознания

или обдумывания происходящего (Майерс, 1997, с. 116).

Таким образом, если принять вывод Форгаса о том, что «люди реагируют

на ситуации не столько в терминах объективных черт и описательных харак-

теристик ситуации, но в терминах их чувств и эмоций по поводу события»

(Forgas, 1981, р. 171), то они скорее «чувствуют», что это конфликтная ситуа-

ция, нежели «осознают» ее таковой. Самый простой ответ одного из наших

респондентов на поставленный вопрос звучал весьма определенно: «Это кон-

фликт, потому что это конфликт». Возможно, это и есть самая простая «рабо-

чая формула» конфликта в «наивной психологии».

Вернемся к опросу наших респондентов. Настойчивые попытки выяснить,

какие именно моменты в предложенных ситуациях побудили их рассматри-

вать ситуацию как конфликтную, дали следующий результат. Практически

с одинаковым «весом» с точки зрения частоты упоминания «ядро» конфлик-

та для «наивных испытуемых» образовали три признака.

1. Поведенческие проявления участников ситуации («борются друг с дру-

гом», «хотят добиться своего», «стремятся доказать свою правоту»,

«пишет жалобы», «борется за свой интерес» и т. д.).

2. Противоречие между участниками ситуации (в терминологии наших

респондентов «разные интересы», «разные цели», «несовместимые по-

зиции», «стремятся к разному», «разногласия», «разного хотят» и т. д.).

3. Аффективные проявления участников ситуации («переживает», «стра-

дают», «испытывает нервное напряжение», «настроен враждебно» и т. д.)

(рис. 6.1).

204 Часть II. Феноменология конфликтов

Таким образом, с точки зрения «наивных испытуемых», опирающихся на

здравый смысл, конфликт — это ситуация, в которой имеет место противоре-

чие между ее участниками, проявляющееся в их противодействии друг дру-

гу (противостоянии, противоборстве) и сопровождающееся аффективными

проявлениями. На уровне «естественного» категориального знания эти при-

знаки дифференцируют конфликт от других социальных ситуаций, образуют

категорию явлений, имеющих значение «конфликтной ситуации». Данное

представление совпадает с суждениями ученых, которые тем самым получа-

ют дополнительную поддержку своим взглядам.

Факторы определения ситуации

как конфликтной

Чем более общие «параметры» человека мы рассматриваем, тем большего ти-

пового, схожего в его поведении, восприятии, реакции с другими мы будем

находить. Так, на уровне «общечеловеческого измерения» люди могут испы-

тывать общее чувство страха в похожих обстоятельствах и переживать его

схожим образом (проявляя это в одних и тех же признаках). Каждое после-

дующее «измерение» будет оказывать влияние и накладывать свои ограниче-

ния на наши реакции. Например, принадлежность к определенной культуре,

возрастной категории, полу, профессиональной группе делает наше воспри-

ятие и оценку тех или иных обстоятельств специфическим, особенным. Нако-

нец, если мы обратимся к внутреннему миру человека, его психологическим

особенностям, то на этом уровне восприятие людьми внешних ситуаций и со-

бытий становится еще более тонким и индивидуализированным, единичным.

Определение ситуации, с одной стороны, опирается на саму «определяе-

мую» ситуацию, с другой — на существующие у субъекта индивидуальные

когнитивные репрезентации ситуаций разного типа. Таким образом, опреде-

ление ситуации детерминировано как внешней реальностью, так и внутрен-

ним субъективным миром человека, причем сила влияния обоих «источни-

ков» может различаться в зависимости от ситуации.

Чем более определенной является внешняя ситуация, тем более однотип-

ные реакции она вызывает. В случае возникновения опасности самые разные

люди, независимо от их индивидуальных особенностей, отношения к жизни,

убеждений и вкусов, часто поддаются панике, спасаются бегством, пережи-

вают эмоциональные потрясения. Хотя в их поведении и можно увидеть ин-

дивидуальные особенности, ситуация, в которой они оказались, настолько

однозначна, что фактически не оставляет места разным субъективным ин-

терпретациям. Если же внешняя ситуация является менее определенной, ее

восприятие в большей степени зависит от индивидуальных особенностей

участников. Например, начальник устраивает своим подчиненным разнос:

для одного из них это «справедливая критика», для другого — ничего не зна-

чащее «сотрясение воздуха», а третий кипит от возмущения и с трудом сдер-