Гришина Н.В. Психология конфликта

Подождите немного. Документ загружается.

Глава 7. Возникновение конфликтов: выбор стратегии реагирования 235

вы осмысляются в значительной мере в тех же терминах, что и физические»

(там же). И будь то семейная ссора или академическая полемика, ведущаяся

с соблюдением всех принятых традиций, в любом случае, утверждают Ла-

кофф и Джонсон, спор ведется в терминах войны, потому что таковое его по-

нимание встроено в концептуальную систему

культуры, в которой мы существуем. Впро-

чем, авторы осторожно оговаривают, что речь

идет об определенном типе культуры и что

такое понимание спора (а в рамках развивае-

мых авторами рассуждений и используемого

ими контекста мы вправе отождествить его

с понятием конфликта) может быть культур-

но ограничено.

Характерно, что в русском языке в стари-

ну война, битва имели наименование «брань»

(вспомните известное «поле брани»). В. Даль

приводит к этому понятию следующий сино-

нимический ряд: «Брань — ссора, перекоры,

свара, раздор, несогласие, разлад, вражда, враж-

дование; ругня, ругательство; бранные, руга-

тельные, поносные слова; драка, колотня, свалка, рукопашная, побоище; вой-

на, сражение, бой, битва» (Даль, 1958, т. 1, с. 123). В разных понятиях обще-

принятой лексики люди улавливают общее, родовое значение современного

понятия «конфликт», которое — как все значения — представляет собой обоб-

щенную идеальную модель объекта, представленную в сознании субъектов

и фиксирующую существенные свойства объекта (Петренко, 1988, с. 18). Все

использованные синонимы чем-то «похожи», а выбор какого-либо из них

определяется тонкими нюансами общего значения.

Интересно, что характер интерпретации понятия «конфликт» зависит от

богатства и своеобразия «конфликтного опыта»: так, как уже упоминалось,

в одном из отечественных исследований было показано, что участники групп

с низким уровнем конфликтности соотносили конфликт прежде всего со

столкновением позиций и точек зрения, а участники групп с высоким уров-

нем конфликтности связывали значение конфликта с синонимами более

сильной эмоциональной нагрузки — «раздор», «стычка», «схватка» и т. д. (Та-

щева, 1986). «Расшифровка» понятий в речи облегчается благодаря контек-

сту слова, т. е. высказыванию в целом, включенность слова в определенный

контекст обеспечивает его понимание, в обыденной речи люди, как правило,

не нуждаются в терминологическом уточнении.

Таким образом, анализ языковых данных не оставляет сомнений в том, что

в обыденной речи интерпретация понятия «конфликт» осуществляется в тер-

минах «борьбы» с ее объемным синонимическим рядом. «Включенность» по-

нятия «конфликт» в подобный контекст не может не приводить к соответст-

вующей эмоциональной нагруженности содержания понятия.

Современная культура экономически

основывается на принципе индивиду-

ального соперничества. Отдельному че-

ловеку приходится бороться с другими

представителями той же группы, при-

ходится брать верх над ними и нередко

«отталкивать» в сторону. Превосходст-

во одного нередко означает неудачу для

другого. Психологическим результатом

такой ситуации является смутная враж-

дебная напряженность между людьми.

Каждый представляет собой реального

или потенциального соперника для лю-

бого другого.

К. Хорни

236 Часть II. Феноменология конфликтов

Впрочем, борьба может интерпретироваться не как социокультурный фе-

номен, но как врожденный инстинкт биологического происхождения. Наибо-

лее известная точка зрения такого рода принадлежит К. Лоренцу, считающе-

му, что в основе этого врожденного инстинкта лежит борьба за выживание.

Его развитие в ходе длительной эволюции связано с функциями, обеспечи-

вающими биологическое преимущество сильным индивидам — их выжива-

ние, улучшение генетического фонда вида, его распространение на более ши-

роком пространстве и др. (Лоренц, 1994).

Понятию борьбы посвящена специальная глава «Техника борьбы» в книге

«Трактат о хорошей работе» польского праксеолога Т. Котарбинского. Он яв-

ляется одним из немногих исследователей, которому принадлежит попытка

анализа явления, обозначенного им самим как «негативное взаимодействие».

Наряду с этим он использует термины «негативная кооперация» или «борь-

ба», под которой понимается «любое действие с участием по крайней мере

двух субъектов (исходя из предпосылки, что и коллектив может быть субъек-

том), где, по крайней мере, один из субъектов препятствует другому» (Котар-

бинский, 1975, с. 206).

Этим понятием автор объединяет самые разнообразные виды деятельно-

сти — вооруженные действия и соревнование, спорт и интеллектуальное со-

перничество (споры) и даже интриги, шантаж и др.; по мнению Котарбинского,

общее во всех этих видах деятельности, позволяющее объединить их единым

термином «борьба», это то, что «люди нарочно затрудняют друг другу дости-

жение целей, усиливая давление принудительных ситуаций, критических по-

ложений, ситуаций с единственным выходом...» (там же, с. 224).

На основании описания Котарбинского, а также работ других специали-

стов можно выделить группу методов, соответствующих понятию «борьбы».

Они объединяют различные приемы давления на партнера, направленные на

ослабление его позиции и соответствующее усиление собственной, что долж-

но в конечном счете привести либо к принятию противостоящей стороной

предлагаемой ей позиции, либо — по крайней мере — к отказу от своей пози-

ции и выходу из ситуации.

Стратегия подавления приобретает отчетливое своеобразие, когда речь за-

ходит о формах интерперсонального взаимодействия.

Доминирование является стратегией исключительной ориентации на свои

собственные интересы при пренебрежении интересами партнера и его пози-

цией. Участник конфликта использует все доступные ему средства, чтобы

добиться своего, разрешить возникшую проблему в свою пользу, получить

максимум желаемого. При этом он либо игнорирует ту «цену» в отношени-

ях, которая будет заплачена в результате его действий, либо не отдает себе

в этом отчета. Считается, что данная стратегия поведения за счет напористо-

сти и давления на партнера может обеспечить человеку возможность такти-

ческого выигрыша в какой-то конкретной ситуации, однако вызывает нега-

тивную реакцию окружающих и постепенно приводит к осложнению отноше-

ний с ними.

Глава 7. Возникновение конфликтов: выбор стратегии реагирования 237

По результатам проведенных нами исследований, людей, «трудных» в об-

щении, часто отличала выраженная ориентация на достижение собственных

целей, стремление добиваться своего, не считаясь с интересами и желаниями

другого. Такая установка на жесткую реализацию своих интересов любой це-

ной неизбежно проявляется в поведении человека. Его нежелание считаться

с кем-либо или с чем-либо, кроме собственных интересов, приводит к тому,

что он начинает испытывать трудности в решении проблем, зависящих от

других. С этим и связана общая оценка, которую дают конфликтологи страте-

гии доминирования. Предполагается, что чем более долговременные отноше-

ния связывают участников взаимодействия (семья, совместная работа, общая

или сопредельная территория и т. д.), тем более важным является сохранение

их отношений, которые не должны приноситься в жертву сиюминутному вы-

игрышу.

Мы ограничимся этим общим описанием стратегии «борьбы» как формы

реагирования на возникающую конфликтную ситуацию, поскольку конкрет-

ные формы ее реализации дальше будут предметом нашего более подробного

рассмотрения.

•

Диалог

Проблема диалога, имеющая междисциплинарный характер, в последнее вре-

мя активно разрабатывается в различных областях знания, что приводит как

к контекстуальному, так и содержательному разнообразию понятия диалога:

говорят о речевом диалоге, диалоге культур, диалоге позиций и даже о диало-

ге «человек — машина» (Человек в мире диалога, 1990).

Мы будем использовать понятие диалога как собирательное обозначение

стратегий, используемых с целью поиска оптимальной альтернативы реше-

ния проблемы или выработки интегративного решения, объединяющего про-

тивостоящие позиции, или компромисса, их примиряющего.

Отечественные исследователи в своих рассуждениях принимают за осно-

ву концепцию диалога, которая в течение ряда десятилетий разрабатывалась

М. М. Бахтиным (и которая, по мнению некоторых исследователей, имеет

много общего с теорией речевого общения Л. С. Выготского). По Бахтину,

«диалогические отношения... это почти универсальное явление, пронизываю-

щее всю человеческую речь и все отношения и проявления человеческой

жизни вообще, все, что имеет смысл и значение. Где начинается сознание,

там... начинается и диалог» (Бахтин, 1972, с. 71).

Г. М. Кучинский в своей работе по психологии внутреннего диалога отме-

чает, что «наиболее существенной чертой диалога является взаимодействие

выраженных в речи различных смысловых позиций. Исходя из этого, легко

определить внешний диалог как такую форму субъект-субъектного взаимо-

действия, при которой различные смысловые позиции развиваются, выража-

ются в речи разными говорящими, и внутренний диалог, в котором выражен-

238 Часть II. Феноменология конфликтов

ные в речи и взаимодействующие смысловые позиции развиваются одним

говорящим» (Кучинский, 1988, с. 18-19).

По мнению Бахтина, внутренняя речь человека имеет диалогизированный

характер, что определяет ее динамику и проявляется в том, что отдельные

единицы этой внутренней речи напоминают реплики диалога. Тем самым че-

ловек «внутри себя» «говорит сам с собой».

Таким образом, диалог — это не всякий «разговор с другим» или «с самим

собой». В диалоге обе смысловые позиции получают равное право выраже-

ния. Более того, «специфика внутреннего диалога связана с тем, что иная, от-

личная от исходной, смысловая позиция не просто известна человеку, а вос-

производится им как самостоятельный смыслопорождающий центр. Проис-

ходит не цитирование иной смысловой позиции, ее пересказ или оценка и т. п.,

а взаимодействие с иным смыслопорождающим центром, реагирующим са-

мостоятельным ответным словом» (Кучинский, 1988, с. 64-65). При этом

диалог противопоставляется монологу, для которого характерна «выражен-

ность в речи говорящего одной смысловой позиции. Причем во внешнем мо-

нологе эта речь обращена к другому человеку, а во внутреннем монологе речь

обращена к самому говорящему, предназначена ему» (там же, с. 19).

Приведенное понимание монолога как доминирования одной смысловой

позиции в ситуации внутреннего или интерперсонального противостояния

будет скорее отвечать развитому ранее понятию борьбы как попытки доми-

нирования, навязывания одной позиции. Монолог — это асимметричное

взаимодействие, предполагающее преимущественное воздействие одной, бо-

лее активной стороны на другую. Внутренний монолог — это реализация од-

ной смысловой позиции, воздействие человека на самого себя, хотя он может

выполнять при этом разные функции — убеждение, «уговаривание» самого

себя, проговаривание каких-то умозаключений и др. Понятно, что внутрен-

няя речь во многом отлична от внешней, это «речь для себя» (Выготский),

«не предназначенная для другого» (Рубинштейн).

Понятно, что диалог реализуется в различных формах. Это может быть

диалог, в котором стороны, разделяя общие позиции, в процессе их обсужде-

ния соглашаются друг с другом, поддерживают друг друга, обнаруживают но-

вые грани в своих взглядах и тем самым приходят к новому углубленному

и развитому пониманию. Но может быть и такой диалог, предметом которого

является противоречие или несовместимость позиций сторон, и тогда он при-

нимает характер спора, полемики или даже их «борьбы» друг с другом. Это

относится и к внешнему, и к внутреннему диалогу. Реальность полемики с са-

мим собой проявляется в том, что в напряженные моменты внутреннего диа-

лога человек может невольно произносить отдельные его реплики вслух,

в буквальном смысле «разговаривать сам с собой».

В ситуации интерперсонального конфликта человек нередко ведет как

диалог с самим собой (например, «обсуждая» свои чувства и переживания),

так и диалог с партнером, объясняя ему свою позицию, приводя аргументы,

высказывая мнение по поводу его точки зрения и т. д. Может быть диалог и с

Глава 7. Возникновение конфликтов: выбор стратегии реагирования 239

воображаемым партнером, которому поверяются свои чувства, переживания,

обиды и т. д. М. М. Бахтин определял «внутреннее полемическое слово» как

«слово с оглядкой на враждебное чужое слово» (Бахтин, 1979, с. 228). Таким

образом, в конфликте диалогическое взаимодействие приобретает особенно

сложный характер: человек ведет с партнером диалог, который может сопро-

вождаться внутренним монологом или даже внутренним диалогом, спором с

самим собой. Интересно, что, по мнению Бахтина, именно в диалогах-проти-

востояниях (это одно из ключевых понятий его концепции), могущих иметь

как внешний, так и внутренний характер, слово наиболее диалогизировано;

в каждом слове выражается весь человек.

Понятно, что диалог по сути своей предполагает наличие разных смысло-

вых позиций, которые не совпадают полностью. Г. М. Кучинский предлагает

различать следующие характеристики участвующих во внутреннем диалоге

смысловых позиций: «своя» — «чужая», «центральная» — «периферийная»,

«доминирующая» — «подчиненная», «актуализированная» — «фоновая» (Ку-

чинский, 1988, с. 176). Исходя из этого, внутренний диалог, который человек

ведет со своим оппонентом в ходе межличностного конфликта, можно рас-

сматривать как организованный между «своей» и «чужой» смысловыми по-

зициями (что не означает внутреннего конфликта для человека), а диалог во

время внутреннего конфликта — как «борьбу» «своей» и «своей» позиции, из

которых одна впоследствии может стать доминирующей или же будет найде-

на иная, «третья» смысловая позиция, объединяющая две прежние с помо-

щью новой конструктивной альтернативы или предлагающая компромисс

между ними.

В контексте нашего обсуждения чрезвычайно важным моментом является

то, что «для М. М. Бахтина способность участвовать в диалоге предполагает

способность воспроизводить чужую речь в собственной» (Кучинский, 1988,

с. 24-25). Понятно, что общение с другим человеком предполагает «способ-

ность воспроизводить его внутренний мир в собственном» (там же, с. 56).

Этот опыт интериоризируется в навыки общения с самим собой, в навыки

различения в своем внутреннем голосе разных смысловых позиций. Как от-

мечает Кучинский, «корни внутреннего диалога находятся в способности че-

ловека воспроизводить чужую речь в собственной, а также реагировать на

свою речь как на чужую» (там же, с. 62).

В психологии внутриличностная коммуникация, или диалог рассматрива-

ются как важнейшая характеристика внутреннего мира личности. Е. Л. До-

ценко, иллюстрируя сказанное примером практической работы с клиентом

над его проблемой, считает, что «обнаруживается принципиальная возмож-

ность представления структуры внутреннего мира человека в качестве сооб-

щества относительно самостоятельных иерархически разноуровневых субъ-

ектов, а внутрипсихические процессы как взаимодействие между этими субъ-

ектами» (Доценко, 1997, с. 92). В. В. Столин подчеркивает «факт вовлечения

субъекта в различные и пересекающиеся, т. е. противоречивые отношения.

Возможность рефлексии, возможность критики и несогласия с самим собой

240 Часть II. Феноменология конфликтов

возникает отнюдь не в силу каких-то имманентных свойств бестелесного "ду-

ховного Я". Эта возможность создается реальной вовлеченностью в различ-

ные системы связей, которые и определяют возможность различных точек

зрения субъекта на мир и в том числе на себя самого» (Столин, с. 178-179).

Идея множественности личности как своего рода совокупности сублично-

стей уже затрагивалась нами. Внутриличностный диалог — это коммуника-

ция наших субличностей, частей нашего «Я». Сошлемся еще раз на Доценко,

который указывает, что, например, «каждый отдельный мотив, в свою оче-

редь, можно считать самостоятельным "субъектом", поскольку он, несомнен-

но, является источником активности, а своим субстратом имеет ту предмет-

ную реальность, с которой соотнесен» (там же, с. 87-88).

Обсуждая далее практическую работу с конфликтами, мы увидим, что

внутриличностная блокировка как непринятие каких-то фрагментов «Я» ста-

новится предметом психологической работы, а восстановление внутрилич-

ностной коммуникации — целью терапевтического процесса. Эта внутренняя

работа, как правило, совсем не напоминает спокойный разговор.

Пары противоположностей обладают естественной тенденцией встретиться посе-

редине, но эта середина — никогда не компромисс, выдуманный интеллектом и на-

вязываемый враждующим партиям. Скорее — это результат конфликта, который

нужно выстрадать. Такие конфликты не разрешаются интеллектуальным трюком

или выдумкой — их нужно прожить. В действительности нужно подогревать такие

конфликты, пока они не достигнут полного размаха, так что противоположности

могут медленно сплавиться друг с другом. Это своего рода алхимическая процеду-

ра, а не рациональный выбор или решение. Страдание показывает, до какой степе-

ни мы невыносимы для самих себя. «Примирись с врагом своим», внешним

и внутренним! Вот в чем проблема. Такое примирение не унизит ни тебя, ни твое-

го врага. Я полагаю, что правильную формулу нелегко найти, но если это удает-

ся — вы становитесь целостным, а это, я думаю, и есть смысл человеческой жизни.

К.

Юнг

Таким образом, проведенный анализ подтверждает как тезис об интер-

субъективной природе внутреннего конфликта человека, так и правомер-

ность использования понятия диалога в ходе наших дальнейших рассужде-

ний. Именно понятие диалога представляется нам наиболее релевантным для

описания той внутренней или внешней «работы», которая является одной из

форм преодоления противоречия, лежащего в основе конфликта человека

с самим собой или с другими людьми.

Резюме

1. Универсальной реакцией человека на возникающие противоречия, раз-

двоенность, дезинтеграцию (как в самом себе, так и в отношениях

с другими людьми) является стремление преодолеть эту дисгармонию.

Глава 7. Возникновение конфликтов: выбор стратегии реагирования 241

Здоровый человек наделен стремлением к преодолению противоречий,

возникающих как в его внутреннем мире, так и в пространстве его жиз-

ненной ситуации, включающей мир отношений со значимыми для него

другими людьми.

2. Принципиальными альтернативами реагирования человека на возни-

кающие у него противоречия (с самим собой или другими людьми) яв-

ляются уход (избегание), подавление («борьба») и диалог.

3. Уход от конфликта может иметь сознательный или бессознательный

характер (феноменология бессознательного была предметом присталь-

ного внимания и описания в психоанализе). «Защитный» уход от кон-

фликта часто протекает в форме «внутренней работы» по переинтер-

претации проблемы, в результате чего она перестает восприниматься

как конфликт, требующий решения. Неконструктивная стратегия ухо-

да от конфликтов, их игнорирования, может быть социокультурно свя-

зана с присущими обыденному сознанию негативными установками

в отношении конфликтов как таковых. И хотя уход от конфликта, осу-

ществляемый в результате пересмотра ситуации, может иметь и рацио-

нальный характер, в целом он расценивается как неконструктивная

форма реагирования на конфликты.

4. «Борьба» с самим собой или другим человеком является попыткой ре-

шить внутри- или межличностное противоречие с помощью подавле-

ния одной из сторон конфликта другой. Для обыденного сознания ха-

рактерна интерпретация понятия «конфликт» в терминах «борьбы»

с ее объемным синонимическим рядом.

5. Стратегии, используемые с целью поиска оптимального решения про-

блемы, выработки точки зрения, интегрирующей противостоящие по-

зиции, или компромисса, их примиряющего, могут быть объединены

собирательным понятием диалога.

6. Понятие диалога рассматривается нами как наиболее релевантное для

описания той внутренней или внешней «работы», которая является од-

ной из форм преодоления противоречия, лежащего в основе конфликта

человека с самим собой или с другими людьми.

ГЛАВА 8

Конфликтное

взаимодействие

В главе «Конфликтное взаимодействие» рассматриваются мотивы

и цели участников конфликта, избираемые ими стратегии и тактики

взаимодействия, ситуационные факторы, влияющие на характер про-

текания конфликта, а также психологические ориентации участников

конфликта, социально-перцептивные и нормативные регуляторы, на-

конец, культурные и этические нормы и возникающие под влиянием

всех этих факторов модели развития конфликта.

о Мотивы и цели участников взаимодействия

о Стратегии и тактики взаимодействия

• Процесс и виды воздействия

• Техники «борьбы»

• Нерешенные вопросы

о Регуляторы конфликтного взаимодействия

• Ситуационный контекст взаимодействия

• Психологические ориентации участников взаимодействия

• Социально-перцептивные регуляторы

• В возникновении конфликта всегда виноват другой?

о Нормативные регуляторы

• Нормативное обоснование своей позиции и поведения

• Критерий справедливости/несправедливости

• Правила взаимодействия в конфликтных ситуациях

• Культурные нормы взаимодействия в конфликтах

• Этические нормы взаимодействия в конфликтах

О Модели развития межличностной конфликтной ситуации

о Резюме

Глава 8. Конфликтное взаимодействие 243

«Ядерным» признаком конфликта является его биполярный характер. В про-

цессе конфликта эта биполярность обнаруживается во взаимодействии сторон.

Понятие взаимодействия предполагает наличие разных взаимодействующих

сторон (идет ли речь о взаимодействии людей или о внутренне переживае-

мом человеком конфликте). Действия этих сторон должны быть взаимона-

правлены и взаимообусловлены, скоординированы и взаимосогласованы, т. е.

стороны должны регулировать процесс конфликта.

Мотивы и цели участников взаимодействия

Примечательно, что цели, преследуемые людьми в конфликтах, при всей их

значимости в регулировании конфликтного взаимодействия нечасто стано-

вятся предметом обсуждения в литературе. В основном явно или неявно вы-

деляются «проблемный» («предметный») и «эмоциональный» аспекты кон-

фликта. Последний связан с отношениями сторон: очевидно, подразумевает-

ся, что цели участников конфликта фокусируются в его «предметном» слое.

С точки зрения психолога такой подход представляется ограниченным.

Впрочем, понятие цели не является тщательно разработанным и в самой

психологии. Цель предлагается трактовать как «осознанный образ предвос-

хищаемого результата, на достижение которого направлено действие челове-

ка» (Краткий психологический словарь, 1998, с. 434). Исходя из этого опре-

деления, цели могут иметь только осознаваемый характер, точно так же, как

мотивы превращаются в мотивы-цели только будучи осознанными (там же,

с. 433). Следовательно, говоря о поведении человека в конфликте, мы долж-

ны были бы говорить о целях как осознаваемых им мотивах своего поведения

и просто о мотивах в тех случаях, когда человек не ставит перед собой созна-

тельных целей. Однако ответ на вопрос об осознаваемости или неосознавае-

мое™ мотива далеко не очевиден.

Например, при возникновении конфликта с начальником человек обсуж-

дает сложившуюся ситуацию с коллегами, стремясь убедить их в своей пра-

воте, заручиться их возможной поддержкой или просто желая выговориться.

Поскольку при этом он не ставит перед собой конкретных задач, то, в соот-

ветствии с приведенным определением, в данном случае о целях речь не идет.

Но если мы спросим его, важно ли для него, чтобы окружающие считали его

поведение обоснованным и справедливым, он ответит утвердительно и аргу-

ментирует свою позицию. Возможно, до нашего вопроса он и не задумывался

над этим, но теперь ясно и вполне осознанно говорит о своих стремлениях.

Означает ли это, что у него появилась конкретная цель? («Отдает ли он себе

отчет в своих действиях?» — эта конструкция из обыденной речи также под-

разумевает возможность неосознавания, «неотчета» перед самим собой в своих

стремлениях.) Известно выражение Н. А. Бернштейна об образе «потребного

будущего» как предвосхищаемом результате. Для человека, переживающего

конфликт, «потребное будущее» — это преодоление противоречия. Вместе

244 Часть II. Феноменология конфликтов

с тем вряд ли участник конфликта станет формулировать свои цели в этой

системе представлений.

Сложность данной проблемы возрастает, когда мы начинаем рассуждать

о целях социального взаимодействия. Люди входят в определенные типы

взаимодействия или ситуаций, ожидая, что смогут реализовать свои стремле-

ния, достичь поставленной цели. Столь же распространенным в литературе

по психологии социальных ситуаций является представление, что цели явля-

ются центральной характеристикой социальной ситуации, ее системообра-

зующим признаком, тогда как остальные признаки ситуаций могут быть опре-

делены через их отношение к целям ситуации.

Такой позиции, в частности, придерживаются авторы известных работ

в области психологии социальных ситуаций М. Аргайл, А. Фюрнхам и Дж. Гра-

хам. В своей работе «Социальные ситуации» они определяют цель как состоя-

ние, к которому сознательно или бессознательно стремятся и которое при его

достижении приносит удовлетворение, а при недостижении — фрустрацию.

При этом речь может идти о состоянии физического мира или о собственном

телесном состоянии, о поведении, желательном для себя и для других, и т. д.

(Argyle, Furnham, Graham, 1981, p. 68-69). Таким образом, в данной трактов-

ке цели могут иметь неосознаваемый характер.

Как всегда, полезным приемом для уточнения содержания понятия явля-

ется обращение к методам изучения соответствующей феноменологии. Для

выявления целей, преследуемых людьми в конкретной ситуации, можно ис-

пользовать несколько методических приемов. В свое время Левин предложил

изучать жизненное пространство с помощью наблюдения за поведением лю-

дей в этом пространстве. Ссылаясь на Левина, Аргайл, Фюрнхам и Грахам

считают, что по типичному поведению (если большинство людей ведет себя

одним и тем же образом) можно делать заключения об особенностях ситуа-

ции и, соответственно, судить о целях, которые преследуются людьми в том

или ином случае. Например, как пишут авторы, наблюдая за поведением по-

сетителей ресторана, можно увидеть, что помимо принятия пищи они много

разговаривают между собой. Следовательно, общение друг с другом в ресто-

ране может рассматриваться как одна из типичных целей данной ситуации.

Аналогично, наблюдая за вербальным и невербальным поведением людей

в ситуации конфликтного взаимодействия, можно прийти к выводу, что их

целью является кричать друг на друга и проявлять агрессию, но, хотя это

и верно для отдельных случаев, чаще всего это не цель, а способ достижения

иных целей в ходе конфликта.

Далее, цели ситуации могут быть выявлены с помощью измерения моти-

вационного состояния людей до и после определенной ситуации. По измене-

нию этого состояния можно судить о том, в какой степени та или иная ситуа-

ция способствовала реализации мотивов. По мнению Аргайла и его коллег,

состояние можно измерить тремя основными способами — с помощью физио-

логических показателей (в качестве примера авторы ссылаются на возмож-

ность получения соответствующих физиологических показателей до и после