Кармин А. Культурология

Подождите немного. Документ загружается.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

181 -

- 181

фессиональных субкультур (театрального мира, армейской, научных работников, медиков).

Существует (и даже

Каган М. С. Философия культуры. СПб., 1996. С. 347-356.

204

распространяет свое влияние на другие круги общества) «воровская» субкультура уголовного

мира. Идет процесс формирования специфической «субкультуры миллионеров», черты

которой в утрированном виде находят отражение во множестве анекдотов о «новых русских».

Если отдельные феномены культуры уподобить элементарным частицам, то культурные

формы выступают как «атомы» и «молекулы», из которых состоит «вещество», заполняющее

культурное пространство. Подобно тому как тела природы бывают разными по размеру,

массе, устойчивости к внешним воздействиям, однородными по составу или состоящими из

разнородных атомов и молекул, формы культуры тоже могут различаться по «объему», «кон-

систенции», стабильности, объединять в себе однокачественные или разнокачественные

феномены культуры.

Некоторые из них представляют собою упорядоченные системные образования — например,

системы права, политические системы, технические системы, системы научных знаний. Од-

нако далеко не все формы культуры можно рассматривать как системы.

Система

Система (от греч. σύστημα — целое, составленное из частей; соединение) — это

«совокупность элементов, находящихся в отношениях и связях друг с другом, которая

образует определенную целостность».

Конечно, любое беспорядочное множество можно

систематизировать каким-либо искусственным способом — хотя бы по алфавиту, как это

часто делается в словарях и других справочных изданиях, — но целостность этим не

достигается. Искусственно упорядоченные множества образуют лишь абстрактные, а не

реальные системы. Если какая-то группа феноменов культуры есть лишь комбинация

разнородных и плохо согласующихся друг с другом элементов, собран-

Философский энциклопедический словарь. М., 1983. С. 610.

ных вместе более или менее случайно, то никакая искусственная систематизация их не создаст

закономерных внутренних связей, скрепляющих разрозненные элементы в единое целое, и не

превратит их группу в реальную систему. Многие исторически сложившиеся формы

поведения, обряды, наборы символов, своды знаний в какой-то области и т. д. системами не

являются. Их можно сравнить с неупорядоченными коллекциями — наподобие собраний

музейных экспонатов, которые свалены в кучу и, возможно, даже не имеют между собой

ничего общего, что позволило бы привести их в систему.

♦ Так, в европейской культуре есть комплекс обычаев, согласно которым люди

здороваются: можно просто молча кивнуть или поклониться; приветствовать знакомого

поднятием руки; произнести стандартные слова приветствия («Здравствуйте!», «Как

поживаете?», «Привет!» и пр.); обменяться рукопожатиями; обняться; поцеловать руку

даме и т. д. Совокупность этих обычаев, однако, сложилась более или менее случайно.

Они имеют разное историческое и социальное происхождение. Поклон ведет начало,

вероятно, от древнего языческого жертвоприношения богам (чтобы положить жертву, надо

было наклониться). Рукопожатие — более поздний ритуал, демонстрирующий, по мнению

некоторых историков, отсутствие оружия в руках. Поднятие руки — типично «городской»

жест торопящегося человека, которому некогда остановиться; в деревнях такой жест еще в

сравнительно недавнее время воспринимался с недоумением и даже толковался как знак

невежливости. А обычай «целовать ручку» пришел из рыцарского «куртуазного»

обращения с дамами высшего света в аристократических кругах средневековой Европы.

Конечно, вполне можно представить себе, что в числе принятых в Европе форм

приветствия могли бы быть и иные варианты — скажем, в виде прикосновения носами, как

это делается у некоторых африканских народностей, или как-нибудь еще.

Со случайным сочетанием разнородных обрядов связано на Руси празднование Пасхи.

Крашеные яйца не имеют никакого отношения к сути данного христианского праздника: это

след язычества, так же как приготовление пельменей в Пасхальное воскресенье у

пермяков, или распространенный в прошлом у белорусов обычай зары-

205

вать на Пасху в землю кости теленка.

Смешение языческих и православно-христианских

обрядов характерно и для многих других праздников (Масленицы, Святок, свадебных

церемоний и пр.). ♦

Более цельный характер имеют такие «тела» в культурном пространстве как философские

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

182 -

- 182

концепции, научные теории, религиозные учения. Они представляют собою логически

упорядоченные конструкции, в которых отдельные элементы, входящие в их состав,

логически взаимосвязаны. Например, евклидова геометрия строится, как известно, путем

формулирования некоторого числа исходных аксиом и понятий и последовательного

выведения из них серии теорем. В христианской религии библейская история, заповеди

Моисея, жизнь и деяния Иисуса образуют единый культурный комплекс — содержание

христианского вероучения. Культурными системами являются лишь конфигурации

феноменов культуры такого рода.

Между культурными системами и несистематизированными комплексами феноменов

культуры нет жесткой границы. Многие культурные системы возникают исторически из

соединения разнородных феноменов, которые постепенно «притираются» друг к другу и

приходят в единство (так произошло, в частности, с христианством и другими религиями).

Степень упорядоченности и взаимосогласованности элементов в культурных системах

различна (и изменяется со временем). Системы могут содержать и внутренние противоречия.

Поэтому далеко не всегда легко определить, является ли некоторая конфигурация феноменов

культуры системой или нет.

Культурные формы не изолированы друг от друга. Они взаимодействуют между собой. Они

могут сочетаться и взаимопересекаться, одни из них могут быть составными частями других.

Однако всякая культурная форма имеет свои отличительные признаки, которые составляют ее

специфику и с большей или меньшей определенностью выделяют ее среди других форм.

§4. СВОЙСТВА КУЛЬТУРНЫХ ФОРМ

4.1. ПРОСТРАНСТВЕННАЯ «НИША»

Каждая культурная форма занимает в пространстве культуры некоторую «нишу», т. е. место,

где создаются и функционируют феномены культуры, относящиеся к этой форме, где

протекает деятельность людей с этими феноменами. Такая «ниша» характеризуется спе-

цифическими сочетаниями «координат», определяющих ее положение по отношению к

«смысловым осям» культурного пространства. Иначе говоря, в каждой культурной форме

воплощаются какие-то специфические смыслы — зна-

Забылин М. Русский народ, его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия. М., 1990. С. 51-

54.

ния, ценности, регулятивы. Культурная форма деятельности возникает и существует потому,

что она удовлетворяет потребности людей в этих смыслах.

♦ Возьмем для примера такую широко распространенную культурную форму проведения

досуга, как настольные игры. Подобных игр известно много: карты, домино, лото, шашки,

шахматы и пр. Все они отличаются тем, что требуют большей или меньшей умственной

активности; чтобы играть в них, надо иметь некоторый запас знаний и умений. Известно,

что крестьяне в России настольными играми не увлекались, предпочитая другие

культурные формы заполнения свободного времени, связанные, главным образом, с

фольклорным искусством. Деревенская молодежь забавлялась подвижными играми на

свежем воздухе, «посиделками» с песнями и плясками, люди старшего возраста тратили

часы досуга на изготовление изделий народных промыслов

206

(деревянных игрушек, одежды, посуды). Такое времяпрепровождение больше соот-

ветствовало потребностям крестьянской жизни. Настольные игры приобретают по-

пулярность, главным образом, в дворянской и чиновничьей среде, а также у части ку-

печества.

В шахматы на Руси стали играть еще в VIII-X вв. (они проникли в Киевскую Русь с Востока

через хазар). С самого начала они воспринимались как игра военная. В былинах Х-ХП вв.

шахматы предстают как способ показать умственное превосходство над врагом, а иногда и

как средство тренировки воинов во время отдыха накануне сражений. В одной из былин

рассказывается, как

В белом шатре белополотняном

Сидят молодцы, забавляются,

Играют в шашки-шахматы,

Во тыи велеи золоченые.

Участниками шахматных поединков выступают знаменитые русские богатыри — Илья

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

183 -

- 183

Муромец, Добрыня Никитич, Алеша Попович, Ставр Годинович. За «дощечкой шахматной»

Добрыня Никитич побеждает Батыя, а богатырь Михаило Поток по поручению князя

Владимира едет играть в шахматы с «поганым царем» Вахрамеем и выигрывает у него

«бессчетну золоту казну» — сорок телег золота. Несмотря на то что церковь в XVI в.

осуждает шахматную игру, ею увлекаются многие бояре в Московском государстве. Долгие

часы проводил за шахматами Иван Грозный, которого, по преданию, даже смерть застигла

за игрой. Любили играть в них Алексей Михайлович, Петр I, Екатерина II и другие русские

цари, а также известные полководцы и государственные деятели России — Потемкин,

Суворов, Крузенштерн и др. Рассказывают, как врач, прибежав к раненному при взятии

Очакова Суворову, застал его всего в крови за игрой в шахматы с адъютантом.

Любителями шахмат были многие представители высшей знати во всех странах, в том

числе Тамерлан, Людовик IX и Генрих IV во Франции, Альфонс Мудрый в Испании, Иоанн

Безземельный в Англии, Фридрих II в Германии, Наполеон и др.

Занятая шахматами культурная «ниша» была связана с символическим отражением

военных и политических столкновений. Шахматы служили игровым прообразом битв,

которые велись князьями, вождями, военачальниками в реальной жизни. Такое понимание

шахмат нашло выражение и в «боевых» наименованиях фигур: ферзь — военный советник

царя, главнокомандующий армией (он сменил пол и стал «королевой» только в XVII в. —

видимо, из придворной галантности); ладья — военная колесница или башня; слон

(офицер) и конь (или всадник) — мощные подвижные воинские силы (боевые слоны,

конница); пешки — пешие воины.

Постепенно в Западной Европе и России шахматы приобретают популярность среди

научной и художественной элиты. Много времени уделяли им Макиавелли, Вольтер,

Рембрандт, Лейбниц, Ньютон, Шопен, Гете, Ломоносов, Герцен, Лев Толстой, Репин и др.

Выдающиеся деятели культуры не только играют в шахматы, но и размышляют о природе

и смысле шахматной игры. Их пленяет поэзия шахмат. Шахматы выступают для них как

образец сочетания фантазии и логики, художественного вдохновения и точного расчета,

искусства и науки. В шахматах усматривают не просто аналог воинской схватки, а

обобщенный символический образ разумного и справедливого устройства жизни. По

словам чемпиона мира по шахматам Ласкера, «шахматы учат нас, как могла бы сложиться

наша жизнь при равных возможностях и без случайностей».

В результате культурная «ниша» шахмат значительно расширяется. Они становятся

«благородной игрой», уважаемым занятием просвещенных людей. «Благодарю тебя, душа

моя, — писал Пушкин жене, — за то, что ты в шахматы учишься. Это непременно нужно во

всяком благоустроенном семействе».

В наше время шахматы являются не только интересной, упражняющей ум и волю игрой,

которой развлекаются на досуге многие люди, но и «большим спортом». Это придает

шахматам новые культурные функции и новый смысл. Уровень мастерства профес-

сионалов-гроссмейстеров настолько высок, что неквалифицированному шахматисту

трудно даже понять, что происходит на доске в их партиях. Оставаясь любимой игрой

миллионов, шахматы в современной культуре вместе с тем превращаются, как и другие

виды спорта, в зрелищный бизнес, а рядовые любители — в зрителей и «болельщиков». В

этой ипостаси шахматы удовлетворяют уже не столько интеллектуальные запросы людей,

сколько потребность в эмоциональной разрядке, в «околоспортивных» переживаниях и

темах для разговоров.

Несколько иначе по сравнению с шахматами выглядит культурная «ниша» карточной игры.

В Россию карты пришли с Запада в XVII в. и стали использоваться как для игры, так и для

гаданий. «Карточная игра и шахматы — как бы антиподы игрального мира».

противоположность шахма-

Лотман Ю. М. Беседы о русской культуре. СПб., 1994. С. 141.

207

там, большинство карточных игр требует от игроков действий, которые не поддаются

логике и расчету. Поэтому выигрыш не является следствием интеллектуального

превосходства одного игрока над другим и не свидетельствует о таком превосходстве.

Случайность расклада карт делает выигрыш делом везения, удачи. Это «заводит» игроков,

вызывает желание испытать судьбу. Азартные карточные игры такого рода с денежными

ставками (фараон, штос и т. п.) получают широкое распространение в дворянско-

чиновничьих кругах.

Решающую роль в этих играх приобретают не ум, не мастерство, а

эмоции, заставляющие то безрассудно идти на риск, то пасовать перед страхом проигры-

ша. Если шахматы - состязание игроков в силе ума и воли, то карты — азартная борьба не

столько с партнерами, сколько с Судьбой, Случаем, Неизвестностью. В шахматах успех

зависит только от умения превзойти противника в искусстве игры, в картах же — от того,

как сложатся непредсказуемые заранее обстоятельства. В этом смысле карточная игра в

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

184 -

- 184

большей степени, чем шахматы, моделирует реальную жизнь с ее случайностями,

неожиданными потерями и удачами.

Поэтому вполне понятно, что карты вошли в особую моду среди «служивых людей»,

военных, придворных — тех, чья служебная карьера зачастую решалась в зависимости от

случая, от прихоти «высших чинов», от «государевой милости». Поиск карточного

«счастья» символизировал для них борьбу за жизненные успехи. Удаль и риск в картах

становились как бы образцом смелости, бесшабашности, бесстрашия перед лицом

реальной жизни.

Свою культурную «нишу» находят и «легкие» карточные игры, в которые играют не ради

денег, а ради забавы. Не требуя особого умственного напряжения, они служат семейным

развлечением и средством дружеского общения. Такая игра как бы символизирует мирную,

уютную атмосферу в доме. За ней отдыхают, «коротают время». В пушкинском «Евгении

Онегине» служанка рассказывает, как ее «старый барин» мирно доживал остаток своих

дней в деревенском имении:

Со мной, бывало, в воскресенье, Здесь под окном, надев очки, Играть изволил в дурачки.

♦

Различают азартные и коммерческие карточные игры; в отличие от первых вторые строятся на

более сложной системе правил, позволяющей получить определенную информацию о раскладе

карт и использовать ее для выбора оптимальных решений.

4.2. СЕМАНТИЧЕСКИЙ И СОЦИАЛЬНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ

Совокупность смыслов, которая содержится в пространственной «нише», занимаемой какой-

либо формой культуры, составляет ее культурный потенциал. Его можно рассматривать в

двух планах — интенсивном и экстенсивном.

В интенсивном плане речь идет об объеме смыслового содержания культурной формы, т. е. о

совокупности знаний, ценностей, регулятивов, с которыми связана деятельность в ней. Соот-

ношение между этими тремя основными типами смыслов может складываться по-разному.

♦ Например, чтобы овладеть мастерством шахматной игры, мало усвоить ее регулятивы

(правила ходов) — надо знать шахматную теорию (теорию дебютов, миттельшпиля,

эндшпиля). Иначе обстоит дело в азартных карточных играх типа покера или в «очко»:

никакой особой теории в них нет, и новичок, освоивший несколько несложных правил,

может, если ему повезет, выиграть у самого опытного игрока. Ясно, что в шахматах

когнитивные смыслы (знания) имеют гораздо большее значение, чем в картах. ♦

В таких формах культуры, как искусство или мораль, регулятивы (правила поведения и

деятельности) обусловлены ценностями и идеалами — художественными и нравственными. А

культура производства зависит, прежде всего, от выполнения определенных технологических

требований, т. е. регулятивов.

Таким образом, в культурных формах одни типы смыслов могут быть ведущими,

определяющими, другие — вторичными, зависимыми. Соотношение между указанными тремя

основными типами смыслов определяют внутреннюю структуру смыслового содержания

культурной формы. В зависимости от того, какой из них преобладает в данной форме

культуры, она оказывается как бы «поляризованной», ориентированной на ту или иную «ось»

культурного пространства. Это не значит, что подобная поляризация всегда имеет место. Не

всегда можно установить, какие типы смыслов доминируют в культурной форме. В каких-то

формах культуры они могут быть и достаточно «равновесными».

В истории общества смысловое содержание культурной формы, как правило, имеет

тенденцию расти: накапливается опыт, что ведет к появлению новых знаний, ценностей и

регулятивов. Но темпы роста его у разных культурных форм неодинаковы. В одни ис-

торические эпохи быстрее наращивается содержание одних культурных форм, в другие —

других. Кроме того, какие-то смыслы уходят из культуры, перестают в ней функционировать,

забываются и становятся лишь «музейным» достоянием. Поэтому важна не «абсолютная», а

«относительная» величина смыслового содержания культурной формы (т. е. размеры

занимаемой ею пространственной «ниши» в сравнении с размерами «ниш», занимаемых дру-

гими формами в данную эпоху). Это, иными словами, реально функционирующий в

исторически определенном обществе состав смыслового содержания культурной формы. Он

образует ее семантический (смысловой) потенциал.

Для того чтобы поддерживать семантический потенциал культурной формы, надо его

постоянно воспроизводить. Иначе его уровень снижается. Воспроизводство семантического

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

185 -

- 185

потенциала требует от общества затрат: должны найтись люди, которые будут заняты

деятельностью в данной культурной форме; общество должно содержать их, обеспечить их

обучение и т. д. Если общественная потребность в какой-либо форме культуры слабеет, то

заинтересованность в сохранении ее потенциала исчезает. В результате он воспроизводится в

меньшей мере. Так происходит вымирание форм культуры.

♦ Например, после введения христианства на Руси постепенно стало уходить из жизни

народа язычество. Сложная символика языческих культов стала выветриваться из

народной памяти. Забылись многие боги, обряды, праздники, а некоторые следы

языческой культуры, сохранившиеся в языке (вроде выражения «чур меня», происшедшего

от имени языческого бога Щура), народных приметах и отдельных верованиях (в леших,

водяных, домовых и т. д.), имеют ныне весьма упрощенный смысл, далекий от того, какой

вкладывали в них наши предки. В настоящее время перестало воспроизводиться и во

многом забылось содержание целого ряда народных обычаев (например, свадебные

ритуалы). Исчезают или уже совсем исчезли из современной культуры многие формы

фольклора — искусство сказительства и др. ♦

Снижение семантического потенциала может выразиться в примитивизации деятельности: из

нее исчезает мастерство, стремление достичь совершенства. Вульгаризация речи, сведение

искусства до уровня «щекотания нервов» («фильмы ужасов», «боевики», музыкальные

«стукалки» и пр.) — это тоже формы снижения семантического потенциала. В нашей стране

сейчас из-за недостаточной государственной поддержки сокращается воспроизводство се-

мантического потенциала науки: падает уровень научных исследований, происходит «утечка

мозгов» из науки, утрачивается культура научного труда.

Однако сохранение и рост семантического потенциала культурных форм является делом тех,

кто увлечен деятельностью в этих формах. И нередко они даже в самых трудных условиях и

вопреки пренебрежению общества добиваются в этом успеха. Вместе с тем даже усиленная

забота государства о развитии какой-либо формы культуры не способна придать ей высокий

семантический потенциал, если она претендует занять «нишу» культурного пространства, где

располагаются другие, более богатые по смысловому содержанию формы.

♦ Так, несмотря на все усилия, которые были предприняты Коммунистической партией для

того, чтобы превратить «социалистический реализм» в главный и единственный

«творческий метод» советского искусства, сделать это так и не удалось.

209

Смысловое содержание «социалистического реализма» было слишком бедным, чтобы

вытеснить из пространственной «ниши» искусства иные художественные направления и

стили. Такая же судьба постигает и многие эпатажные формы современного «нового

искусства», которые на поверку очень скоро обнаруживают невосполнимую скудость своего

семантического потенциала. ♦

При рассмотрении смыслового содержания какой-либо культурной формы в экстенсивном плане

имеется в виду сила воздействия его на культуру и на общество в целом, т. е. степень влияния

данной культурной формы на явления многомерного мира общественной жизни (частью которого,

как было сказано выше в § 2, является пространство культуры). Эта сила представляет собою

социальный потенциал культурной формы. Величина социального потенциала измеряется тем,

насколько смысловое содержание данной культурной формы, ее идеи и принципы сказываются на

общественной жизни.

♦ Например, социальный потенциал религии в средние века, очевидно, был значительно

выше, чем социальный потенциал науки. В Советском Союзе социальный потенциал

религии упал до очень низкого уровня: она отошла на обочину общественного сознания и

влияние ее на жизнь страны свелось почти к нулю. Зато поднялся едва ли не на

предельную высоту социальный потенциал марксистского учения, идеи и принципы

которого стали господствовать в советском обществе. ♦

Связь между семантическим и социальным потенциалом неоднозначна. Социальный потенциал —

это переменная и относительная характеристика культурной формы. С одной стороны, он зависит

от объема и состава ее смыслового содержания, т. е. от ее семантического потенциала. Понятно,

что культурный феномен, обладающий малозначительным и скудным содержанием, сам по себе

имеет мало шансов приобрести большой социальный потенциал и индуцировать заметные

социокультурные сдвиги в жизни общества. Скажем, ценность какого-то шлягера с примитив-

ной мелодией и пошлым текстом оказывается мимолетной, он живет недолго и исчезает, не

оставив после себя никаких следов. С другой стороны, социальный потенциал культурной формы

поддерживается, ослабляется или усиливается в зависимости от социально-политических и

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

186 -

- 186

экономических условий. Например, при низком уровне жизни населения в сознании людей

получают преобладание утилитарные и бедные в когнитивном отношении (т. е.

неинтеллектуальные) культурные формы проведения досуга. В тоталитарном государстве власть

может силой навязывать населению страны идеологию, обладающую весьма низким семанти-

ческим потенциалом. Массовое увлечение каким-либо культурным феноменом способны вызвать

в обществе пропаганда и реклама. При этом оказывается возможным придать большой соци-

альный потенциал даже весьма скудным по содержанию культурным формам. Так что даже

культурные формы с низким семантическим потенциалом способны при определенных условиях

оказывать существенное воздействие на общественную жизнь.

4.3. СООБЩЕСТВО «ПРИЧАСТНЫХ»

Каждая культурная форма имеет своих носителей, или адептов

— «причастных» к ней лиц,

которые так или иначе поддерживают ее существование. Количество таких лиц — один из

наиболее очевидных индикаторов ее культурного потенциала. Чем больше это количество, тем

более значительное место занимает она в культуре. Адепты какой-либо культурной формы могут

оставаться неорганизованным множеством «причастных» к ней людей, которые лишь в случайных

встречах узнают о принадлежности друг друга к кругу лиц,

Адепт (от лат. adeptus — достигший, посвященный) — приверженец какой-либо идеи, учения,

дела.

210

заинтересованных данной формой деятельности. Однако наличие у людей общих интересов

обычно ведет к тому, что они стремятся вступить между собой в контакты. В результате

образуются группы адептов, которые объединяются и создают различного рода сообщества —

как неформальные объединения, так и формально учреждаемые организации с уставом,

правилами членства и т. д.

♦ Из истории шахмат известно, что в Европе с XVIII в. шахматисты стали собираться в

определенных кафе, из которых наибольшую славу получило парижское «Кафе де ля

Режанс», куда приезжали померяться силой лучшие шахматисты разных стран.

Постепенно стали создаваться городские и национальные шахматные клубы, а в конце XIX

в. образуется международная организация шахматистов. Карточные игроки также стали

регулярно встречаться вначале в домах любителей этой игры, а затем в специальных

салонах и игорных домах. ♦

Вовлеченность в некоторую культурную форму оказывает большее или меньшее влияние на

мышление и поведение ее носителей. В их кругу складываются определенные нормы отноше-

ний к «своим» и «чужим», групповая солидарность, иерархия по уровню достижений,

традиции, ритуалы, часто — особый жаргон, понятный только для « посвященных».

В достаточно развитых и сложных культурных формах «причастные» к ней разделяются на

любителей и профессионалов. Если первые обычно занимаются данной формой деятельности

спорадически, большей частью в свободное от своих основных дел время, то для вторых она

становится главной сферой приложения сил и часто — источником средств существования.

Профессионалы выступают в ней «законодателями мод», создателями ее норм и образцов,

производителями наиболее социально значимых ее продуктов. Любители же, как правило,

достигают в этой форме деятельности менее высокого уровня. Но, по крайней мере,

достаточного для того, чтобы они могли заниматься ею и по-

лучать удовлетворение или даже наслаждение как от собственного участия в ней, так и от

восприятия достижений профессионалов. Такое различие между профессионалами-творцами

и любителями возникает в спорте, искусстве, науке, религии, политике и пр.

Это, впрочем, не значит, что деятельность в данной культурной форме всегда увлекает

любителей меньше, чем профессионалов. Любители нередко тратят на нее не только массу

времени и сил, но иногда и видят в ней смысл жизни.

♦ Для многих людей карточная игра не только служит символическим отображением жизни

— сама жизнь представляется им устроенной по образцу карточной игры. Как говорит один

из героев лермонтовского «Маскарада»,

Что ни толкуй Вольтер или Декарт —

Мир для меня — колода карт,

Жизнь — банк: рок мечет, я играю,

И правила игры я к людям применяю.

Вплетаясь в реальную жизнь, карточная игра нередко определяла судьбы игроков. В

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

187 -

- 187

картах ставились на кон, проигрывались и выигрывались целые состояния —

драгоценности; дома, имения вместе с крестьянами. В начале XIX в. в Москве князь

Александр Голицын проиграл графу Льву Разумовскому в карты свою жену (история,

давшая Лермонтову сюжет «Тамбовской казначейши»). Пушкинский Герман в «Пиковой

даме» не просто играет в карты — он живет и гибнет по законам карточной игры.

Символика карт обращается в символику самой жизни. ♦·

4.4. ИСТОРИЧЕСКИЕ ИЗМЕНЕНИЯ

Формы культуры — исторические образования. Они изменяются со временем, но вместе с тем

сохраняют какие-то свои черты, сложившиеся в прошлом. В результате образуется

историческое наследие, которое обусловливает деятельность людей в этой форме.

♦ Так, в Индии еще в XV в. до н. э. существовали игры с использованием расчерченной

доски, от которых произошли шахматы. Но первые сведения о шахматах относятся лишь к

VI в. (известная легенда о награде зернами пшеницы, которую запро-

211

сил изобретатель шахмат, ведет начало от X в. до н. э., однако речь в ней идет, по-

видимому, о какой-то игре, являющейся предшественницей шахмат). Через Персию

шахматы проникли в арабские страны, а из них в VIII-IX вв. в Европу. К этому времени

относится и появление первых трактатов о шахматной игре. Правила игры постепенно

изменялись. Лишь к XV-XVI вв. сложилась система правил, близкая к нынешней. Ферзь из

второстепенной фигуры, передвигавшейся только на одну клетку по диагонали,

превратился в самую мощную силу на шахматной доске, увеличилась дальнобойность

ладей и слонов, появилась рокировка. С тех пор стала развиваться теория шахматной

игры. В XVIII в. появились шахматные книги испанца Филиппа Стаммы и француза Андре

Филидора, заложившие основы современного шахматного искусства. С XIX в. входят в

практику международные шахматные турниры, а в 1866 г. был впервые официально

признан титул чемпиона мира по шахматам — первым носителем этого звания стал

Стейниц. Накопившаяся за долгую историю шахмат и постоянно пополняющаяся новыми

книгами шахматная литература — учебники игры, записи партий, сборники задач —

является сокровищницей современной шахматной культуры. Эта культура уже не сводится

только к встрече шахматистов за доской. Она включает в себя теоретические знания о

тактике и стратегии на различных стадиях игры, умение проводить «домашний» анализ

шахматных позиций, шахматную композицию (создание задач и этюдов), исследования по

истории шахмат, по психологии шахматной игры и пр. Невозможно овладеть современной

шахматной культурой, не изучив образцы творчества великих шахматистов прошлого и

настоящего, не научившись решать шахматные задачи, не познакомившись с теорией

шахмат. ♦

На примере шахмат можно видеть, что в ходе своего исторического развития форма культуры

претерпевает внутреннюю дифференциацию, разветвляется на разные направления

деятельности. Жизнь ее продолжается до тех пор, пока есть ее носители, адепты. Если число

таких людей уменьшается, она увядает, ее смысловое поле сужается. С исчезновением своих

адептов форма культуры умирает и становится достоянием истории — «антикварной» куль-

турной формой. В качестве примеров подобного превращения «живых» культурных форм в

«антикварные» можно указать на почти полное исчезновение в наше время таких популярных

некогда развлечений, как «флирт цветов» на балах, семейная игра в лото, детские игры в

лапту, казаки-разбойники.

Бывает и так, что «антикварные» формы культуры вновь воскресают и обретают в «новых

одеждах» новую жизнь. Об этом свидетельствуют, скажем, циклические возвраты старой

моды («ретро»), включение архитектурных форм прошлого в новые сооружения, оживление

интереса к астрологии в современном обществе, введение некоторых старинных и почти

забытых народных видов спорта в Олимпийские игры и т. д. Показательно в этом плане и то,

что телевидение активно вводит в свои программы элементы некоторых старых игр

(например, лото), придавая им, разумеется, новое оформление.

§5. МЕНТАЛЬНОЕ ПОЛЕ КУЛЬТУРЫ

5.1. ПОНЯТИЕ «МЕНТАЛЬНОСТЬ»

Всякая форма культуры, как отмечалось в § 4.2, имеет определенный культурный потенциал.

Это как бы ее «смысловой заряд», вокруг которого, как вокруг электрического заряда, рас-

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

188 -

- 188

пространяется некоторое «силовое поле». Способность культурной формы оказывать

воздействие на общество оз-

начает, что это «силовое поле» — будем называть его смысловым или ментальным

—

выходит за пределы данной культурной формы (например, как это происходит с

электрическим полем, создаваемым электрически заряженным телом) и захватывает лежащие

вокруг

От лат. mens — ум, дух, образ мыслей.

212

нее «окрестности» культурного пространства.

♦ Если для примера обратиться опять к шахматной и карточной игре, то нетрудно

заметить, как ментальное поле этих культурных форм распространяется на их

«окрестности».

Шахматы породили обширную литературу, посвященную этой игре. Не говоря уж о

собственно шахматной литературе — учебниках игры, сборниках партий и задач, трудах по

теории шахмат, шахматных журналах и т. д., существует множество художественных

произведений, в которых тема шахмат занимает важное место. Среди них — поэмы.

Фирдоуси «Шах-Наме» (Персия, X в.) и Яна Кохановского «Шахматы» (Польша, XVI в.),

романы Ф. Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль», В. Набокова «Защита Лужина», польского

писателя К. Брандыса «Деревянный конь», «Шахматная новелла» С. Цвейга. Немало

художественных очерков написано о шахматах и шахматистах (в том числе и самими

шахматистами). Сцены шахматных баталий нашли отображение в живописи известных

художников — Луки Лейденского (XVI в.), Э. Мэйссонье (XIX в.) и др., в киноискусстве

(напр., фильм В. Пудовкина «Шахматная горячка», фильм Ингмара Бергмана «Седьмая

печать»). Шахматная символика встречается в гербах некоторых средневековых княжеств

и старинных дворянских родов. С XVI в. ведут начало «живые шахматы» — красочные

маскарадные зрелища, в которых шахматисты разыгрывают партию на площадке, где в

роли шахматных фигур выступают люди. Известны балеты и спектакли на шахматную

тематику. В музеях мира хранятся шахматные фигуры и доски, представляющие собою

уникальные произведения искусства. В XX в. появились школы с преподаванием шахмат

как одной из учебных дисциплин, возникли влиятельные национальные и международные

шахматные организации, шахматные соревнования превратились в один из факторов

мировой политики, дипломатии, экономики. Есть и ряд научных работ, в которых

исследуются математические проблемы шахматной игры. Во второй половине XX в.

шахматы стали своего рода мерилом успехов развития «машинного мышления» и ареной

захватывающего состязания человеческого разума с компьютером. Таково смысловое

поле, возникшее вокруг шахмат.

Не менее (быть может, даже более) заметно распространение в пространстве культуры

ментального поля карточной игры. Можно было бы заполнить многие страницы лишь

одним перечислением произведений искусства, в которых затрагиваются проблемы и

коллизии, возникающие в карточных играх и в жизни игроков (назову для примера хотя бы

«Пиковую даму» Пушкина и оперу Чайковского на этот сюжет, пьесу Гоголя «Игроки»,

роман Достоевского «Игрок»). Карты были и остаются моделью, которая используется

учеными в теории вероятностей, теории случайных процессов, математической статистики,

теории принятия решений, математической теории игр. ♦

Ментальные поля, окружающие различные культурные формы, накладываются друг на друга

и образуют общее ментальное поле, которое пронизывает все пространство, занимаемое

какой-либо национальной культурой или некоторым социокультурным миром. Перенося

смыслы от одних культурных форм к другим, общее ментальное поле культуры создает

единую «смысловую среду», связывающую их. Оно «подгоняет» различные культурные

феномены друг к другу, укладывает их в общий контекст, подводит под них общий

фундамент. Благодаря образованию ментального поля разнородные, имеющие разное

происхождение, заимствованные из других культур и вначале плохо сочетающиеся друг с дру-

гом знания, ценности, регулятивы интегрируются в более или менее целостную систему.

Ментальное поле культуры можно сопоставить с гравитационным полем в астрономической

Вселенной. Различные культуры или социокультурные миры выступают как своего рода «га-

лактики» во Вселенной культуры. Все находящиеся в галактике тела, с одной стороны,

образуют ее гравитационное поле, с другой — погружены в него и испытывают его

воздействие. Так и в культурной «галактике»: все культурные формы, входящие в нее, уча-

ствуют в создании ее ментального поля и вместе с тем находятся под его воздействием.

Ментальное поле — это тот «дух культуры», который так часто поражает чужеземцев,

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

189 -

- 189

пытающихся в ней разобраться. Под действием менталь-

213

ного поля в обществе вырабатывается характерная для данной культуры совокупность

представлений, переживаний, жизненных установок людей, которая определяет их общее

видение мира. Эту совокупность называют менталитетом или ментальностью.

Менталитет

есть проекция ментального поля культуры на психику людей.

Менталитет — трудно определимое понятие. В русском языке его смысл поясняют чаще всего

с помощью таких слов, как «образ мыслей», «умонастроение», «духовная настроенность»,

«стиль культуры». Наряду с термином «менталитет» или вместо него иногда используют

другие термины, которые по своему значению близки к нему. О. Шпенглер в сходном зна-

чении говорил о «душе культуры»

Некоторые авторы связывают менталитет с «национальным характером» или «национальной

психологией» и толкуют его как особый «строй души», свойственный всем представителям

определенного этноса. Однако национального характера, если под ним понимается некая

совокупность личностных черт, которая генетически, «от природы» задана этническим

происхождением человека, не существует (Часть 1, гл. 3, § 8.3). Если же называть нацио-

нальным характером комплекс специфических для данной национальной культуры традиций,

установок, представлений, поведенческих норм, то в таком понимании он действительно

обусловлен культурной ментальностью, и выступает как ее выражение.

Можно выделить следующие особенности менталитета:

Когда речь идет об обществе и социальной группе, то обычно предпочитают пользоваться

словом «менталитет», а слово «ментальность» чаще используют тогда, когда имеются в виду

люди, личности. Т. е. говорят о «менталитете общества» и о «ментальности индивида». Но это

различение между менталитетом и ментальностью не является достаточно четким и устоявшимся,

так что строго провести его вряд ли возможно.

См. Часть III, гл. 4, § 3.

1. Менталитет отражает специфические особенности определенного типа культуры,

особенный образ мыслей, который складывается у тех, кто к данной культуре принадлежит.

«Если „вычесть" из общественного сознания то, что составляет общечеловеческое начало, в

„остатке" мы найдем менталитет общества».

Например, гнев против убийцы, принесшего

смерть родственнику, — это общечеловеческое, а кровная месть — черта менталитета, свой-

ственного обществу с примитивной культурой. Ментальность обусловлена не

общечеловеческими механизмами и закономерностями психики, а особенностями культуры.

Общечеловеческие механизмы и закономерности психики называются культурно-

независимыми — в том смысле, что они одинаковы у представителей всех культур. Мен-

тальность же всегда культурно-зависима, т. е. ее содержание определяется культурой и

является у представителей разных культур различным.

2. Менталитет является исторически обусловленным феноменом. Социальные преобразования

и эволюция культуры ведут к тому, что менталитет изменяется. Но изменение его —

сравнительно медленный процесс. В отличие от кратковременных, переменчивых

общественных настроений, колебаний общественного мнения и эмоциональных порывов,

которые могут охватывать большие массы людей и весь народ в целом, менталитет устойчив и

консервативен. Он сохраняется почти в одном и том же виде на протяжении целых

исторических эпох. Трансформация его происходит лишь вследствие значительных

культурных перемен.

3. Менталитет входит в структуру индивидуальной психики человека в процессе его

приобщения к данной культуре. Каждый еще ребенком усваивает менталитет своего народа,

когда он овладевает национальным языком,

Петровский А. В. Введение в психологию. М., 1995. С. 380.

214

слушает сказки и колыбельные песни, адаптируется к бытовым условиям жизни.

Складывающаяся с раннего детства ментальность личности включает в себя как общие

установки национальной культуры, так и вариации их, связанные с особенностями

субкультурной среды, в которой личность живет. В течение жизни ментальность личности мо-

жет модифицироваться, но происходит это только при попадании индивида под воздействие

ментального поля какой-либо новой для него культурной формы и, как правило, связано с

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

190 -

- 190

глубокими психологическими сдвигами.

4. В менталитете общественное и индивидуальное сливаются вместе и становятся

неразличимыми. Он представляет собой и общественное явление, которое выступает как

независимая от отдельных людей социокультурная реальность, и явление личностное, харак-

теризующее психику отдельного человека. Менталитет народа есть одновременно и

ментальность его отдельных представителей. Ибо каждый индивид, усваивая с детства

менталитет своего народа, воспринимает содержащиеся в нем представления как свои

собственные, личные. Эмиль Дюркгейм, один из основателей социологии, называл пред-

ставления такого рода «социальными» или «коллективными». Подобные представления,

подчеркивал он, не сотворены индивидами, а «навязываются» им извне, из «коллективной

жизни» в общей культурной среде. Они хотя и существуют в головах индивидов, но «не

зависят от личной природы индивидов»

. Но тем не менее каждый индивид считает их

«своими», а не навязанными ему извне. И вместе с тем ментальность культуры есть явление

надиндивидуальное, выходящее за рамки психики отдельного человека. «Конечно, каждый

содержит в себе нечто от нее, но целиком ее нет ни у кого»

Дюркгейм Э. Социология. Бе предмет, метод, предназначение. М., 1995. С. 235.

Там же. С. 234.

5. Менталитет укореняется в бессознательных глубинах человеческой психики, и его носителям

может удаться осознать его содержание лишь ценой специальных усилий. Ментальные ус-

тановки обычно кажутся человеку чем-то само собой разумеющимся, и он просто исходит из

них в своем мышлении и поведении, не отдавая себе отчета, почему он мыслит и действует

так, а не иначе. Мы не замечаем особенностей своей ментальности, как не замечаем воздуха,

которым дышим. Это существенно затрудняет ее анализ. Но даже если личность сможет

отрефлексировать и эксплицировать (т. е. четко сформулировать) свои ментальные установки,

то она, скорее всего, будет считать их собственными, внутренними убеждениями,

сложившимися в ее жизненном опыте, а не заимствованными извне. Поэтому ментальность

личности плохо поддается перестройке.

♦ Американские культурологи придумали специальную учебную игру под названием

«Бафа-Бафа», которая помогает понять, что такое культурная ментальность. Участники

игры разбиваются на две группы. Одна группа образует народ с культурой «альфа», другая

становится народом с культурой «бета». Каждой группе сообщаются нормы и ценности ее

культуры.

В альфа-группе люди должны быть доброжелательны и разговорчивы. Ее народ имеет

вождя, с которым каждый стремится хоть немного поговорить. Но при этом нельзя ни

обратиться к вождю, пока он сам не заговорит с тобой, ни войти внутрь круга, который

начерчен вокруг него и из которого он не имеет права выйти. Нравы царят

патриархальные. При встрече обязательно нужно поговорить о родственниках-мужчинах.

Женщина не должна первой заговаривать с мужчиной. Если женщине покажется, что кто-то

говорит с ней грубо, она поднимает руку, и тогда все, кто это увидит, бросаются ее

защищать. Чужаков альфа-народ не любит, а если они попытаются заговорить с

женщиной, то их немедленно изгоняют. У людей есть занятие: они обмениваются

разноцветными фишками. Но приобретение фишек они не считают важным делом —

важен сам процесс общения при обмене.

Бета-культура требует от людей деловитости и энергичности. Главная задача у каждого —

заполучить как можно больше

215

фишек одного цвета. Все ищут партнеров, с которыми можно вступить в торг с этой целью.

Вступают в общение только ради торга и общаются только посредством жестов и

искусственно составленных по особым правилам звукосочетаний. Таких средств обмена

информацией вполне достаточно для торговли, а кроме этого ни о чем разговаривать и не

нужно. Бета-культура демократична: в ней нет никакого вождя, все равны, женщины и

мужчины равноправны, к чужим относятся так же, как к своим, лишь бы они могли

предложить что-нибудь для торга. Те, кто добился успеха в подборе фишек, пользуются

почетом, но никаких особых прав не получают.

Когда участники игры достаточно освоятся с этими несложными правилами поведения, из

каждой группы отправляются делегации в другую группу. И тогда оказывается, что

доброжелательный альфа-народ представляется людям бета-культуры агрессивным и

недружелюбным. Еще бы, ведь бета-мужчин этот народ изгоняет по совершенно

непонятным для них причинам: нельзя же считать преступлением попытку обратиться с

вопросом к женщине или подойти к человеку внутри круга. А посланцев из группа альфа

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9