Кармин А. Культурология

Подождите немного. Документ загружается.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

191 -

- 191

поражает странная и бессмысленная суета бета-народа: все торопятся, озабочены только

фишками, говорят на каком-то тарабарском языке, ни у кого нет никакого интереса ни к

твоей личности, ни к твоим родственникам по мужской линии.

После окончания игры проводится совместное обсуждение того, что пережили и

прочувствовали ее участники. В практике проведения игры всегда обнаруживалось, что

«свою» культуру участники считают лучше «чужой», хотя последняя им и не очень понятна.

Они улавливают и оценивают ее общий «дух», царящую в ней атмосферу, т. е. ее

менталитет. Представители культуры альфа (которая есть не что иное как модель

архаичной, традиционной культуры) категорически не приемлют «торгашеский дух»

культуры бета (которая является на самом деле моделью современной рыночной

культуры). А людям бета-культуры решительно не нравится «нерациональная и

бесцельная жизнь» в альфа-культуре. Но это и есть характеристики культурной

ментальности с точки зрения внешнего наблюдателя. Сами же представители каждой из

этих культур не соглашались с подобными характеристиками. Они считали свои «правила

жизни» нисколько не странными и, во всяком случае, лучшими, чем в другой культуре.

Таким образом, всего лишь за полтора-два часа каждый участник игры «заражается»

менталитетом «своей» культуры настолько, что диктуемый ею стиль поведения и мышле-

ния начинает казаться ему вполне естественным и отвечающим его внутренним

личностным установкам, а менталитет другой культуры становится совершенно чуждым и

даже неприятным. ♦

5.2. КАТЕГОРИИ КУЛЬТУРЫ

Ментальное поле структурируется некоторыми общими идеями, которые выражаются в

категориях культуры.

Категории культуры — это самые общие представления и установки, из которых исходят

люди в восприятии и понимании всего, с чем они сталкиваются в своей жизни. Они делятся на

две группы. В первую входят онтологические категории, относящиеся к всем объектам, с

которыми люди имеют дело. В этих категориях выражаются представления о самых общих,

универсальных атрибутах окружающего нас объективного мира. К ним относятся, например,

пространство, время, движение, изменение, свойство, качество, количество, причина,

следствие, случайность, закономерность и т. д. Эти категории применимы к любому объекту

как в природе, так и в обществе. Поэтому люди могут пользоваться ими для описания какого-

либо объекта даже тогда, когда о нем известно очень мало или же вообще ничего не известно:

ведь все равно можно думать, что самый таинственный объект все-таки существует в

пространстве и во времени, что он обладает какими-то качественными и количественными ха-

рактеристиками, что есть какие-то причины его появления и пр. Вторая группа категорий

культуры включает социальные категории, характеризующие человека и общество, основные,

важнейшие обстоятельства общественной жизни людей, их деятельности, их духовного мира.

Это, например, труд, собственность, власть, государство, свобода, справедливость, добро,

совесть, долг и т. д. Обе группы категорий тесно взаимосвязаны, поскольку грань

216

между онтологическими и социальными категориями относительна и в разных культурах

проводится по-разному. Было бы напрасным трудом пытаться составить полный перечень

всех категорий культуры: они переплетены между собою, «перетекают» друг в друга, так что

выделять их можно различным образом, да и сам состав их исторически изменяется.

В разных культурах содержание категорий представляется по-разному.

♦ Рассмотрим, например, категорию времени.

В примитивных культурах нет абстрактного понятия времени. Эта категория выступала в

сознании древнего человека не в виде некоей координатной оси, а в качестве

таинственной силы, которая управляет миром и распоряжается судьбами не только людей,

но и богов. Древним египтянам время казалось текущим лишь в повседневной жизни, но за

ее порогом — чем-то неизменным, неподвижным, вечным. Пирамида — символ

неизменного, остановившегося времени. Греки отождествляли время с могущественным

богом Кроносом, а победа его сына Зевса в борьбе со своим отцом понималась как победа

бессмертных богов, детей Кроноса, над временем.

В культурах Востока с древности категория времени толковалась как постоянно

повторяющийся круговорот событий, как циклическая смена времен года, поколений,

династий. Не случайно у индусов символическим изображением времени служило колесо.

В христианской культуре средневековой Европы свойственное земледельческим народам

восприятие времени как циклического сезонного чередования сельскохозяйственных работ

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

192 -

- 192

сочеталось с библейским описанием исторического времени. Последнее также рисовалось

в виде замкнутого цикла — от сотворения мира Богом до предстоящего в будущем

Страшного суда, которым должна закончиться человеческая история. Внутри этого цикла

четко выделялись фазы — до и после рождества Христова. Земному времени

противопоставлялась небесная, Божественная вневременная вечность. В этих

представлениях время не считалось какой-то ценностью. Оно заполнялось одними и теми

же делами и тянулось как цепь однообразных, повторяющихся интервалов труда и отдыха.

Время не считали по минутам и секундам (минутная стрелка впервые появилась на

башенных часах только в позднем средневековье), его мерили даже не часами: оно

определялось весьма приблизительно — по положению Солнца. Время не берегли — его

«коротали» и «убивали» («день прошел, и слава Богу»).

Лишь в современной цивилизации люди стали рассматривать время как величайшую

ценность, которой надо распоряжаться с умом. Брошенная Б. Франклином в XVIII в. мысль

«Время — деньги» могла превратиться в очевидную истину только в условиях

индустриального общества с его ритмом жизни, навязанным постоянной гонкой за чем-то,

что надо успеть сделать. Категория времени в нашу эпоху — это абстрактное

представление об объективном, безличном, неподвластном человеку процессе, в условиях

которого надо планировать и организовывать свою жизнь, не будучи в состоянии эти

условия изменить.

Различным содержанием наполняются в разных культурах и другие категории.

Скажем,

труд в одних культурах понимается как проклятье, тягость и страдание, а в других — как

условие разумной, достойной жизни, как добродетель и средство нравственного

совершенствования личности. В античности свобода от необходимости трудиться была

желанной как для богатых, так и для бедняков. Физический труд рассматривался как

тяжкое занятие, унижающее человека, приближающее его к положению скота. В мифе о

Сизифе труд предстает как наказание. Римские люмпены требовали «хлеба и зрелищ», а

не работы, которая обеспечивала бы им право на это. Христианская религия придает труду

двойственный смысл. С одной стороны, он выступает как кара Господня роду

человеческому за грехопадение Адама и Евы: они и их потомки должны в наказание

добывать хлеб свой насущный «в поте лица». Но безгрешная жизнь не предполагает

труда. Адам и Ева в раю не трудились, и те, кто после смерти попадут в рай, не будут там

трудиться. Ученикам Христа тоже не надо было тревожиться о пропитании: Иисус мог пре-

доставить им пищу без всякого труда (в вангелии рассказывается, как он пятью хлебами

накормил пять тысяч человек). Но, с другой стороны, в христианском вероучении труд

считается важным и облагораживающим человека занятием. Оно осуждает праздность и

оценивает шансы трудолюбивых и добросовестно работающих людей на

Подробный анализ содержания категорий культуры в западноевропейском средневековом

обществе проведен в кн.: Гуревич А. Я. Категории средневековой культуры. М., 1984. См. также:

Юрганов А. Л. Категории русской средневековой культуры. М., 1999.

217

вечное блаженство выше, чем бездельников. «Трудом праведным» люди творят добро и

завоевывают благословение Божие. Сам Бог изображается как работник, который создает

мир и потом отдыхает от работы. В основе христианского отношения к труду лежит идея

умеренности: труд угоден Богу, но не должен превращаться в самоцель, в средство

наживы и удовлетворения жадности. Христианство предписывает больше заботиться о

спасении души, чем о труде ради материальной обеспеченности: «Не хлебом единым жив

человек». ♦

Категории — это базисный семантический «инвентарь» культуры. Они вплетены в структуру

языка, на котором люди разговаривают, и охватывают все культурное пространство. Они

пронизывают ментальное поле культуры подобно силовым линиям. Своеобразие всякой

культуры выражается в том, каковы ее основные категории, как они соотносятся и какой

смысл в них вкладывается.

Категории культуры — это нечто вроде неснимаемых очков, которые люди привыкают носить

на своих мозгах с детства: все, о чем они мыслят, воспринимается сквозь призму этих

категорий и упорядочивается с их помощью. Из них складывается «категориальный каркас»

свойственной данной культуре ментальности. Сам этот «каркас» люди осознают обычно лишь

смутно и неотчетливо, но тем не менее он обусловливает их мышление. Люди заполняют его

«смысловой начинкой», укладывая в него свои знания, ценности, нормы поведения.

Ментальность выступает как умонастроение людей, обусловленное неосознанно «впитанным»

ими с детства содержанием представлений о времени, труде и многих других категорий

культуры.

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

193 -

- 193

♦ Например, ментальность индийской культуры зиждется на таких категориальных

представлениях, как переселение душ («метемпсихоз»), иллюзорность, нереальность

вещественного мира («майя»), существование потустороннего подлинного бы-

О категориях культуры см. также гл. 3, § 5.2.

тия («брахман», «атман»), достижение высшего блаженства в слиянии с ним («нирване») и

пр. С этими представлениями связаны типичные черты индусских идеалов жизни: особая

значимость духовного самосозерцания и самоуглубления в свой внутренний мир,

пассивность и созерцательность по отношению к внешнему миру, поиск способов

самосовершенствования и подчинения телесного начала духовному. Смерть для индуса —

лишь смена душой тела, в котором она пребывала, и они страшатся не столько смерти,

сколько «кармы» — дальнейшей судьбы своей души, которая может за совершенные

человеком грехи подвергнуться дальнейшим страданиям, оказавшись в теле какого-то

низшего существа.

Древнеегипетская ментальность, наоборот, предполагала, что жизнь человека про-

должается после смерти в том же виде, как она проходит у него на земле. Поэтому

египтяне всю свою жизнь мыслили как подготовку к вечному существованию, тщательно

заботились о сохранении тел умерших, увековечении их физического облика в камне,

устройстве могильников с необходимыми для жизни вещами. Категории жизни и смерти

очерчивали у египтян главную тему их духовных переживаний.

В античной ментальности важнейшую роль играли идеи красоты, гармонии и со-

размерности человека и космоса. Древнегреческая скульптура, архитектура, поэзия,

философия свидетельствуют, что у древних греков эти идеи были одними из главных

стимулов творческой деятельности. ♦

5.3. УРОВНИ МЕНТАЛЬНОСТИ

Если речь идет о каком-либо народе в целом, то его менталитет определяется особенностями

общенациональной культуры. Основные категории данной культуры обязательны для всех ее

носителей — иначе они просто не могли бы понимать друг друга и жить в одном обществе,

взаимодействуя между собой. Но в составе народа существуют различные социальные группы

и сообщества, у которых есть свои субкультуры. В рамках каждой субкультуры общее

содержание отдельных категорий может модифицироваться. На единые для всего народа

категориальные представления в различных социальных группах накладываются некоторые

отличия в их понимании.

218

♦ Так, если обратиться к категории труда, то, например, в средневековой культуре, как

показано А. Гуревичем, отношение к труду было противоречивым. Дворянство с

пренебрежением относилось к любому труду, кроме ратного. Духовенство не разделяло

рыцарских взглядов на благородство «героической лени», но и не считало труд достойным

занятием для священников. Христос, говорили отцы церкви, не трудился. Католичество

запрещало для духовенства такие занятия, как кузнечное, сапожное, мельничное ремесло,

ткачество, пивоварение, хлебопечение. Торговлю и дворянство, и духовенство считали

презренным занятием (Иисус выгонял менял из храма!), хотя в купеческих гильдиях

утверждалось строго уважительное отношение к торговому делу. Интеллектуальный труд в

раннем средневековье ни в высших, ни в низших сословиях также не пользовался

уважением, но позже с возрастанием общественной потребности в знающих людях ученые

профессии получили признание наряду с ремеслами. Тем не менее, учителей порицали за

то, что они берут плату за обучение, ибо мудрость считалась даром Божьим, которым

нельзя торговать. Земледелие провозглашалось церковью наиболее угодным Богу видом

труда, который предотвращает впадение простых людей в грех, но крестьянство видело в

своем труде не столько средство избавления от мирских соблазнов, сколько, прежде всего,

суровую жизненную необходимость.

Неодинаково трактовалось в разных слоях общества и категории богатства, спра-

ведливости, чести и др. ♦

Расхождения в толковании категорий культуры и в отношении к предписываемым ими нормам и

ценностям накладывают отпечаток на ментальность представителей разных социальных групп и

сообществ. В каждой субкультуре складывается групповой менталитет, который представляет со-

бою некоторую разновидность общекультурного менталитета. Специфический групповой

менталитет формируется также у адептов той или иной отдельной культурной формы; например,

можно говорить о менталитете футбольных «фанатов», игроков (картежников, постоянных

посетителей казино), коллекционеров (филателистов, нумизматов, собирателей автографов,

картин и т. д.).

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

194 -

- 194

Можно говорить и о разном менталитете у мужчин и женщин: культурная традиция требует от них

различного поведения и различных установок по отношению к целому ряду жизненных проблем.

Таким образом, в рамках общекультурной ментальности возникают различные варианты

группового менталитета. Эти варианты определяются «суперпозицией» ментальных полей в

некоторой зоне культурного пространства. Групповой менталитет, со своей стороны, может

оказывать большее или меньшее влияние на общенациональный менталитет и всю национальную

культуру. Скажем, менталитет русского дворянства существенным образом сказывался на

национальной культуре России (дворянские обычаи воздействовали на жизнь всех сословий,

вкусы и нравы дворянства во многом определяли развитие литературы, архитектуры и т. д.); в

настоящее время в нашей стране ощущается сильнейшее давление криминального менталитета на

общественные нравы, язык, политику и пр.

Если же сопоставлять друг с другом различные национальные культуры и рассматривать

социокультурные миры, объединяющие разные народы, то можно заметить, что общность между

культурами этих народов находит выражение в сходстве их менталитетов. Каждому

социокультурному миру или типу культуры соответствует особый тип менталитета. Наоборот,

различным социокультурным мирам и типам культуры соответствуют различные типы

менталитета.

Ментальность личности определяется, во-первых, типом общества, в котором она живет, т. е.

особенностями социокультурного мира, к которому принадлежит данное общество; во-вторых,

особенностями национальной культуры; в-третьих, особенностями субкультур или культурных

форм, которые обусловливают менталитет отдельных социальных групп в обществе.

219

Таким образом, ментальность людей можно рассматривать на разных уровнях:

 на уровне социокультурных миров или типов культуры — например, ментальность

первобытной эпохи, античная, западноевропейская, восточная;

 на уровне национальных культур — например, ментальность русская, китайская,

американская;

 на уровне субкультур, носителями которых являются различные социальные группы

(классы, сословия, профессиональные, возрастные, территориальные, этнические,

религиозные и др. общности) — например, ментальность дворянская, криминальная,

актерская, христианская, православная.

Но в любом случае ментальность есть понятие, которое, с одной стороны, характеризует то общее,

что объединяет отдельных носителей какой-либо культуры, а с другой — то особенное, что

отличает данную культуру от других.

Поэтому не имеет смысла говорить о ментальности индивида, если хотят охарактеризовать его

неповторимый образ мыслей. Ментальность личности есть «внеиндивидуальная» или

«сверхиндивидуальная» сторона ее духовного мира.

Невозможно говорить и о менталитете всего человечества, поскольку неясно, в чем состоит

специфика, отличающая нашу, человеческую культуру от другой, «нечеловеческой». Вот если бы

мы вошли в контакт с какой-то внеземной цивилизацией, то тогда это стало бы возможным. Ибо

тогда выяснились бы особенности человеческой ментальности — в отличие от ментальности

представителей этой внеземной цивилизации.

А пока нам неизвестна никакая другая, «нечеловеческая» культура, о существовании особого,

свойственного человечеству менталитета мы можем только догадываться.

5.4. МЕНТАЛЬНЫЕ КОМПЛЕКСЫ

Содержание менталитета складывается из ментальных комплексов — мысленных образов,

которые формируются путем наложения «категориальной сетки» на конкретные явления дей-

ствительности и предопределяют их восприятие. Ментальные комплексы представляют собою

«сгустки смыслов», нечто вроде особых «уплотнений» ментального поля, которые делают его

негомогенным, неоднородным. Такие «сгустки смыслов» служат источниками наших

«установочных», предварительных мнений и суждений о вещах. Мы подводим под эти смыслы

встречающиеся нам в жизни явления, чтобы понять и оценить последние. Ментальные комплексы

выступают как предпосылки, позволяющие людям ориентироваться в событиях и условиях жизни

и занимать определенную позицию по отношению к ним.

♦ В первобытной культуре важнейшую роль играли ментальные комплексы, связанные с

представлениями о мистической духовной связи («сопричастности») предметов и

явлений

. При такой предпосылке становилось понятным, например, почему нарушение

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

195 -

- 195

табу ведет к смерти или почему надетый на шею талисман защищает воина от вражеских

стрел.

Для патриархальных скотоводческих культур характерны ментальные комплексы,

предполагающие обустройство человеческого жилища в округлых, мягких формах: в

круглой войлочной юрте, занимающих весь ее низ коврах и подушках человек сидит как бы

внутри большого животного, в оболочке из его мягких тканей. В отличие от этого

земледельческие культуры вырабатывают ментальные комплексы, требующие придавать

бытовой среде жесткие, прямоугольные геометрические формы: дома и комнаты с четкими

прямыми углами, окна, столы, лавки — все твердо, плоско, наподобие обработанному и

выровненному орудиями землепашца полю.

До сих пор для культур, в категориальном строе которых коллективизм преобладает над

индивидуализмом, характерен ментальный комплекс, предполагающий неравенство людей

и необходимость

См. гл. 3, § 2.4

220

предоставления привилегий лицам, занимающим более высокое общественное положе-

ние. Так, в Южной Италии поныне остается в силе традиция, по которой «стоящие в оче-

реди в мясную лавку отцы семейств всегда готовы посторониться при появлении человека,

имеющего более высокий социальный статус, и даже настаивать, чтобы «господина»

обслужили первым».

В русской культуре с ее исстари установившимся коллективистским

духом привилегии «начальства» воспринимаются и сейчас как нечто само собой

разумеющееся. Никого не удивит, например, использование высокими должностными

лицами служебных машин и даже самолетов для неслужебных поездок, или отведение

особых мест для парковки их автомобилей, или освобождение их сыновей от воинской

повинности. А в культурах, где господствует идея индивидуализма, дело обстоит иначе:

там существует ментальный комплекс гражданского равенства, согласно которому все в

одинаковой мере обязаны оплачивать из своего кармана услуги, не предписанные законом.

Скажем, президент США не имеет право лететь за государственный счет на отдых на

семейное ранчо, а глава фирмы пользуется теми же правами в занятии удобного места

парковки, что и уборщица. Любопытно, что, по рассказу одного из русских филологов,

преподававших литературу в США, американские студенты неожиданно взяли под защиту

Шарикова из повести М. Булгакова «Собачье сердце» и осудили профессора

Преображенского, который, по их мнению, унижал его, нарушая тем самым принцип

социального равенства. В американской и русской культуре сложились принципиально

различные ментальные комплексы представлений об оружии. В Америке оружие

исторически стало символизировать гарантию прав гражданина на самозащиту.

Общедоступность оружия считается там средством утверждения социального порядка и

справедливости, равенства и свободы. В России же право иметь личное оружие было

только у избранных — аристократии, военных, полицейских, казачества, — которые этим

правом возвышались над остальным населением. В СССР оружием располагали лишь

армия и органы правопорядка, а сейчас к ним добавились еще и бандиты. Неудивительно,

что в русском менталитете оружие воспринимается как средство насилия, угнетения,

социального неравенства и несправедливости.

Росс Л., Нисбет Р. Человек и ситуация. Уроки социальной психологии. М., 1999. С. 297.

А. Токвиль, изучавший жизнь США в прошлом веке, отмечал большие культурные различия

между рабовладельческими штатами Юга и свободными штатами Севера. Вот как в его

описании выглядят характерные ментальные комплексы жителей свободного Огайо и

рабовладельческого Кентукки: «Белый житель Огайо, обязанный обеспечить свое

существование собственными усилиями, рассматривает продолжительное процветание

как главную цель своего существования... Он отважно вступает на любой путь, который

открывает перед ним судьба ... и та жадность, с которой он стремится к собственной

выгоде, выглядит своего рода героизмом.

Житель же Кентукки презирает не только сам труд, но и любые связанные с ним

начинания... Деньги частично утратили ценность в его глазах, и он жаждет богатства

гораздо меньше, чем удовольствий и возбуждения. А та энергия, которую его соседи

направляют к собственной выгоде, обращается у него в страстную любовь к вольным

забавам и воинским упражнениям».

В учебнике психологии А. Петровского выделяются такие ментальные комплексы,

свойственные советскому человеку:

Блокадное сознание.

Блокадное сознание. Нашу страну со всех сторон окружают враждебные государства. Они

хотят развязать войну, а мы боремся за мир. Такое умонастроение оправдывало любые

экономические неурядицы в стране: ведь главное — «лишь бы не было войны!».

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

196 -

- 196

«Семейная стриптизация».

«Семейная стриптизация». Личная, семейная жизнь людей должна находиться под

контролем государства и Коммунистической партии. Государственные и партийные органы

имеют право знать состояние дел в семьях советских граждан и в случае необходимости

вмешиваться и поправлять положение. Жены обращались в партийные органы с жалобами

на мужей. Разведенные в анкетах писали: «Состою в разводе с гр. Н. Причины развода

парторганизации известны».

Ханжеская десексуализация.

Ханжеская десексуализация. Сексуальная жизнь — запретная область. Внимание к сексу

наносит вред обществу, так как уводит людей от борьбы за социалистические идеалы. В

литературе, живописи, кино нельзя изображать эротические сцены. В школьном

воспитании вопросы секса были под строгим табу («бесполая педагогика»). Характерная

фраза была брошена одной из участниц телевстречи «СССР-США»: «У нас секса нет!»

Цит. по кн.: Росс Л., Нисбет Р. Человек и ситуация. Уроки социальное психологии. М., 1999. С.

308.

Петровский А. В. Введение в психологию. М., 1995. С. 380-384.

221

Вместе с тем советским людям были свойственны и другие ментальные комплексы, веками

существовавшие в русской культуре, — патриотизм, гостеприимство, хлебосольство и т. п.

♦

Как правило, ментальные комплексы остаются для людей неявными, полуосознаваемыми или

вообще неосознанными. Люди попросту не замечают их, поскольку они обычно обращают

внимание не на содержащиеся в них предпосылки, а лишь на следствия, к которым они

приводят. Осознание ментальных комплексов происходит только тогда, когда

обнаруживается, что возможен и иной, не вытекающий из них взгляд на вещи.

♦ Методолог науки М. Полани поясняет, почему предпосылки наших суждений нами не

осознаются или опознаются лишь очень смутно, на следующем примере. Когда мы

забиваем молотком гвоздь, то наше внимание направлено на объект нашего действия —

на гвоздь, тогда как молоток, т. е. инструмент, которым мы действуем, находится где-то на

периферии внимания. То же самое происходит и в нашем мышлении: когда мы мыслим,

наше сознание направлено на предмет мысли, а предпосылки, на которых строится знание

об этом предмете, выполняют роль инструмента и отходят на периферию сознания.

«Принимая определенный набор предпосылок и используя их как интерпретационную

систему, мы как бы начинаем жить в этих предпосылках, подобно тому как живем в

собственном теле».

Ментальные комплексы — это интеллектуальные инструменты, с

помощью которых мы воспринимаем и понимаем явления действительности. Они как раз и

являются таким набором предпосылок, который используется как «интерпретационная

система». Поэтому их трудно отчетливо осознать. ♦

Ментальные комплексы могут вести к искаженной и неверной трактовке явлений

действительности. Но пока мы находимся в ментальном поле культуры, породившем их, мы

этого не замечаем. Отказаться от них нас заставляет лишь выход из него. Чаще всего к этому

нас побуждают осознание их ошибочности и неэффективности, ко-

Полани М. Личностное знание. М., 1985. С. 95.

торое приходит в процессе пользования ими на практике или благодаря знакомству с

представлениями и установками других культур. Вот почему, в частности, важно изучать

разные культуры.

социальные стереотипы

В качестве ментальных комплексов могут выступать социальные стереотипы —

упрощенные, схематизированные представления о каких-либо общественных явлениях и

объектах, получившие широкое признание в общественном мнении. Существуют, например,

стереотипные образы представителей этнических групп (Часть 1, гл. 3, § 2). Стереотипы

«путешествуют» в ментальном поле, перекочевывая из одних культурных форм в другие и

навязывая всюду одни и те же шаблоны, под которые подгоняются человеческие мысли и дей-

ствия. Стереотипы обычно эмоционально окрашены и определяют положительную или

отрицательную оценку социальных явлений — общественных организаций, политических

партий, наций, профессий, результатов и продуктов деятельности людей, общественных

событий и т. д. Часто они являются предвзятыми, связанными с предубеждениями и

предрассудками. Идеологическая пропаганда, создавая и внедряя в массовое сознание

стереотипы, использует их как средство манипулирования общественным мнением. Так, в

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

197 -

- 197

советские времена стереотипные представления о «мудром руководстве», о «заботе

Коммунистической партии о благе народа», о «преданности народа делу партии», о

«строительстве светлого коммунистического будущего» и т. д. клались в основу характерного

для советских людей мировосприятия.

Многие ментальные комплексы представляют собой вербальные иллюзии, «словесные

миражи», которые как бы образуют особую — «вторичную», «психогенную» — реальность.

♦ Вспомните высокопарную речь Гаева в чеховском «Вишневом саде», обращенную к

книжному шкафу: «Дорогой, многоуважаемый шкаф! Приветствую твое

222

существование, которое вот уже больше ста лет было направлено к светлым идеалам

добра и справедливости; твой молчаливый призыв к плодотворной работе не ослабевал в

течение ста лет, поддерживая в поколениях нашего рода бодрость, веру в лучшее будущее

и воспитывая в нас идеалы добра и общественного самосознания». Словесные штампы с

неопределенным, стертым смыслом («светлые идеалы добра и справедливости») создают

призрачную видимость некоего возвышенного образа мыслей и глубоких переживаний,

навеянных воспоминаниями о «молчаливом призыве» шкафа к «плодотворной работе». Но

на самом деле Гаев живет в мире пустых слов, взятых им как бы «напрокат» и заменяющих

для него и мысли, и дела. То, что Гаев говорит, не имеет почти никакого отношения к той

реальности, о которой он говорит. Поставьте вместо слова «шкаф» какое-нибудь другое:

«дом», «учитель», «город» или хотя бы «диван» — и гаевские штампы вполне сгодятся по

отношению и к ним. Реальные жизненные события представляются Гаевым в столь же

шаблонных словесных формулах, как и бильярдные комбинации, о которых он постоянно

бормочет («желтого дуплетом в угол»). Наблюдая закат, он декламирует: «О природа,

дивная, ты блещешь вечным сиянием, прекрасная и равнодушная, ты, которую мы

называем матерью, сочетаешь в себе бытие и смерть, ты живешь и разрушаешь... » Опять

льется поток готовых штампов. ♦

Гаевские монологи — не просто результат его индивидуальной склонности к болтовне. За ними

стоит ментальность вырождающегося русского дворянства, которое не находит себе реального

дела в стране, вступившей в эпоху промышленно-экономического развития. Духовный

предшественник Гаева — Илья Обломов, его духовный потомок — Клим Самгин. Их роднит то,

что их ментальные комплексы не дают им возможности адаптироваться к окружающей

действительности, и они погружаются мыслями в иллюзорный «психогенный» мир.

При советской власти выработка стандартных ментальных комплексов путем подгонки реальности

под готовые словесные формулы — но совсем иные, вбитые в голову партийной пропагандой, —

стало одним из главных средств «коммунистического воспитания трудящихся». В сочетании с

репрессивными методами это дало потрясающий эффект: люди начали мыслить и действовать по

избитым, трафаретным ментальным схемам.

♦ Ильф и Петров в «Двенадцати стульях» пишут о двух журналистах, пришедших на

торжественный митинг по случае открытия трамвая в Старгороде: «Оба корреспондента

были людьми совершенно различными. Московский гость был холост и юн. Принц-

Маховик, обремененный большой семьей, давно перевалил за четвертый десяток. Один

жил в Москве, другой никогда в Москве не был. Москвич любил пиво, Маховик-Датский,

кроме водки, ничего в рот не брал. Но, несмотря на эту разницу в характерах, возрасте,

привычках и воспитании, впечатления у обоих журналистов отливались в одни и те же

затертые, подержанные, вывалянные в пыли фразы. Карандаши их зачиркали, и в книжках

появилась новая запись: «В день праздника улицы Старгорода стали как будто шире...»

Под стать журналистам и председатель Старкомхоза Гаврилин: заведенный в те годы

порядок требовал от любого публичного выступления идеологической направленности

против «мирового империализма», — и Гаврилин, «сам не понимая почему, вдруг

заговорил о международном положении. Он несколько раз пытался пустить свой доклад по

трамвайным рельсам, но с ужасом замечал, что не может этого сделать. Слова сами по

себе, против воли оратора, получались какие-то международные». ♦

«Вербальную» ментальность, которая оперирует словесными конструкциями, лишенными

реального смысла, часто демонстрируют политические документы. Например, в программе одного

из образованных в 1999 г. российских политических блоков цели его выражены в красивых

лозунгах: «Богатая страна равных возможностей»; «Страна высокоразвитой экономики»;

«Справедливое общество высокой социальной защиты»; «Сильная демократическая власть»;

«Общество, наследующее великие ценности многоликой общечеловеческой культуры»... Однако

не указывается никаких конкретных способов и механизмов осуществления этих прекрасных

целей.

Формирование ментальных комплексов на основе готовых словесных

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

198 -

- 198

223

шаблонов, конечно, не является каким-то специфическим только для русской культуры

феноменом. Так, в менталитете европейского средневековья основой многих словесных штампов

служила правовая терминология. Даже поэтические выражения, в которых трубадур обращался к

своей возлюбленной Прекрасной Даме, состояли из слов, перенесенных в любовную лирику из

феодальной юридической терминологии: трубадур пел о своем «служении» Даме, приносил ей

«вассальную присягу», называл ее «сеньорой» своего сердца и уверял, что она для него дороже,

чем города Андалузии и вся Священная Римская Империя.

5.5. МЕНТАЛЬНЫЕ СВЯЗИ

В социологии известна «теорема Томаса» : если ситуация мыслится как реальная, то она реальна

по своим последствиям. Т. е. если человек думает, что его представление о какой-то ситуации

соответствует действительности, то он ведет себя так, как того требует его представление, и

последствия его поведения вполне реальны. Отсюда следует, что ментальные комплексы, не-

зависимо от того, насколько они соответствуют реальности, предопределяют как восприятие

действительности, так и действия людей.

В ментальном поле культуры разнообразные комплексы представлений и установок

взаимосогласуются так, чтобы люди, исходящие из них в своем мышлении и поведении, могли со-

здавать и поддерживать необходимые для жизни условия. При этом между ментальными

комплексами возникают связи, которые отчасти отражают реальные соотношения между явления-

ми действительности, а отчасти представляют собою вымышленные зависимости между ними,

существующие лишь в человеческом воображении. Од-

Гуревич А. Я. Категории средневековой культуры. М., 1984. С. 28.

нако, согласно теореме Томаса, даже самые фантастические представления о связи явлений, если

люди в своих действиях руководствуются ими, становятся вполне реальными факторами, обус-

ловливающими жизнь людей.

♦ В романе французского писателя Р. Гари «Корни веба» рассказывается о борьбе,

которую ведет герой повествования в Экваториальной Африке против убийства слонов. Он

наталкивается, однако, на сопротивление этому со стороны африканцев. Люди племени

уле возмущаются. Они говорят: уле — великие охотники, никакое другое племя — ни бонго,

ни сара — не может соперничать с уле. А французы требуют, чтобы мужчины уле томились

в деревнях, словно они женщины, неспособные помериться силой со слонами. «Молодые

воины, — объясняет белым негр из племени уле, — уже не могут доказать, что они

мужчины. Раньше на празднике посвящения после ритуальной церемонии юноши уле

отправлялись в лес с копьями в руках, и если они возвращались с половыми органами

слона, их посвящали в воины и давали право жениться. А теперь на празднике посвящения

им приходится довольствоваться половыми органами буйволов, к стыду усопших предков,

чем и объясняется низкая рождаемость в племени и то, почему больше рождаются девоч-

ки. Скоро вообще не будет земель уле, ведь кто же не знает, что горы Уле — это стада

убитых охотниками уле слонов, на которых выросла трава». Губернатор не знает, что

делать с уле. В схватках со слонами у них погибает каждый третий подросток, а они все

равно требуют права свободно охотиться на слонов, «Им чего-то нехватает, и если

искоренить магическую традицию, то весьма трудно заполнить ту необычную пустоту,

которая остается после в том, что у нас принято называть первобытной психикой... и что я

зову душой. А кончается тем, что каждый год, во время прохода слонов, уле теряют голову

и выражают свою обиду как умеют...» ♦

Вымышленные связи — все равно связи. Для людей данной культуры они реальны, хотя можно,

глядя из другой культуры, считать их бредовыми. Уле живут в убеждении, что без охоты на

слонов племя погибнет и что даже существование гор на их родине связано с этой охотой. И хотя

на взгляд цивилизованных европейцев их убеждение нерационально, неразумно,

224

а охота наносит племени больше вреда, чем пользы, уле так не думают и не хотят жить иначе.

Не все, что есть в культуре, оправдывается утилитарной необходимостью. Любая культура

содержит разнородные ментальные комплексы и полна противоречий. Но чтобы общество не

распалось и люди могли жить в нем, эти комплексы ассоциируются, интегрируются,

«притираются» друг к другу. И если между ними нет естественной связи, она создается в

ментальном поле культуры искусственно, а противоречия сглаживаются путем подведения

под несоединимые комплексы иррационального контекста, что ведет к возникновению новых

(и зачастую с научной точки зрения нелепых) ментальных комплексов.

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

199 -

- 199

♦ У некоторых африканских племен (фульбе и других, обитающих к югу от Сахары)

распространен обычай разводить и содержать целые стада быков. В их хозяйстве быки,

однако, не находят никакого применения. Чем же обусловлена такая вроде бы совершенно

бесполезная и нерациональная «быкомания»? Единственное объяснение, которое нашли

этнографы, заключается в том, что в культуре этих племен сложился ментальный

комплекс, связывающий престиж человека с количеством принадлежащих ему быков,

которые, в свою очередь, ценятся по-разному в зависимости от раскраски, длины и формы

их рогов. Можно, конечно, считать этот обычай бессмысленным. Но искоренение его

повлечет за собою распад установившихся социальных порядков в племени (что, соб-

ственно, означало бы переход к новому образу жизни и новым культурным представ-

лениям и установкам). Не свободна от подобных обычаев и современная культура

цивилизованных стран Запада. Чем, в самом деле, отличается страсть к приобретению

бесполезных в хозяйстве быков от страсти к коллекционированию антиквариата или

произведений живописи? Такие коллекции столь же бесполезны в хозяйственном

отношении и требуют не меньше затрат на уход за ними, чем стада быков у фульбе.

Однако они, как и стада быков, являются формой накопления и использования богатства и

свидетельством высокого социального статуса. ♦

Каковы бы ни были ментальные связи и комплексы, они нужны для того, чтобы культура

выполняла свои функции, чтобы она обеспечивала организацию общественной жизни — ина-

че исчезнет данный тип общества и его культура и на смену ему придет другой тип общества с

другой культурой.

5.6. КАРТИНА МИРА

Ментальное поле культуры с его «категориальной сеткой» и совокупностью уложенных в эту

сетку ментальных комплексов обусловливает существующую в культуре картину мира —

более или менее целостную систему образов, характеризующих устройство мироздания.

Картина мира, как и другие ментальные образования, не имеет четко обрисованных очертаний

и обычно включает в себя логически плохо сочетающиеся компоненты, двусмысленные и

неопределенные образы, «белые пятна» вопросов, остающихся без ответа. Но в каждой

культуре она присутствует. Ее выражают, например, древние мифы, рассказывающие о том,

что Земля покоится на слонах, которые стоят на черепахе, которая лежит на китах, и т. д. В

христианско-мусульманских культурах мир представляется как творение Бога, создавшего

Землю и «небесную твердь», ад под землей и рай на небесах. В европейской культуре Нового

времени складывается механистическая картина мира как огромной машины, детали которой

— атомы, планеты, звезды и пр. — движутся по заданным законами механики траекториям.

В первобытной культуре с характерным для нее господством мифологического сознания мир

воспринимался совсем не так, как его видели люди средневековой культуры, воспитанные в

духе христианского мировоззрения, а современная научная картина мира радикально

отличается от средневековых представлений. Существует большое различие между образом

мира в западной культуре и его образом в культуре Востока. Но ведь иного мира, каким он

выглядит при взгляде на него «изнутри

225

культуры», люди данной культуры не знают и даже вообразить себе не могут без знакомства с

другими культурами.

Как бы ни различались картины мира в разных культурах, каждая из них должна в какой-то

степени соответствовать реальности. Иначе общество, использующее ее, не смогло бы сохранить

себя: если бы люди действовали согласно абсолютно неверным представлениям об окружающем

мире, они не могли бы выжить.

Картина мира в развитых культурах, особенно в современную эпоху, многослойна и

поливариантна. Она включает в себя и общедоступные компоненты научного знания (некоторые

астрономические сведения о космосе, физические представления о макро- и микромире, основы

биологии и пр.), и

религиозные верования, и данные житейского опыта, причем логика соединения всех этих

разнородных элементов весьма неопределенна, что допускает различные варианты отбора,

систематизации и истолкования содержания этой картины. Однако при всей своей

«разношерстности», нестрогости и подчас причудливости сочетания рациональных и

иррациональных мотивов картина мира все же выполняет в культуре интегрирующую функцию и

объединяет различные культурные феномены и формы в некую общую «раму», придавая им тем

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

200 -

- 200

самым определенную целостность. Выявлением и анализом содержания картины мира,

приведением ее в форму логически упорядоченного мировоззрения занимается философия (см. гл.

3, § 5.5).

§6. СТРУКТУРА КУЛЬТУРНОГО ПРОСТРАНСТВА

6.1. ПАРАДИГМАЛЬНЫЕ КУЛЬТУРНЫЕ ФОРМЫ

Среди культурных форм особое место занимают парадигмальные формы. Термин «парадигма»

использовался еще античными философами для обозначения духовных образцов («идей»),

которые воплощаются в реальных вещах.

Парадигмальные формы культуры — это типовые,

«установочные» структуры, которые определяют организацию смыслового содержания культур-

ных феноменов. Трем основным видам смыслов в мире культуры — знаниям, ценностям и

регулятивам соответствуют три вида парадигмальных форм: 1) когнитивные парадигмы, 2)

ценностные парадигмы, 3) регулятивные па-

Слово парадигма по-гречески означает пример, образец. Платон утверждал, что чувственно

воспринимаемые вещи являются несовершенными «подобиями» их образцов, которые

существуют в мире идей (например, любая реальная, чувственно воспринимаемая кошка есть

лишь несовершенное воплощение образцовой «идеальной кошки»).

радигмы. Каждую из указанных парадигм можно схематически изобразить в виде плоскости, или,

лучше сказать, «пласта», проходящего через одну из «координатных осей» культурного про-

странства. Поэтому их можно также назвать «осевыми» формами культуры. Через каждую из осей

проходит пучок таких форм (см. рис. 1.3).

Парадигмальные формы не изолированы друг от друга. В когнитивных

Рис. 1.3 - парадигмальные формы или «осевые» формы культуры

(Чтобы не усложнять рисунок, здесь показаны только одна-две плоскости, проходящие через

каждую ось.)

X — «когнитивная» ось Y — «ценностная» ось Z — «регулятивная» ось

226

парадигмах присутствуют ценностные и регулятивные элементы, так же как в ценностных и

регулятивных парадигмах — определенные знания. Однако главное содержание всякой парадиг-

мальной формы определяется тем типом смыслов, которые в ней создаются, той осью, к которой

она «прикреплена».

Конкретные феномены культуры обычно сочетают в себе различные типы смыслов — подобно

тому, как в конкретных физических объектах присутствуют сразу и механические, и элект-

рические, и химические явления. Природа не заканчивала университета, в котором эти явления

разнесены по разным факультетам. Это мы, люди, отделяем их друг от друга и изучаем по

отдельности. И культура в своем реальном существовании тоже не раскладывает когнитивные,

ценностные и регулятивные парадигмы по разным полочкам. Но для их исследования в

культурологии целесообразно рассмотреть их по отдельности — так же, как это делается в

естествознании при изучении механических, электрических и химических явлений. А

разобравшись в их содержании, можно затем перейти к изучению более сложных, синтетических

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9