Кармин А. Культурология

Подождите немного. Документ загружается.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

691 -

- 691

знаковой системы. Но обычно под языком понимается естественным образом возникшая и

исторически развивающаяся, а под кодом — искусственно созданная знаковая система. «Язык —

это код плюс его история» (Лотман Ю. М. Указ. соч. С. 15).

812

(такой подход основан на аналогии коллективного и индивидуального интеллекта

). На каждом

уровне происходит два типа процессов: 1) переработка информации по определенным правилам и

2) передача части информации на более высокий уровень в соответствии с критериями ее отбора,

«спущенными» сверху (см.рис. 3.10).

Рис. 3.10

Каждый уровень (М) перерабатывает полученную с нижнего уровня (М

-1;

) информацию I

отправляет ее часть I

т+1

, отобранную по критериям (К

) на верхний уровень (М

В информационных процессах, развертывающихся в пределах одного уровня, последовательно

обрабатываются малые порции информации. Для этих процессов характерны аналитичность,

алгоритимичность, высокая точность. При передаче информации на более высокий уровень идет

одновременное, параллельное оперирование ее большими блоками, которые «толчкообразно»

отправляются «вверх». Эти процессы характеризуются синтетичностью, нежесткостью правил,

меньшей точностью. Сопоставляя указанные два типа процессов с асимметричными функциями

полушарий человеческого мозга, можно соотнести (хотя и весьма условно) процессы первого типа

с левополушарным, а процессы второго типа — с правополушарным мышлением.

См.: Маслов С. Ю. Асимметрия познавательных механизмов и ее следствия // Семиотика и

информатика. Вып. 20. М., 1983; Петров В. М. Знаковый статус, информативность и форма //

Труды ВНИИТЭ. Эргономика. Вып. 27. М., 1984.

На представлении, что в культуре осуществляются подобные «левополушарные» (аналитические)

и «правополушарные» (синтетические) процессы, были основаны приведенные выше (в § 4)

исследования «циклов Маслова». Из этого представления, кроме того, следует также вывод о

необходимости существования в культуре, как и в психике человека, двух типов кодов:

вербального, приспособленного для последовательного, логически упорядоченного

«левополушарного» мышления, и наглядно-образного, служащего для параллельного

синтетического оперирования большими объемами информации.

Такая двойственность культурных кодов наиболее очевидным образом проявляется в различии

между языком науки с его стремлением к четкости, однозначности, формальной строгости и

языком искусства — художественно-образным, эмоциональным, допускающим субъективное и

неоднозначное восприятие передаваемого им смысла.

Вербальные коды дискретны, т. е. состоят из отдельных четко различимых знаков, за каждым из

которых закреплено фиксированное и не зависящее от контекста значение. Наглядно-образные

коды континуальны: знаки их соединяются, сливаются в целостные образования, и значение знака

может варьироваться в зависимости от окружающего контекста или фона. Текст, написанный на

дискретном языке, вторичен по отношению к знаку, т. е. отчетливо расчленяется на отдельные

знаки (например, письменный текст). Написанный же на континуальном языке текст первичен: он

составляет как бы один целостный знак, который не распадается на отдельные составляющие его

знаки (так, на фотопортрете мы можем выделять отдельные черты лица, но опознать его, узнать,

кто изображен, можно только по его облику в целом).

Кроме того, подъем информации по уровням «пирамидальной» иерархии предполагает, что на

каждом более высоком уровне информация «уплотня-

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

692 -

- 692

813

ется», укладывается в более крупные блоки. А это значит, что на каждом из уровней «пирамиды»

требуется свой код для обозначения блоков и оперирования ими. Таким образом, в культуре

должно быть множество языков, различающихся не только по их области применения (т. е. по

материалу, относящемуся к разным областям культуры), но и по степени их «информационной

емкости». Эту «емкость» можно соотнести с уровнем абстракции и общности языка. Так, в науке

различается эмпирический язык («язык наблюдений»), в котором описываются непосредственные

данные опыта, и теоретический язык, содержащий «ненаблюдаемые» понятия. Это ставит про-

блему перевода информации с одного языка на другой.

♦ Например, в физике эмпирическому понятию «свет» соответствует теоретическое

понятие «электромагнитные волны». Многие термины теоретического языка, связанные с

идеальными объектами, не имеют эмпирического эквивалента («физический вакуум»,

«нейтрон», «кварк» и пр.) и в таких случаях перевод теоретических выражений в

эмпирические и обратно сопряжен с рядом условий и упрощающих допущений. ♦

С развитием культуры растет не только объем сохраняющейся в ней информации, но также и

иерархия ее уровней. Это ведет к формированию все более общих и абстрактных культурных

кодов.

8.3. УМНОЖЕНИЕ И УНИФИКАЦИЯ ЯЗЫКОВ

В семиосфере, как и в других самоорганизующихся системах, идут процессы дифференциации и

интеграции. В ней параллельно действуют два взаимно противоположных механизма: один —

дифференциация языков, другой — их интеграция. Работа этих механизмов порождает,

соответственно, две тенденции: 1) тенденцию к разнообразию — увеличению числа по-разному

организованных языков, 2) тен-

денцию к единообразию — объединению языков и структурированию их в единую целостную

систему. Эти противоположные тенденции постоянно сопутствуют друг другу.

Процесс умножения языков хорошо заметен в сфере философии и науки. Уже в античные времена

язык философии обособился от обыденного языка, подняв до уровня абстрактных категорий

древние мифологические и житейские представления. А в дальнейшем создание крупных

философских систем сопровождается и введением специфической для каждой из них терми-

нологии. Наука же, отделившись от философии, стала все более дифференцироваться, и чтобы

понять ее отдельные отрасли, нужно изучить тот особый язык, на котором излагается их

содержание.

♦ Встретив в научном журнале статью под названием вроде «Гомологизация хитома у

пелапид», неискушенный в энтомологии (науке о насекомых) читатель поймет разве что

предлог «у» — все остальное принадлежит к специфическому языку этой науки, который

необходимо освоить, чтобы заниматься ею.♦

В то же время языки науки постоянно переплетаются в связи с переносом предметного знания и

методов из одних областей науки в другие. Биофизика, медицинская радиоскопия, генная

инженерия и другие комплексы современного научного познания создают свои языки, интегрируя

и унифицируя языки объединяемых ими научных дисциплин.

Особого рода языки, принимающие вид формализованных исчислений, появляются в

математической логике. А в компьютерном деле создаются «машинные» языки со своими

специальными структурами, приспособленными для «общения» как между функциональными

структурами компьютеров, так и между человеком и компьютером. Языки такого рода, с одной

стороны, умножают число языков науки, а с другой — выполняют унифицирующую функцию.

814

Не менее впечатляюще выглядит умножение языков в развитии искусства. Так, в XX в. область

художественного творчества сильно расширяется. Распространяется представление, что искусство

есть все, что публика (или какая-то ее часть) готова воспринимать как искусство. Еще столетие

назад никто не стал бы всерьез рассматривать как искусство цирк, ярмарочные зрелища, народные

промыслы, рекламные вывески, объявления и крики уличных торговцев. Ныне эти традиционные

формы развлечения и привлечения публики вместе с целым рядом изобретенных за последнее

столетие новых форм превратились особые виды искусства.

В начале XX в. «высоким искусством» стало кино, возникшее первоначально просто как забавное

зрелище. И став им, оно сразу же начало дифференцироваться на игровое и документальное,

фотографическое и мультипликационное, а затем к этому еще добавилось разделение кино и

телевидения. И в каждом из этих новых видов искусства складывается свой особый

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

693 -

- 693

художественный язык — язык цирка, язык кино, язык рекламы (причем отдельно визуальной и

аудиальной рекламы) и т. д. Эти языки добавляются к существовавшим ранее языкам

художественной литературы и поэзии, драматургии и театра, музыки и живописи, вступают с

ними во взаимодействие и в этом взаимодействии частично включают их в себя и частично

преобразуют их.

Но одновременно с расширением ассортимента языков искусства происходит и его сужение —

хотя бы уже потому, что некоторые виды художественного творчества практически уходят из

живой культуры вместе со своими языками.

Один из источников появления новых языков — механизм дуальности, который расщепляет

культурно активный язык на два относительно самостоятельных языка.

♦ Например, в письменной речи: художественная литература + нехудожественная

литература: в художественной литературе: проза + поэзия. Или в изобразительном ис-

кусстве: живопись + скульптура; в живописи: графика + цветовая живопись. ♦

Однако параллельно идет и противоположный процесс интеграции и унификации: пары языков

синтезируются в целостные семиотические образования. Так, язык художественной литературы

выступает как единство прозаического и поэтического я,зыка.

В возникновении новых языков в культуре важную роль играет механизм перехода информации

на более высокие иерархические уровни (см. § 8.2). Этот механизм ведет к появлению метаязыков,

которые служат для описания языков более низких уровней. Такого рода языки создаются,

например, в математической логике как средства описания формализованных языков низшего

порядка, а также и в других сферах науки. Метаязыковые образования возникают не только в

науке.

♦ «...XX век породил не только научные метаязыки, но и металитературу, метаживопись

(живопись о живописи) и, видимо, движется к созданию метакультуры — всеобъемлющей

метаязыковой системы...»

♦

В образовании метаязыков также наряду с тенденцией к умножению проявляется тенденция к их

унификации. Метаязыковые описания раскрывают общие черты и закономерности построения

языков, что позволяет классифицировать и систематизировать их.

♦ Интересный образец единства процессов дифференциации и интеграции языков дает

пример кинематографа. С самого начала кино двуязычно: немое кино = движущаяся

фотография + письменный текст; звуковое кино = движущаяся фотография + звучащая;

добавочным, часто подключаемым, хотя и не обязательным компонентом служит музыка.

Однако воспринимаются все используемые в кинематографе языковые средства как

единый «киноязык». Причем характерно, что хотя кино и театр являются близкими видами

искусства, для

Лотман Ю. М. Указ. соч. С. 503.

815

зрителя театр — это по преимуществу слова, а кино — это, прежде всего, действие.

«Партитура» спектакля — пьеса — фиксирует словесный текст, предоставляя действия и

жесты на выбор исполнителям, а «партитура» кинофильма — сценарий — фиксирует

действия, поступки, события, слова же дописываются «текстовиками», «специалистами по

диалогу» или варьируются по ходу съемок режиссером. Таким образом, киноискусство, с

одной стороны, добавляет новый язык в культуру, а с другой — объединяет и синтезирует

в нем существовавшие раньше раздельно художественные языки. ♦

8.4. ПЕРЕВОД КАК СЕМИОТИЧЕСКИЙ МЕХАНИЗМ

СМЫСЛООБРАЗОВАНИЯ

Одной из основных функций культуры является коммуникативная функция (Часть II, гл. 1, § 4.2).

Общность языка — важнейшее условие коммуникации между людьми одной культуры,

позволяющее им понимать друг друга.

Простейшая модель коммуникации представляется как процесс, в котором автор (передающий

информацию, говорящий, пишущий) и адресат (воспринимающий, слушающий, читающий)

пользуются одним и тем же языком (рис. 3.11).

Однако язык автора и язык адресата не вполне идентичны. Полная их идентичность — это

абстракция, предполагающая, что и автор и адресат обладают совершенно одинаковой (и по

Рис. 3.11

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

694 -

- 694

Рис. 3.12

объему, и по содержанию) памятью. Но в действительности такого не бывает. В нормальном

человеческом общении язык автора и язык адресата лишь частично совпадают (рис. 3.12).

Если представить себе, что языки автора и адресата абсолютно одинаковы, то они прекрасно

понимали бы друг друга, но им просто не о чем было бы говорить. Такое общение свелось бы

лишь к передаче команд (как это происходит в компьютере, где коммуникация между различными

устройствами идет на одинаково «понимаемом» ими языке). Если же языки автора и адресата

вообще не имели бы между собой ничего общего (не пересекались), то взаимопонимание было бы

невозможным. Но пересечение языков, с одной стороны, создает основу для взаимопонимания (в

силу существования общей области пересечения языков), а с другой — обусловливает различие

между тем, что сообщает автор, и тем, как его сообщение понимается адресатом (из-за наличия

непересекающихся, т. е. трудно переводимых, областей языков).

При этом, однако, возникает следующая трудность. Обмен информацией через область

пересечения языков идет в пространстве одинаково понимаемых смыслов и страдает «пороком

тривиальности» (Лотман), а ценность диалога оказывается связанной с той информацией, которая

передается через

816

непересекающиеся области языков. Это ставит нас лицом к лицу с противоречием: мы

заинтересованы в том, чтобы нас понимали, а для этого нужно ограничивать общение пределами

общей части языков; но мы хотим также сообщить партнеру нечто новое и ценное, и потому

должны пользоваться непересекающимися областями языков.

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

695 -

- 695

Возникают две противоборствующие тенденции: стремление облегчить понимание путем

расширения области пересечения языков и стремление увеличить ценность текста, а следователь-

но, и объем непересекающихся областей языков. Борьба этих тенденций придает диалогу

внутреннее напряжение.

♦ «...Непонимание (разговор на не полностью идентичных языках) представляется столь

же ценным смысловым механизмом, что и понимание. Исключительная победа любого из

этих полюсов — разрушение информации, которая создается в поле их взаимного

напряжения. Разные формы контакта... представляют собой сдвиги... то в сторону легкости

понимания, то в противоположную» .

♦

Таким образом, существование разных языков общения — это необходимое условие, благодаря

которому люди имеют возможность обмениваться ценной друг для друга информацией. В

общении люди постоянно переводят сказанное собеседником с его языка на свой язык. Чем

больше общего между их языками, тем легче и точнее этот перевод. А чем больше различие между

ними, тем перевод труднее и неадекватнее, но зато становится возможным освоение новых

смыслов, которые рождаются в таком переводе. Именно неполная адекватность перевода и

является необходимым условием, которое требует от собеседника осмысления услышанного и

самостоятельного смыслообразования. Можно сказать, что перевод непереводимого оказывается

одним из важнейших средств создания новых смыслов. В силу разли-

чия между языками перевод в принципе не может быть точным, и именно поэтому в процессе

перевода рождается новое знание.

♦ «Польза партнера по коммуникации заключается в том, что он другой. Коллективная

выгода участников коммуникативного акта заключается в том, чтобы развивать

нетождественность тех моделей, в форме которых отображается внешний мир в их

сознании. Чтобы быть взаимно полезными, участники коммуникации должны „раз-

говаривать на разных языках"».

♦

С этой точки зрения процесс творчества также предстает как осуществляемый во внутреннем

диалоге творческой личности перевод с одного языка (на котором говорит один «внутренний

голос») на другой (принадлежащий другому «внутреннему голосу»).

Ю. М. Лотман описывает семиотическую модель творческого процесса следующим образом {рис.

3.13).

Рис. 3.13

и L

— это два разных языка, для которых точный перевод с одного на другой невозможен.

Например, один — это язык с дискретными знаковыми единицами (словами, символами), а другой

— язык образов (зрительных, слуховых), характеризующийся непрерывностью, слитностью

составляющих образ элементов. Очевидно, что адекватно передать текст на языке образов

средствами языка слов (и наоборот) невозможно. В лучшем случае при переводе текста с языка L

на язык L

возникнет лишь условно-

Лотман Ю. М. Указ. соч. С. 16.

Там же. С. 579.

Там же. С. 569.

817

адекватный текст, в некотором отношении соответствующий исходному. Когда затем этот новый

текст будет переведен с языка L

обратно на язык L

получится опять-таки новый текст, который

будет отличаться от первоначального текста на языке L

В нем будет содержаться новый смысл,

которого не было в первоначальном тексте.

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

696 -

- 696

♦ Предположим, что речь идет о переводе с естественного вербального языка на язык

живописи, т. е. делается зарисовка по некоторому рассказу. Если потом произвести

обратный перевод, т. е. пересказать словами картину, полученный текст будет по

отношению к исходному новым сообщением. ♦

Описанный механизм рождения новых смыслов в творческом процессе представляет собой

семиотический аспект механизма интуитивного мышления, в котором происходит взаимодействие

понятий и наглядных образов.

Можно сделать вывод: интеллект (как индивидуальный, так и коллективный) не может быть

одноязычным. Чтобы обеспечить возможность смыслообразования и создания новой информации,

он обязательно должен включать в себя разноязычные и взаимонепереводимые семиотические

структуры. Таким образом, существование в культуре разных языков является необходимым

условием ее развития.

§9. СТРУКТУРНЫЕ СДВИГИ В КУЛЬТУРНОМ ПРОСТРАНСТВЕ

Формы культуры различаются по своему потенциалу. Те, которые обладают более мощным

потенциалом, создают вокруг себя широко распространяющееся ментальное поле, под воз-

действием которого оказываются формы с меньшим потенциалом. Это делает культурное

пространство неоднородным. В нем выделяются области «высокого напряжения» — ментальные

центры, из которых исходят смысловые токи, пронизывающие окружающую окрестность, и

расположенные в окрестностях участки, питающиеся этими токами. Формы культуры, находящи-

еся в областях «высокого напряжения», являются ведущими по отношению к другим формам:

последние воспринимают идеи, ценности, регулятивы и язык ведущих форм культуры, ори-

ентируются на них и «подгоняют» под них свое собственное содержание и свой собственный

язык.

Рассматривая пространство какой-либо культурной системы в целом, можно различить в нем

центр и периферию. В центре находятся формы культуры с наиболее высоким потенциалом,

которые активно воздействуют на другие культурные формы и на всю жизнь общества. Они, как

правило, отличаются развитой многоуровневой организацией и достаточно богатым языком,

понимание которого считается обязательным для каждого культурного (образованного) человека.

В них создается обширное множество текстов, в том числе таких, которые имеют эталонную

значимость для всей культурной системы в целом. Периферийные же формы культуры более

инертны, менее упорядочены, их языки имеют сравнительно узкую сферу применения и нередко

считаются «неправильными». Тексты периферийной культуры мало влияют на центральные

культурные формы. Они отчасти следуют эталонам, заданным в этих формах, а если же не

следуют, то могут табуироваться, а то и вообще считаться как бы несуществующими.

Подробнее см.: Кармин А. С. Интуиция и ее механизмы // Проблемы методологии науки и

научного творчества. Л., 1977; Кармин А. С, Хайкин Е. П. Творческая интуиция в науке. М., 1971;

Кармин А. С, Бернацкий Г. Г. Философия. СПб., 2001 (§ 8.3.4).

818

♦ Этим объясняется нередкое появление в исторических изданиях статей типа «Неиз-

вестный поэт XVII столетия». Почему оставались неизвестными имена деятелей культуры?

Чаще всего потому, что их дела не укладывались в господствующие культурные эталоны и

попросту игнорировались современниками. В век Просвещения французский писатель

Ретиф де Ла Брентон издал более 200 томов своих сочинений, но у современников они не

вызвали почти никакого отклика, а историки литературы до сих пор неоднозначно

оценивают его творчество. В эпоху увлечения романтизмом в России Василий Нарежный

написал два с половиной десятка романов, которые остались незамеченными, поскольку в

них обнаружились не укладывавшиеся в господствующие интересы читающей публики

черты реализма.

В конце XII в. Андрей Капеллан опубликовал трактат об искусстве любви, в котором шла

речь о любви «благородной» — об отношении рыцаря к даме сердца. В трактате

говорилось, что от влюбленного требуется верность, молчание, целомудрие, куртуазность

и т. д., но вместе с тем допускалось насилие по отношению к простой поселянке — потому

что в рыцарской картине мира она как бы не существует, и действия по отношению к ней

как бы «не считаются». ♦

Из истории культуры известно, что в разных ее исторических типах центральное место занимали

мифология, религия, искусство, философия, наука (см. Часть I, гл. 4, рис. 4.1). Вместе с тем в

каждом типе культуры под воздействием особенностей исторического момента на

главенствующую роль могут кратковременно выдвигаться и какие-то частные культурные формы

(например, художественная литература в России XIX в., марксизм-ленинизм в СССР, фашизм в

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

697 -

- 697

гитлеровской Германии).

«Силовые линии», протягивающиеся от центра к периферии, придают всему культурному

пространству внутреннюю напряженность, превращая его в «векторное поле». Периферийные

формы культуры «притягиваются» к центру, на который направлены векторы этого поля. Это

определяет пути, по которым идут перемены в различных формах культуры, и ориентацию всей

культуры в целом на некоторые общие эталоны.

♦ Так, господство религии в европейской средневековой культуре обусловило по-

литическую идеологию того времени, освящавшую светскую власть авторитетом церкви,

сделало непременным и обязательным компонентом философии и науки идею Бога,

привело к доминированию религиозных сюжетов в искусстве. Выход же религии из центра

культурного пространства в новое время изменил направление векторов развития всех

этих культурных форм.

То, что особенностью русской философии XIX в. была ее тесная связь с литературной

критикой, объясняется выдвижением художественной литературы на центральное место в

русской культуре этого периода.

Все сферы культуры в Советском Союзе базировались на марксистско-ленинском учении.

Оно представляло собою центральное ядро культуры. Считалось, что большевистская

идеология и «классовое чутье» являются вернейшим орудием решения любых вопросов

философии, науки, искусства и вообще чего угодно. Когда выдающийся ученый-биолог Н.

Вавилов на одном из заседаний в присутствии Сталина высказал не понравившееся вождю

мнение по какой-то научной проблеме, этот «корифей всех наук» (так его величали в свое

время) бросил реплику: «Так думаете вы, профессора, а мы, большевики, думаем иначе».

Подразумевалось, что большевики, конечно, правы, а профессора заблуждаются.

«Партийная линия» проводилась твердо повсюду, а несогласных с нею «поправляли» с

помощью репрессий. ♦

Однако отношения между центром и периферией культуры далеки от идиллии. Даже в

относительно спокойные времена общество нуждается в «отдушинах», дающих отдохновение от

доминирующих в культуре форм поведения. Отсюда — целый пласт таких культурных явлений,

как карнавалы, которые, как показал M. M. Бахтин, служат способом временного освобождения от

постоянной необходимости соблюдать общественный порядок; модная среди русской дворянской

элиты «цыганщина»; различного рода «непристойные» развлечения и т. д. Пьянство и наркомания

— тоже отчасти являются формой протеста против давления господствующих норм культуры.

Если в городе центр его является и центром «высокой» культуры (театры, библиотеки и другие

культурные учреж-

819

дения), то на городских окраинах господствует неофициальная, периферийная культура быта.

Если дома и квартиры — центры «нормального» культурного жилья, то чердаки, подвалы,

лестничные клетки превращаются в место обитания иных, периферийных культурных традиций.

День — время жизни доминирующих форм культуры, ночь — мир культурной периферии и «

антикультуры ».

Находящиеся в центральном ядре культурные формы со временем приобретают жесткую

организованность, теряют динамичность, становятся негибкими и не способными найти ответы на

возникающие в общественной жизни вопросы. Это ведет к снижению их семантического и

социального потенциала: их застывший язык становится непригодным для отражения новых

реалий, их идеи начинают вызывать недоверие, их ценности и нормы осмеиваются и отвергаются.

А на периферии практика культурной деятельности все больше вступает в конфликт с навязы-

ваемыми ей эталонами. Напряженность в пространстве культуры растет, и это рождает энергию

для возникновения новых очагов высокого потенциала. Эти очаги появляются на маргинальных,

полупризнанных или вообще непризнанных центром участках периферии. Именно в наиболее

сопротивляющихся центру периферийных культурных формах вырабатывается содержание

будущего ядра культуры. Наращивая свой потенциал, маргинальные формы культуры

устремляются в центр культурного пространства и вытесняют оттуда его утративших энергию

«обитателей» (причем растративших ее на токи, питавшие эту «неблагодарную» периферию).

Искусствоведы отмечают, что периферийные жанры искусства, в отличие от тех, которые

утвердились в центре культуры и престижны, обладают агрессивным и революционным

характером.

Маргинальный — крайний, граничный (от лат. margo — край).

XX век стал эпохой бурной агрессии таких периферийных, маргинальных художественных форм.

Искусство европейского авангарда, пережив стадию «бунтующей периферии», вторглось в центр

западной культуры и стало диктовать ей свои законы. Аналогичным образом во второй половине

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

698 -

- 698

XX в. происходит перемещение норм и ценностей, манер поведения, языка, стиля одежды и т. д.

из периферии культуры в ее центр.

♦ Показательно в этом отношении триумфальное восшествие джинсов и миниюбки на

престол всеобщего признания. Джинсы — рабочая спецодежда ковбоев — сначала вошла

в молодежную моду, которая обычно настроена на неприятие культуры старшего

поколения и потому обращается к культурной периферии. А затем завидная напористость

тинейджеров заставила родителей отступить и присоединиться к их моде. Джинсы стали

нейтральной, «общей» одеждой. Появились «джинсовые традиции», возникли различные

варианты и фасоны джинсового одеяния — костюмы, платья, сумки, аксессуары.

Джинсовая мода обрела свои каноны и стандарты — типичный признак стабильности

доминирующих культурных форм. Сходный путь прошла и миниюбка, некогда тоже бывшая

своего рода спецодеждой — отличительной, знаковой униформой уличных представитель-

ниц «самой древней профессии». Пройдя этап эпатажного вызова, с которым стройноногая

юность в пику старшему возрасту демонстрировала свои преимущества, миниюбка

постепенно перестала шокировать старших. Повзрослевшие девицы, войдя в зрелые годы,

не стали от нее отказываться. В результате старшие приняли вызов юности, и миниюбка

проникла в их обиход, став обычной, стандартной женской одеждой — наряду с брюками,

которые также некогда были чисто мужской принадлежностью, а для женщин лишь редким

маргинальным исключением. ♦

Изменения соотношений между потенциалами культурных форм и связанные с этими

изменениями перемещения центра и периферии — один из важнейших механизмов культурной

динамики. Когда какая-либо инновация включается в центральное ядро культуры, ориентация на

нее может привести к перестройке всего культурного пространства.

820

♦ Изобретение письменности превратило культуры, ранее ориентировавшиеся на устную

речь и ее запоминание, в культуры, ориентированные на книжное слово и на фиксацию в

нем (а не только в мозгу) всего, что заслуживает сохранения в памяти.

Развитие рационалистического мировоззрения сформировало в XVIII — начале XIX в.

ориентацию культуры на математику как эталон точности и строгости мышления. Не только

ученые и философы, но и архитекторы, художники, композиторы, поэты стали «алгеброй

поверять гармонию».

Поставленная Петром I в центр идея «регулярности», «технологичности» управления

общественными делами, вызвала целый ряд перемен в периферийных сферах русской

культуры. Были решительно отброшены привычный быт верхов общества, символика

социальных отношений и действий, местничество, условности, недомолвки, не-

определенность и противоречивость освященных обычаями норм поведения и служебных

обязанностей. Практическая деятельность, полезные умения из области «низкого» были

подняты на самый верх иерархии ценностей. Родовая знатность утратила прежний соци-

альный вес. Чины, мундиры, ордена стали доставаться не по рождению, а по заслугам. В

петровской «Табели о рангах» чин стал символом социального положения, завоеванного

личными достижениями, а не только родовитостью предков. Сложилась официальная

идеология, в рамках которой «регулярное» государство с бюрократической иерархией и

монархом на ее вершине рисуется естественной и необходимой формой государственного

устройства.

Огромное влияние на культуру XX в. оказало перемещение кинематографа с ее периферии

в центральную область. Ориентация на кино выразилась, например, в таких особенностях

искусства XX в., как сценарный характер построения сюжетов, распространение принципов

монтажа (начиная с кубистской живописи и кончая современными приемами детективно-

приключенческой литературы), обыгрывание разных точек зрения на изображаемые

события, внимание к деталям, подаваемым крупным планом, и т. п. Приемы кино вошли в

арсенал телерепортажа и тележурналистики, а с появлением портативных видеокамер со-

здание киноизображения реальных жизненных ситуаций наряду с фотографией стало

частью повседневного быта. Наши современники нередко происходящее вокруг вос-

принимают так, как будто они смотрят через кинообъектив и видят фрагменты некоего

кинофильма.

Особенно впечатляющим стал взрывной «компьютерный бум» в последней трети XX в.

Электронно-вычислительная техника возникла на периферии культуры сначала как нечто

вроде технического усовершенствования бухгалтерских счетов и механических

арифмометров (счетных машинок). С ростом ее мощности она стала применяться в каче-

стве научной аппаратуры. Дороговизна, сложность и большие размеры первых мощных

электронно-счетных машин ограничивали их применение. Они использовались лишь ис-

следовательскими и другими учреждениями, ведущими работы, которые требовали

громоздких вычислений. Создание портативных компьютеров резко изменило роль элек-

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

699 -

- 699

тронно-вычислительной техники в обществе. Из устройств, имеющих весьма специальное

назначение в периферийных областях культуры, они превратились в многофунк-

циональное, удобное и общедоступное средство, увеличивающее эффективность и рас-

ширяющее возможности во всех сферах человеческой деятельности. Это буквально за

считанные годы перебросило их с периферии в центр культурного пространства и вызвало

его грандиозную трансформацию. ♦

Противоборство токов, идущих от центра к периферии культуры, с реактивным движением,

устремляющимся от периферии к центру, с особой силой проявляется в переломные этапы ис-

тории общества. Общественные потрясения, войны, революции вызывают бурные круговороты

сталкивающихся культурных потоков, способные вытолкнуть наверх самую крайнюю «пе-

риферию периферии». Она оккупирует центр, выбрасывая его прежнее содержание на «свалку» в

отдаленную от центра область культурного пространства и придав им маргинальную окраску. Так

произошло во Французской революции XVIII в., подорвавшей господство дворянской культуры.

Еще более радикальные сдвиги в пространстве культуры произвела Октябрьская революция 1917

г. в России.

♦ Символическим выражением переворота в культуре, совершившегося в результате

Октябрьской революции, стало массовое переселение бедноты из пригородов в

«буржуазные квартиры» на центральных улицах городов. Символический смысл имело и

перенесение прекрасной кованой решетки, окружавший сад около Зимнего дворца в

Петербурге, на рабочую окраину. В утопических проектах социалисти-

821

ческого города будущего, создававшихся в 1920-х гг., часто проводилась идея размещения

в центре города «вместо дворца и церкви» — гигантской фабрики. ♦

Правда, история знает и такие преобразования культурного пространства, которые идут в

обратном направлении и восстанавливают -- но в несколько обновленном виде — нарушенное

революционными сдвигами соотношение его центра и периферии. Мы являемся свидетелями

подобного преобразования, которое началось в нашей стране с крушения социализма и вновь

меняет местами центр и периферию культуры российского общества. Необходимость новой

структурной организации центрального ядра культуры после выпадения из него доминировавшей

ранее социалистической идеологии остро ощущается обществом, однако еще неясно, какой будет

эта организация, что войдет в нее и что будет отодвинуто на периферию. Пока же очевидным

фактом является неупорядоченность и дезориентированность культурного пространства в нашей

стране, невыделенность доминирующих культурных форм (на роль которых претендует и

политическая идеология, и правовая культура, и религия, и наука, и нравственность,

а также и иные формы). И что особенно опасно — это агрессия маргинальной культуры

преступного мира, которая грозит захватить центр культурного пространства, а также явное

оттеснение науки на периферию культурной жизни общества (связанное не только с недо-

статочной материальной поддержкой ее государством, но и с ростом влияния религии, мистики,

суеверий и т. п.).

Можно полагать, что не только Россия в ее нынешней специфической исторической ситуации, но

и все человечество стоит накануне крупных преобразований мировой культуры в целом.

Симптомами их являются тупики современного постмодернизма и религиозного

фундаментализма, а порождающие их факторы коренятся в формировании нового,

постиндустриального типа общества и растущей глобализации социально-экономической,

политической и культурной жизни человечества.

♦ Пространство культуры «кипит как Солнце и, как на Солнце, в нем очаги возбуждения

меняются местами, активность вспыхивает то в неведомых глубинах, то на поверхности и

иррадиирует энергию в относительно спокойные сферы. И результатом этого

непрерывного кипения является выделение колоссальной энергии. Но... это энергия

информации, энергия Мысли».

♦

§10. ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ КУЛЬТУР

10.1. МЕЖКУЛЬТУРНЫЕ КОНТАКТЫ

Чем ближе подходит история человечества к нашим дням, тем большую роль в динамике

культуры играют межкультурные контакты. В современную эпоху никакая локальная (нацио-

нальная) культура не может существовать изолированно от других культур. Между народами идет

постоянный взаимообмен их достижениями в технике, науке, искусстве. Страна, выпадающая из

всемирной сети культурных (а также экономических и политических) контактов, обречена на

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

700 -

- 700

стагнацию и упадок.

В прошлом, когда наша планета была не столь плотно заселена и средства транспорта и связи

были не столь развиты, как сейчас, взаимодействие между различными культурами происходило

гораздо менее интенсивно. Однако оно существовало всегда.

Уже первобытные племена при встречах обнаруживали, что могут извлечь пользу из обмена

опытом и продуктами деятельности. Именно различие в их образе жизни и обеспечивало взаим-

ную полезность такого обмена. И даже

Лотман Ю. М. Указ. соч. С. 275.

822

если племена «вступали на тропу воины», это тоже требовало какого-то знакомства с

особенностями врага и, следовательно, усвоения опыта чужой культуры.

♦ Археологи находили кости морских рыб и украшения из морских раковин в стойбищах

племен, живших в верхнем палеолите (несколько десятков тысячелетий назад) за сотни

километров от моря. Раскопки свидетельствуют, что в эпоху неолита уральские самоцветы

и балтийский янтарь путешествовали по территории почти всей Европы (во всяком случае,

восточной ее части). Таким образом, межплеменной обмен товаров происходил в самые

древние времена. ♦

С появлением государств и возникновением торгово-рыночных отношений взаимосвязи между

различными культурами становятся более упорядоченными, устойчивыми и долговременными.

Нити культурных контактов протягиваются на все большие расстояния и связывают удаленные

друг от друга регионы планеты.

Достаточно вспомнить, например, о «великом шелковом пути», соединявшим в древности (с

начала новой эры) дальневосточный и западный мир.

Политические, экономические и

культурные отношения охватывали множество народов в грандиозных масштабах Римской

империи. А на исходе средневековья экспедиции Колумба, Магеллана и других мореплавателей

эпохи великих географических открытий положили начало процессу образования системы всемир-

ных международных контактов, которая ныне соединяет все разнообразие национальных и

региональных культур в единую общечеловеческую культуру.

Нет необходимости доказывать, что для любой национальной культуры знакомство с другими

культурами открывает широкие возможности развития. Уже сами сведения о жизни других

народов, об их нравах и обычаях, их способах ведения хозяйства, их быте, искусстве, медицине и

пр. обогащают содержание национальной культуры, расши-

См.: Лубо-Лесниченко Е. И. Китай на шелковом пути. М., 1994.

ряют кругозор людей, позволяют им новыми глазами посмотреть на мир и на свою жизнь,

осознать особенности своего бытия. А во многих случаях такие сведения приносят

непосредственную практическую пользу, так как служат источником внесения полезных новшеств

в свой образ жизни. Большое значение имеет прямое заимствование накопленного в других

культурах опыта. Культурные достижения других народов — добываемые ими продукты

сельского хозяйства, ремесленные и промышленные изделия, производственная техника и

технология, изобретения и открытия, художественные ценности, философские, нравственные,

правовые, политические идеи — все это сплошь и рядом вливается извне в национальную

культуру и становится ее собственным достоянием.

♦ Известно, какую роль в античных и затем в западноевропейских представлениях о мире

сыграли данные Геродотом характеристики народов Ойкумены, какой резонанс вызвали в

европейской и русской культуре описания путешествий итальянца Марко Поло в Китай и

купца Никитина в Индию, как много почерпнула современная наука из этнографических

исследований жизни отсталых племен в разных концах Земли. Изобретенный

финикийцами во II тыс. до н. э. алфавит, основанный на фонетическом принципе, стал

образцом для древнееврейского иврита, персидского письма (пехлеви) и через него —

армянского, а также греческой, арабской, индийской письменности, а позже и кириллицы

(от греческого алфавита с добавлением нескольких ивритских букв). «История

распространения алфавита является одним из наиболее ярких примеров того, как

культурные ценности приобретают международный характер. Являясь изобретением

маленького и давно исчезнувшего с лица земли народа, алфавит принадлежит в наше

время к основным достижениям человечества».

Можно заполнить целые страницы перечислением того, что было когда-то заимствовано

европейскими народами из дальних стран. Собака и свинья, курица, утка и гусь пришли к

нам из Восточной Азии, где они в далекой древности были впервые одомашнены.

Основная масса важнейших сельскохозяйственных растений, как выяснил Н. И. Вавилов,

происходит из Южной Азии.

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9