Ключник Роман. Лекции в народном университете Том 3. Террористическая война в России 1878-1881гг

Подождите немного. Документ загружается.

– 312 –

Хоть убей, следа не видно,

Сбились мы, что делать нам?

В поле бес нас водит, видно,

Да кружит по сторонам.

Это был ещё один отчаянный тревожный звон обществу, и очередной

щит и булыжник против «Белинских», «Герценых» и прочих западников

и доморощенных либералов.

«Бесы» и «Братья Карамазовы»

Ф. Достоевский писал роман «Бесы» как раз во время возмути-

тельных событий в России — когда идеологическая либеральная банда

С. Нечаева убила студента Петровской земледельческой академии

И. Иванова, только за то, что Иванов перестал разделять их радикальные

либеральные взгляды и хотел их покинуть. По этому поводу Ф. Досто-

евский даже внимательно изучил «Катехизис революционера» и был

настолько возмущен либералами и встревожен за будущее России,

что ради резкой, встряхивающей формы высказывания (опомнитесь!)

готов был отказаться от талантливого художественного литературного

изложения, которое он продемонстрировал в «Идиоте».

По поводу «Бесов» Ф. Достоевский писал Н. Н. Страхову в начале 1870

года: «На вещь, которую я теперь пишу в «Русский вестник», я сильно наде-

юсь, но не с художественной, а с тенденциозной стороны; хочется высказать

несколько мыслей, хотя бы погибла при этом моя художественность. Но

меня увлекает накопившееся в уме и сердце, пусть выйдет хоть памфлет, но

я выскажусь». Сюжет преступления Нечаева и лег в основу этого романа.

Причем в «Бесах» Достоевского либералы убили Шатова (читай

И. Иванова), когда тот изменил взгляды –прозрел, понял самобытность

и ценность русского народа и России, и «бесы», несущие смерть и гибель

русскому народу, убивают пробившуюся сквозь либеральную пыль

нравственность. Причем одному из этих русских «бесов» в романе эта

пыль настолько пропитала мозги, и он в результате настолько стал не-

русским, что из западных моральных уродов Моллешота, Бюхнера и пр.

соорудил аналой и молился этим западным богам, то есть — полностью

свихнулся, причем опасно для общества.

Досталось в этом романе Достоевского якобы невинному толе-

рантному вольнодумцу — воспитателю нескольких поколений либе-

ралов в России профессору московского университета Т. Н. Гранов-

скому, как стволу, благодаря которому из западных корней расцвели

черные смертельные цветы, и которого легко было узнать в образе

С. Т. Верховенского.

– 313 –

Правда, заканчивается этот роман оригинально — мрачно и опти-

мистически, ибо почти все «герои» романа погибают, и утопически —

главный идеолог прозревает и раскаивается в библейской манере: «… мы

бросимся, безумные и взбесившиеся, со скалы в море и все потонем, и

туда нам дорога, потому что нас только на это и хватит». Этот образ

либеральной свиньи, подгрызающей национальные корни, использовал

и М. Е. Салтыков-Щедрин.

Возможно, — хорошо, что Ф. Достоевский умер в великой славе в 19

веке, и не дожил до начала 20-го, ибо сильно бы огорчился и расстроил-

ся, потому что, как показала история России, — от момента написания

«Бесов» и до 1917, и затем до начала 21 века — ни одна из этих «свиней»

не бросилась добровольно в пропасть, и более того — эти взбесившиеся

либеральные свиньи не только не прозревали и не каялись, а разрыли и

разнесли Россию в пух и прах после 1917, и после «перестройки» никак

не могут нажраться Россией, с какой-то сатанинской жадностью поедая

общенародные богатства страны, русского народа и других коренных

народов России.

Роман «Бесы» был издан в России в 1870 году. Во время написания

этого романа Достоевский с семьёй уже несколько лет жил в Европе,

наблюдал за жизнью европейцев и не менял своих взглядов. И роман

«Бесы» запустил как ракету в российское общества издалека — из

Флоренции, будучи спокоен, что наши бдительные и впечатлительные

либералы не достанут его своей истерией и третированием. Можете

себе представить, что творилось в «прогрессивной» либеральной части

российского общества после издания «Бесов» в России… Ф. М. Досто-

евский им отвечал:

«Мне скажут, пожалуй, что эти господа вовсе не учат злодейству;

что если, например, хоть бы Штраус и ненавидит Христа и поставил

осмеяние и оплевание христианства целью всей своей жизни, то всё-

таки он обожает человечество в его целом и учение его возвышенно и

благородно как нельзя более. Очень может быть, что это всё так и есть и

что цели всех современных предводителей европейской прогрессивной

мысли человеколюбивы и величественны.

Но зато мне вот что кажется несомненным: дай всем этим современ-

ным высшим учителям полную возможность разрушить старое общество

и построить заново — то выйдет такой мрак, такой хаос, нечто до того

грубое, слепое и бесчеловечное, что всё здание рухнет, под проклятиями

человечества, прежде чем будет завершено. Раз отвергнув Христа, ум

человеческий может дойти до удивительных результатов. Это аксиома.

Европа, по крайней мере в высших представителях своей мысли, отверга-

ет Христа, мы же, как известно, обязаны подражать Европе. Есть истори-

ческие моменты в жизни людей, в которые явное, нахальное, грубейшее

– 314 –

злодейство может считаться лишь величием души, лишь благородным

мужеством человечества, вырывающегося из оков. Неужели нужны

примеры, неужели их не тысячи, не десятки, не сотни тысяч?..

Что устрицы, пришли? О радость!

Летит обжорливая младость

Глотать…

Вот эта-то "обжорливая младость" (единственный дрянной стих у Пуш-

кина потому, что высказан совсем без иронии, а почти с похвалой) — вот

эта-то обжорливая младость из чего-нибудь да делается же? И бесспорно,

что в последние двадцать лет даже ужасно много русских людей вдруг во-

образили себе почему-то, что они получили полное право на бесчестье…

Опять-таки в моем романе "Бесы" я попытался изобразить те мно-

горазличные и разнообразные мотивы, по которым даже чистейшие

сердцем и простодушнейшие люди могут быть привлечены к соверше-

нию такого же чудовищного злодейства. Вот в том-то и ужас, что у нас

можно сделать самый пакостный и мерзкий поступок, не будучи вовсе

иногда мерзавцем! Это и не у нас одних, а на всем свете так, всегда и с

начала веков, во времена переходные, во времена потрясений в жизни

людей, сомнений и отрицаний, скептицизма и шатости в основных об-

щественных убеждениях.

Но у нас это более чем где-нибудь возможно, и именно в наше время,

и эта черта есть самая болезненная и грустная черта нашего теперешнего

времени. В возможности считать себя, и даже иногда почти в самом деле

быть, немерзавцем, делая явную и бесспорную мерзость, — вот в чем

наша современная беда!» («Дневник писателя»). Как видим мыслитель

в «Бесах» продолжал развивать тему «Преступления…».

Всей силой своего таланта Ф. Достоевский показал «цивилизо-

ванного» космополита в романе «Бесы» в лице Карамазова, аналога

Помады Н.Лескова и Базарова И.Тургенева, эдакого «общечеловека»,

которому «ничего нет приятнее ему, как объявить банкротство России

во всех отношениях перед великими умами Европы».

Этим острым кричащим романом Ф. Достоевский присоединился

к И. Тургеневу(«Отцы и дети»), к Н. Лескову («Некуда) и ко всем

остальным славянофилам, которые своим гением и талантом палили в

российских западников, в либералов, пытаясь защитить русский народ и

Россию, — и этого задела, этого «пороху» хватило до начала 20-го века…

А в начале 20-го века умерли В. Соловьёв, Л. Толстой, А. Чехов, И. Крон-

штадтский, и почему-то не было больше интеллектуалов-защитников и

как-то легко понеслось российское общество в начале к Февральской,

а затем и Октябрьской.

– 315 –

Это, кстати, ещё раз о настырных внушениях многих современных

западных и наших прозападных либеральных жрецов, Я.Рабинович:

«Один из самых живучих и стойких российско-советских мифов — миф о

высоком предназначении, высокой линии и духовном превосходстве так

называемой «интеллигенции» (Я. Рабинович, «Быть евреем в России.

Спасибо Солженицыну», М. 2006 г.).

Причем, — опять трудно отделаться от аналогии — такое впечатление,

что все эти русские гении писали для русского народа и предупреждали

об опасности недавно, перед «перестройкой», — и опять всё зря, и опять

в лоб теми же либеральным граблями, — да сколько же можно!?.. Уже

и не только петух клевал… Неужели даже весь порох уже расклевали?

Или это характерная национальная русская черта? Когда же, наконец,

пушкинский петух в третий глаз клюнет, чтоб прозрели? Или необхо-

димо испробовать до дна все пороки и подпустить вражеские танки на

револьверный выстрел, а затем на грани смерти и жизни и с огромными

людскими потерями опять героически удивить весь мир?..

Знаменитый роман Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы»

впервые был напечатан в журнале «Русский вестник» в 1879—1880 гг.

В этом итоговом романе Ф. М. Достоевский аккумулировал все идеи,

выраженные автором в «Бесах», «Идиоте», «Преступлении и наказа-

нии», «Записках из подполья» — все те же идеи, все те же переживания

за пороки общества, за опасное либеральное наступление, всё тот же

урок-предупреждение, но всё это изложено с максимальным писатель-

ским и философским гением Ф. Достоевского, в максимально яркой

художественной форме.

Вообще следует зафиксировать раз и навсегда важную истину —

Ф. М. Достоевский писал только идеологические патриотические про-

изведения и облекал их в привлекательную художественную форму,

и все знаменитые произведения писателя являются в первую очередь

идеологическими патриотическими против западного либерального

нашествия на умы русских людей.

В этом романе так же использованы многоговорящие названия и

имена: действие романа происходит в сером городке под названием

Скотопригоньевск, а ненавидящий отца и Россию тип имеет фамилию

Смердяков и закономерно кончает жизнь самоубийством; Карамазов —

от террориста Каракозов, главной фигурой романа является нигилист-

интеллектуал Иван Карамазов, который в своём внутреннем расколе

спорит со своим же чертом — внутренним чертом, частью самого себя —

отколовшейся половинкой сознания под девизом: «Все позволено», а

другая его половинка утверждала — успокойся, смирись, не бунтуй.

«Русские народные понятия текли не из тех источников, из которых

вытекали идеи французской просветительской литературы. Русский

– 316 –

образованный человек вращался в русской действительности, на него

плечах тяготели факты русского прошлого, от которого он никуда уйти

не мог, ибо эти факты находились в нем самом, а ум его наполнен был

содержанием совсем другого происхождения, совсем другого мира», —

объяснял причину раскола этого сознания русского человека 19-го

века, да и 20 и 21 веков, Ф. М. Достоевский. То есть русский человек,

увлекшийся Западом, борется сам с собой, со своим историческим содер-

жанием-накоплениями, это противостояние своего легкозапыленного

ума и своей основы, своего сердца, попытка рассудочника заглушить

своё сердце, это раздвоение и предательство самого себя, своих предков

в себе.

Выдающийся русский мыслитель Павел Флоренский отметил, что

борющиеся с собой и обществом «гуманитарии» — рассудочники в

жизни, особенно когда приходят к власти, очень бессердечны, цинич-

ны и жестоки: «Рассудочник интеллигент на словах «любит» весь мир

и все считает «естественным», но на деле он ненавидит весь мир в его

конкретной жизни и хотел бы уничтожить его…».

Мысли Ф. М. Достоевского о нравственности и о Христе в этом ро-

мане звучат из уст нового героя в творчестве Достоевского — мудрого

старца Зосимы, главный посыл которого: «Смирись, гордый человек».

— Это включены новые впечатления писателя от посещения в 1878 году

Оптиной пустыни, Свято-Введенского мужского монастыря и знаме-

нитого старца Амвросия.

И, казалось бы — благодаря идеологическим повторам, очередному

нравоучительному «надоевшему» тревожному звону для народа этот

роман должен был бы быть скучным и непопулярным, но на этот раз

Ф. М. Достоевский свою очередную идеологическую лекцию написал

с такой художественностью, с таким талантом и вдохновением, что в

российском обществе он произвел настоящий фурор. «Роман читают

всюду, пишут мне письма, читает молодежь, читают и в высшем обществе

и никогда ещё я не имел такого успеха», — писал довольный Ф. М. Дос-

тоевский, который с середины 70-х годов был уже признанным в России

духовным учителем, авторитетнее многих тысяч священников. К нему

обращались сотни людей непосредственно и письмами в надежде полу-

чить ответы на их духовные искания и вопросы.

Когда Ф. М. Достоевский в 1880 году прочитал отрывок из романа

«Братья Карамазовы» («Исповедь горячего сердца») на вечере в пользу

Литературного фонда, то после полуминутного гробового молчания зал

взорвался громом аплодисментов, которые не стихали четверть часа —

Достоевский по этому поводу писал жене: «Утром сегодня было чтение

моей речи в «Любителях». Зала была набита битком. Нет, Аня, нет,

никогда ты не сможешь представить себе и вообразить того эффекта,

– 317 –

какой произвела она! …Когда я вышел, зала гремела рукоплесканиями

и мне долго, очень долго не давали читать… Восторг, энтузиазм (всё от

«Карамазовых»! — Ф.Д.)».

Но львиная доля этого успеха и авторитета принадлежит «Дневнику

Писателя», которым тысячи россиян зачитывались с 1873 года. После

издания «Бесов» Ф. Достоевский в 1871 году вернулся в Россию с прин-

ципиальной боевой позицией — бороться за души и нравственность в

России, и становиться редактором «консервативного» еженедельника

«Гражданин», в котором осуществляет большой уникальный, неви-

данный до сих пор в России публицистический проект, который был

в полном смысле засекречен большевиками в СССР и засекречен для

наших современных школьников и студентов современными либерал-

демократами, под названием «Дневник писателя», рассмотрению этого

секрета уделим отдельную главу.

– 318 –

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Большой секрет после 1917 г. — «дневник писателя»

Этот проект Ф. М. Достоевский осуществлял до конца своей жиз-

ни, и он произвел в России потрясающий эффект. Это было «ноу-хау»

Ф. М. Достоевского.

Сегодня вы в каждом магазине можете найти примерно сотое или

двухсотое издание «Преступления и наказания» Ф. Достоевского и

другие его произведения, но попробуйте найти «Дневник писателя»?

Что такое — секретный с 1917 года «Дневник писателя»? Многие со-

временные граждане слышали о нем, но не многие в него заглядывали,

и поэтому думали и думают, что это в прямом смысле некий дневник

Достоевского, в котором он временами вечерами писал какие-то мысли,

ремарки, впечатления.

Журнал «Гражданин» своим названием задавал направление тем и

обязывал занять определенную позицию, и это вначале было пробле-

мой для редактора Ф. Достоевского: «"Гражданин" должен непременно

говорить с гражданами, и вот в том вся беда его!».

Журнал «Гражданин» был изначально консервативным, точно не

либеральным. И именно в этом же 1873 году Ф. Достоевский, вероятно

не случайно, познакомился не только с умеренным по своим взгля-

дам философом В. С. Соловьёвым, но подружился с консервативным

К. П. Победоносцевым.

Но постепенно Ф. М. Достоевский начал вырабатывать свою по-

зицию и жанр общения «Гражданина» с гражданами: «Итак, вот к

какому изданию я приобщил себя. Положение мое в высшей степени

неопределенное. Но буду и я говорить сам с собой и для собственного

удовольствия, в форме этого дневника, а там что бы ни вышло. О чем

говорить? Обо всем, что поразит меня или заставит задуматься. Если

же я найду читателя и, боже сохрани, оппонента, то понимаю, что надо

– 319 –

уметь разговаривать и знать, с кем и как говорить. Этому постараюсь

выучиться, потому что у нас это всего труднее, то есть в литературе».

И у Ф. М. Достоевского в «Гражданине» в рубрике «Дневник пи-

сателя» получился предельно откровенный многолетний разговор

умудренного жизнью русского человека, гражданина, писателя, журна-

листа-редактора с российскими гражданами на самые различные темы:

от эстетических, литературных — до политических и религиозных;

это — доверительный разговор гражданина с гражданином иногда с по-

зиции более умной и зрелой личности, и одновременно с трогательной

откровенностью, а иногда даже вынесенный на публику диалог с самим

собой; это в сумме огромное пестрое произведение — сборник многих

произведений разного жанра.

Но о своем «Дневнике…» он подчеркивал: «о всех впечатлениях моих,

как русского писателя». Поскольку в этом большом пестром сборнике

есть немало антилиберальных верных мыслей, то сегодня и в течение

почти 100 лет «Дневник писателя» многие «мудрые» идеологи решили

спрятать, не публиковать, «не замечать», «забыть» и т.д.

Ф. М. Достоевскому очень повезло, что он не живет в России в наше

время — в 21 веке, ибо против этого великого русского писателя и фи-

лософа современные российские власти в условиях свободы выражения

мнений, свободы слова за «Дневник писателя» обязательно возбудили

бы уголовное дело по сугубо «русской статье» за разжигание всякой

ненависти…

Уже через несколько месяцев после выхода в журнале «Дневника

писателя» благодарные читатели засыпали письмами Ф. М. Достоев-

ского, а наиболее восторженные непременно стремились встретиться

с ним и поблагодарить, поговорить, спросить, поделиться своими мыс-

лями. В российском обществе, кроме западников, либералов поднялся

беспримерный ажиотаж, — для многих граждан Достоевский стал

духовным другом и наставником, он приобрел грандиозную популяр-

ность в российском обществе. И как результат этой популярности и

авторитетности — в 1876 году Ф. М. Достоевского избирают в члены

совета Славянского благотворительного общества, а затем членом-кор-

респондентом Академии наук.

На протяжение нескольких последних глав мы знакомились со мно-

гими высказываниями, мыслями Ф. М. Достоевского в «Дневнике…», а

теперь я представлю в концентрированном виде по некоторым другим

темам его мысли и идеологическую позицию. И ниже будут почти

сплошные цитаты Ф. М. Достоевского, в том числе и по темам, которые

покажутся какому-либо читателю скучными, но, подчеркну — выводы,

мысли по важным вопросам и темам такого выдающегося русского

человека, гениального писателя, мыслителя мирового уровня являют-

– 320 –

ся важной наработкой, накопленной мудростью, интеллектуальным

богатством всего русского народа, всей нации, шире — всех россиян, и

ещё шире — всего человечества, поэтому внимательно познакомиться с

этим ценным наследием стоит не только ради ознакомления, эрудиции,

но и для понимания некоторых фундаментальных вопросов, для своего

развития. Тем более, что почти всё — о чем писал для нас Ф. М. Досто-

евский сегодня в России, в 21 веке, остается очень актуальным.

Вы видели за последние 20 лет, — чтобы кто-нибудь из русских

политических деятелей или работников культуры по актуальным во-

просам современности цитировал Ф. М. Достоевского? — Ссылался на

его мудрость и авторитет? А ведь они явно не умнее Ф. М. Достоевского.

Только на одном телеканале цитируют Ф. М. Достоевского — на НТВ

талантливый еврейский политтехнолог В. Соловьёв, выдергивая выска-

зывания Ф. Достоевского себе в угоду, манипулируя ими против русских

патриотов… Дожили. Если самим не хватает ума опереться на мощный

гений Ф. М. Достоевского по причине неграмотности, игнорирования

или страха, то хотя бы дали слово самому Ф. М. Достоевскому — активно

пропагандировали бы его идеологическую и политическую позицию, и

это было бы достаточно, ибо неспрятанный умышленно Ф. М. Достоев-

ский сам может постоять за свои убеждения, Россию и русский народ.

Ф. М. достоевский о Петре I

Напомню уже озвученное ранее признание Ф. М. Достоевского

о своем периоде молодости: «Все эти тогдашние новые идеи нам в

Петербурге ужасно нравились, казались в высшей степени святыми

и нравственными и, главное общечеловеческими, будущим законом

всего человечества… Все эти идеи об уничтожении национальностей

во имя общего братства людей, о презрении к отечеству, как тормозу во

всеобщем развитии, и прочее и прочее, — это все были такие влияния,

которых мы преодолеть не могли, и которые захватывали, напротив,

наши сердца и умы…

Во всяком случае тема казалась величавою и стоявшею далеко выше

уровня тогдашних господствовавших понятий — а это-то и соблазняло.

Те из нас, то есть не то что из одних петрашевцев, а вообще из всех тогда

зараженных, но которые отвергли впоследствии весь этот мечтательный

бред радикально, весь этот мрак и ужас, готовимый человечеству в виде

обновления и воскресения его, — те из нас тогда еще не знали причин

болезни своей, а потому и не могли еще с нею бороться».

Однако не сразу, но Ф. М. Достоевский, пройдя жестокие жизненные

испытания и в результате мощной внутренней работы, сильно поумнел

и преодолел все эти ошибки и глупости молодости, смог самостоятель-

– 321 –

но излечиться от этой либеральной болезни, понял всю опасность для

России и русского народа либеральных идеологов, коварно вещающих о

необходимости ликвидации всего национального наследия, националь-

ных ценностей и замены их универсальными размытыми общечеловече-

скими, и теперь решил со страниц «Гражданина» в своём «Дневнике…»

объяснить молодежи все эти опасности и премудрости жизни, чтобы они

не попались в эти ловушки, удачно их преодолели, не заболели, а если

заболели, то скорее бы выздоровели и двинулись по жизни дальше.

Ф. М. Достоевский внимательно изучил историю России, российско-

го общества и верно определил начало-причины либеральной, западной

болезни российского общества:

«Мы учились и приучали себя любить французов и немцев и всех,

как будто те были нашими братьями, и несмотря на то, что те никогда

не любили нас, да и решили нас не любить никогда. Но в этом состояла

наша реформа, всё Петрово дело: мы вынесли из нее, в полтора века,

расширение взгляда, еще не повторявшееся, может быть, ни у одного

народа ни в древнем, ни в новом мире.

Допетровская Россия была деятельна и крепка, хотя и медленно

слагалась политически; она выработала себе единство и готовилась

закрепить свои окраины; про себя же понимала, что несет внутри себя

драгоценность, которой нет нигде больше, — православие, что она — хра-

нительница Христовой истины, но уже истинной истины, настоящего

Христова образа, затемнившегося во всех других верах и во всех других

народах. Эта драгоценность, эта вечная, присущая России и доставшаяся

ей на хранение истина, по взгляду лучших тогдашних русских людей, как

бы избавляла их совесть от обязанности всякого иного просвещения.

Мало того, в Москве дошли до понятия, что всякое более близкое

общение с Европой даже может вредно и развратительно повлиять на

русский ум и на русскую идею, извратить самое православие и совлечь

Россию на путь погибели, "по примеру всех других народов". Таким

образом, древняя Россия в замкнутости своей готовилась быть непра-

ва, — неправа перед человечеством, решив бездеятельно оставить дра-

гоценность свою, свое православие, при себе и замкнуться от Европы,

то есть от человечества, вроде иных раскольников, которые не станут

есть из одной с вами посуды и считают за святость каждый завести свою

чашку и ложку.

Это сравнение верно, потому что перед пришествием Петра у нас

именно выработались почти точно такие же политические и духовные

отношения к Европе. С Петровской реформой явилось расширение

взгляда беспримерное, — и вот в этом, повторяю, и весь подвиг Пет-

ра. Это-то и есть та самая драгоценность, про которую я говорил уже

в одном из предыдущих № "Дневника", — драгоценность, которую