Корконосенко С.Г. Основы журналистики

Подождите немного. Документ загружается.

соглашений в этой сфере. Примером служит ассоциация корреспондентов

зарубежных СМИ, аккредитованных в Москве, число которых с

либерализацией внешней политики России возросло в геометрической

прогрессии.

Из различия информационных каналов следует, что наибольшего

взаимопонимания с аудиторией они достигают, если действуют сообща,

скоординированно, как элементы единой системы. Само понятие системы

предполагает, что, во-первых, речь идет о целостном образовании, а не о

конгломерате разрозненных частей, во-вторых, это целое действует и

развивается по свойственным ему законам и правилам, в-третьих, между

элементами существуют устойчивые связи, а вся система взаимодействует с

внешней средой. Такими внешними средами-партнерами в нашем случае будут,

например, государство и политическая система общества, экономика и бизнес,

культурная среда нации и человечества, аудитория. Невозможно

прогнозировать здоровое развитие журналистики без учета стратегических

тенденций в политике, в отрыве от национально-культурного опыта или в

изоляции от процессов, идущих в мировых СМИ. Надо также принимать во

внимание, что человек и общество находятся под влиянием сразу нескольких

источников информации, независимо от того, есть ли между журналистами

договоренность о сотрудничестве. Потребители продукции СМИ испытывают

немалые трудности и дискомфорт, когда эти источники либо повторяют друг

друга, либо, наоборот, резко расходятся в способах передачи и интерпретации

событий.

Изучение типологии и системы СМИ предполагает выработку прогноза

развития отечественной журналистики. Однако сделать это сегодня

затруднительно. Для системы российской журналистики характерна, с одной

стороны, тенденция к усилению ее внутреннего многообразия, возникновению

новых типов и отрядов СМИ, а с другой — после периода подъема, пережитого

прессой в конце 80-х — начале 90-х годов, в ее деятельности стали прояв-

ляться симптомы кризиса: резкое усугубление производственно-экономических

трудностей, падение политико-идеологического, морального и делового

влияния, снижение профессионально-творческого уровня, сокращение объема

производства информации. С диалектической точки зрения это означает, что

система печати пришла в состояние неустойчивости, обострились

противоречия в ней самой и в связи с нею, нарастает неизбежность ее

коренного обновления или замены другой, более жизнеспособной структурой.

Генетически и хронологически кризис печати совпал с критической

фазой развития политической и экономической жизни в государстве.

Существенно, что в политико-государственной области наблюдается не

коллапс новой системы (она еще не успела обрести ясных очертаний), а

последний этап разрушения прежней, доперестроечной модели, иначе говоря,

кризис на почве утраты системности. Аналогичным образом и журналистика

проходит через завершающую стадию отмирания старых представлений,

принципов организации и методов работы.

Подобная ситуация уже встречалась в истории отечественной печати. В

начале 1920-х годов кризис печати пришелся на момент выхода из разрухи

после гражданской войны. Тогда возрождение прессы пошло по пути усиления

материального, организационного и кадрового обеспечения сверху, со стороны

партийно-государственного руководства. Вывод из этого исторического урока

заключается в том, что вместе со становлением и укреплением нового типа

государства и общества сложился новый тип организации прессы, явившейся в

итоге составным элементом жестко централизованной системы управления и

хозяйствования.

Можно прогнозировать, что выход современной журналистики из

кризиса в принципиальном плане будет зависеть от определения и

стабилизации нового способа социального устройства. Должна подтвердиться

общая закономерность, известная нам по изучению моделей прессы:

социальная система «заказывает» соответствующую ей систему средств

информации, находит в ней свое отражение.

Указанная зависимость не отменяет потребности в том, чтобы

предпринять специальные усилия, направленные на совершенствование

журналистской деятельности. В конечном счете, никто более самих редакций

не заинтересован в новом подъеме популярности и авторитета средств

информации. В этом смысле поучителен опыт зарубежной прессы, пережившей

в 70—80-х годах кризис общественного доверия. Издатели, журналисты,

ученые приложили немало сил, чтобы как можно скорее исправить положение

дел.

В США и Западной Европе они сконцентрировали свое внимание на

сокращении разрыва между ценностными ориентациями прессы и аудитории,

между устаревшими методиками труда и новыми потребностями общества в

информации, между интуитивно-опытнической политикой редакций и

научными рекомендациями по ее построению. Некоторые практические шаги

выразились в использовании более яркой визуальной формы публикаций,

увеличении внимания к повседневным проблемам населения и к личности,

реальному человеку, раскрытии расследовательских и аналитических

возможностей прессы, применении более сжатых и энергичных форм подачи

новостей

. Один из американских специалистов предложил такой вариант

прогноза, который заслуживает интереса российских коллег: «Чтобы в

будущем деятельность в сфере информации была более успешной, она должна

стать более мускулистой, лучше управляемой и значительно больше

сосредоточиться на читателях, зрителях, их потребностях и желаниях».

Журналист:

социальный и должностной статус

Социальный статус журналиста. Любое исследование состояния

Agee W. К., Anil P. H., Emery E. Introduction to Mass Communications. 9th ed. New York, 1988.

P. 111.

журналистского корпуса — а они регулярно проводятся в разных странах —

непременно отразит большую психическую и физическую нагрузку как атрибут

этой профессии. По данным английской газеты «The Sunday Times», с точки

зрения вероятности возникновения стрессовых ситуаций журналисты уступают

лишь шахтерам и полицейским, опережая такие рискованные профессии, как

водитель такси, пожарный, военнослужащий и др. Велика и прямая угроза

жизни сотрудников СМИ, особенно в так называемых «горячих точках» и в

условиях нестабильности социальных систем. Международная организация

«Репортеры без границ» собирает и публикует сведения о погибших и

пропавших без вести коллегах. Ежегодный траурный список насчитывает даже

не десятки, а более сотни имен. Но его следовало бы дополнить фактами

избиения, покушения на здоровье, применения иных форм террора и давления.

Российская действительность, к сожалению, тоже дает немало примеров

такого свойства. В 1994 г. общественность была потрясена гибелью от взрыва

корреспондента «Московского комсомольца» Дмитрия Холодова, его именем

названы вновь учрежденные журналистские премии. Потом случилось зверское

убийство мужественной женщины — редактора газеты «Советская Калмыкия»

Ларисы Юдиной. Тяжкий груз пыток и издевательств выпал на долю юного

радиожурналиста из Владивостока Алексея Садыкова, который пострадал за

критику местной администрации...

Трагическая «охота» на репортеров объясняется исключительно высокой

значимостью добываемых ими сведений. Нас не удивляет, например, типичное

сообщение о том, что в случае общественных беспорядков и введения

комендантского часа разрешение на свободный проезд получают только

военные, врачи и корреспонденты. Следовательно, труд журналиста

заслуживает такого же социального признания и такой же охраны со стороны

общества, как и выполнение других особо значимых и небезопасных

профессиональных обязанностей. В действительности журналисты, как

правило, не имеют тех материальных привилегий и социальных льгот, которые

предоставляет работа в шахте, на воздушном флоте или в правоохранительных

органах. Правда, в некоторых странах предприняты организационные шаги для

обеспечения нормальных условий деятельности журналистов. Так, в Турции,

где участились факты насилия над репортерами, в структуре органов

безопасности создано подразделение по защите представителей СМИ во время

массовых мероприятий.

Однако сейчас наша задача состоит не в том, чтобы выявить тяготы

редакционной жизни (тем более что смертельный риск, по счастью,

сопровождает не каждого сотрудника редакции). Мы убеждаемся в том, что

профессия журналиста отличается рядом специфических черт, ее отношения с

обществом и миром весьма сложны и временами конфликтны. Это

обстоятельство должно точно фиксироваться как при определении социально-

профессионального статуса журналиста, так и в самосознании каждого

работника этой сферы, закрепляться в характере его подготовки к выполнению

профессиональных функций и долга.

Прежде чем вести речь о социальных гарантиях сотрудникам прессы,

надо добиться общественного согласия по вопросу о том, кого относить к

данной категории лиц, — определить их социальный статус. Это необходимо

сделать и внутри страны, и в международных отношениях. Мы рассмотрим два

из множества существующих определений.

В Законе РФ «О средствах массовой информации» под журналистом

понимается лицо, занимающееся редактированием, созданием, сбором или

подготовкой сообщений и материалов для редакции зарегистрированного

средства массовой информации, связанное с ней трудовыми или иными

договорными отношениями либо занимающееся такой деятельностью по ее

уполномочию. Здесь внимание концентрируется на функциональных атрибутах

профессии, а также на правовой стороне дела. В мировом сообществе получило

признание определение, предложенное руководителем одной из комиссий

ЮНЕСКО, лауреатом Нобелевской премии и Международной Ленинской

премии Ш. Макбрайдом. Оно в целом совпадает с российским, но в нем

подробнее перечисляются виды деятельности (издатель, репортер, фотограф,

кинооператор, техник) и подчеркивается, что журналист должен иметь

документ, подтверждающий его профессиональную принадлежность. Согласно

российскому законодательству, журналист тоже обязан по первому требованию

предъявлять удостоверение. Однако обратим внимание на то, что в Законе «О

средствах массовой информации» не говорится, каким образом удостоверяется

факт работы по уполномочию редакции. Значит, допускаются различные

формы подтверждения связей со СМИ.

Оба определения достаточно ясно очерчивают круг лиц, относимых к

журналистам. Их сходство, конечно же, не случайно, оно объясняется

согласием в понимании социального статуса журналистов, к которому

закономерно подвело развитие этой профессии. Из документов следует, что на

этот статус не вправе претендовать люди, которые собирают и распространяют

информацию по собственному почину и не могут подтвердить деловых связей с

какой-либо редакцией или агентством. Не относятся к журналистам и

сотрудники различного рода информационных служб, не связанных с выпуском

периодических изданий или программ: рекламных агентств, центров по связям

с общественностью, книжных издательств или фирм — распространителей

печати. В ряде стран это разграничение специально оговаривается,

журналистам запрещается заниматься рекламно-коммерческой практикой, и

даже подготовка кадров для периодики и, например, служб паблик рилейшнз

ведется в разных учебных заведениях. В России такого разграничения пока нет.

В бытовом, житейском понимании мы можем говорить обо всех

работниках, имеющих дело с массовой информацией, как об относительно

однородном профессиональном сообществе. Однако это допущение действует

лишь до тех пределов, пока не затрагиваются законодательно определенные

полномочия сотрудников СМИ. Российское законодательство нагружает

журналиста многочисленными социальными обязанностями. Одновременно

ему предоставляются специальные права в доступе к информации, которых

лишены представители иных профессий, государство гарантирует защиту его

чести, достоинства, здоровья, жизни и имущества как лицу, выполняющему

общественный долг. Эти положения имеют отнюдь не формальное значение —

ими приходится руководствоваться в конкретных обстоятельствах на практике.

Вот для примера запутанная ситуация, разобраться в которой можно

лишь при точном следовании букве закона. При задержании водителя машины

тот предъявил сотрудникам ГИБДД целую коллекцию служебных

удостоверений: помощника председателя Московской областной думы, пресс-

секретаря таможенного управления с правом ношения оружия, офицера

уголовного розыска... В прессе развернулась кампания в защиту арестованного,

но не как чиновника с множеством обличий, а как корреспондента газеты,

известного своими разоблачительными выступлениями. Да и сам он заявил, что

высшие чины МВД таким образом мстят ему за смелые публикации. Однако

прямой связи между выполнением журналистского долга и поводом для

задержания нет: возбужденное позднее уголовное дело касалось использования

подложных документов. Далее, газетчик как бы растворился в других своих

ипостасях, причем по собственной инициативе. Наконец, в этических кодексах,

принятых в России, записано, что профессиональный статус журналиста

несовместим с занятием должностей в органах власти и что профессиональная

деятельность журналиста прекращается, когда он берет в руки оружие. Таким

образом, коллегам правильнее было бы не столько заступаться за «обиженного»

властями репортера, сколько оценить его поведение как компрометирующее

товарищей по цеху.

Итак, труд журналиста обладает незаурядной ценностью для общества,

оно стремится создать благоприятные условия для деятельности прессы и, в

свою очередь, предъявляет к людям этой профессии строгие требования. Для

работников редакций ожидания, которые сложились в обществе по отношению

к ним, являются социальным заказом на «оптимального» профессионала и

ориентиром в собственной подготовке и практике.

«Заказ» общества на специалиста выражается в профессионально-

квалификационных требованиях к нему. Следует иметь в виду, что речь идет

не о какой-то второстепенной составляющей массово-информационного

производства (в сравнении, например, с технической базой), а о его главном

детерминанте. Характерно, что, оценивая уроки кризиса популярности прессы,

главный редактор одного из специализированных журналистских изданий в

США, Алан Коруба, утверждал: «Нужны журналисты более высоко

оплачиваемые, более подготовленные и более сознательные». Подчеркнем

также, что имеются в виду не те критерии, которыми руководствуется при

найме штата конкретный главный редактор а социально типичные

характеристики журналиста. Эти модели могут и не совпадать друг с другом.

Для удобства классификации нормативные требования к сотруднику

СМИ (качества) обычно делятся на несколько групп. Так поступим и мы.

Идейно-нравственные качества. Они не случайно называются в первую

очередь. Журналистика, по объективному своему положению, есть дело

сначала общественное, а потом уже производственное или личное. Не осознав

себя человеком, у которого в руках находится мощное средство воздействия на

современников и потомков, не ощутив полноту ответственности перед

обществом и людьми, сотрудник редакции не может считать себя зрелым

профессионалом.

Это особенно важно усвоить людям, только вступающим в мир прессы.

Как показывают многочисленные исследования, абитуриенты факультетов

журналистики избирают профессию под влиянием конъюнктурных факторов,

таких, как личное стремление интересно жить, советы друзей и знакомых,

увлечение литературным творчеством и т.п. Редко когда выбор определяется

знакомством с глубинной природой прессы и социальными требованиями к ее

сотрудникам. То же нередко происходит и с гораздо более зрелыми людьми,

дебютирующими в роли корреспондента. «Журналистом я стал случайно —

только потому, что рассердился», — вспоминал писатель и публицист Илья

Эренбург. Живя в Париже в годы Первой мировой войны, он встречал в

русских газетах неверные сведения об этом городе. Потребовался немалый

труд, чтобы литератор усвоил и морально-нравственные, и стилистические

особенности работы в печати. Зато в дальнейшем усилия обернулись

незаурядным успехом и признанием у читателей.

Как и всякий гражданин, журналист имеет право занимать любую

позицию в мировоззренческом или политическом споре. Однако это не должно

выливаться в подмену фактов окрашенными суждениями, аргументов —

политическими декларациями. В противном случае нарушается право

аудитории на объективную информацию, а оно занимает приоритетное

положение по отношению к личным интересам газетчика или

радиокомментатора.

Высокие требования аудитория предъявляет к принципиальности

журналиста. У этого качества есть несколько проявлений. Так, вряд ли

заслужит общественное уважение корреспондент, который со сменой места

работы резко поменял и свои убеждения, во всяком случае, стал публично

выражать иные взгляды, отвечающие позиции нового главного редактора.

Совсем уж противоестественно выглядит издание, которое в январе было

известно аудитории как, например, умеренно консервативное, а к апрелю

превратилось в ультрареволюционное. Не будем забывать о том, что подписчик

выбирал для себя не только название и периодичность выхода газеты, до и ее

определенную гражданскую ориентацию. Получается, что ему в процессе

потребления заменили качество товара.

Принципиальность стоит дорого — и в том смысле, что она представляет

собой как бы ценнейший капитал журналиста, который не стоит разменивать на

сиюминутные выгоды, и в том отношении, что верность своим гражданским и

нравственным ориентирам требует от корреспондента мужества и готовности к

неприятным последствиям. Представим себе, как трудно давался моральный

выбор спортивному обозревателю крупнейшей шведской газеты «Svenska

Dagbladet», который узнал, что у одного из хоккеистов национальной сборной

— заграничный паспорт. Дело происходило в разгар зимней Олимпиады, по

регламенту игр спортсмен подлежал дисквалификации, а команде

засчитывалось техническое поражение. Журналист сообщил о нарушении

правил, хотя догадывался, что наутро болельщики завалят редакцию гневными

письмами: «Именно для таких, как ты, нужно ввести в Швеции смертную казнь.

Ты — предатель родины...»

Отрадно, что за образцами гражданской принципиальности не

обязательно обращаться к зарубежной журналистике. Ведущая программы

новостей Петербургского телевидения С. Агапитова по служебному долгу

огласила в эфире решение городских властей о досрочном проведении выборов

губернатора — иначе документ не мог бы официально вступить в силу. Однако

от себя она добавила такую язвительную оценку этого акта, что стала

очевидной его моральная нечистоплотность. Поступок журналистки резко

противоречил установке руководства программы, откровенно занявшего в

политике сторону властей. На следующий день ведущая вместе с другими

«звездами» информационного эфира И. Смолиной и И. Ивановым написала

заявление об отказе работать под административным давлением, причем свои

взгляды они широко обнародовали в прессе и других публичных выступлениях.

Стоит добавить, что позднее решение о выборах было отменено судом как

противозаконное.

Опытные газетчики отстаивают ценность такого нравственного качества,

которое определяется несколько старомодным и далеким от терминологической

точности словом «порядочность». «Если журналист порядочен, он по природе

своей не может лгать, угодничать, не позволяет себе быть неточным и

неэтичным... Если профессия связана не с железками и не с формулами, а с

другими людьми, в ней действительно профессионально важны человеческие

качества», — слышится в диалоге двух мастеров газетного слова. Эта беседа

была опубликована под заголовком «Хороший человек — это профессия.

Особенно если он — журналист». Нельзя не услышать здесь ответ на вызов

рыночной стихии, провоцирующей прагматизм и даже циничное отношение к

нравственным постулатам.

Деловые качества. В идеале следовало бы говорить о специфических

способностях и даже таланте. Эти качества высоко развиты У признанных

мастеров, которые, конечно же, оказывают сильное творческое влияние на

своих коллег. Однако мы ведем сейчас речь о массовом виде занятий (в России

насчитывается свыше 100 тыс.профессиональных журналистов), а не об

исключительных личностях в прессе. Как довольно резко замечает немецкий

аналитик СМИ Георг Хеллак, «журналисты все еще много говорят о своей

профессии как о "профессии для талантливых", хотя опыт свидетельствует о

другом: большинство журналистов является всего лишь служащими, и

начинающий журналист без специальных знании вряд ди сможет успешно

работать». Общество не вправе требовать от каждого редакционного

сотрудника выдающихся способностей, но оно рассчитывает, что каждый

обладает хотя бы неким минимумом квалификации. Собственно,

университетское о разование как раз и направлено на формирование такого

специалиста, и диплом выпускника отражает его готовность к участию в

редакционном производстве. В квалификации мы выделим две подгруппы

качеств, которые назовем «интеллект» (от лат. intellectus — понимание,

познание) и «умения».

В интеллектуальном отношении квалифицированный специалист владеет

научными основами своего дела, свободно ориентируется в профессиональных

проблемах, понятиях и терминах, а также в источниках пополнения знаний. В

этом плане он не отличается от других представителей умственного труда.

Однако особенности интеллектуальной деятельности в журналистике связаны с

тем, что здесь приходится многократно переключаться с одного предмета

освещения на другой и при этом демонстрировать достаточно глубокое

понимание поднимаемых вопросов. Это предполает особого рода

компетентность. По сравнению с профессиональным экспертом в конкретной

области знания или практики — УДЬ то балетмейстер или сталевар — репортер

всегда останется дилетантом. Но уровень его осведомленности о теме

публикации должен быть как минимум не ниже, чем у «среднего» читателя.

Невежество не просто постыдно, но и невыгодно, поскольку пособно

подорвать веру аудитории в аргументацию корреспондента. В таком положении

оказался телерепортер одного из ведущих российских каналов, взявшийся

комментировать события в Госдуме. Депутаты рассматривали конфликтный

вопрос об их отношении к политике президента. Автор материала явно

стремился показать их неспособность быть серьезной политической силой. По

его словам, никто из видных общественных деятелей не прибыл на заседание,

пришли лишь второстепенные фигуры, вроде неизвестного публике писателя,

фамилию которого репортер даже не запомнил. Однако видеоряд в корне

противоречил комментарию, поскольку с думской трибуны держал речь

популярнейший литератор, чьи произведения изучаются в школе и чьи

портреты красуются на книжных и журнальных обложках. Пример вовсе не

исключительный. Его типичность подтверждают данные социологов СМИ,

установивших, что три четверти материалов парламентских корреспондентов в

региональной прессе выполняются на уровне здравого смысла, без какой-либо

апелляции к политической науке и использования точных специальных

понятий.

Грамотный журналист относится к числу «просвещенных дилетантов», то

есть людей, уважающих чужое знание предмета и умеющих им

воспользоваться. Но одновременно он владеет компетентностью в той особой

сфере, которая нередко является закрытой для специалиста, а именно — в

вопросе о социальной значимости событий отраслевого характера. Казусы

возникают тогда, когда очевидным образом «перевешивает» одна из

составляющих интеллектуальной подготовки. Рассмотрим еще одну ситуацию

из текущей телевизионной практики. Ведущий передачи в разговоре с ученым-

физиком, удостоенным престижной премии, держится раскованно и уверенно,

задает динамичный темп беседы. Но при этом он поминутно попадает впросак,

пытаясь ставить «научные» вопросы, поскольку, вероятно, предварительно не

изучил тему. Тогда журналист переходит на более безопасную позицию

«простого обывателя», от лица которого интересуется: а какую пользу в быту

приносят открытия ученого? Так потенциальный диалог о тайнах познания в

физике, об отечественных приоритетах в мировой науке, о чувствах, которые

испытывает сам лауреат, снижается до житейски-коммунального уровня и

становится фактически бессмысленным.

Таким образом, с одной стороны, журналист должен обладать широкой,

универсальной эрудицией в различных сферах общественной практики, не

превращаясь в этакого узкого спеца; с другой стороны, ему требуется развить в

себе особенную гибкость ума, восприимчивость к новому, иной раз совершенно

неожиданному знанию. Исследователи полагают, что в структуре

журналистского сознания центральное место занимает своеобразный тип

воображения, «настроенный» на быстрое освоение свежей информации ее

ассоциативное увязывание с уже известными данными, интерпретацию в свете

актуальных для общества проблем. К сотрудникам прессы в высшей степени

применимы слова академика Д. С. Лихачева, который на вопрос: «Что самое

опасное в человеке умственного труда?» — однажды ответил: «Лобная

психология. Когда человек упирается в своем мнении и не может быть сдвинут

с него».

В ряду интеллектуальных качеств выделим также цепкую память.

Репортеру подчас приходится воспроизводить события, образы, слова

собеседника, которые не удалось оперативно зафиксировать на бумаге или

пленке, например, случайные беседы с попутчиками. Но многие факты он

хранит и в долговременной памяти, из которой по мере необходимости

извлекает картины минувшего, высказывания, сравнения. Наконец, для

успешной работы требуется держать в голове огромное количество знакомств,

которые, кстати сказать, полезно время от времени возобновлять, напоминая о

себе звонком, поздравительной открыткой или дружеской услугой.

Профессиональные умения складываются из владения широким набором

методов, приемов, технических средств труда. Кроме традиционных методов —

литературно-описательного изложения событий — современному журналисту

требуется освоить основы экономического, психологического,

политологического и в особенности социологического подхода к изучению

действительности. В журналистике, далее, действует несколько систем

стандартов: машинописных, оформительских, полиграфических и др.

Свободное оперирование ими входит в набор профессиональных умений.

Диапазон технических навыков простирается от владения редакторской

корректурой и диктофоном до умения пользоваться компьютерными

хранилищами информации. «Я не представляю себе репортера в редакции

образца 1995 г., который не будет в состоянии получать и анализировать

электронные базы данных, — писал в начале 90-х годов редактор одной из

провинциальных газет в США. — Мне видится репортер по делам ночной

полиции, приходящий на работу, включающий персональный компьютер и

отправляющийся выпить чашку кофе». То, что совсем недавно подавалось как

прогноз-максимум, сегодня стало несомненной производственной реальностью.

Однако даже самые ошеломляющие технические достижения не избавят

журналиста от обязанности развивать культуру речи, ибо литературный язык

— основной рабочий инструмент прессы. По данным опроса российских

журналистов, около 70% из них регулярно пишут собственные материалы и

лишь менее 2% выполняют чисто административные функции. Для сравнения:

аналогичный опрос американцев дает цифры 56 и 13%

Забота о языке на прикладном, технологическом уровне сопрягается с

выполнением прессой высокой культурной миссии — быть основным в наши

дни каналом массового речевого общения. Пером и устами журналиста

разговаривает целая нация, и это налагает на него ответственность за

сбережение и органичное развитие родного языка. Не случайно в некоторых

европейских государствах приняты специальные законы, призванные защищать

язык, в частности от его коверканья в СМИ. Так, у законодателей вызывает

беспокойство нашествие английских терминов, которое в значительной степени

обусловлено распространением компьютерных сетей. В Италии запрещено

использовать в публичной речи иноязычные слова, если имеется собственное

слово-эквивалент. Во Франции составлены «черные списки» англицизмов (по

сути правильнее, вероятно, было бы говорить об американизмах), на

телеэкранах и в эфире введены квоты для иностранных слов.

У русского языка, который признан мировым и занимает пятое место на

планете по числу владеющих им, ничуть не меньше оснований претендовать на

бережное к себе отношение. В своей стране население иной раз перестает

понимать корреспондентов, монологи которых пересыпаны фандрайзингами,

деноминация-ми, дефляциями и прочими словами-варягами, уместными разве

что во внутриотраслевом деловом обороте. К сожалению, многие журналисты

падки и на заимствования из полублатных-полуторгашеских словарей, а также

из лексикона безграмотных чиновников. Иначе не получалось бы, что

политических деятелей, эстрадных солистов и даже оперных примадонн у нас

«раскручивают», оппонентов «мочат», деньги «проплачивают», а к

влиятельным лицам не обращаются — на них «выходят».

Языковые небрежности иной раз оправдываются спешкой, без которой не

обходится редакционное производство. Но ответ на этот слабый аргумент

много раз давали литераторы и публицисты, прошедшие хорошую газетную

школу. «Почему, однако, писатель должен повторять слабости и недостатки

газетной речи, газетной формы? Кем это предписано? — недоумевал

тончайший стилист К. Федин. — Я понимаю, что подавляющее большинство

репортеров разумеет свою профессионализацию как навык размножать

общепринятые репортажем шаблоны. Но я говорю о пользе газетной работы

вовсе не ради побуждения писателя к тому, чтобы он учился шаблонам...

Писатель повторяет ошибки газетного языка и говорит: ах, на меня разлагающе

влияет работа в газете! Но надо писать так, чтобы твой язык влиял на газету, а

не так, чтобы газетчик мог оправдаться: чем, мол, язык мой плох, когда он

освящен художественной литературой?»

Конечно, навыки не компенсируют недостаток знания предмета или

способности мыслить. Но и блестящая эрудиция не многого стоит без умения

применять ее в производственно-технологическом процессе. К сожалению,

среди журналистов встречается надуманное противопоставление этих двух

Свичтич Л. Г., Ширяева А. А., Колесник С. Г. Российский и американский журналист

(социологическое исследование)//Вестн. Моск. ун-та. Сер. 10. Журналистика. 1995. № 2. С. 21-22.

100