Ковалев М.И., Козаченко И.Я., Кондрашова Т.В. и др. Уголовное право. Особенная часть

Подождите немного. Документ загружается.

отношения, выявления наличия признаков преступления и его

отграничения от проступка еще до того, как будет определена

конкретная статья Уголовного кодекса РФ, в соответствии с

которой отдельное действие или бездействие должно быть при-

знано преступлением? Помня о том, что преступление есть все-

гда деяние, прямо предусмотренное уголовным законом, дан-

ный вопрос нельзя решать положительно. Это — с одной сто-

роны. С другой — если не брать в расчет формальный момент

(выполнение требования об указании в правовом акте на ста-

тью Особенной части Кодекса, описывающую признаки соста-

ва преступления), то, разделяя данную концепцию, следует

констатировать: вначале, не имея надлежащей правовой осно-

вы, правоприменитель должен сделать вывод о преступности

или непреступности деяния, и только затем ему следует устано-

вить правовую основу, т. е. статью уголовного закона, исходя

из которой был сделан такой вывод.

Недостаточная разработанность вопроса о последовательно-

сти действий при уголовно-правовой квалификации приводит к

расхождению мнений не только о ее стадиях, но и об их соот-

ношении со стадиями выбора уголовно-правовой нормы.

Обычно в числе последних называют: а) упорядочение факти-

ческих обстоятельств дела и выделение в них обстоятельств,

имеющих и не имеющих юридическое значение; б) выявление

всех конструкций, которым соответствует установленный по

делу фактический материал; в) определение группы смежных

составов преступлений, т. е. тех норм, которые могут охваты-

вать юридически значимые фактические признаки; г) выбор из

смежных составов такого, который наиболее полно и точно ох-

ватывает совершенное деяние. Примечательно, что авторы, по-

нимая под уголовно-правовой квалификацией установление со-

ответствия признаков деяния и признаков состава преступле-

ния, предусмотренного Уголовным кодексом, в одних работах

рассматривают стадии выбора уголовно-правовой нормы как

самостоятельные по отношению к стадиями квалификации; в

других — в виде одной из ее стадий; в третьих — понятиями,

тождественными стадиям квалификации.

Завершая характеристику существующих в теории взглядов

на стадии уголовно-правовой квалификации, важно отметить и

то, что в юридической литературе можно часто встретить реко-

мендации, согласно которым названная классификация должна

производиться в следующей последовательности: вначале долж-

но устанавливаться соответствие признаков деяния и призна-

ков состава преступления, непосредственно связанных с объек-

том посягательства; далее — с объективной стороной; затем —

с субъектом; и наконец — с субъективной стороной. Иногда из-

лагается несколько иная схема, отличающаяся от приведенной

перестановкой очередности, к примеру последней и предпо-

следней группы признаков. Не останавливаясь на вопросах

обоснованности такого рода рекомендаций (в том числе на том,

почему именно в такой, а не иной последовательности должны

осуществляться действия при квалификации; как вообще опре-

делить, скажем, признаки объекта посягательства, не учитывая

при этом субъективную и объективную стороны содеянного и

состава преступления, особенности его субъекта), их авторы

обычно, подразумевая фактически стадии квалификации, ос-

тавляют открытым главное: вопрос о соотношении данной по-

следовательности действий правоприменителя с тем, что пред-

лагается характеризовать в качестве стадий квалификации соде-

янного.

В учении о стадиях уголовно-правовой квалификации мно-

гое может встать на свое место, если за основу взять положе-

ние, согласно которому она есть не установление соответствия

(тождества) признаков содеянного и состава преступления, а,

как отмечалось, определение статьи Уголовного кодекса (в не-

обходимых случаях — статей Уголовного кодекса, их части,

пункта), применимой в отношении отдельного деяния. При та-

ком подходе становится вполне понятным и логичным связы-

вать последовательность действий при квалификации с реше-

нием двух относительно самостоятельных задач: во-первых, с

определением уголовно-правовой нормы, с позиции которой

должно рассматриваться решение вопроса о преступности и на-

казуемости деяния, и, во-вторых, с установлением в последнем

всех необходимых признаков, служащих основанием для выво-

да о фактической предусмотренности или непредусмотренности

деяния данной уголовно-правовой нормой, т. е. с установлени-

ем признаков состава преступления. В отличие от некоторых

вышеизложенных концепций, в которых, по сути, имеется в

виду либо только первая задача (в связи с чем речь идет о ста-

диях выбора уголовно-правовой нормы или выявлении либо

оценке соответствия общих, родовых и видовых признаков со-

деянного и состава преступления), либо только вторая задача

(в основном, когда говорится о квалификации по основным

элементам состава преступления), предлагаемая точка зрения

исходит из их неразрывного единства. Прежде чем устанавли-

вать тождественность признаков совершенного деяния и при-

знаков состава преступления, сформулированного уголовно-

правовой нормой, нужно сначала выявить такую норму. Допус-

тимо ли включать действия, направленные на решение этой

задачи, в понятие уголовно-правовой квалификации? Безуслов-

но, поскольку их осуществление связано с разграничением со-

ставов преступлений и уяснением возможной принадлежности

совершаемого деяния к конкретному их виду, указанному в

статьях Особенной части, и одновременно — непринадлежно-

сти ко всем иным видам. Результатом подобного рода действий

является вывод либо об отсутствии конкретной статьи уголов-

ного закона, с позиций которой должен решаться вопрос о пре-

ступности и наказуемости деяния, либо о наличие такой статьи.

В случаях, когда выносится второе решение, возникает необхо-

димость в установлении применимости этой статьи закона к

деянию, вменяемому лицу. Если до этого уголовно-правовой

оценке подлежали лишь те признаки деяния, которые служили

основанием для разграничения составов преступлений и в ко-

нечном счете выбора отдельной статьи уголовного закона, то

при решении вопроса о применимости или неприменимости ее

к совершенному деянию анализируются не отдельные признаки

состава преступления, а вся их совокупность, причем в том со-

держании и значении, в каком они сформулированы в статье

Особенной части Уголовного кодекса (ее части, пункте). Под-

черкнем, что отличительная черта второй задачи как раз в том

и состоит, что все вопросы, которые она ставит, могут быть ре-

шены лишь с учетом и с позиций конкретного содержания из-

бранной на предшествующем этапе квалификации статьи Осо-

бенной части Кодекса. Вывод о соответствии или, напротив,

несоответствии признаков содеянного всем признакам состава

преступления означает, что уголовно-правовая квалификация в

отношении отдельно взятого деяния состоялась. В случаях ус-

тановления множественности посягательств действия по квали-

фикации осуществляются в той же последовательности, но ее

объектом выступают уже иные деяния.

Вычленение двух относительно самостоятельных задач уго-

ловно-правовой квалификации и в связи с этим двух основных

ее стадий не только не исключает, но и предполагает возмож-

ность выделения в каждой из них определенных этапов. В тео-

рии уголовного права они обычно отождествляются со стадия-

ми, что в терминологическом плане вряд ли может вызвать воз-

ражения. Однако в рамках учения об уголовно-правовой

квалификации вполне допустимо отличать одно от другого, ус-

матривая в стадиях некоторого рода целое (согласно толковым

словарям стадия есть «ступень, период в развитии чего-ни-

будь»), а в этапах («отдельный процесс, его момент, стадию») —

составную часть стадии.

Говоря в указанном смысле о первой стадии, прежде всего

отметим, что последовательность осуществляемых на ней дей-

ствий должна быть обусловлена логикой конструирования уго-

ловного закона и, главным образом, его Особенной части. Ко-

нечно, идеальным было бы такое расположение ее материала,

при котором выделяемые законодателем разделы, главы и ста-

тьи точно совпадали с классификацией преступлений на раз-

личных уровнях их группировки. В этом случае этапы изна-

чальной стадии квалификации можно было непосредственно

связать с существующими в Кодексе структурными подраздела-

ми, полагая, что на первом этапе устанавливается принадлеж-

ность деяния к определенному разделу, на втором — к ка-

кой-либо его главе, на третьем — к конкретному виду преступ-

лений, предусмотренных в ней, на четвертом — к составу

преступления, сформулированного отдельной статьей Особен-

ной части Кодекса. Однако, как уже отмечалось, при построе-

нии Особенной части законодатель явно руководствовался

иными соображениями, а потому было бы весьма проблематич-

ным отстаивание подобного рода представлений о сути и со-

держании каждого из этапов рассматриваемой стадии уголовно-

правовой квалификации. Вместе с тем, не касаясь вновь воз-

можных вариантов конструирования системы преступлений,

можно в принципе констатировать, что при любом подходе

число выделяемых этапов интересующей нас стадии квалифи-

кации содеянного должно быть напрямую связано с количест-

вом используемых уровней классификации посягательств. Ес-

тественно, что первый этап при этом имеет своей задачей уго-

ловно-правовую оценку деяния с позиций того признака,

который лежит в основе исходной, отправной классификации

посягательств и позволяет относить их тому или иному типу

(если, например, роль отправного играет трехчленное деление,

то соответственно — к преступлениям против личности, либо

к преступлениям против общества, либо к преступлениям про-

тив государства). В рамках каждого из таких типов может и

должна идти речь, скажем, о родовой специфике посягательств,

предполагающей наиболее общее подразделение не всех пре-

ступлений, а лишь одного типа, т. е. иной уровень деления, и,

следовательно, иной (второй) этап уголовно-правовой квали-

фикации (по Уголовному кодексу РФ, на данном этапе приме-

нительно к преступлениям против личности встает вопрос о

предусмотренности деяния либо главой, закрепляющей ответ-

ственность за причинение физического или психического вре-

да, т. е. за посягательство на жизнь или здоровье, либо иными

главами, где речь идет о нанесении морального, нравственного

вреда лицу). Третий этап характеризуется наиболее общей

классификацией преступлений одного рода на несколько видов

(в используемом примере на преступления: против жизни; про-

тив здоровья; ставящие в опасность жизнь и здоровье). Нередко

первая стадия уголовно-правовой квалификации требует выде-

ления нескольких последующих этапов, ибо отдельные виды

преступлений делятся на подвиды, подвиды — на группы и т. д.

Поэтому общее количество статей может быть разным приме-

нительно к разным преступлениям.

Заключительным (четвертым) этапом первой стадии уголов-

но-правовой квалификации является вывод о преступности и

наказуемости данного деяния исходя из требований конкрет-

ной статьи, ее части (допустим, с учетом ч. 1 ст. 105 УК РФ).

Что же касается избранной статьи, то заключение о возмож-

ности ее применения, как отмечалось, составляет суть уже вто-

рой стадии уголовно-правовой квалификации. Что здесь долж-

но претендовать на роль отдельных этапов?

Очевидно, что всякая оценка прежде всего должна учиты-

вать пределы действия уголовного закона. В связи с реформи-

рованием ныне всей правовой системы, как, впрочем, и устой-

чивой приверженностью отечественного законодателя вносить

изменения и дополнения в уже принятые им законы, данное

требование носит особую актуальность. Общее предписание,

которое здесь играет роль одного из обязательных правил ква-

лификации, заключено в следующем: в случаях, когда действие

или бездействие имело место уже после вступления в силу вме-

няемой лицу статьи Особенной части Кодекса, вывод о пре-

ступности содеянного необходимо делать с учетом конкретных

положений данной статьи; если же она вступила в силу после

того, как действие или бездействие было совершено, то перед

правоприменителем возникает задача выбора уголовного зако-

на, его статьи, пункта. Как известно, новая уголовно-правовая

норма подлежит применению только при том условии, что она

устраняет преступность деяния, смягчает его наказание или

иным образом улучшает положение лица, поведение которого

подлежит уголовно-правовой оценке. Из этого следует, что но-

вая норма не применяется, если она либо ухудшает положение

виновных, либо не изменяет его. Тем, что без учета конкретно-

го содержания вменяемой лицу статьи (ее части, пункта) не мо-

жет быть решен вопрос об обратной силе уголовного закона, и

объясняется отнесение данной стадии ко второму этапу уго-

ловно-правовой квалификации. Что же касается первоочеред-

ности постановки перед ним такой задачи, то она — постанов-

ка — также имеет свои мотивы: оценка применимости статьи

(ее части, пункта) уголовного закона с точки зрения пределов

его действия во времени оказывает существенное влияние на

решение всех иных вопросов, возникающих на последующих

этапах уголовно-правовой квалификации. Это первый этап вто-

рой стадии.

Второй этап рассматриваемой стадии квалификации объе-

диняет в себе действия, связанные с уяснением и уголовно-пра-

вовой оценкой совокупности признаков состава преступления,

предусмотренных законом, действующим в момент совершения

деяния. Многообразие конкретных задач, решаемых на этом

этапе, требует определенной последовательности действий пра-

воприменителя при установлении соответствия признаков соде-

янного и признаков состава преступления. В связи с отсутстви-

ем в отечественной науке иных предложений, квалификация на

данном этапе может строиться с учетом рекомендации о том,

что вначале следует сопоставить признаки, характеризующие

объект совершенного деяния и предусмотренного состава пре-

ступления; после этого перейти к уголовно-правовой оценке

признаков объективной стороны деяния и состава преступле-

ния; затем — к признакам субъективной стороны; и наконец —

к признакам субъекта преступления.

Выводом о соответствии или несоответствии признаков дея-

ния и состава преступления уголовно-правовая квалификация

не может быть завершена, ибо в силу ряда существующих тре-

бований она не должна носить формальный характер. На это,

Например, прямо указывается в ч. 2 ст. 14 УК РФ. Не ставя

классификацию в зависимость от чего-либо иного (в том числе

уголовно-правовой оценки, принадлежности к определенной

категории преступлений и т. д.), законодатель исключил воз-

можность квалификации в качестве преступления такого дей-

ствия или бездействия, которое, хотя формально содержит

признаки какого-либо деяния, предусмотренного Уголовным

кодексом, но в силу малозначительности не представляет об-

щественной опасности. Кроме того, в Общей части Кодекса

есть немало обстоятельств, исключающих преступность дея-

ния. Специфика вопросов, а также характер принимаемых ре-

шений позволяет говорить о существовании еще одного —

третьего этапа уголовно-правовой квалификации.

Думается, что самостоятельным (четвертым) этапом второй

стадии уголовно-правовой квалификации является оценка со-

деянного, осуществляемая с позиций оконченности или не-

оконченности посягательства и участия в нем двух или более

лиц. Эти особенности также оказывают существенное влияние

на квалификацию содеянного. В связи с этим опять встает во-

прос об учете требований, содержащихся в Общей части УК

РФ и в первую очередь непосредственно касающихся понятия

оконченного и неоконченного преступления.

К сожалению, с этой точки зрения ныне действующие ста-

тьи Общей части Кодекса имеют не совсем удачную конструк-

цию. Не только потому, что при описании признаков окончен-

ного посягательства они не исключают возможности признания

деяния преступным там, где нет всех признаков состава престу-

пления, но и потому, что в недостаточной мере акцентируют

внимание на непосредственной зависимости толкования соде-

янного как приготовления или покушения от признаков, закре-

пленных в статьях Особенной части Кодекса. В обыденном

смысле, опирающемся в основном на учет намерений виновно-

го, покушение и приготовление, конечно, можно характеризо-

вать в качестве преступлений, которые хотя и не были доведе-

ны до конца по независящим от лица обстоятельствам, но вы-

разились в совершении в одном случае действий (покушение),

непосредственно направленных на совершение преступления, а

другом (приготовление) — создающих условия для совершения

преступления. Однако в конечном счете решающим для квали-

фикации содеянного в качестве оконченного или неоконченно-

го посягательства является не это, а наличие в оцениваемом

поведении признаков тождественности в фактической направ-

ленности и результативности совершенного действия или без-

действия тому действию или бездействию, которые прямо ука-

заны в статье Особенной части Уголовного кодекса, вменяемой

лицу. В большинстве случаев такие статьи конструируются за-

конодателем по принципу учета степени реализации виновным

своего преступного намерения, обозначаемого в них в виде на-

личия указанных законодателем изменений в объекте уголов-

но-правовой охраны, т. е. причинения личности, обществу или

государству определенного вреда. При вменении подобного ро-

да статей Особенной части Кодекса содеянное подлежит квали-

фикации в качестве неоконченного посягательства при усло-

вии, что умышленно совершенное лицом отличается от опи-

санного в Особенной части действия или бездействия либо по

результативности (отсутствию требуемых последствий), либо по

фактической ошибке в направленности содеянного (причине-

ние в действительности вреда, например, не государству, а от-

дельной личности, что не входило в планы виновного). Вместе

с тем в Особенной части есть немало статей, в которых о по-

следствиях вообще не упоминается. Применительно к ним по-

сягательство может квалифицироваться как оконченное даже в

ситуациях, когда оно выразилось в приискании средств или

орудий, подборе соучастников, сговоре между ними или созда-

нии иных условий для осуществления задуманного, т. е. в том,

что в Общей части определяется как приготовление к преступ-

лению. Обычно ученые говорят о закрепленности этим видом

статей признаков усеченного состава преступления, имея в ви-

ду, что в формальном составе законодателем не указываются

признаки результативности деяния, причинение им какого-ли-

бо вреда, а в материальном составе — указываются.

Аналогичное нужно сказать и относительно редакции статей

Общей части, определяющих понятие исполнителя, организа-

тора, подстрекателя и пособника. По большому счету различие

между исполнителем и другими соучастниками состоит не в

том, что в одном случае лицо непосредственно участвует в со-

вершении преступления, а в другом — лицо не участвует, а в

том, что исполнитель сам выполняет действие или бездействие,

указанное в статье Особенной части, в то время как организа-

тор, подстрекатель и пособник совершают иные действия, ко-

торые хотя прямо и не предусмотрены в ней, но также объяв-

ляемые преступлением. Именно это обстоятельство и обуслов-

ливает необходимость дополнительной ссылки на статью

Общей части в тех случаях, когда содеянное лицом выразилось

в организации, подстрекательстве или пособничестве в совер-

шении другим лицом деяния, указанного в статье Особенной

части Кодекса.

Завершающий (пятый) этап уголовно-правовой квалифика-

ции имеет своей задачей решение вопросов, связанных с раз-

граничением посягательств, образующих единичное (единое)

преступление и множественность преступлений. В случаях, ко-

гда статья Особенной части Уголовного кодекса РФ полностью

охватывает содеянное, квалификация может считаться завер-

шенной, если же не охватывает, необходима дополнительная

квалификация.

Глава 2. Преступления против жизни

§ 1. Простое убийство и иные преступления против жизни

Понятие убийства. Большинство преступлений, входящих в

анализируемую группу, сопряжены с убийством, т. е. незакон-

ным лишением жизни человека путем действия или бездейст-

вия. Исключением является ст. 109 УК РФ, предусматриваю-

щая ответственность за причинение смерти по неосторожности:

смерть наступает хотя и от неправомерного поведения, но по-

мимо воли виновного, в связи с чем и это преступление не от-

носится к убийству (как это устанавливал УК РСФСР 1960 г.).

Нельзя считать убийством и доведение до самоубийства

(ст. ПО УК РФ). В данную группу эти два преступления вклю-

чены по признаку объекта преступления, несмотря на значи-

тельные отличия в объективной и субъективной сторонах со-

ставов преступлений.

Убийство — наиболее тяжкое преступление против лично-

сти, однако степень тяжести его зависит от целого ряда обстоя-

тельств, сопутствующих ему либо послуживших поводом совер-

шения преступления. С учетом степени общественной опасно-

сти деяния варьируются и наказания: от смертной казни,

пожизненного лишения свободы, либо лишения свободы от

восьми до двадцати лет (ч. 2 ст. 105 УК РФ) до двух лет лише-

ния (ограничения) свободы по ч. 1 ст. 108 УК РФ.

Высокая степень общественной опасности убийства при на-

личии отягчающих обстоятельств (ч. 2 ст. 105 УК РФ) влечет

для осужденного ряд дополнительных негативных правовых по-

следствий, касающихся назначения вида исправительного учре-

ждения, условий досрочного освобождения от отбывания нака-

зания, исчисления сроков судимости. В случаях, прямо указан-

ных в законе, убийство, сопряженное с другим преступлением

либо послужившее способом совершения (сокрытия) другого

преступления, всегда влечет квалификацию по двум статьям

Уголовного кодекса РФ.

Объектом убийства является жизнь человека. В теории уго-

ловного права России наблюдается тенденция возвращения к

определению объекта при убийствах, как защищенного правом

жизненного интереса, данному еще представителями классиче-

ской и социологической школ уголовного права. Не имеет зна-

чения при этом пол, возраст, социальное положение, вероиспо-

ведание, состояние здоровья, поведение и другие личностные

характеристики потерпевшего. Библейская заповедь «не убий»,

трансформировавшись за многие века в нормы закона, запре-

щает человеку лишать жизни себе подобного, какими бы моти-

вами и побуждениями ни руководствовался убийца. Они (моти-

вы) могут влиять на квалификацию, либо индивидуализацию

ответственности, но само умышленное виновное лишение жиз-

ни одним человеком другого остается деянием наказуемым и

порицаемым моралью.

Уголовный закон в равной степени считает убийством не

только случаи лишения жизни помимо воли потерпевшего, но

и с его согласия. По уголовному закону России эвтаназия при-

равнивается к убийству. Врач не может и не должен убивать ни

при каких обстоятельствах, чтобы не подвергать риску нравст-

венные основы профессии медика.

Для решения вопроса о наличии или отсутствии объекта по-

сягательства на жизнь, необходимо установить ее начальный и

конечный моменты.

Медики рассматривают роды как процесс, начинающийся

прорезыванием головки ребенка, выходящего из утробы мате-

ри, и заканчивающийся отделением ребенка от тела матери и

первым самостоятельным вдохом. Следовательно, жизнь чело-

века начинается с момента начала процесса рождения. Посяга-

тельство уже в этот период времени необходимо расценивать

как убийство, либо покушение на него (хотя в судебной прак-

тике и неизвестны такие преступления).

Умышленное умерщвление плода ребенка, находящегося в

чреве матери, до начала физиологических родов следует считать

криминальным абортом.

Моментом наступления смерти человека с точки зрения

медицины считается полное прекращение работы сердца и дея-

тельности мозга в результате распада клеток центральной нерв-

ной системы. Это — биологическая смерть. В отличие от нее

клиническая смерть, характеризующаяся приостановкой рабо-

ты сердца, имеет обратимый характер. Жизнь еще может быть

восстановлена. Преступное воздействие на больного даже в

данный период с целью сделать процесс необратимым надо

считать убийством.

Посягательство на мертвого человека, ошибочно принятого

за живого, необходимо рассматривать, как покушение на убий-

ство по правилам фактической оценки в объекте.

С объективной стороны убийство может быть совершено как

путем воздействия на жертву, так и путем бездействия. Первое

может осуществляться физическим либо психическим путем:

нанесение ранений, дача отравляющих веществ, удушение и т. п.

Второе — угрозами, испугом, умышленным сообщением сведе-

ний, вызвавших, например, инфаркт, либо невыполнением обя-

занностей по охране жизни потерпевшего.

Ответственность за убийство путем бездействия в этом слу-

чае наступает лишь при наличии объективных и субъективных

предпосылок: специально возложенных на лицо обязанностей

по охране жизни законом, профессией, договором и имевшей-

ся у лица реальной возможности предотвратить наступление

смерти.

Общественно опасное последствие — смерть потерпевше-

го — обязательный признак объективной стороны убийства.

Необходимо установление причинной связи между деянием

виновного (действием или бездействием) и наступившими по-

следствиями — смертью потерпевшего. При этом время наступ-

ления смерти — сразу или через определенный промежуток

времени — решающего значения для установления ответствен-

ности за убийство не имеет. Важно другое — установление

умысла на лишение жизни.

Способы совершения убийства учитываются в качестве ква-

лифицирующих признаков лишь тогда, когда они прямо указа-

ны в законе. Например, на обшеопасный способ убийства ука-

зывается в п. «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ. В других случаях способы

могут учитываться при индивидуализации наказания.

С субъективной стороны убийство может быть только умыш-

ленным. Виновный сознает, что посягает на жизнь другого че-

ловека, предвидит неизбежность либо реальную возможность

причинения смерти потерпевшему и желает ее наступления

(прямой умысел) или сознательно допускает (косвенный умы-

сел).

Покушение на убийство возможно только с прямым умыс-

лом. При решении вопроса о содержании умысла виновного

необходимо исходить из совокупности всех обстоятельств со-

вершения преступления, в частности учитывать предшествую-

щее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотноше-

ния, причины прекращения преступных действий, способы и

орудия преступления, а также характер и локализацию ране-

ний, например в жизненно важные органы, а также последую-

щее поведение виновного. При доказанности покушения на

убийство, дополнительной квалификации по фактически на-

ступившим для потерпевшего последствиям не требуется.

В число обстоятельств, характеризующих субъективную сто-

рону убийства, входят также мотив, цель, эмоции. Они могут

выступать в качестве обязательных признаков состава (напри-

мер, цель скрыть другое преступление является обязательным

признаком убийства, квалифицируемого по п. «к» ч. 2 ст. 105

УК РФ, состояние аффекта — обязательный признак ст. 107

УК РФ) либо учитываться при индивидуализации наказания в

качестве смягчающих либо отягчающих обстоятельств.

Субъект убийства — по ст. 105 — вменяемое на момент со-

вершения преступления физическое лицо, достигшее к этому

времени 14-летнего возраста, по всем остальным видам убийст-

ва—с 16 лет.

Ответственность за убийство без отягчающих и смягчающих

обстоятельств предусмотрена ч. 1 ст. 105 УК РФ. Как правило,

это убийства, совершенные из ревности, на почве бытовой мес-

ти, вытекающей из личных неприязненных отношений, в драке

или ссоре.

Вместе с тем вменение ч. 1 ст. 105 возможно в том случае,

когда, судя по конкретным обстоятельствам, в действиях ви-

новного отсутствовали признаки, отнесенные законодателем к

отягчающим либо смягчающим. Так, драка, при которой про-

изошло лишение жизни, может в одних случаях содержать при-

знаки необходимой обороны, в других — элементы хулиганской

расправы под видом драки, а в ряде случаев не исключено ли-

шение жизни по неосторожности.

Установление конкретных мотивов убийства позволит пра-

вильно квалифицировать действия виновного.

Доведение до самоубийства. Объектом данного преступления

также является жизнь другого человека.

Объективная сторона характеризуется как действиями, так и

бездействием. В том и другом случае применяются специфиче-

ские для данного состава преступления способы, указанные в

диспозиции ст. ПО УК РФ. Это могут быть угрозы, жестокое

обращение с потерпевшим или систематическое унижение его

достоинства.

Каждый из этих способов образует самостоятельное престу-

пление против жизни, здоровья, чести и достоинства личности.

Однако при вменении ст. 110 нет необходимости в дополни-

тельной квалификации за эти преступления, так как они явля-

ются обязательным конструктивным признаком анализируемой

статьи. Здесь имеет место конкуренция части и целого, при ко-

торой предпочтение отдается целому — ст. ПО УК РФ, полно-

стью охватывающей названные самостоятельные действия. При

наличии условий, предусмотренных данной статьей, самостоя-

тельная квалификация по двум и более преступлениям из числа

названных выше может быть только при условии реальной сово-

купности деяний. Исключением из этого правила являются слу-

чаи совершения более тяжких преступлений при доведении ли-

ца до самоубийства, чем то, которое предусмотрено ст. 110

УК РФ. Так, если потерпевшему был причинен тяжкий вред

здоровью (ст. 111 УК РФ), то действия виновного следует ква-

лифицировать по совокупности ст. 110 и 111 УК РФ.

Состав ст. 110 УК РФ — материальный. При анализе такого

преступления необходимо установить: наличие деяния; насту-

пивших последствий в виде самоубийства либо покушения на

него, причинную связь между ними.

Под угрозами следует понимать такое психическое воздейст-

вие, которое для потерпевшего стало побудительным мотивом к

самоубийству. Такими могут быть угрозы: убийством, причине-

ния вреда здоровью, лишения свободы, распространения кле-

ветнических измышлений, лишения пищи, жилья, средств к

существованию и т. д.

Жестокое обращение может проявляться как в действии, так

и в бездействии виновного. Оно может выражаться в физиче-

ском воздействии на потерпевшего (нанесение вреда здоровью

различной тяжести) либо в отказе в крове, пище, необоснован-

ном увольнении с работы, сообщении сведений жене (мужу) о

намерении бросить семью и других видах физического либо

психического воздействия на потерпевшего, которое послужило

причиной самоубийства либо покушения на него.

Жестокость — понятие правовое, базирующееся на уголов-

ном законе и нормах морали и нравственности, принятых в об-

ществе. Нельзя считать жестоким законное обоснованное ли-

шение свободы лица, совершившего преступление, даже если

по этой причине задержанный попытается покончить жизнь са-

моубийством.

При доказывании факта жестокого обращения следует учи-

тывать и свойства личности потерпевшего, способность вос-

принимать жестокое обращение, как нечто из ряда вон выходя-

щее, несовместимое с продолжением жизни. Виновный может

знать о ранимости его психики при более или менее продолжи-

тельном знакомстве с ним либо оценивать объективно свои

действия по отношению к другим лицам, как проявление жес-

токости.

Судя по конструкции статьи, доведением до самоубийства

может быть признан единственный случай угрозы или жестоко-

го обращения с потерпевшим. Однако, по оценке суда, он дол-

жен быть настолько интенсивным, что решение, принятое по-

терпевшим, становится вполне объяснимым.

Систематическое унижение человеческого достоинства —

это ряд тождественных действий (не менее трех в течение фак-

тического года), которые могут проявляться в оскорблениях,

особенно с использованием сведений о каких-то физических

недостатках потерпевшего, травле, клевете.

Унижение достоинства может выражаться и в физическом

воздействии, например истязаниях, нанесении ударов в присут-

ствии лиц, чье мнение о себе потерпевший высоко ценит, и т. п.

Оконченным этот вид доведения до самоубийства признается

при установлении системы действий. Квалификация в этом

случае осуществляется по совокупности преступлений: ст. 110 и

ч. 1 ст. 117 УК РФ.

Все перечисленные способы совершения преступления мо-

гут быть осуществлены как раздельно, так и в совокупности.

Субъективная сторона доведения до самоубийства характе-

ризуется неосторожностью либо косвенным умыслом по отноше-

нию к последствиям.

При наличии прямого умысла на доведение до самоубийства

виновный должен нести ответственность за убийство. То об-

стоятельство, что лишение жизни выполняется самим потер-

певшим, не имеет значения для квалификации деяния. Оно яв-

ляется особенно важным, когда совершается подстрекательство

к самоубийству малолетнего, невменяемого либо ограниченно

вменяемого.

Мотивы доведения до самоубийства могут быть различны-

ми: корысть, неприязнь, ненависть, хулиганство, злоупотребле-

ние властью или превышение властных (служебных) полномо-

чий.

Ответственность по ст. 110 УК РФ наступает в том случае,

когда самоубийство или покушение на него совершается потер-

певшим умышленно, о чем могут свидетельствовать его дейст-

вия, специально направленные на лишение себя жизни.

Субъектом уголовной ответственности за доведение до само-

убийства могут быть любые вменяемые лица, достигшие на мо-

мент совершения преступления 16-летнего возраста.

Причинение смерти по неосторожности. В Уголовном кодексе

РФ вполне обоснованно исключено рассматриваемое преступ-

ление (ст. 109) из числа убийств, так как в подобных случаях

лицо не намеревается вообще совершать какое-либо преступле-

ние или, нарушая какие-то правила (обращение с оружием, по

технике безопасности, обычной житейской предосторожности),

не предвидит возможности наступления смерти, хотя должно

было и могло их предвидеть.

В других случаях лица, нарушающие правила и подвергаю-

щие тем самым опасности причинения вреда потерпевшего,

легкомысленно надеются с помощью каких-то реальных сил

предотвратить наступление смерти.

Бесспорно, что легкомыслие и небрежность в делах, выпол-

нении профессиональных обязанностей, исполнении общест-

венного долга вряд ли можно признать положительными каче-

ствами личности, но вместе с тем назвать таких людей убийца-

ми, наряду с теми, кто замышлял и умышленно лишал жизни

потерпевшего, нельзя.

Вместе с тем их виновно совершаемые действия нуждаются

в уголовно-правовой оценке.

Уголовной ответственности лица, допустившие неосмотри-

тельность, легкомыслие, небрежность, подвергаются лишь в

том случае, когда от их непродуманных действий наступает

смерть потерпевшего. В этих случаях надо выяснить, не имел

ли виновный умысла на причинение смерти или тяжкого вреда

здоровью потерпевшего. Особенно важно это тогда, когда лицо

обвиняется в нанесении ударов, побоев, причинивших вред

здоровью различной тяжести, от которых потерпевший падает

и погибает от удара, например, головой о твердую поверхность.

С другой стороны, виновный должен был и мог предвидеть

возможность наступления таких последствий, исходя из пони-

мания фактических обстоятельств дела (места нанесения уда-

ров, побоев, состояния потерпевшего, соотношения их физиче-

ских данных, возраста и т. д.).

С субъективной стороны неосторожное лишение жизни воз-

можно как по легкомыслию, так и по небрежности.

Причинение смерти по неосторожности, как самостоятель-

ное преступление, следует отграничивать от преступлений с

двойной формой вины. В них отношение к основному дейст-

вию и ближайшим последствиям характеризуется умышленной

формой вины, а к отдаленным последствиям — смерти потер-

певшего — неосторожной.

Уголовный кодекс в ч. 2 ст. 109 предусматривает ответствен-

ность за причинение смерти по неосторожности вследствие не-

надлежащего исполнения лицом своих профессиональных обя-

занностей. Таковыми лицами могут быть врачи, учителя в шко-

лах, тренеры спортивных секций, воспитатели в детских

учреждениях. Кроме того, к этой группе субъектов по ст. 109

можно отнести лиц, чья профессия связана с источником по-

вышенной опасности (лифтеры, электромонтеры, водители

электротранспорта) и т. д. Следовательно, суд обязан прежде

всего установить, в чем конкретно выразилось ненадлежащее

исполнение обязанностей, как в соответствии с требованиями

профессии должны были исполняться такие обязанности. На-

пример, врач не обследовал достаточно глубоко рану на ноге у

поступившего с травмой больного, вследствие чего не заметил

разрыв кровеносного сосуда. Больной через восемь часов пре-

бывания в больнице пожаловался на ухудшение состояния, а

еще через шесть часов скончался от гангрены, развившейся в

результате осложнения.

Ненадлежащее исполнение обязанностей — это халатность

(ст. 293 УК РФ), однако в связи с тем, что небрежное отноше-

ние к работе (службе) проявляет не должностное лицо, квали-

фикация действий осуществляется по ст. 109 УК РФ.

Федеральный закон от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ ввел в

ст. 109 УК РФ ч. 3 следующего содержания: «Причинение

смерти по неосторожности двум или более лицам —

наказывается ограничением свободы на срок до пяти лет ли-

бо лишением свободы на тот же срок, лишением права зани-

мать определенные должности или заниматься определенной

деятельностью на срок до трех лет или без таковой».

Усиление ответственности за неосторожное причинение

смерти объясняется тем, что липа с низким профессиональным

уровнем, выполняющие ответственную деятельность, должны

отвечать за неумелые, небрежные, непродуманные действия не

только в дисциплинарном, гражданско-правовом, но и в уго-

ловном порядке. Степень общественной опасности таких дей-

ствий достаточно высока, невосполнимый вред причиняется

самому ценному объекту охраны — жизни человека.

§ 2. Убийство при смягчающих обстоятельствах

Убийство матерью новорожденного ребенка. Данный вид

убийства при смягчающих обстоятельствах впервые в законода-

тельстве России выделен в самостоятельную статью 106 УК РФ.

С объективной стороны ответственность устанавливается за

три вида действий:

— убийство ребенка во время или сразу же после родов;

— убийство ребенка в условиях психотравмирующей ситуа-

ции;

— убийство в состоянии психического расстройства матери,

не исключающего вменяемости.

Каждое из альтернативных действий представляет отдель-

ный состав преступления и может вменяться самостоятельно

либо в совокупности.

Потерпевшим по данному преступлению является новорож-

денный ребенок. Понятие «новорожденный» неоднозначно

толкуется в медицинской и юридической практике. При этом с

позиций медицины выделяются два понятия термина «новоро-

жденный». Так, педиатрический критерий этого понятия озна-

чает, что это ребенок возраста до трех-четырех недель после ро-

дов. Именно в этот период педиатрическая служба осуществля-

ет наблюдение и оказание необходимой помощи на дому

ребенку и его матери.

Для квалификации действий как убийства необходимо уста-

новить, что ребенок уже родился (рождался). Он сделал первый

вздох, а травма, нанесенная ему, прекратила уже начавшуюся

вне утробы матери жизнь. Разграничению названных смежных

преступлений способствует и заключение судебно-медицин-

ской экспертизы о причинах смерти ребенка, локализации ра-

нений.

Судя по конструкции диспозиции ст. 106 УК РФ убийство

ребенка во время родов или сразу после родов может совер-

шаться при отсутствии психического расстройства матери или

психотравмирующей ситуации. Судебная практика дает приме-

ры такого убийства из-за желания матери скрыть внебрачную

связь, отсутствия материальных средств для воспитания ребен-

ка и т. п. Психическое состояние матери может и не достичь

степени расстройства.

Убийство новорожденного ребенка в условиях психотравми-

рующей ситуации имеет место тогда, когда роды уже закончи-

лись, но для матери объективно сложилась или продолжается

начавшаяся до либо в момент родов психотравмирующая си-

туация. Такую ситуацию могут вызвать противоправные или

аморальные действия окружающих: родственников, близких,

посторонних лиц и даже медицинских работников, заявивших,

допустим, женщине, что ее ребенок будет явно наследственно

аномальной личностью, в связи с тем, что отец его алкоголик,

либо сама мать в период беременности принимала наркотиче-

ские средства. Травмировать психику роженицы могут также

получение ею перед родами сообщения о гибели отца ребенка,

родных, незаконное увольнение с работы по мотивам беремен-

ности и отсутствие средств к существованию и т. п.

Состояние психического расстройства, не исключающего

вменяемости, означает, что у роженицы в результате психо-

травмирующей ситуации или других каких-либо причин (рез-

кого ухудшения здоровья, вызванного самим процессом родов)

способность сознавать свои действия либо руководить ими ока-

залась сниженной. Острое психическое расстройство может

проявиться при родах у женщин, страдающих психопатией, ис-

терией. Оно может быть вызвано своевременно не излеченны-

ми заболеваниями, алкоголизмом, наркоманией, стрессовой

ситуацией, сложившейся к моменту начала родов, вызванной

страхом перед предстоящими родами и т. д.

Для установления факты психического расстройства и реше-

ния вопроса о вменяемости необходимо проведение комплекс-

ной психолого-психиатрической экспертизы, членами эксперт-

ной комиссии должны быть врачи: психиатр и психолог.

Субъективная сторона убийства матерью своего ребенка ха-

рактеризуется во всех трех случаях умышленной формой вины.

Мотивы и эмоции виновной могут быть различными. Их уста-

новление и оценка судом будет учтена для уточнения квалифи-

кации и назначения наказания. Очевидно, убийство ребенка

без расстройства психики должно наказываться более строго.

Субъект преступления — специальный: мать ребенка. Дру-

гие лица, участвовавшие в совершении преступления, несут от-

ветственность за соучастие в нем. Однако ответственность они

должны нести в соответствии с личными мотивами по другим

статьям Уголовного кодекса (например, ст. 33 и ч. 1 ст. 105 УК

РФ), без учета анализируемого смягчающего обстоятельства,

которое относится только к исполнителю убийства — матери,

убивающей своего новорожденного ребенка.

Квалификация действий матери по ст. 106 УК РФ сохранит-

ся и в том случае, когда оно совершается при обстоятельствах,

предусмотренных п. «в», «д», «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ. В этом

случае наблюдается конкуренция квалифицированного и при-

вилегированного составов. В соответствии с правилами квали-

фикации, предпочтение отдается привилегированному составу,

который содержит более полное и точное описание всех эле-

ментов данного состава преступления.

Убийство, совершенное в состоянии аффекта. Отличительным

признаком данного убийства является внезапно возникшее

сильное душевное волнение, являющееся обязательной предпо-

сылкой вменения ст. 107 УК РФ.

Правовому понятию «сильное душевное волнение» соответ-

ствует психологическое — физиологический аффект, под кото-

рым понимается приступ сильного нервного возбуждения (яро-

сти, гнева, ужаса, отчаяния, страха). Аффект — одна из форм

(кроме чувств и настроений) эмоциональной реакции человека

на воздействия внешнего мира. Отличительными признаками

его являются: чрезмерная интенсивность внутренних психоло-

гических процессов (протекающих в подкорковых центрах и

вегетативной нервной системе) и бурное внешнее проявление;

кратковременность (будучи чрезмерно интенсивным процес-

сом, аффект не может длиться долго, он очень быстро себя из-

живает); безотчетность (она бывает большей или меньшей в

зависимости от силы аффекта и выражается в снижении со-

знательного контроля за своими действиями); диффузный ха-

рактер (аффект захватывает все жизненно важные проявления

человека. Наибольшие изменения наблюдаются в деятельности

сознания, объем которого суживается и ограничивается неболь-

шим количеством представлений и восприятий, тесно связан-

ных с переживаемой эмоцией).

Никакой тип темперамента, никакие индивидуально-пси-

хологические свойства человека не исключают возможности

возникновения аффекта при определенных обстоятельствах.

Вместе с тем любой человек в состоянии аффекта сохраняет в

большей или меньшей степени возможность сознавать свои

поступки, может овладеть своим поведением, усилием воли

«взять себя в руки». Чем больше развиты у него волевые каче-

ства, тем с большим трудом возникает состояние аффекта и

тем слабее он протекает. По этой причине физиологический

аффект (в отличие от патологического, при котором происхо-

дит глубокое помрачение сознания) не исключает вменяемо-

сти, но признается обстоятельством, смягчающим ответствен-

ность за совершение общественно опасного деяния, в частно-

сти убийства.

Сильное душевное волнение (аффект) — объективная катего-

рия. Его наличие, продолжительность и сила могут быть уста-

новлены и зафиксированы по специфическим физиологиче-

ским и психологическим показателям.

По каждому делу об убийстве в состоянии душевного волне-

ния целесообразно назначать комплексную психолого-психиат-

рическую экспертизу. На разрешение экспертов надо ставить

вопросы, касающиеся психического здоровья, вменяемости и

психологических особенностей виновного. Главный из них —

находился ли субъект в момент совершения убийства в состоя-

нии физиологического аффекта. Отвечая на него, эксперты

должны назвать критерии, которыми они руководствовались,

делая вывод о наличии или отсутствии аффекта, и охарактери-

зовать методику диагностики. Утвердительно отвечая на вопрос

о наличии аффекта, они обязаны определить и его временные

границы (начало, окончание).

Заключение экспертов суд оценивает наряду с другими до-

казательствами по делу. В случае сомнения в правильности вы-

водов суд может назначить повторную экспертизу с привлече-

нием более квалифицированных специалистов.