выживания. Я буду говорить языком радикальных демократов, даже они поняли: всего не
купишь и даже не
украдешь. После эйфории, первых революционных лет мы вдруг начинаем понимать, что
дело не в мировом
сообществе, не в мировой революции, а в опоре на внутренний рынок.
За это десятилетие мир увидел такие зубы мирового ростовщичества в лице его
цепного пса - американского
империализма, что к России потянутся все. - и мусульманский мир, и третий мир, и
Африка, и Азия. - если мы сумеем
консолидироваться и встанем на ноги.
У нас абсолютная самодостаточность - недра, энергоресурсы, население, причём не
простое, а все еще
квалифицированное, хоть и безработное, но способное начать работ}-' в любую минуту,
чтобы воскресить хозяйство
и промышленность.
У нас нет одного: единых взглядов, единой идеи. Наши враги заранее торжествуют, зная,
что одни будут говорить о
классовой борьбе, другие будут усваивать идею национального приоритета, третьи
вспомнят о неоколониализме по
отношению к ближним, ныне псевдонезависимым государствам, ибо юридически можно
что угодно признать, но если
нет своей промышленности, экономики, если уже все заложено и продано, какой там
суверенитет?
Мы с вами едины в этом зале, но в случае непримиримого отстаивания своих узких
и чаще всего
традиционных, а не диалектических подходов, мы опять рассоримся, а диалектика диктует
одно - интеграция. Для
этого мы должны очень терпимо относится к каждому, кто участвует в этом деле.
Мы должны быть крайне осторожны, используя все. что для нас с Ъами сегодня
приемлемо. Внутренний рынок -
аксиома, но нельзя отказываться и от того, что можно получить извне.
О формах собственности. Совершенно очевидно, что в России без государственной
монополии на ряд отраслей
не обойтись, но вместе с тем мы избежим крайностей, в которые впадали еще во времена
Хрущева. Почему мы
должны отказывать людям в возможности проявить свою частную инициативу? Не в том,
чтобы разворовать,
государственное, а в том, чтобы, трудиться, там, где, государство не охватывает какую-то
экономическую нишу.
Парикмахерские, столовые. Да мало ли чем может заниматься частный сектор?
С другой стороны, мы землю обрабатывали коллективным трудом тысячу' лет,
почему тогда отказываться от
коллективных форм собственности? Вы понимаете, в чем ведь русская мудрость?
Мертвой водой окропили
погибшего и заживили раны, а потом живой водой сбрызнули и воскресили! Это страшное
десятилетие - мы
окунулись в мертвую воду. Но зато сегодня всех своих врагов, изменников, мздоимцев,
крохоборов, воров знаем в
лицо. Хотя прежде все были внешне законопослушными гражданами. Теперь каждому
цену знаем. Поэтому ничего не
прошло зря.