Матузов Н.И., Малько А.В. Теория государства и права

Подождите немного. Документ загружается.

обстановкой. Как и раньше, «если закон мешает политике, его откладывают в сторону».

Генеральный прокурор РФ констатирует:

«По ряду позиций в России политика идет впереди права. Иными словами, политическая

целесообразность подменяет законность»

Противопоставление законности и целесообразности – застарелая болезнь советской, а

затем российской власти. Если нужно, находятся оправдания неправовым формам реагирования на

ситуацию, лукавым доводам и аргументам. Очень часто политическая сторона вопроса не

совпадает с правовой и тогда предпочтение безоговорочно отдается первой,а не второй.

К сожалению, тенденция, о которой идет речь, не обошла стороной даже Конституционный

Суд. Особенно это проявилось в «чеченском деле». По мнению, например, упоминавшегося выше

Ю.Х. Калмыкова, бывшего министра юстиции, депутата Госдумы, выступавшего в процессе в

качестве представителя парламентской стороны, «Суд при рассмотрении данного дела решал не

столько вопросы права, сколько политической целесообразности. С самого начала был виден

односторонний подход. ...Надо было спасать Президента. Выработанная в течение многих

десятилетий в условиях партийной диктатуры психология непогрешимости первого лица

оказалась очень живучей»

В конечном счете итоговое постановление КС относительно правомерности президентских

указов и правительственных постановлений, положивших начало чеченской войне, оказалось

прежде всего политическим, а не юридическим. Впрочем, оно не было единогласным –

1 арод как всегда умнее политиков // Известия. 1998. 23 янв.

Российская газета. 1997.19 септ.

Калмыков Ю.Х. Повороты судьбы. Воспоминания. М., 1996 С. 106,152–153.

шесть высоких судей заявили о своем особом мнении, особой позиции (Н.В. Витрук, Г.А.

Гаджиев, В.Д. Зорькин, В.О. Лучин, Т.Г. Морщакова, Б.С. Эбзеев).

К слову сказать, Конституционный Суд мог бы играть более активную роль в

формировании и проведении российской правовой политики, в совершенствовании юридической

системы, служить образцом неукоснительной приверженности праву, законности. Но, к

сожалению, его статус под предлогом «невмешательства в политику» сильно принижен, он не

может по собственной инициативе рассмотреть ни один вопрос, если даже этот вопрос касается

вопиющего и массового нарушения прав человека. Заметна его ангажированность президентской

властью. Об этом лишний раз говорит решение Конституционного Суда о праве Президента три

раза подряд представлять одну и ту же кандидатуру на пост Председателя Правительства. Из

смысла статьи 111 Конституции, которую толковал высокий Суд, этого не вытекает. Такой вывод

Суда справедливо был назван и прессе «осечкой».

Состав КС, вопреки мировой практике, подбирается лично Президентом. Интересно, что

«Известия», обычно настойчиво доказывающие своим читателям нейтральность и

ранноудалснность высокого суда от иных ветвей власти, вдруг проговорились, что «одним из

последствий подписания президентом закона о правительстве может стать утрата контроля

главы государства над таким важным политическим инструментом, как Конституционный Суд»

(курсив мой. – /У.М)»

. Вон как, оказывается, – и политический инструмент, и контроль! А ведь

многие «заблуждались». Спасибо газете – разъяснила.

Конечно, право не может быть абсолютно свободным от политики, поскольку между ними,

как отмечалось выше, существуют генетические взаимосвязи. Многие законодательные акты

имеют не только юридическое, но и очевидное политическое содержание. А такой из них, как

Конституция, прямо закрепляет основы государственной политики. Конституция есть не только

юридический, но и важнейший политический документ. Да и все правовые нормы, исходящие от

государства или им санкционируемые, являются в конечном счете проводниками его воли.

Поэтому было бы неправильно, в угоду новомодным веяниям, «отлучать» право от

политики. Это другая крайность, в которую не следует впадать, преодолевая старые грехи

этатизма. В конечном счете «аполитичность» права – это миф. На каждом шагу подтверждается

мысль о

См.: Лапаева В. Осечка Конституционного Суда // Независимая газета. 1999. 3 февр.

Чугаев С. Внезапная уступка президента // Известия 1997. 20 дек.

том, что закон есть мера политическая, есть политика. «Не искушенные в политике люди

думают, что существует некая чистая правовая истина, независимая от политических интересов»

Право и политика связаны прежде всего через власть.

Другое дело, что право, правосудие, законность не должны приноситься в жертву политике,

371

становиться ее «заложниками». Участие названных институтов в «политических разборках», что

сейчас нередко происходит, основательно подрывает их престиж и гуманистическое

предназначение. Они не могут служить своекорыстным интересам и амбициям очередных

лидеров, партий, групп, выполнять различные социальные заказы. Непоправимой бедой был бы

возврат к тому, от чего общество настойчиво стремится уйти – к политическому и

идеологическому ангажированию идей права, которые не должны быть подвержены изменчивым

политическим ветрам, сиюминутным выгодам. Право – не «служанка» политики, и оно не должно

быть в «услужении» политиков.

Надо сказать, что вопрос о соотношении политики и права непростой. В его трактовке

допускались и допускаются разного рода «уклоны», перекосы, конъюнктура. В частности, па

протяжении десятилетий право рассматривалось у нас главным образом в утилитарно-

прагматическом, «прикладном» ключе – как атрибут, инструмент, орудие, рычаг власти, способ

юридического оформления партийно-политических решений, а по как самостоятельная

общегуманитарная социальная и культурная ценность. Незыблемым был тезис о примате

политики над правом, власти над законом. Культивировались идеи отмирания

права.

Догматизировались, вульгаризировались, доводились до крайностей известные каноны

марксистской теории о том, что право – «возведенная в закон воля господствующего класса», что

«все юридическое в основе своей имеет политическую природу» (Энгельс), что «закон есть мера

политическая, есть политика» (Ленин). Не забывалась и более одиозная формула: если закон

мешает революции, его можно отложить в сторону. Диктатура пролетариата определялась как

«ничем не ограниченная, никакими законами не стесненная власть класса».

Общественным сознанием усваивалась мысль о второстепенной и нерешающей роли права.

Главное – это экономика, политика, идеология, партийные лозунги, а не какие-то там правовые

ценности, юридические начала, законность. Право чаще всего воспринималось как приказ

«начальства», указания политических вождей, предписания сверху. И в редких случаях – как

нормы, способные эффективно защитить

Экшюв Л. И. Указ. соч. С. 3.

гражданина от произвола, как институт, стоящий на страже личности, ее чести,

достоинства, безопасности. Тем более право не мыслилось в качестве силы, способной

ограничить, «связать», «обуздать» саму власть; идеи правового государства тогда не

признавались. Процветал правовой нигилизм.

Если политика и идеология ставились во главу угла, то право служило лишь неким

приложением, довеском, придатком, подпоркой; оно было призвано помогать обеспечивать

очередную политическую линию, кампанию. На всех уровнях и на всю мощь работало телефонное

право. В соответствии со злобой дня легко возникали прямо противоположные тенденции и

ситуации, когда либо политика мало общего имела с правом, либо право превращалось в голую

политику. И то, и другое приносило вред.

Однако следует признать, что и сегодня политические соображения нередко берут верх над

законом и законностью, а правовой нигилизм не только не преодолен, но принял угрожающие

масштабы и не без оснований квалифицируется как бсспредел. Формально провозглашены идеи

правового государства, верховенства закона, приоритета прав человека; отвергнут принцип

доминирующей роли политики и идеологии,но на деле до торжества права еще далеко.

Ощущается острый дефицит юридической культуры, низкий уровень правосознания. Новая

демократия дает сбои, свобода понимается определенными слоями общества как

вссдозволенность, в том числе и представителями власти. По-прежнему в большей степени

политика влияет на право, чем право на политику. Между тем в идеале они призваны естественно,

гармонично взаимодействовать, а не противостоять друг другу. Политика должна быть правовой, а

право – способствовать проведению разумной государственной политики.

Любопытны рассуждения на эту тему упомянутого выше французского ученого-правоведа

Пьера Сандевуара. Проблема взаимосвязей между правом и политикой, пишет он, до сих пор

многими недооценивается. Это происходит по причине деликатности этой проблемы. По данному

вопросу существует две теории. Одни ученые считают, что политика подчинена или должна быть

подчинена праву, тогда как другие настаивают на обратном. Объективно же трудно спорить с

утверждением: во взаимоотношениях права и политики последняя, как правило, доминирует. Но

372

надо пойти дальше: право выступает не иначе как инструмент осуществления политики. Право

может не только выражать политику и быть средством ее реализации, но и оказаться в полном

подчинении политике, быть подавленным политикой. Но превосходство политики над правом

имеет свои пределы. При определенных условиях политика может и должна подавляться правом

или, по край

ней мере, подчиняться праву, находиться в зависимости от него. Если политические

руководители предпринимают какие-либо шаги вопреки праву или в изменение права, последнее

будет сопротивляться путем ограничения их свободы и действий, предотвращения их

самоуправства, вскрытия их истинных намерений. Да, политика формирует право, но право в свою

очередь реагирует на политику, внося в нее дисциплинирующий элемент и вынуждая политиков

действовать открыто, справедливо и ответственно.

Таким образом, право призвано играть роль эффективного стабилизатора политической

жизни, выражать и защищать справедливость, служить преградой на пути волюнтаристских

поползновений лидеров и чиновников всех рангов. Необходимо отрешиться от неправового

мышления, научиться уважать право, закон, порядок. Никакие лукавые аргументы в пользу

обратного не должны вводить общество в заблуждение. На данный феномен справедливо

обращают внимание современные философы

. Причем требования соблюдать «правила игры»

распространяются и на оппозицию, ибо план по баррикадам и революциям Россия давно

перевыполнила. Борьба и столкновение интересов – это не обязательно перевороты и кровь.

Древние мыслители называли право искусством добра и справедливости. Это

действительно так. И важно умело использовать те возможности и нравственный потенциал,

которые заложены в данном институте, использовать не в качестве средства борьбы, а как

средство политического компромисса, согласия, взаимопонимания. Именно правовые процедуры

и механизмы должны быть задействованы для нахождения разумного консенсуса, путей мирного

разрешения возникающих конфликтов. Отрадно, что в последнее время этим вопросам стало

уделяться больше внимания

Цель права – «установить совместную жизнь людей таким образом, чтобы на столкновение,

взаимную борьбу, ожесточенные споры тратилось как можно меньше душевных сил»

. Другой

представитель русской юридической мысли – В.С. Соловьев определял право как

«принудительное требование осуществления добра или порядка, не допускающего известного

проявления зла»

. Иными словами, право – это мощная преграда на пути зла и в то же время –

проводник и заступник

)

См.: Сандевуар П. Введение в право / 11ер. с фр. М., 1994. С. 61–64.

См.: Гусейнов Л.Л. Моральная демагогия как форма апологии насилия // Вопросы

философии. 1995. № 5.

См.: Право и политика в современной России/ Под ред. В.И. Кудрявцева. М., 1996.

Ильин И.А. Порядок или беспорядок? М., 1917. С. 24.

Соловьев В.С Право и нравственность Очерки из прикладной этики. СПб., 1899. С. 36.

всего лучшего в человеке. Поэтому основополагающей чертой правовой политики является

ее обусловленность, связанность правом.

Бывший помощник Президента РФ по правовым вопросам М.А. Краснов удачно назвал

право «клеткой для власти». Да, именно правовая клетка призвана сковывать, удерживать власть

от произвола и силовых рефлексов, ибо она (власть) имеет тенденцию к выходу из-под всякого

контроля, юридической регламентации, подчинения каким бы то ни было нормам. А право,

законы должны вводить ее в «рамки», «ставить на место», призывать к порядку и

самоограничению. Право – метод, средство и сфера (поле) реализации публичной политики

государства.

Взаимодействие власти и закона как раз и предопределяет правовую ситуацию в стране. И

не только правовую, а общую социально-нравственную атмосферу общества. «Шоковые» методы

в экономике, «сабельно-ковбойские» в политике и высокомерно-нигилистические в праве не могут

дать желанной общественной стабильности, гражданского мира и согласия. Напротив, это своего

рода «горючая смесь» взрывного характера. Необходимы спокойные, выверенные шаги, опора на

право, законы, порядок. И здесь свою роль призвана сыграть и юридическая наука, ученые-

правоведы, которые, к сожалению, нередко оказываются невостребованными.

3. СОВРЕМЕННЫЕ ПРИОРИТЕТЫ РОССИЙСКОЙ ПРАВОВОЙ ПОЛИТИКИ

Приоритетов в современной российской правовой политике много. Под приоритетами в

данном случае понимаются первоочередные задачи, проблемы, вопросы, которые необходимо

373

решать сейчас и в ближайшей перспективе. К наиболее общим из них относятся такие, как

формирование правового государства, гражданского общества, совершенствование

законодательства и практики его применения, создание надежной правовой базы проводимых

реформ, борьба с преступностью, терроризмом; выработка эффективных антикоррупционных мер,

наведение порядка во власти, усиление защиты и гарантий прав человека, преодоление правового

нигилизма, воспитание законопослушной личности и др.

Остановимся на некоторых из указанных ориентирах и направлениях, имеющих как

теоретическое, так и «прикладное» значение.

1. Реализация идеи правовой государственности предполагает выяснение сложной

диалектики соотношения права и государства или

См.: Краснов М. Л. Клетка для власти. М., 1997.

государства и права, поиск оптимальных вариантов их взаимодействия в современных

условиях. В литературе (Н.А. Бердяев, И.А. Ильин, В.Н. Кудрявцев, Л.С. Мамут и др.) отмечаются

три возможные модели «субординации» между названными феноменами – тоталитарно-

этатистская, либерально-демократическая и прагматическая.

Согласно первой из них, государство выше права и им не связано. Эта модель для новой

России не подходит, ибо она есть модель вчерашнего дня. Страна все это уже испытала,

результаты известны.

Вторая – исходит из того, что право выше государства, господствует над ним. Эта модель

выражает лишь идеал, который в настоящее время недостижим. К нему общество должно

стремиться как к конечной цели. Попытки же форсировать процесс, «пришпоривать»

общественный прогресс могут лишь скомпрометировать саму идею. Это забсганис вперед. А как

сказано выше, политика есть искусство возможного.

Третья концепция более реалистична: государство создает право, но считает себя

связанным им, подчиняется ему, т.е. самоограничивается Во имя общего блага. Вот этой модели,

по-видимому, и следует придер-жинаться как более предпочтительной по сравнению с другими и

практически осуществимой на данном этапе развития общества.

Задача заключается в том, чтобы заставить, принудить власть уважать и соблюдать

собственные законы, которые, в свою очередь, должны быть социально и научно обоснованными,

адекватно отражающими насущные потребности жизни. Именно в этом направлении надо

постепенно продвигаться псе дальше и дальше по пути к подлинно правовому государству, к

«правлению права».

2. За годы проведения «шоковых» реформ, вопреки благим намерениям и оптимистическим

прогнозам их зачинателей, образовался чудовищный разрыв между теорией и практикой прав

человека. Устранение этого разрыва – важнейший приоритет российской правовой политики

сегодня. Страна столкнулась с вопиющими массовыми нарушениями элементарных прав

личности, прежде всего таких, как право на жизнь, здоровье, безопасность, оплату труда,

социальную защиту, медицинскую помощь и др.

Известно, что мало провозгласить определенные права и свободы – главное

материализовать их, претворить в жизнь. А это более сложная задача. В условиях возникшего в

России глубокого социально-экономического, политического и духовного кризиса сам этот

институт подвергается серьезным испытаниям. С одной стороны, общество осознало

необходимость и безусловную ценность естественных и неотъемлемых

См.: Козлихии И. 10. Прлно и политика СПб., 1996. С. 10-35.

прав человека, а с другой – оно пока не в состоянии обеспечить их полное и

гарантированное осуществление. Данное противоречие становится все более острым и

болезненным, выступает одним из сильнейших социальных раздражителей, источником

недовольства и протестов людей.

Поэтому сегодня главный приоритет в рассматриваемой проблеме – это не теоретическая

разработка прав человека (хотя такая необходимость, конечно, не снимается), а создание

надлежащих условий, гарантий и механизмов для их реализации. На наш взгляд, научную мысль в

этой гуманитарной области надо повернуть в несколько иное русло – не бесконечные словопрения

и фанфары, не восторги и ликования по поводу самого факта признания, закрепления,

провозглашения прав и свобод человека, не любование их широтой, значимостью,

неотчуждаемостыо и т.д., а трезвая оценка результатов этого долго ожидавшегося поворота,

анализ причин кризиса. Необходимо сместить акценты в трактовке «модной» ныне темы в

374

практическую плоскость – в плоскость достижения конечных целей, фокусируемых на личность.

Мудрое изречение гласит: «Все процессы реакционны, если рушится человек».

3. Важнейший приоритет – наведение порядка во власти. Об этом весьма откровенно и

убедительно говорится в президентском Послании Федеральному Собранию 1997 г., которое так и

называется «Поря-док во власти – порядок в стране!» Всем своим содержанием оно

свидетельствует о глубине и масштабах охватившего страну политического кризиса. Президент

неожиданно обнаружил, что власть в стране плохая и ее надо улучшать. Она обросла жиром,

зазналась, погрязла в коррупции, непрофессиональна, бессильна, не может собрать налоги,

организовать производство, выплатить зарплату, накормить армию, стариков, оградить своих

граждан от преступных посягательств, запуталась в «реформах», не пользуется доверием и

авторитетом у народа. Фактически власть расписалась в собственной несостоятельности и

беспомощности.

Действительно, оздоровление государственного организма – магистральное направление

правовой политики России на современном этапе. Но дело в том, что порядок во власти зависит

прежде всего от самой этой власти. Поэтому ее «жалобы» на себя выглядят несколько странно.

Власть как бы встала в оппозицию по отношению к самой себе, включилась в борьбу с собой. Это

– симптом серьезного заболевания.

Идеологи различной политической ориентации (от крайне левых до крайне правых)

«удостаивают» нынешнюю российскую власть самых нелестных эпитетов – плутократия,

автократия, олигархия, «кримина-

литет», «коллективный распутин», «оккупационный, продажный, антинародный режим» и

т.д. Причем подобные хлесткие определения используют и зарубежные наблюдатели, сталкиваясь

с нашей действительностью. Соответственно характеризуются и носители такой власти – «отцы

нации».

Конечно, во всех этих довольно резких оценках – изрядная доля эмоций и идеологических

пристрастий, но вместе с тем они в той или иной мере отражают реальное положение вещей, ибо

люди видят результаты деяний своих «вождей», слишком много разрушивших и не предложивших

пока ничего взамен. Нынешняя власть уже никогда не вернет доверие к себе, ибо она безнадежно

скомпрометирована.

Низы воспринимают власть как чужую, безнравственную, мафиозную, утратившую связь с

народом, не оправдавшую надежд. Ее даже критиковать бесполезно, ибо она никак не реагирует

на любые обвинения. Отсюда недовольство, протесты, требования отставок. Многие мыслящие

люди из элиты открыто или молча сожалеют о причастности к возникновению и деятельности

этого монстра, дистанцируются от него, уходят из «команды». «Властители дум, устилавшие

дорогу к храму, оказались в царстве Хама и вынуждены теперь замолчать». Это – об

интеллигенции.

Любопытны в данной связи откровения бывшего спикера верхней палаты российского

парламента, правоверного демократа В. Шумейко, вытесненного из правящей обоймы и явно

обиженного на прежних своих сподвижников: «С прискорбием могу сказать, что ничего у нас не

получилось, усилия десяти последних лет ушли в песок. Виноват в этом и я, кляну себя.

Единственное, что мы создали – это унитарное государство Кремль. Беззаботный остров в океане

народного горя. Здесь нет долговременной политики, люди никого не интересуют, они просто не

входят в сферу интересов государства. Да и государства-то нет. Цинизм, демагогия, во сто крат

превосходящие партийную. Главная задача – спасение самих себя»

. Что же, В. Шумейко знает,

что говорит. Живой, непосредственный свидетель.

Именно поэтому власть остро нуждается в перестройке, демократизации, приближении к

народу, его нуждам. Для этого требуется усилить контроль снизу, ответственность сверху,

призвать к порядку чиновников, избавиться от коррупционеров, строго соблюдать законы, права

человека, покончить с противостоянием и конфронтацией в своей среде, выработать

реалистическую программу выхода общества

См.- Рывким Р. Критиковать власть смысла нет // Известия. 1998. 7 авг.

Пролетая над гнездом президента. Откровения экс-фаворита //

Совершенно секретно. 1998. №7.

из глубокого системного кризиса, повысить жизненный уровень населения, обратить

особое внимание на социальную сферу, выполнять свои многочисленные обещания, своевременно

выплачивать зарплату, пенсии, пособия и тем самым завоевать доверие людей, укрепить свой

престиж, авторитет. Реализация этих крайне важных государственно-правовых приоритетов могла

375

бы существенно улучшить положение дел в стране.

Люди протестуют против привилегий и спецкормушек новой («старой»?) бюрократии

. Это

значит, что антиноменклатурная революция не увенчалась успехом. Более того, в некотором

смысле она пошла вспять. Власть превратилась в капитал, приносящий дивиденды. Известный

радикал-демократ Гавриил Попов считает, что нынешняя власть – «это инструмент для прямого,

нахрапистого обогащения»

. Не выдержал популярный некогда писатель демократических

убеждений Даниил Гранин: «Мы – лишние люди в своем Отечестве, у нас ничего не спрашивают,

с нами не хотят разговаривать. Власть поступает топорно, неуклюже, совершает множество

больших и малых ошибок»

По данным социологических опросов, российской коррумпированной власти не доверяют

сегодня 80% населения. Следовательно, она не имеет прочной опоры в народе. Налицо –

острейший кризис власти, утратившей доверие общества. По данным опросов, 66% россиян

высказались за досрочный уход Президента со своего поста, еще 20% поддерживают это мнение,

но опасаются неблагоприятных последствий. Возникла стойкая убежденность в неспособности

Б.Н. Ельцина выполнять свои президентские обязанности.

Эти и другие происходящие в стране события и процессы обстоятельно проанализированы

в докладе общественного Совета по внешней и оборонной политике «О выходе из кризиса».

Авторы доклада (около 30 видных российских политиков) пришли к выводу, что оптимальным

вариантом выхода России из кризиса является «добровольная отставка Б.Н. Ельцина по состоянию

здоровья и назначение досрочных президентских выборов». Президент оценивается в докладе как

фигура «политического риска, которому не доверяют 90% населения».

Интересное суждение на этот счет высказал лидер парламентского объединения

«Российские регионы» О. Морозов. Он заявил: «У нас не было, нет и не предвидится

цивилизованного механизма расстава- ?, ния с властью. Сегодня Ельцин хочет отдать власть, но не

знает, как это сделать. Он не знает, как расстаться с властью, чтобы это завтра

См.: Хайтун С. Спсцкорни российской коррупции // Известия 1997. 13 мая;

Вогцанов П. Особо вальяжные персоны // Деловой вторник. 1999.16 фсвр.

См.: Независимая газета. 1998 5 авг.

См.: Известия. 1998. 1 сент.

не привело к гражданской войне, к тому, чтобы его не расстреляли перед Кремлевской

стеной, чтобы чего-то не сделали с его семьей. Мы живем в обществе, где доминирует институт

социального мщения и реванша. Все, кто приходит к власти, становятся заложниками этого

института».

4. Неотложная и крайне злободневная задача современной российской правовой политики –

укрепление законности и правопорядка в стране, неукоснительное соблюдение всеми органами,

организациями, учреждениями, должностными лицами и гражданами правовых норм. Сегодня это

– наиболее слабое место во всей государственной деятельности. Общество испытывает самый

глубокий кризис законности и правопорядка за последние годы.

В названном выше президентском Послании Федеральному Собранию 1997 г. отмечается:

«России нужен порядок. При этом необходимо ответить на два вопроса – какой порядок и как его

наводить. Абсолютное большинство возникших у нас проблем порождено, с одной стороны,

пренебрежительным отношением к правовым нормам, с другой – неумелыми действиями власти.

В этих условиях порядок в стране начнется только с наведения порядка в самом государственном

механизме. ...Сегодня управленческую сферу я объявляю «зоной особого внимания», приоритетом

номер один среди всех направлений текущей политики. У этого приоритета есть простое короткое

имя – Правовой Порядок. ...Общество подошло к рубежу, когда самое главное и самое

конструктивное – последовательные меры по созданию твердого порядка. Нельзя допустить,

чтобы неизбежные издержки переходных процессов стали необратимыми. Даже если не

произойдет серьезных срывов, остается опасность медленного вползания в такой режим, в

котором нынешний беспорядок станет устойчивой формой «порядка». Наш выбор – это порядок,

основанный на праве»

Тем не менее само слово «законность» почти исчезло из лексикона работников органов

внутренних дел, силовых структур, спецназа, ОМОНа, оно вызывает у них лишь усмешку.

Особенно после «миротворческой миссии» в Чечне и других горячих точках, после некоторых

специфических акций и событий последнего времени, а также из-за разгула преступности. Сами

руководители указанных органов признают, что в их рядах, мягко говоря, не все благополучно:

376

превышение власти, злоупотребление полномочиями, применение недозволенных методов

допросов и обращения с гражданами, избиение и пытки задержанных; сращивание с преступным

миром, предательство, измена,

(

Фигуры и лица // Приложение к «Независимой газете». 1999. Февраль. № 4. .

Российская газета. 1997. 7 марта.

коррупция, вымогательство – таков далеко не полный букет прегрешений.

Надо сказать, что органы милиции, как и другие правоохранительные структуры, ведут

самоотверженную и порой неравную борьбу с преступным миром, неся при этом большие потери.

Только в 1998 г. погибло свыше 300 стражей порядка. И было бы несправедливо отрицать эти

усилия и трудности. Вместе с тем нельзя закрывать глаза на то, что мешает эффективному

противодействию разгулу криминала, от чего необходимо как можно скорее избавиться. Министр

внутренних дел РФ недавно на страницах печати откровенно признал: «Расплодившиеся

милицейские «крыши», которые успешно конкурируют с кри-миналитетом, – это не миф.

Избиения задержанных в отделениях стали чуть ли не нормой жизни»*.

На специальных парламентских слушаниях в Государственной Думе (октябрь, 1997)

российская законность была охарактеризована как «коррупционная». Не от хорошей жизни в

системе МВД и Прокуратуры созданы особые структуры по собственной безопасности. Понятие

законности размыто и почти забыто

. Более того, оно дискредитировано. Торжествует не

законность, а целесообразность, произвол, субъективизм, самоуправство, жизнь «по понятиям».

Практикуются пытки, выколачивание признаний. Общественность бьет тревогу, в прессе

опубликована серия кричащих статей". Дело дошло до того, что Совет Европы вынужден был

принять специальную резолюцию по этому поводу. О законности в деятельности

правоохранительных органов, других ведомств и их должностных лиц даже не упоминается в

речах официальных лидеров, руководителей государства, правительства, Президента. Только в

1998 г. из органов МВД за различные нарушения уволено 4 тысячи сотрудников.

К сожалению, законность уже не является единой и одинаковой везде и для всех, она стала

не только «калужской» или «казанской», но и «чеченской», «башкирской», «уральской»,

«приморской», вообще крайне «разнообразной» в зависимости от степени «суверенности» того

или иного субъекта Федерации, особенностей региона, Норматив-

Известии. 1999. 26 марта.

См.: Федорова М. Сирота по имени законность // Российская Федерация. 1994. №6.

•

)

См.: Камера пыток № 10 // Российская газета. 1998. 29 яин.; Осуждены .ча пытки // Известия. 1998. 17 февр.; Россия должна избавиться

от пыток // Известия. 1998. 27 фсвр.; Пытки между делами // Известия. 1998. 30 септ; Моя милиция меня же и бьет // Российская газета. 1998. 28

нояб.; Две России пали. Надет иод пытками и третья // Известия. 11риложспис Мнения. 1998. № 7; В России боятся преступников и

милиционеров // Известия. 1998. 14 июля; Следствие под хруст костей // Известия. 1999. 11 февр.;

Садист, он и в мундире садист // Парламентская газета. 1999.10 сент.

но-правовые предписания центра все чаще игнорируются. Местное законодательство,

включая конституции, областные уставы, как правило, противоречат общефедеральному.

Прокурорский надзор, строго говоря, уже не является последовательно централизованным. Ясно,

что правовая политика в этих вопросах нуждается в существенной коррекции, иначе Россию

ожидает судьба конфедерации или даже «эсенговиза-ции», т.е. распада на отдельные «удельные

княжества».

5. Одним из безусловных приоритетов российской правовой политики является

преодоление правового нигилизма и правового идеализма, которые представляют собой в

конечном итоге две стороны «одной медали», а именно острого дефицита юридической культуры.

Многие изъяны советской, а также постсоветской правовой политики, прошедшей в

послеоктябрьский период весьма извилистый и тернистый путь, объясняются именно указанным

ключевым недостатком. Искаженное правосознание общества не раз заводило эту политику в

тупики беспределов, порождало разного рода уклоны и перегибы. Это относится не только к

сталинским временам репрессий (борьба с «врагами народа», «кулаками»,

«контрреволюционерами»), но и к последним десятилетиям, когда торжествовала

«социалистическая законность» (разоблачение «антисоветчиков», «диссидентов»,

«идеологических диверсантов»).

В 60–70-е годы в результате проведения очередной линии на усиление борьбы с

«расхитителями госсобственности» пострадали тысячи хозяйственников, пытавшихся вырваться

из тисков сплошного запре-тительства. начале «перестройки» (середина 80-х гг.) проявлением

явной правовой «маниловщины» было принятие так называемых антиалкогольных указов, с

помощью которых руководители КПСС и СССР с ходу попытались разрешить сложнейшую

социальную проблему – покончить с пьянством в России.

377

Правовая политика, конечно, не должна плестись в хвосте у экономической и других видов

политики (хотя она в значительной мере ими обусловлена), а напротив, по возможности

прокладывать им путь, заглядывать в будущее, предупреждать негативные явления и процессы, не

забегая вместе с тем вперед там, где условия для правового вмешательства не созрели. В

юридической политике, как нигде, важен прогноз и предвидение. Правовая политика должна

обладать способностью диагностировать болевые точки жизни общества и своевременно их

профилактировать.

Печальным итогом неумной, мягко говоря, правовой политики с трагическими

последствиями явилась чеченская война, заложниками которой оказались все: и сами политики, и

военные, и мирные граждане – чеченские и российские. Ни в какие юридические рамки эта война

не вписывается. Она была преступно начата, бездарно велась и катастрофой закончилась.

Примером такой же непродуманной и поспешной юридической политики могут служить

приватизация госсобственности, «ваучери-зация». Во время слушания данного вопроса в Госдуме

были, в частности, приведены следующие данные: от продажи 54% госпредприятий в российскую

казну поступило всего лишь 5 млрд долларов, в то время как, к примеру, в Англии от

приватизации только 3% предприятий в бюджет поступило 65 млрд долларов. Но мнению

академика Г. Арбатова, радикально-либеральные реформы обошлись России дороже, чем 50

лет .гонки вооружений (ТВ-Подробности. 1сеитября 1998). Н.И. Рыжков в своей книге

«Возвращение в политику» утверждает, что «ущерб от приватизации превышает наши потери во

Второй мировой войне».

Известный российский экономист Д. Валовой пишет, что «черно-мырдинское пятилетие по

своей разрушительной мощи в экономике превзошло две мировые войны плюс Отечеотвенную

войну 1812 г. вместе взятые. Экономический кризис в России побил все мировые рекорды и по

продолжительности, и по глубине спада производства. Еще в 1995 г. он преодолел 50-процентную

планку. За семь лет рынку пропето больше дифирамбов, чем коммунизму за семьдесят лет.

Наступило рыночное затмение, переходящее во мрак»

Эти цифры и оценки говорят, во-первых, о масштабах криминала в данной области; во-

вторых, о непрофессиональной правовой политике тех, кто планировал и проводил приватизацию.

Не случайно российскую приватизацию называют преступлением века. Она с самого начала

носила жульнический характер. Если, как сказал в свое время бывший первый вице-премьер Б.

Немцов, аукцион по «Связьинвесту» – это первая честная продажа, то значит все предыдущие

были нечестными. Вообще, некомпетентность и коррупция стали синонимами «курса реформ» в

России.

По мнению некоторых экспертов, применительно к богатству новых отечественных

олигархов принцип священности и неприкосновенности частной собственности не имеет ни

юридической, ни моральной силы, ибо собственность их по природе своей нелегитгшна, даже

если формально приобретена в строгом соответствии с буквой закона. Чуть ли не одномоментная

передача в частное владение десятков тысяч предприятий по их остаточной стоимости

представляет собой факти-

Рыжков Н.И. Возвращение в политику. М., 1998. С. 17.

Валовой Д. Пора замаливать грехи, а не рваться к власти // Парламентская газета. 1998.9 дек.; Глазьев С. Фарисейство от

макроэкономики // Там же. 1999.18 марта.

чески «сделки дарения», что дает юридические основания для признания их притворными*.

Это важный поворот в правовой политике государства. Собственно говоря, указанный

процесс декриминализации приватизации «по-русски» уже идет. Так, за три последних года

Генеральной прокуратурой направлено в суды 211 тыс. исков об истребовании из незаконного

владения, признании сделок и правовых актов недействительными. По этим искам возмещен

ущерб государству в сумме 24 млрд деноминированных рублей. Кроме того, возвращено в

госказну ценностей на сумму 35,5 млрд рублей

Один из ведущих советников российских реформаторов, а именно Джеффри Сакс, по

поводу нашей мафиозной приватизации весьма откровенно пишет: «Главное, что подвело нас, это

колоссальный разрыв между риторикой реформаторов и их реальными действиями. И, как мне

кажется, российское руководство превзошло самые фантастические представления марксистов о

капитализме: они сочли, что дело государства – служить узкому кругу капиталистов, перекачивая

в их карманы как можно больше денег и побыстрее. Это – не шоковая терапия. Это злостная,

хорошо продуманная акция, имеющая своей целью широкомасштабное перераспределение

378

богатств страны в интересах узкой прослойки людей»

. Неплохо сказано, но Д. Сакс умалчивает о

своей собственной роли во всех этих бедах и о роли тех влиятельных западных кругов,

организаций (Международного валютного фонда, Всемирного банка, Минфина США и др.),

которые оказывают мощное и подчас бесцеремонное «руководящее» воздействие на

формирование правительственной правовой политики РФ. Дело доходит до прямых указаний и

инструкций – как надо действовать в тех или иных случаях, какие юридические акты издавать, в

какие сроки и т.д. Особенно в сфере экономики. И эти «рекомендации» далеко не всегда

соответствуют подлинным интересам России

Конечно, перечисленные деформации (а их гораздо больше) есть прежде всего следствие

политических решений и политических ошибок, но поскольку все это облекается в правовую

форму (принимаются

См.: Пчелинцев О. Пожиная плоды вздорных теорий. Как исправить реформаторские ошибки//11 Г-Политокономия. 1998. № 7;

/Ла/АювЛ.Деприватизация без революции и переворотов // Независимая газета. 1998. 4 нояб.; Яковлев В. Смена собственности возможна... //

Парламентская газета. 1998. 2 дек.

Парламентская газета. 1999.18 марта.

Независимая газета. 1997.31 дек. ,

См.: Медведев 11. За кризис в России отвечает и Запад // Парламентская газета. 1999. 26 яиц.; Глазьев С. МВФ как орудие внутренней

политики России // Независимая газета. 1999.5 марта.

соответствующие законы, указы, постановления), то, следовательно, можно говорить

именно о правовой политике, осуществляемой к тому же правовыми методами, и в сфере,

регулируемой правом. Иными словами, перед нами особый род деятельности, специфическое,

самостоятельное направление политики государства.

Современная российская правовая политика призвана (просто обязана) всемерно

противодействовать «бандитскому капитализму», «ха-лявной приватизации» (Б. Немцов),

направлять реформы в более гуманное, человеческое, социально ориентированное русло, ибо

ускоренного построения «развитого капитализма» не получилось. Общим лозунгом должно быть:

«Реформы с человеческим лицом! », «Реформы для народа, а не за счет народа!» Только в этом

случае они обретут всеобщую и мощную поддержку. Сейчас же, согласно опросам, сторонников

радикальных реформ осталось 7,2 процента. Следует отказаться от принципа: «рынок любой

ценой», ибо он – не самоцель, а средство улучшения жизни людей. Даже Дж. Сорос считает, что

«рыночный фундаментализм опасен». Отсюда – протесты против капитализма с «нечеловеческим

лицом».

Правовая политика – это перевод на юридический язык объективных потребностей

развития общества, прежде всего экономических. Необходимо всемерно стимулировать честный

бизнес, предпринимательство, но решительно противодействовать хищническим инстинктам,

криминальным устремлениям. Мафиозный рынок не совместим ни с нормальным правовым

регулированием, ни с разумной правовой политикой. Напротив, он опрокидывает, ломает любые

рамки и нормы законной деятельности. В этих условиях государство, власть, закон должны

проявить свои «лучшие качества», «свой характер», остановить стихию и неуправляемость.

Жизнь, опыт, практика настоятельно требуют сегодня усиления роли государства,

субъективного фактора. К сожалению, только сейчас власть начинает это осознавать. Президент

РФ в своем выступлении в Совете Федерации 24 сентября 1997 г. заявил, что «для перехода к

устойчивому экономическому росту мало одной экономической свободы, нужен новый

экономический порядок, а для этого необходима сильная и умная власть, крепкое государство.

Сам по себе рынок – не панацея от всех проблем. Надо от политики невмешательства переходить к

политике упреждающего регулирования экономических процессов»

Это и есть назревшая и неотложная коррекция правовой политики государства на

современном этапе. Важно правильно проложить курс,

Российская газета. 1997. 25 сент.

определить цели, конечную гавань, иначе, как давно было сказано, ни один ветер не будет

попутным. Председатель Совета Федерации Е. Строев весьма точно и образно охарактеризовал

подобную ситуацию: «Уже двенадцать лет прошло с тех пор, как наше общество отправилось к

новым берегам, отправилось, как мы теперь видим, без компаса и навигационной карты,

ориентируясь лишь на дальние звезды, многие из которых оказались призрачными огнями.

Движение вслепую завело страну в тупик. Следует отказаться от «монетаристского

необольшевизма», который разрушителен сам по себе».

Призыв Е. Гайдара: «Надо лишь крепко зажмуриться и прыгнуть в неизвестность»

не

оправдал себя. Либерально-монетаристская модель экономики потерпела крах. Государство

379

утратило контроль над управляемостью обществом, его роль была сведена к минимуму. А рынок

«сам себя не отрегулировал». Напротив, стал «диким», криминальным, стихийным. Право, законы

тоже были отодвинуты на задний план, их заменили голые лозунги, субъективная воля,

«революционные порывы», «красногвардейские атаки» на прежние устои.

Известный американский ученый-политолог С. Коэн в интервью нашей прессе заявил:

«Если у вас и был переходный период, начиная с 1991 г., то это был переход не вперед, а назад, к

катастрофе. Сегодняшняя ситуация в России – неизбежный результат того курса и тех решений,

которые были приняты семь лет назад и начались с шоковой терапии. Теперь мы видим

последствия. России нужен новый экономический курс. При этом самым благоприятным

вариантом было бы достижение консенсуса между Президентом и Федеральным Собранием»

Как видим, истоки нашего кризиса не в экономике, а в политике, поскольку именно

последняя завела экономику в тупик. Экономика оказалась жертвой политики, умозрительных

схем. Страна зашла слишком далеко вправо, в то время, как весь мир совершает очередной

поворот влево, к усилению государственного регулирования. Экономика сурово мстит несуразной

политике. Западные наблюдатели зло шутят: русские, находясь на дне, умудряются еще и там

рыть яму. Заметим, яму роют прежде всего политики.

Право тоже оказалось «жертвой» неудачных реформ, ибо оно «освящало» и

«благословляло» этот курс: принимались соответствующие законы, указы, постановления,

создавалась необходимая правовая среда, иными словами, проводилась определенная правовая

политика.

)

Строев Е. В поисках смысла. Самосознание российского общества на пороге XXI века // Независимая газета. 1998. 29 июля. См. также:

Забыли куда идем // Парламентская газета. 1998. 25 авг.

Гайдар Е. Прыжок к рынку // Правда. 1990.16 апр.

Независимая газета. 1998. 22 июля.

Юридическая форма была нужна политикам для претворения в жизнь своих нежизненных,

субъективистских лозунгов.

История показывает, что право в его «писаном» и «неписаном» виде использовалось в

разное время по-разному и в разных целях – в зависимости от ситуации. Когда надо было,

призывали к «строжайшему соблюдению норм права и законности», когда не надо – объявляли все

это «юридической формалистикой и казуистикой» или устаревшим, отставшим, не

соответствующим новым условиям. Иными словами, понятием права можно манипулировать.

Вообще, право – своего рода «палка о двух концах», с помощью которой, как известно,

можно и нападать, и защищаться. Или – «это и щит, которым прикрываются, и копье, которым

поражают» (Ю.А. Тихомиров). В данной связи, думается, следует с некоторым сомнением

относиться к лозунгу «диктатура закона». Во-первых, любая диктатура, пусть даже и закона,

настораживает; во-нторых, смотря какого закона;

в-третьих, многое зависит от того, кто, как и в каких целях его использует. Закон можно

употребить и во зло.

6. В современных условиях одним из основополагающих приоритетов российской правовой

политики является конституционная реформа, о необходимости которой много говорят и пишут

сегодня в средствах массовой информации, в парламентских, политических и научных кругах.

Проводятся теоретические дискуссии, «круглые столы».

Суть всех предложений об изменении Основного Закона страны – перераспределение

власти. Последнее можно свести к четырем главным пунктам: а) ограничение полномочий

Президента; б) усиление контрольных функций парламента; в) расширение компетенции и

самостоятельности правительства; г) формирование кабинета министров на коалиционной основе,

утверждение Госдумой вице-премьеров и ключевых министров.

Обсуждаются и другие аспекты, например, о сокращении числа субъектов Федерации, об

отказе от «этнического» принципа территориального устройства России, о включении органов

местного самоуправления в систему государственной власти, об упрощении процедуры

импичмента, о практике заключения двусторонних договоров между центром и территориями, об

установлении жесткой управленческой

)

См.: Конституционные институты в России: эволюция или революция? Может ли сльцинская Коиституциябытьгарантом гражданского

мира? «Круглый с гол» //II I -Сце-парии. 1997. 13 марта, Шейнис В. Тернистый путь российской Конституции // Государство и право. 1997. № 12;

Иискотин М. И. Без поправок в Конституции не обойтись // Российская Федерация. 1997. № 14; Миронов 0.0 Конституция не может быть

неизменной // Государство и право 1998. № 4, Пробелы в российской Конституции и возможности ее совершенствования. Центр конституционных

исследований. М , 1998.

вертикали. Но особое неприятие вызывает положение Конституции, согласно которому

380