Матузов Н.И., Малько А.В. Теория государства и права

Подождите немного. Документ загружается.

Президент в любой момент и без всякого объяснения причин (проснувшись однажды в плохом

настроении) может отправить правительство в отставку.

При этом подчеркивается, что все предлагаемые изменения Основного Закона не должны

вести к превращению президентской республики в парламентскую. Речь идет лишь о

выравнивании баланса власти и совершенствовании механизма сдержек и противовесов в рамках

президентской республики. Возражения направлены в основном против суперпрезидентской

республики и носят конструктивный характер.

Действительно, «Конституция – не икона» (Е. Строев), «не вечный катехизис» (А.

Лукьянов), не «священная корова». Иными словами, Конституцию нельзя канонизировать. Этот

акт не должен быть застывшим и неприкасаемым документом. Напротив, он должен

совершенствоваться, приводиться в соответствие с жизнью, с требованиями времени. На это

настойчиво указывают многие аналитики, политологи. Подобные настроения в обществе особенно

усилились после острого и длительного правительственного кризиса 1998 г. и обвала финансовой

системы 17 августа.

Стало ясно, что безраздельно единоличное правление себя не оправдало, оно пришло в

противоречие с теми демократическими тенденциями, которые с таким трудом утверждаются в

стране. Надо сказать, что ныне действующий Основной Закон, наспех написанный в 1993 г.

«победившей стороной» и вынесенный затем ею на референдум, с самого начала не устраивал

многих. Об этом честно и открыто говорили видные юристы, общественные и государственные

деятели, эксперты. Но их доводы, аргументы не были услышаны. Возражали против проекта

некоторые субъекты Федерации. Татарстан, например, вообще не признал новую Конституцию.

Президент этой республики М. Шаймиев заявил недавно, что «многие сегодняшние проблемы

России были заложены именно Конституцией РФ, которая принималась без учета мнений

республик». Бывшие помощники Президента РФ Г. Сатаров и М. Краснов разработали и

опубликовали в печати в качестве проекта «Предложения о поправках к преамбуле и главам 3–8

Конституции Российской Федерации», детальный разбор которых занял бы много места, но общий

смысл этих «поправок» сводится к тому, что действующая сегодня в стране Конституция, мягко

говоря, несовершенна и что

ее надо менять

Многие отечественные и зарубежные аналитики расценивают нынешнюю государственную

форму правления в России как «выборную

Российская газета. 1999. 13 февр.

См.- Независимая газета. 1999. 19 авг.

монархию», а политический режим – как безусловно авторитарный. Все замкнуто на одного

человека и во многом зависит от его характера, настроений, капризов, прихоти,

уравновешенности, других эмоциональных состояний. К тому же, не несущего никакой

ответственности. Доминирует единоличная бесконтрольная власть, плохо сочетаемая с

предсказуемостью и стабильностью. Такая система вобрала в себя худшие черты советской и

западной демократий.

Да, мы имеем Конституцию, отмечают политологи/но, во-первых, в ней зафиксировано не

согласие различных общественных сил, а победа одной из них при отсутствии такого согласия.

Во-вторых, в ней закреплен такой объем полномочий главы государства, что он не может быть

реализован сколько-нибудь последовательно и эффективно одним лицом. Это невозможно даже

физически. Поэтому многие президентские функции передаются вспомогательным структурам, а

иногда и другим центрам власти. Мы получили Конституцию, ставшую не плодом договоренности

между оппонирующими сторонами, а итогом насильственного устранения одной из них. Ясно, что

такой документ не может быть долговременным.

В середине февраля 1999 г. в Совете Федерации состоялись парламентские слушания на

тему: «Конституционное развитие России: проблемы и решения». На них отмечалось, что

Основной Закон страны несовершенен, многие его положения декларативны и на деле не

выполняются, другие понимаются и толкуются по-разному. Дискутировались такие вопросы, как

более четкое разграничение полномочий между центром и регионами, возможный отказ от

выборности губернаторов, восстановление поста вице-президента, нежелательность иметь шесть

видов субъектов Федерации, введение института федерального вмешательства (реагирования) на

проявления сепаратизма и др.

Под давлением обстоятельств уже и сам Президент осознал необходимость определенной

381

корректировки Конституции. Некоторые субъекты Федерации вносят предложения о созыве с этой

целью Конституционного Собрания. В одном из своих интервью Президент, отметив, что он

против коренной ломки Конституции, тем не менее признал, что «надо накапливать поправки и

затем постепенно их принимать» (ТВ-Вести. 1998. 26 дек).

В президентском Послании Федеральному Собранию 1999 г. говорится: «Конечно,

Конституция – не Святое Писание. В нее можно и нужно вносить поправки. Так, сегодня активно

обсуждается тема расширения полномочий Федерального Собрания и, в частности, право

См.: Шевцова Л., Клямкин И. Эта всесильная бессильная власть // Независимая газета. 1998. 24-25 июля.

Государственной Думы в той или иной степени влиять на формирование кабинета

министров, создавая так называемое правительство парламентского большинства. Но для

рассмотрения любых конкретных изменений необходимы широкие консультации, общественные

дискуссии только на профессиональном уровне и только при активной роли Президента как

гаранта Конституции».

Приведенный спектр мнений показывает, что конституционная реформа более чем назрела

и она неизбежна. В стране сложилась не только кризисная социально-экономическая ситуация, но

и не менее острая правовая. А это значит, что правовая политика современной России нуждается в

серьезных изменениях. Более того, исправление правовой ситуации может стать важнейшей

предпосылкой и условием преодоления кризиса в других областях.

Правовая политика России, будучи составной частью ее общегосударственной политики,

обусловлена объективными закономерностями современного общественного развития, теми

потребностями, которые лежат в основе всех проводимых в стране преобразований. Она

направлена на дальнейшее углубление демократических реформ, подъем экономики, становление

рыночных отношений, оздоровление социальной сферы, последовательную защиту национальных

интересов, прав и свобод человека.

Правовая политика есть политика, проводимая с помощью правовых средств. Поэтому

крайне важно всемерно совершенствовать эти средства, повышать их эффективность, надежность,

четкость и безотказность функционирования. Это касается прежде всего законов, указов и

правительственных постановлений, других нормативных актов, механизма правового

регулирования, правоприменительной деятельности, судебной, прокурорской и следственной

практики, прав и обязанностей граждан, юридической ответственности, правовой культуры – всех

элементов, составных частей и институтов, образующих российскую правовую систему.

Необходимо, как советовал еще И.А. Ильин, сделать все, «чтобы приблизить право к

народу, чтобы укрепить массовое правосознание, чтобы народ понимал, знал и ценил свои законы,

чтобы он добровольно соблюдал свои обязанности и запретности, лояльно пользовался своими

полномочиями. Право должно стать фактором жизни, мерою реального поведения, силою

народной души. ...Нелеп и опасен такой порядок, при котором народу недоступно право.

Человеку, как существу духовному, невозможно жить на земле вне права»

Российская газета. 1999. 31 марта.

Ильин И.А. О сущности правосознания. М., 1993. С. 23–24.

Таковы основные приоритеты, состояние, тенденции и перспективы российской правовой

политики. Следует, однако, иметь в виду, что самые совершенные юридические законы, самые

дальновидные правовые меры и начинания могут оказаться малоэффективными в условиях

политической нестабильности, кризисной экономики, социальной напряженности, криминогенной

опасности, моральной деградации, потери ценностных ориентиров, конфронтации и

непримиримости различных слоев общества. Поэтому все рассмотренные проблемы должны

решаться вместе.

ТЕМА 31. ПРАВОВОЙ НИГИЛИЗМ И ПРАВОВОЙ ИДЕАЛИЗМ (Н. И. МАТУЗОВ)

Проблема правового нигилизма и правового идеализма в учебной литературе по теории

государства и права до сих пор не рассматривалась. В научном плане она также в должной мере

пока не исследована. Между тем потребность в ее изучении давно назрела, так как названные

социально-юридические феномены широко распространились в практической жизни, сознании

людей, политике, культуре, законотворчестве, государственной и общественной деятельности,

среди юристов. Студентам необходимо иметь хотя бы общее представление о сути этих аномалий,

их деструктивной роли, причинах, 4ормах проявления, путях устранения.

Современное российское общество характеризуется множеством различных противоречий,

среди которых наблюдается и такое, как причудливое переплетение, с одной стороны, тотального

382

правового нигилизма, а с другой, – наивного правового идеализма. Как ни странно, оба эти

явления, казалось бы разноиекторные и несовместимые, мирно уживаются и образуют вместе

общую безрадостную картину юридического бескультурья.

В первом случае законы откровенно игнорируются, нарушаются, не исполняются, их не

ценят, не уважают; во втором, напротив, им придается значение некой чудодейственной силы,

способной одним махом разрешить все наболевшие проблемы. Массовое сознание требует

принятия все новых и новых законов и чуть ли не по каждому вопросу. Указанные крайности –

следствие многих причин, без преодоления которых идея правового государства неосуществима.

1. НИГИЛИЗМ КАК ОБЩЕСОЦИАЛЬНОЕ ЯВЛЕНИЕ

Нигилизм вообще (в переводе с лат. – «отрицание») выражает негативное отношение

субъекта (группы, класса) к определенным ценностям, нормам, взглядам, идеалам, отдельным, а

подчас и всем сторонам человеческого бытия. Это – одна из форм мироощущения и социального

поведения. Нигилизм как течение общественной мысли зародился давно, но наибольшее

распространение получил в прошлом столетии, главным образом в Западной Европе и в России.

Он был связан с такими философами леворадикального направления, как Якоби, Прудон,

Ницше, Штирнер, Хайдеггер, Бакунин, Кропоткин и др. Нигилизм многолик, он может быть

нравственным, правовым, политическим, идеологическим, религиозным и т.д., в зависимости от

того, какие ценности отрицаются, о какой сфере знаний и социальной практики идет речь –

культуре, науке, искусстве, этике, политике, экономике. Между ними много оттенков, нюансов,

взаимопереходов. Каждая из разновидностей этого течения имеет свою историю.

Русский писатель И.С. Тургенев вывел в своих романах яркие образы героев-бунтарей,

отвергавших многие постулаты окружавшей их действительности и предлагавших новые идеи.

Нигилистами были революционные демократы, резко критиковавшие современные им порядки и

призывавшие к замене их более справедливыми. Нигилизм носил прогрессивный характер.

Например, о своем Базарове Тургенев писал, что если он называется нигилистом, то надо

читать: революционером. В 1866 г. М.А. Бакунин в знаменитых письмах к А.И. Герцену советовал

последнему тискать молодую поросль новой молодежи в недоученных учениках Чернышевского и

Добролюбова, в базаровых, в нигилистах – в них жизнь, в них энергия, в них честная и сильная

воля»

Развернутая характеристика социального нигилизма, распространившегося в начале XX

столетия в определенных слоях русского общества, была дана в знаменитом сборнике «Вехи»,

вышедшем в 1909 г., и получившем впоследствии широкий общественный резонанс. Один из его

авторов, а именно С.Л. Франк, с особым пафосом подчеркивал, что если бы можно было одним

словом определить умонастроение нашей интеллигенции, то нужно назвать его морализмом.

«Русский интеллигент не знает никаких абсолютных ценностей, никаких критериев, никакой

ориентировки в жизни, кроме морального разграничения людей, поступков, состояний на хорошие

и дурные, добрые и злые. Морализм этот есть лишь отражение ее (интеллигенции. – Н.М.)

нигилизма... Под нигилизмом я разумею отрицание или непризнание абсолютных (объективных)

ценностей»

Общей (родовой) чертой всех форм нигилизма является отрицание, но не всякое отрицание

есть нигилизм. Отрицание шире, оно органически присуще человеческому сознанию,

диалектическому мышлению. Поэтому далеко не всех, кто что-либо отрицает, можно считать

ниги-

См Тургенев И.С. Собр соч.- В 12 т М , 1958. Т. 12 С. 389.

См.: Письма М.Л. Бакунина к А.И. Герцену и Н.П. Огареву. СПб., 1906. С. 293.

Франк СЛ. Этика нигилизма // Вехи. Из глубины. М„ 1991. С. 170,172,173.

листами. В противном случае сам термин «нигилизм» теряет свой смысл и растворяется в

более объемном понятии – «отрицание».

Следовательно, нигилистическое отрицание и диалектическое отрицание – разные вещи.

Гегелевский закон отрицания отрицания пока никто не отменил. В историческом плане нельзя,

например, безоговорочно негативно, с позиций голого отрицания, оценивать различные

освободительные движения, их идеологов и участников, так как это объективные закономерные

процессы. Тем более если речь идет об эволюционном развитии. Ф. Энгельс, имея в виду

движущие силы формационных периодов и смену последних, писал: «Появление молодой

буржуазии нашло свое отражение в либерально-конституционном движении, а зарождение

пролетариата – в движении, которое обычно называют нигилизмом»

383

Здесь термин «нигилизм» употребляется в положительном контексте. Вообще, борьба

против антинародных, тоталитарных режимов, произвола правителей, диктаторов, попрания

свободы, демократии, прав человека и т.д. не являются нигилизмом в собственном смысле этого

слова. Самовластие тиранов во все времена осуждалось. Еще Руссо заметил: «Деспот не может

жаловаться на свергающее его насилие». Это значит, что не всякая революция есть зло.

Когда нигилизм становится естественным (объективным) отрицанием старого,

консервативного, реакционного, он перестает быть нигилизмом. К примеру, отрицание многих

мрачных и даже трагических страниц из нашего недавнего прошлого, прежде всего в

государственной и политико-правовой сфере жизни общества, справедливо и оправданно, так как

представляет собой неизбежный процесс обновления.

Позитивный заряд несет в себе конструктивная критика недостатков, порочных или

отживших порядков, несовершенства тех или иных институтов, действующих законов, политико-

правовой системы – вообще, отрицательных явлений действительности. В этом смысле вполне

естественным было, например, нигилистическое диссидентское движение в СССР в 50–70-х годах,

осуждение брежневщины, застоя, не говоря уже о более ранних сталинских беззакониях. Как

прогрессивную оценивает история деятельность русских революционных демократов – Герцена,

Добролюбова, Чернышевского и других, выступавших против царизма, самодержавия,

социального угнетения.

Однако в целом нигилизм, в традиционном его понимании, воспринимается в большинстве

случаев как явление деструктивное, социаль-

См.: Новиков А.И. Нигилизм и нигилисты. М., 1972. С. 11–12.

Маркс К., Энгельс Ф.Соч.Т. 22. С. 41.

но вредное, особенно в наше время. Нередко нигилизм принимает разрушительные формы.

В крайних своих проявлениях он смыкается с различными анархическими, лево- и

праворадикальными устремлениями, максимализмом, большевизмом и необольшевизмом,

политическим экстремизмом*. Нигилизм – стереотип мышления любого ра-дикалиста, даже если

он этого не осознает.

Характерным признаком нигилизма является не объект отрицания, который может быть

лишь определителем его конкретного вида, а степень, т.е. интенсивность, категоричность и

бескомпромиссность, этого отрицания – с преобладанием субъективного, чаще всего

индивидуального начала. Здесь выражается гипертрофированное, явно преувеличенное сомнение

в известных ценностях и принципах. При этом, как правило, избираются наихудшие способы

действия, граничащие антиобщественным поведением, нарушением моральных и правовых норм.

Плюс «отсутствие какой-либо позитивной программы или, по крайней мере, ее абстрактность,

зыбкость, аморфность»

Социальный нигилизм особенно распространился у нас в период «перестройки» и

гласности. Он возник на волне охватившего всю страну всеобщего негативизма, когда многое

(если не все) переоценивалось, переосмысливалось, осуждалось и отвергалось. С одной стороны,

была видна очистительная функция нигилизма, а с другой – его побочные . последствия,

издержки, ибо сплошной поток негатива сметал на своем пути и позитивные начала. Анафеме

предавалось как плохое, так и хорошее – без разбора. О диалектике не вспоминали.

Расчистка «авгиевых конюшен» сопровождалась такими явлениями, как безудержное

самобичевание, развенчание и осмеяние прежнего опыта, сложившихся культурно-исторических

традиций и привычек, изображение уходящего времени только в черных красках. Лейтмотивом

этих умонастроений было: «У нас все плохо, у них все хорошо». С пьедесталов летели имена и

ценности, в которые еще вчера беззаветно верили.

Зацикленность на обличительстве, уничижительной критике граничила подчас с утратой

чувства национально-государственного достоинства, формировала у людей и всего общества

комплекс неполноценности, синдром вины за прошлое, за «исторический грех». Раздавались

призывы к всеобщему покаянию. В то же время значительные слои населения резко осуждали

«танцы на гробах» – в прямом и переносном смысле.

* См.: Демидов Л.И. Политический радикализм как источник правового нигилизма // Государство и право. 1992. № 4.

Новиков Л.И.

Указ. соч. С. 14.

Когда 22 июня (день нападения фашистской Германии на Советский Союз) 1991 г. на

Красной площади в Москве был устроен грандиозный концерт поп-музыки и теледикторы с

иронией сообщали, что веселье проходит на «главном кладбище страны», то в народе эти

откровенные «бесовские пляски» были восприняты как невиданное кощунство, глумление над

384

памятью предков. Подобные явления представляют собой «циничные плевки за спину – в сторону

отцов, дедов и прадедов»*. Развенчивались герои войны и труда, их подвиги, самопожертвования.

Было забыто пушкинское – «Любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам», а также

грибоедовское – «И дым отечества нам сладок и приятен».

На крайности этого «самошельмования», потерю меры обращали внимание многие

зарубежные деятели, не лишенные чувства здравого смысла. Были «отрицатели», которые

поспешно и бездумно создавали негативный образ прошлого, многократно преувеличивая его

дефекты и пороки, обещая скорое благоденствие

. Между тем копание в истории страны особого

успеха не принесло. При этом ошибки предшественников не помогли избежать новых. Замелькали

остроты публицистов: мы одержали «сокрушительную победу».

Отречение от всего, что было «до того», от старых фетишей объективно подпитывало

нигилистические разрушительные тенденции, которые не уравновешивались созидательными. Как

справедливо отмечалось в литературе, «у нас было два пиковых проявления тоталитарного

мышления и сознания; тотальная апологетика послереволюционного прошлого и тотальное его

ниспровержение»

. Причем ниспровергались не только коммунизм, партия, режим, но и (вольно

или невольно) страна, культура, народность, традиции, государственность-Последнее постепенно

осознавалось, переосмысливалось – приходило отрезвление. Устыдились своей излишней

«революционности» наиболее рьяные «нигилисты», в прессе появились сдерживающие суждения

и оценки: «Мы буквально соревновались в уничтожении общественных идеалов: кто страшнее

вывернет наизнанку все, чему раньше поклонялись. Пора одуматься» (Отто Лацис). Уже с

расстояния наших дней, когда стал ясен крах либеральных идей, события и идео-логиечские

установки тех лет вызывают недвусмысленное осуждение. С сожалением говорится о том, что

пришедшие тогда к власти радикал-демократы, обуреваемые разрушительным зудом, «пытались

всячески дискредитировать национальную психологию, высмеять нравы и быт,

* Золотусский И. 11игилисты второй свежести // Независимая газета. 1998.25 сент.

Кара-Мурза С. Интеллигенция на пепелище России. М., 1997. С. 162.

Мушипский В.О. Сумерки тоталитарного сознания // Сов. государство и право. 1992. № 3. С. 80.

представить как нечто уродливое и ненормальное нашу историю, культуру, науку, мораль,

традиции, ментальность; они смотрели на Россию как бы со стороны (отсюда – уничижительное

«эта страна»)»*.

Сегодня социальный нигилизм выражается в самых различных ипостасях: неприятие

определенными слоями общества курса реформ, нового уклада жизни и новых («рыночных»)

ценностей, недовольство переменами, социальные протесы против «шоковых» методов

осуществляемых преобразований; несогласие с теми или иными политическими решениями и

акциями, неприязнь или даже вражда по отношению к государственным институтам и структурам

власти, их лидерам; отрицание не свойственных российскому менталитету западных образцов

поведения, нравственных ориентиров; противодействие официальным лозунгам и установкам;

«левый» и «правый» экстремизм, национализм, взаимный поиск «врагов».

Среди значительной части населения преобладают фрондистские настроения, негативное

отношение к происходящему, ко многим фактам и явлениям действительности. Инакомыслие не

подавляется, но оно существует. Подрываются духовные и моральные основы общества, вместо

них утверждаются меркантилизм, потребительство, культ денег, наживы; идеальное вытесняется

материальным. Соответственно изменились критерии престижа личности, ее социальной роли,

признания.

Общественное мнение стало менее чувствительным, мягко говоря, к нарушениям

нравственных норм. У многих сохраняется устойчивая ностальгия по прошлому, в их сознании

еще живет образ СССР. Сам процесс «смены вех», идеологической переориентации миллионов

людей, включая «вождей», трудный и болезненный, он предполагает ломку всей системы старых

взглядов и отношений, отказ от укоренившихся привычек и традиций.

Нигилизм «сверху» проявляется в форсировании социальных преобразований, левацком

нетерпении добиться всего и сразу путем «красногвардейских атак» на прежние устои, в

популизме, конъюнктуре, демагогии, разрушительном зуде, обвальной приватизации, призывах

как можно быстрее покончить с советским наследием, «империей зла», коллективистской

идеологией и психологией. Были и такие «нигилисты», которые предлагали без промедления

превратить единую страну на 40–60 «независимых государств». Устойчиво развивалась

тенденция: «весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем...»

385

Эволюция, этапность, постепенность уже мало кого тогда устраивали – только

«революция», хотя « план по революциям», как выража-

* См.: Обо что разбила лоб Россия // Российская газета. 1994. 4 марта.

ются журналисты, давно Россией перевыполнен. Тем не менее смена режима в целом

произошла все же мирно, эволюционно. В странах Восточной Европы этот процесс был назван

«бархатной революцией». В наши дни заметны сдвиги к силовым приемам решения политико-

государственных проблем. Дают о себе знать злоупотребления новой постсоветской

номенклатуры, бюрократии. Как видим, спектр социального нигилизма весьма пестр и богат,

переливает всеми цветами радуги. Так или иначе он поразил все слои общества, оба его

политических фланга, а также центр.

Этому способствует охвативший Россию глубокий системный кризис – экономический,

финансовый, политический, духовный, моральный, правовой. Ситуация изменилась. Наверх

всплыло многое из того негативного, против чего раньше боролись. Теперь уже от радикал-

демократов («либеральных большевиков», «младореформаторов»), заведших страну в тупик,

требуют покаяния – старую систему разрушили, новую, более справедливую, не создали.

«Реформаторы дискредитировали реформу».

2. ПОНЯТИЕ И ИСТОЧНИКИ ПРАВОВОГО НИГИЛИЗМА

Правовой нигилизм – разновидность социального нигилизма как родового понятия.

Сущность его – в общем негативно-отрицательном, неуважительном отношении к праву,

законам, нормативному порядку, а с точки зрения корней, причин – в юридическом невежестве,

косности, отсталости, правовой невоспитанности основной массы населения. Подобные

аитиправовые установки и стереотипы есть «элемент, черта, свойство общественного сознания и

национальной психологии... отличительная особенность культуры, традиций, образа жизни»

. Речь

идет о невостребованности права обществом.

Одним из ключевых моментов здесь выступает надменно-пренебрежительное,

высокомерное, снисходительно-скептическое восприятие права, оценка его не как базовой,

фундаментальной идеи, а как второстепенного явления в общей шкале человеческих ценностей,

что, в свою очередь, характеризует меру цивилизоранности общества, состояние его духа,

умонастроений, социальных чувств, привычек.

Стойкое предубеждение, неверие в высокое предназначение, потенциал, универсальность,

возможности и даже необходимость права – таков морально-психологический генезис данного

феномена. Наконец, отношение к праву может быть просто индифферентным (безразлич-

Каловой Л- Пора замаливать грехи, а не рваться к власти // Парламентская газета. 1998.9 дек.; Бовин А. Разрушение иллюзий // Известия.

1998.31 дек.

Туманов В.А. О правовом нигилизме // Государство и право. 1989. № 10. С. 20.

ным, отстраненным), что тоже свидетельствует о неразвитом правовом сознании людей.

Сказывается отсутствие должного правового опыта, навыков, грамотности.

Играет свою негативную роль и простое незнание права. Актуально звучат слова И.А.

Ильина о том, что «народ, не знающий своей страны, ведет внеправовую жизнь или

довольствуется... неустойчивыми зачатками права. ...Народу необходимо и достойно знать законы,

это входит в состав правовой жизни. Поэтому нелеп и опасен такой порядок, при котором народу

недоступно знание права... Человеку, как существу духовному, невозможно жить на земле вне

права».

Правовой нигилизм имеет в нашей стране благодатнейшую почву, которая всегда давала и

продолжает давать обильные всходы. Причем эта почва постоянно удобряется, так что

«неурожайных» лет практически не было. Как и раньше, живем в море беззакония, которое подчас

принимает характер национального бедствия и наносит обществу огромный и невосполнимый

ущерб. Сказывается отсутствие опыта, юридических знаний, навыков, привычек.

Корни же этого недуга уходят в далекое прошлое. В специальной литературе отмечается,

что юридические доктрины в России отражали широкий диапазон взглядов – «от правового

нигилизма до правового идеализма. ...Идея закона ассоциировалась скорее с главой государства,

монархом, нежели с юридическими нормами. В общественном сознании прочно утвердилось

понимание права исключительно как приказа государственной власти»

. Представления о праве

как указаниях «начальства» настойчиво культивировались в народе – то, что исходит «сверху», от

властей, то и есть право. Но еще Л. Фейербах заметил:

«В государстве, где все зависит от милости самодержца, каждое правило становится

386

шатким»

Даже такой ценитель и пропагандист права, как Б.А. Кистяковский, в своей известной

статье в защиту права пишет: «Право не может быть поставлено рядом с такими духовными

ценностями, как научная истина, нравственное совершенство, религиозная святыня. Значение его

более относительно»

. Данное высказывание отводит праву не первое и даже не второе место в

общем культурном наследии человечества.

Давно сказано: «На Руси всегда правили люди, а не законы». Отсюда – наплевательское

отношение к закону как свойство натуры русско-

Ильин И.Л. О сущности правосознания. М., 1993. С 23–24.

Хойман С.Е. Взгляд на правовую культуру предреволюционной России // Государство и право. 1991. № 1. С. 121,123.

Фейербах Л. Философские произв. М., 1955. Т. 1. С. 643.

Кистяковский Б.А. В защиту права. Интеллигенция и правосознание // Вехи. Из глубины. М., 1991. С.122.

го обывателя. Расхожими стали горькие слова Герцена о том, что жить в России и не

нарушать законов нельзя. «Русский, какого бы звания он ни был, обходит или нарушает закон

всюду, где можно сделать безнаказанно; совершенно так же поступает и правительство». С этим

созвучна и мысль Салтыкова-Щедрина о том, что суровость российских законов смягчается

необязательностью их исполнения. Историк В.О. Ключевский отмечал, что русская жизнь не знает

никакого права. В то время это было общим взглядом многих творческих деятелей на

окружавшую их действительность.

Известны крайне отрицательные суждения Л.Н. Толстого о праве, который называл его

«гадким обманом властей». Так что несоблюдение законов – устойчивая российская традиция. Все

это, как пишет В.А. Кистяковский, дало повод одному из поэтов-юмористов прошлого столетия

сочинить следующие стихи, вложенные в уста К.С. Аксакова:

По причинам органическим ; .,

Мы сопссм не снабжены

Здраным смыслом юридическим,

Сим исчадьем сатаны.

Широки Натуры русские,

Нашей правды идеал

Не влезает в формы узкие

Юридических начал...

К сожалению, мы не только не избавились от этого застарелого порока, но в полной мере

унаследовали его, а во многом «обогатили». На протяжении длительного времени право в

обществе «реального социализма» всячески умалялось, принижалось, в нем не видели истинно

демократического и общепризнанного краеугольного института, высокой социальной и

культурной ценности. Право, скорее, терпели как необходимое декоративное украшение,

формальный атрибут, фасад, свойственные любому «благопристойному» государству. Ведь в

сталинской Конституции и некоторых других актах были внешне вполне демократические и

гуманные нормы о правах и свободах личности, гарантиях ее неприкосновенности, участия в

общественных делах и т.д. Действовало социальное законодательство.

Но в целом оно считалось «неполноценной и даже ущербной формой социальной

регуляции лишь на время и лишь в силу печальной необходимости, заимствованной у прежних

эксплуататорских эпох»

. Это было, по сути, лицемерно-маскирующее признание права автори-

Герцен Л И Соч. Т. 7. М , 1950. С. 251.

Соловьев Э.10 Правовой нигилизм и гуманитарный смысл права // Квинтэссенция. Философский альманах. М., 1990. С. 164.

тарным режимом, который не очень-то ;и нуждался в нем, так как использовал в основном

волюнтаристские методы правления.

В то время не только никто не собирался возводить в стране храм законности и права, но

даже не знал, как это делается – архитекторов не было. А.Я. Вышинский, мягко говоря, не

оправдал таких надежд. Напротив, он создал храм беззакония и произвола.

Вместе с тем из права максимально выжимали его карательные возможности и немало

«преуспели» в этом. Командно-бюрократическая система не только не боролась с правовым

нигилизмом, но по-своему опиралась на него, ибо он прекрасно вписывался в эту систему. О

правовом нигилизме даже не говорили, как будто его не существовало. В этой двойственности,

своеобразном политическом флирте корни рассматриваемого явления. С одной стороны, право –

рудимент и помеха, с другой – оно с полной отдачей использовалось как инструментально-

принудительное средство.

В период сталинщины процветал как правовой нигилизм, так и правовой тоталитаризм.

Ведь колесо репрессий крутилось в юридических формах, разыгрывались «театрализованные»

процессы со всеми их атрибутами, скрупулезно соблюдались соответствующие нормы,

387

инструкции. Право использовалось в качестве дубинки», с помощью которой, как известно, можно

и нападать, и защищаться. Это значит, что право, в зависимости от того, в чьих оно руках,

способно творить как добро, так и зло. Это – палка о двух концах». Еще И. Кант заметил:

•«Право может служить как средством ограничения произвола, так и средством попрания

свободы человека»*.

Выше говорилось о том, что перестроечные» процессы, наряду с очистительной миссией,

послужили мощным катализатором социально-правового нигилизма, который был вызван не

только чисто внешними неурядицами этой ломки, но и более глубокими (подспудными)

причинами.

В.А. Туманов отмечает, что как только страна отказалась от тоталитарных методов

правления и попыталась встать на путь правового государства, как только люди получили

реальную возможность пользоваться правами и свободами, так сразу же дал о себе знать низкий

уровень правовой культуры общества, десятилетия царившие в нем пренебрежение к праву, его

недооценка. Юридический нигилизм при востребованном праве оказался куда более заметным,

чем при праве невостребованном

Капт И. Соч. Т.4. 4.2. М., 1965. С. 140.

См.: Туманов В.А. Правовой нигилизм в идторико-идеологическом ракурсе // Государством право. 1993. №8. С. 52. ,

Сегодня главный источник рассматриваемого зла – кризисное состояние российского

общества. Социальная напряженность, экономические неурядицы, распад некогда единого

жизненного пространства, региональный сепаратизм, дезинтеграция, конфронтация властей,

морально-психологическая неустойчивость общества и многое другое не только не способствуют

проявлению правового нигилизма, но постоянно воспроизводят и приумножают его.

Сложились идеальные условия для тех, кто не в ладах с законом, у кого на первом плане

эгоистический интерес. Расхлябанность, произвол, своеволие, игнорирование правовых и иных

социальных норм достигли критической точки, за которой начинаются стихия, хаос, разлад.

Потеря же управляемости, выход ситуации из-под контроля создает тягу к «сильной руке», когда

право вообще отодвигается в сторону. Люди испытывают страх, растерянность, отчаяние. Именно

поэтому страна нуждается не только в социально-экономической и политической стабилизации,

но и в правовой. Более того, правовая стабилизация может в немалой степени способствовать

упрочению положения дел во всех других областях.

Новая Конституция как раз и призвана была нормализовать обстановку, обеспечить

эффективную деятельность всех государственных и политических институтов. Проблема, однако,

в том, что принятая на референдуме Конституция имеет недостаточную (минимальную) леги-

тимность и социальную базу, что затрудняет достижение на ее основе прочного гражданского

мира и согласия.

Она писалась и принималась в великой спешке, многие юристы, политологи, общественные

и государственные деятели уже тогда высказывали серьезные возражения против предлагаемого

проекта. Однако их голоса не были услышаны. Потом сама жизнь подтвердила Справедливость

этих замечаний, выявила другие недостатки и пробелы. Теперь же все более решительно ставится

вопрос об изменении Конституции, внесении в нее поправок.

К тому же, в обществе до сих пор не развеяны сомнения относительно законности

процедуры подготовки, проведения и подведения итогов референдума, самого факта одобрения

Основного Закона страны положенным числом избирателей. В печати, политических кругах

развернулась оживленная дискуссия по поводу необходимости внесения в этот документ ряда

поправок и изменений, направленных на перераспределение власти, совершенствование

механизма сдержек и противовесов.

См.: Пробелы в российской Конституции и возможности ее совершенствования. Центр конституционных исследований.

М., 1998. С. 1425.

Данное обстоятельство в значительной мере снижает моральный авторитет и реальную

силу Конституции. Юридически же жить по ней обязаны все. Налицо у определенной части

населения глубокий внутренний конфликт между несогласием с предложенным проектом и

внешней необходимостью соблюдения уже принятого Основного Закона. А это еще один

источник правового и нравственного нигилизма, ибо психологическая раздвоенность личности не

позволяет ей сформировать четкую и активную социальную позицию в отношении нынешнего

статус-кво.

Между тем, как писал И.А. Ильин, «честным, законопослушным можно быть только по

388

личной убежденности, в силу личного решения. Без этого нет правосознания и лояльности, и

гражданин становится не опорой, а брешью в правопорядке». Иначе говоря, важно, чтобы человек

«свободною душой закон боготворил» (А.С. Пушкин). Именно поэтому следует различать

законопослушание и законоуважение. Законопослушное поведение основано чаще всего на страхе,

принуждении, в то время как закоиоуважение – на глубоком осознании необходимости следовать

закону, праву. То есть это добровольная позиция индивида, соблюдение им закона 4 не за страх, а

за совесть».

На Конституцию у нас, мягко говоря, никто не молится, включая и первых лиц. Если она

мешает, ее игнорируют. Соответственно нет и конституционной законности, а есть

конституционный нигилизм, неуважение к главному закону государства. Этот закон сразу же

после его принятия стал нарушаться всеми структурами власти. Нарушается и в настоящее время.

Более того, он не известен большинству россиян. Президент РФ в своем радиообращении 15

февраля 1997 г. признал:

«Знаю, не многие наши граждане читали текст нынешней Конституции».

Существует мнение, что самый законопослушный народ – англичане, Их склонность к

скрупулезному соблюдению установленных правил граничит с педантизмом. Мы же, к

сожалению, прослыли как самая незаконопослушная нация. Для многих из наших

соотечественников ничего не стоит обойти закон, схитрить, словчить, нарушить запрет, не

подчиниться предписанию, сплутовать. Этого почти не стесняются, этим нередко даже бравируют.

Не выработано исторически благоговейного, почтительного отношения к закону, его святости и

незыблемости, в том числе к высшему правовому акту – Конституции.

Правовой нигилизм – продукт социальных отношений, он обусловлен множеством причин

и следствий. В частности, он подпитывается и такими реалиями наших дней, как политиканство и

циничный попу-

Ильин И.А. Наши задачи. М., 1993. С 182.

лизм лидеров всех рангов, борьба позиций и амбиций, самолюбий и тщеславий. Дают о

себе знать эгоизм и властолюбие старой и новой бюрократии, некомпетентность и бестолковость

чиновников. Последнее – традиционно больное место нашей государственности. Пушкинское «он

чином от ума избавлен» подтверждается на каждом шагу. Полузнайство, невежество,

дилетантство разрушают всякую правовую ткань, любые разумные юридические установления.

На личностном уровне правовой нигилизм выступает в двух качествах: как состояние умов,

чувств, настроений и как образ действий, линия поведения. Последнее – индикатор вредности и

опасности явления. Поступки – плоды помыслов, поэтому именно по поступкам можно судить о

реальном наличии и последствиях правового нигилизма. Он может быть активным и пассивным,

стойким и спонтанным, постоянным и ситуативным, проявляться в виде простого фрондерства,

иметь личные причины, когда, скажем, гражданин недоволен судом только потому, что его

осудили, а закон плох потому, что предусмотрел наказание за совершенное им деяние.

Нигилизм возникает и как результат неудовлетворенности субъекта своим социально-

правовым статусом, неадекватным, по его мнению, собственным возможностям. В целом

нигилизм выступает в теоретической (идеологической) и практической форме. Он различен в

различных слоях и группах общества, зависит в известной степени от таких факторов, как возраст,

пол, национальное происхождение, вероисповедание, должностное положение, образование.

Не последними причинами правового и нравственного нигилизма, деформации

правосознания являются изъяны в следственно-прокурорской и судебной практике. Еще классики

утверждали: есть два способа разложить нацию – наказывать невиновных и не наказывать

виновных. У нас допускается и то, и другое. Устранение этих уклонов – один из путей

формирования высокой правовой культуры общества, чувства законности и справедливости.

3. ФОРМЫ ВЫРАЖЕНИЯ ПРАВОВОГО НИГИЛИЗМА

Правовой нигилизм многолик, изощрен и коварен. Он способен быстро мимикрировать,

видоизменяться, приспосабливаться к обстановке. Существует множество различных форм,

сторон, граней его конкретного проявления. Укажем лишь на некоторые из них, наиболее яркие и

очевидные.

1. Прежде всего это прямые преднамеренные нарушения действующих законов и иных

нормативно-правовых актов. Эти нарушения составляют огромный, труднообозримый массив

уголовно наказуемых деяний, а также гражданских, административных и дисциплинарных

389

проступков. Злостный, корыстный уголовный криминал – наиболее грубый и опасный вид

правового нигилизма, наносящий неисчислимый, не поддающийся точному определению вред

обществу – физический, материальный, моральный.

В 1998 г. в России было совершено 2,5 млн преступлений, из них 60% – тяжких и особо

тяжких; свыше 30 тыс. – умышленных убийств. Плюс полмиллиона нераскрытых дел из прошлых

лет. И это только видимая часть айсберга, его верхушка. А сколько скрытых (латентных)? По

данным Генпрокуратуры РФ на каждое зарегистрированное преступление приходится несколько

незафиксированных. Поэтому общий (реальный) уровень преступности гораздо выше, чем

показывает статистика, он приближается к 10 млн преступлений в год.

Криминогенная ситуация в стране оценивается сегодня с помощью таких эпитетов, как

разгул, обвал, беспредел. Преступность за последние годы возросла в 8 раз и приобрела мафиозно-

организованный характер с преобладанием жестоких насильственных форм. Произошло

сращивание ее с коррумпированной частью госаппарата, что, собственно, является определяющим

признаком мафии. Появилась «крими-нальная юстиция».

Законы попираются открыто, цинично и почти безнаказанно. Преступный мир диктует свои

условия, ведет наступление на само государство, претендует на власть. Он отслеживает и отчасти

контролирует действия правоохранительных органов, использует по отношению к ним методы

шантажа, подкупа, угроз, не останавливается перед расправой с законодателями, журналистами,

судьями, банкирами, предпринимателями.

Преступность – мощный катализатор правового нигилизма, мрачная зона которого

стремительно расширяется, захватывая все новые и новые сферы влияния. Цомимо теневой

экономики, которая была и раньше, возникла теневая политика, невидимые кланы и группы

давления. Злоумышленники не боятся законов, умело обходят их, используя разного рода

правовые «дыры» и «щели». Действуют вполне легально или полулегально. Именно так

разбогатели нынешние российские олигархи, которые сами пустили в оборот фразу «меня

назначили миллиардером».

Президент РФ в своем третьем ежегодном Послании Федеральному Собранию признает:

«Преступный мир, по существу, бросил вызов государству, вступив с ним в открытое

единоборство. Появились хорошо организованные преступные сообщества со своими мозговыми

центрами, исполнителями, «судами», «силовыми подразделениями». Эти структуры фактически

осуществляют «регулирование» некоторых

хозяйственных отношений, даже «защиту» собственников, но уже по

своим, криминальным правилам».

Передел собственности, «первоначальное накопление капитала», «черный бизнес»,

обогащение любой ценой, люмпенизация населения – все это, как правило, происходит вне

правового поля. Доля теневого сектора экономики составляет сегодня от 40 до 60%, а в некоторых

регионах – до 70%. Он контролирует около 50% частных предприятий, 60% – государственных и

до 80% – банков. Девятый вал преступности угрожает захлестнуть все общество, приостановить

его демократическое развитие.

Слово «нигилизм» – слишком мягкое для отражения всего происходящего в данной

области. Это – некая запредельность, «законы джунглей». Давно установлены международные

преступные связи. По данным Прокуратуры РФ, только в 1998 г. за рубек утекло свь1ше 9 млрд

долларов. Это на много больше, чем правительство «выпрашивает» у МВФ. А за все годы реформ

– 350 млрд. Россия превращается в одно из самых криминогенных государств планеты.

Беспрецедентно растет так называемая беловоротничковая преступность. По степени продажности

своих чиновников Россия входит в первую десятку наиболее коррумпированных стран мира.

Бандократия стремительно врывается в нашу личную и общественную жизнь. Все это создает

непосредственную угрозу национальной безопасности страны.

2. Повсеместное массовое несоблюдение и неисполнение юридических предписаний, когда

субъекты (граждане, должностные лица государственные органы, общественные организации)

попросту не соотносят свое поведение с требованиями правовых норм, а стремятся жить и

действовать по «своим правилам». Неисполняемость же законов – признак бессилия власти. В

одном из своих предвыборных выступлений Президент РФ признал, что «сегодня в России царит

право вая анархия, законы никто не выполняет».

А в президентском Послании парламенту 1997 г. отмечается: «Абсолютное большинство

390