Матузов Н.И., Малько А.В. Теория государства и права
Подождите немного. Документ загружается.
популизма, непродуманных, легковесных заявлений, программ, посулов, шоковых рывков,
наигранного оптимизма, неоправданных прогнозов, посланий, упований на авось, веры в чудо и
т.д. Как и раньше, принимаются законы, указы, постановления или отдельные юридические
нормы, которые заведомо невыполнимы и отражают лишь стремление их авторов бежать «впереди
паровоза». Сказывается неспособность трезво оценить реальную ситуацию, предвидеть
последствия. Примеров много.
В 1993 г. Правительством РФ была одобрена явно скороспелая общероссийская программа
«Жилье» (по типу успешно провалившейся союзной), которая предусматривала к 2000 г.
трехкратное увеличение строительства нового жилья. Наивность быстро дала о себе знать –
программа, мягко говоря, забуксовала. В том же году принимаются Основы законодательства о
культуре. Судьба – та же. Не сработал знаменитый президентский Указ № 1 «О первоочередных
мерах по развитию образования в РСФСР», так как не имел под собой необходимой материальной
основы. Таких необеспеченных решений и программ набралось уже немало. Грубо говоря, законы
есть, а
денег нет.
Не реализуется в полной мере Закон «О ветеранах» от 25 января 1995 г. Улыбку вызывают
указы Президента о своевременной выплате зарплаты. Последний из них (от 5 мая 1998 г.)
называется: «О дополнительных мерах по обеспечению выплаты заработной платы работникам
бюджетной сферы и оздоровлению государственных финансов». А через три месяца (17 августа)
произошел обвал финансовой системы, начались забастовки и голодовки учителей, врачей, других
категорий служащих. Не помогает делу и установление уголовной ответственности за задержку
зарплаты (Закон от 13 июня 1997 г.). Кого судить? Кто
виноват?
Указы и другие акты о борьбе с коррупцией и преступностью давно охарактеризованы в
печати как маниловщина, донкихотство. Они не только не привели ни к какому прорыву в данной
области, а скорее, наоборот, усугубили положение, подорвали веру людей в закон и власть,
послужили как бы «дымовой завесой» (Не хватало еще указа о борьбе с бюрократизмом.)
Мелькают саркастические выражения и заголовки статей: «Преступники не уйдут от доклада»,
«Борьба с преступностью особенно хорошо выглядит на бумаге», «Власть объявляет бумажную
войну криминальному миру» и т.п.
Время от времени стране, населению демонстрируется высочайший гнев по поводу разгула
преступности и коррупции, объявляются «беспощадная война», «бой», «фронтальное
наступление» и т.д., но подлинной политической воли, судя по всему, не проявляется, а главное –
отсутствует материальная основа для таких мер. Как говорится, много шума и ...ничего.
Последние события, связанные с обвинениями в коррупции в высших эшелонах власти и
банковско-финансовой системе,
повисли в воздухе.
Поэтому уповать в борьбе с указанным злом только на закон или кадровые перемещения,
доклады, призывы, штабы, комиссии – значит заранее обрекать проблему на тупиковое состояние.
Именно так и происходит. Генеральный прокурор РФ заявил: «Федеральная программа
борьбы с преступностью принята для того, чтобы сказать: уважаемая общественность,
борьба с преступностью ведется».
В январе 1999 г. было принято очередное правительственное постановление об усилении
борьбы с организованной преступностью и кор
1
-рупцией, утверждена соответствующая программа
на период до 2001 г. На ее реализацию требуется 3 млрд рублей, источник этих средств не указан.
Вполне возможно, что данную программу может постигнуть участь всех предыдущих
прекраснодушных актов и намерений. «Скальпель уголовного закона пока не успевает отсекать
ткани госаппарата, пораженные метастазами коррупции»
2
.
В 1993 г. в России был отменен режим прописки, однако до сих пор нет ни одного города
или даже населенного пункта во всей Федерации, где бы прописка не действовала. Да и трудно
реализовать закон, для которого не созрели необходимые объективные условия,-основываясь
лишь на одном желании. Соответственно нереализуема и статья 27 Конституции о свободе
передвижения. Опять идеализм, забегание вперед.
В настоящее время прописка заменена регистрацией. Различие между ними состоит в том,
что в основе прописки лежит разрешительный принцип, а в основе регистрации –
401
уведомительный. Излишне говорить о том, насколько это важно для каждого отдельного
индивида, семьи, общества в целом. Это не что иное, как переход к цивилизованным формам
общежития. Но опять-таки в силу неподготовленности страны к этому переходу, новый институт
пока не работает и прописка продолжает действовать практически повсеместно.
Подобные «революционные порывы» можно объяснить лишь стремлением во что бы то ни
стало, независимо от реальных возмож*-ностей, сделать все так, как у «них». Но такое
неудержимое законодательное «хотение» и есть идеализм. Благие намерения и цели должны
соизмеряться с условиями, средствами, методами их достижения;
В прессе все чаще встречаются справедливые высказывания о том, что у нас внизу –
правовой нигилизм, а наверху – правовой фетишизм и даже цинизм.
В свое время бывший союзный президент ошеломил всех здравомыслящих граждан
грозным указом о разоружении самовольных военных формирований и сдаче незаконно
хранящегося оружия в двухнедельный срок. Президент России в своем Обращении к участникам
чеченского конфликта от 29 ноября 1994 г. отвел на «роспуск вооруженных формирований и сдачу
оружия» уже 48 часов. Потом этот срок
Росси йская газета. 1996.17 окт.
2
Парламентская газета. 1999.18 марта.
был продолен еще на трое суток. Конечно, оба эти чисто импульсивно-волевых акта
остались на бумаге, а разоружение непокорных «боевиков» растянулось почти на два года, но цель
при этом так и не была
достигнута.
В народе укоренилось мнение: закон все может. И это несмотря на неуважительное
отношение к нему- Данный парадокс еще раз показывает, что правовой нигилизм и правовой
идеализм – два полюса одного явления, которое отражает наше противоречивое время. Очень
часто подтверждается старая истина: закон могуч, но власть нужды сильнее. И жизнь диктует
свое. Закон, не выражающий «нужды», –
бумажка.
Элементы идеализма и правового романтизма содержит российская Декларация прав и
свобод человека и гражданина 1991 г., ибо многие ее положения в нынешних кризисных условиях
неосуществимы. Она еще долгое время будет восприниматься обществом как некий свод мало чем
пока подкрепленных общих принципов или своего рода тор жественное заявление о намерениях и
желаниях, а не как реальный
документ.
В президентском Послании парламенту 1995 г. справедливо отмечается, что в нашем
обществе зреет опасное явление; «Права личности, никогда в отечественной истории не
считавшиеся практическим государственным приоритетом, рискуют и впредь остаться
декларативными. По-прежнему власть будет лишь упоминать о них в официальных документах, а
граждане – испытывать на себе собственную пра
1
-вовую незащищенность. Другими словами,
опасность состоит в дискредитации понятия «права человека» в социальной и политической
практике».
Известным правовым романтизмом можно считать ст. 1 Конститу
ции РФ, гласящую, что Россия уже сегодня является правовым государ
4
ством. Здесь явно
желаемое принимается за действительное. Не случайно в президентском Послании Федеральному
Собранию 1994 г. это положение как бы дезавуируется: «Мы должны признать – в России пока
нет полноценного демократического правового государства».
Это, скорее, цель, лозунг, перспектива, а не состоявшийся факт, хотя в качестве
программной эта концепция возможно и заслуживала провозглашения в Основном Законе страны.
Иными словами, хорошо уже то, что такая идея заявлена, законодательно закреплена, ибо
умолчание по этому поводу было бы вообще непонятным. Но правовое государство не может быть
в один прекрасный момент введено «сверху», в декретном порядке. Оно будет постепенно
создаваться в ходе длительного и трудного развития российского общества.
О заманчивой идее правового государства мечтали даже русские самодержцы – Петр I,
Екатерина II, Александр II. Но эти красивые мечты так и остались мечтами. В какой-то мере все
наше «перестроеч-ное» и «реформаторское» законодательство грешит идеализмом, про"
жектерством. В юридической литературе не раз высказывались мнения против форсирования
сроков построения правового государства, так как любые кавалерийские наскоки на социальные
402
процессы всегда оборачивались для общества негативными последствиями.
В настоящее время сам курс реформ разрушил многие иллюзии – надежду на лучшую
жизнь, справедливость, высокие нравственные идеалы, гуманизм, реализацию основных прав
человека. Произошло отчуждение власти от народа, а народа – от власти. «На развалинах
советской мифологии мы стали возводить новую мифологию – мифологию «невидимой руки»
рынка, мифологию свободы. Реформатор ры дискредитировали реформы. ...Вряд ли нужно было
отказываться от прежней системы социальных гарантий, направляющей роли государства».
Демократия, освободив общество от тоталитарных пут, не сумела сама по себе обеспечить
его поступательное развитие. А кое в чем произошел откат назад. Принято немало бесполезных
или неэффективных законов. В то же время многие важнейшие сферы жизни до сих пор остаются
вне юридической регламентации, хотя остро нуждаются в этом. Новые, «рыночные» лозунги,
идеалы не осуществились, ожидания не оправдались. А главное, для большинства населения не
ясно куда идем, чего хотим? Отсюда журналистские остроты: куда идем непонятно, но что мы
придем туда первыми, сомнений нет.
Но подлинная беда состоит в том, что даже хорошие и нужные законы не работают – в
одних случаях потому, что отсутствуют необходимые механизмы их реализации, в других (и это
главная причина) – из-за того, что вокруг простирается ненормальная среда их «обитания» и
функционирования. Бушует нравственный и правовой нигилизм, общественные отношения
находятся в состоянии хаоса, ломки, крайней неустойчивости, зыбкости, законы бессильны их
упорядочить, стабилизировать, направить в нужное русло. В этом смысле право испытывает
небывалые «перегрузки», оно не справляется со своими регулятивными и защитительными
функциями.
Поэтому, если тот или иной закон не работает, это еще не означает, что он плох. Не все
зависит от самого закона. Проблема сложнее. Определенные слои населения психологически не
готовы к переменам, нередко сопротивляются им. Юридические нормы не могут развязать
Ковии Л. Разрушение иллюзий // Известия. 1998.31 дек.
тугие клубки возникающих противоречий, а в ряде случаев встречают противодействие.
Власть слаба, она не может собрать налоги, обеспечить реализацию своих законов,
остановить преступность, защитить граждан. Она не справляется с первейшей функцией –
регулятора общественной жизни, порядка, стабильности. Предписания сверху во многих случаях
внутренне не воспринимаются теми, на кого они рассчитаны. В этих условиях законы существуют
как бы сами по себе, а жизнь – сама ПО себе.
И это тоже идеализм, ибо законодатели, исходя из своих высоких целей, идей, замыслов,
конвейерно принимают и принимают законы, заведомо зная, что они не достигают конечных
целей и уходят в песок. Нередко важнейшие акты застревают на полпути к своим
непосредственным адресатам – их стопорит чиновничья бюрократия в силу общей
разболтанности, бесконтрольности, коррумпированности. Среди новой номенклатуры есть и те,
кто к любым начинаниям отно- сится, как и прежде, по принципу: важно вовремя
«прокукарекать», а там пусть хоть не рассветает.
Сами парламентарии удручены тем, что выдаваемые ими «на-гора»- в большом количестве
законы не «приживаются». Бывший замести- тель председателя Комитета по законодательству
союзного парламента К.Д. Лубенченко мрачно сравнивал законодательные усилия тогдаш" них
депутатов «с попытками вырастить сад в жестоких условиях пустыни. Иногда представляется, что
законы, которые мы разрабатываем, отторгаются действительностью, как саженцы бесплодной
почвой, И возникает чувство тревоги и безысходности». Как видим, проблема «отторжения»
законов возникла не вчера, но она существует и сегодня.
Власть бессильна заставить законы работать, поэтому она их просто-издает. Но
законодатель не вправе идти на поводу у обыденного со- знания – надо срочно принять такой-то
закон; он обязан смотреть дальше, предвидеть последствия. Правовое самообольщение опасно,
ибо оно порождает беспочвенные надежды, убаюкивает общество. В последнее время чуть ли не
еженедельно принимаются и публикую ются «целевые федеральные программы», но каждому
ясно, что они -невыполнимы.
Попытки «пришпорить» социальный прогресс с помощью одних только законов, как
правило, заканчивались конфузом. Примеров тому не мало, и из них необходимо извлекать уроки.
Прежде всего это ведет к девальвации законов, которые начинают работать вхолостую, созда- вая
403
видимость решения проблем.
См : Лубенченко К Д. Безработные законы // Известия. 1990. 25 апр.
Конечно, есть и хорошие, полноценные законы, за которыми – ум, опыт, старание их
создателей, но, как заметил Достоевский, «чтобы быть умным, одного ума мало». Ум надо еще
реализовать, поставить на службу обществу, людям. Иначе он мертв и бесполезен. «Умных»
бездельников и советников у нас не мало.
Абсолютизация права, наделение его чудодейственными свойствами сродни поклонению
искусственно созданному идолу. Такое обожествление явления -* это существование в мире
иллюзий. Отсюда – лавинообразный рост законов и указов за последние восемь лет, поиск
спасения именно в них. Но еще древние говорили: в наиболее испорченном государстве –
наибольшее количество законов. Сейчас всем ясно – сотней или даже тысячей законов положения
не изменить, если только они не подкрепляются другими мерами. Полоса «демократического
романтизма» проходит.
Возникает вопрос: что надо делать раньше – создавать условия или принимать законы?
Очевидно, то и другое. Противопоставление этих двух начал неверно и недопустимо.
Законодательные и общественные процессы Должны развиваться синхронно, они
взаимозависимы. Между тем нередко наблюдаются ситуации, когда юридические нормы либо
забегают вперед, либо принимаются «вдогонку»
Бывает и так, что законы, указы издаются не в целях их реального воздействия на
общественные отношения, а для снятия социальной напряженности, бсобенно как раз в
социальной сфере. На это совершений справедливй обращено внимание во втором президентском
Пй-сланий парламенту, в котором отмечается, что именно в этих вопросах «откровенность и
честность важнее всего; люди гораздо в большей степени страдают от неоправданных обещаний и
посулов, чем от объективной оценки реальности». Но дело в том, что и президентские указы
грешат этим же недостатком.
Г1
В критический момент выдаются «векселя», принимаются всевозможные «федеральные
программы», повышаются ставки, оклады, пособия, которые затем не оплачиваются. Подобные
акты, заявления носят в основном популистский характер и не решают проблем по существу, а
загоняют их вглубь. Достигается лишь временный и обманчивый эффект. Потом эти проблемы
возникают вновь, но уже в более острой форме. Усилия тратятся на гудок, а не на реальное
движение. Особенно бросается в глаза предвыборный популизм, когда кандидаты в депутаты и в
президенты не скупятся на обещания
В массовом сознании существует не только непонимание значения юридической формы, но
и явное ее преувеличение, гипертрофирование как панацеи от всех зол. Иллюзии владеют
многими, в том числе и
законодателями, которые убеждены, что с помощью законов одним махом можно
реформировать страну, исцелить общество от болезней.
Нельзя, например, декретом сверху ввести мир и согласие в стране. Это напоминает
попытки известного литературного персонажа установить с помощью законов единомыслие в
России. Каждому ясно, что единение и сплоченность достигаются совсем иными путями и
средствами. Административными же распоряжениями и указаниями можно только
дискредитировать эту благую цель.
Но сегодня одновременно возникла и другая тенденция. Как отмечается в литературе,
«бытовавшая на всех уровнях правосознания наивная вера во всемогущество закона сменяется
более сдержанным отношением к нему Социальные ожидания все более возлагаются уже не
столько на грядущий справедливый закон, сколько на оперативные распоряжения власти, не
обязательно облеченные в нормативно-правовую форму». Получается, что фактический порядок и
фактическое поведение чиновников и есть право. Неписаное...
Таким образом, наше эклектичное и деформированное правосознание делает очередной
зигзаг и, увы, не в сторону уважения и почитания закона. Мы склонны уже одобрять и неправовые
действия – лишь бы они давали нужный результат. Опасный поворот. Это что-то близкое к
4юрмуле: цель оправдывает средства. Неразвитое юридическое мышление мешает определить,
чего, собственно, мы хотим от права – чтобы оно по-прежнему служило инструментом или
гарантом?
404
Продолжение реформ в России требует прочной правовой основы, особенно в
экономической сфере. Блок таких законов призвана принять в соответствии с Конституцией
Государственная Дума. Однако при этом важно, чтобы народные избранники имели четкое
представление о пределах и реальных возможностях юридических законов, путях их воплощения
в жизнь. В противном случае общество опять будет жить в мире иллюзий.
Давно сказано: чтобы не разочаровываться, не следует очаровываться. Чрезвычайно важно
и необходимо преодолеть как правовой нигилизм, так и правовой идеализм, которые питают друг
друга.
ЛейстОЭ Три концепции права//Государство и право 1991 № 12 С 9
ТЕМА 32. МЕХАНИЗМ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ (А.В. МАЛЬКО)
1. ПРАВОВЫЕ СРЕДСТВА: ПОНЯТИЕ И ВИДЫ
Право – многогранное явление, призванное регулировать общественные отношения. Его
можно рассматривать с разных сторон.
В роли социального феномена цивилизации, элемента культуры, меры свободы ч
справедливости право в большей степени характеризуется как цель по отношению к обществу,
приобретает мощное социальное звучание.
Наряду с этим право можно оценивать и как средство (инструмент) для разрешения
практически значимых задач общества, для удовлетворения интересов людей. Данный подход в
юридической науке называют инструментальным, в рамках которого и исследуются правовые
средства.
Как и многие юридические понятия, правовые средства сначала анализировались на
отраслевом уровне – в сфере гражданского права, где рассматривались в качестве юридических
способов решения субъектами соответствующих задач, достижения своих целей (интересов).
Вместе с тем проблема правовых средств выступает прежде всего как общетеоретическая
проблема. В теории права под правовыми средствами понимают институционные явления
правовой действительности, воплощающие регулятивную силу права, его энергию, которым
принадлежит роль ее активных центров
2
.
В самом общем виде правовые средства – это правовые явления, выражающиеся в
инструментах (установлениях) и деяниях (технологии), с помощью которых удовлетворяются
интересы субъектов права, обеспечивается достижение социально полезных целей
3
.
\
См.: Пугинский Б.И. Гражданско-правовые средства в хозяйственных отношениях. М., 1984. С. 87. См. также: Баршюв НА.
Имущественные потребности и гражданское право. Саратов, 1987. С. 64.
2
См.: Алексеев С.С. Правовые средства: постановка проблемы, понятие, классификация // Сов. государство и право. 1987. № 6. С. 14.
3
См.: Малько Л В. Правовые средства: вопросы теории и практики // Журнал российского права. 1998. № 8. С. 66-77.
Эти цели могут быть различны, но в конечном счете они сводятся к справедливой
упорядоченности общественных отношений. В качестве правовых средств выступают нормы
права, правоприменительные акты, договоры, юридические факты, субъективные права,
юридические обязанности, запреты, льготы, поощрения, наказания и т.д.
Признаки правовых средств:
1) выражают собой все обобщающие юридические способы обеспечения интересов
субъектов права, достижения поставленных целей (в чем проявляется социальная ценность
данных образований и в целом
права);
2) отражают информационно-энергетические качества и ресурсы права, что придает им
особую юридическую силу, направленную на преодоление препятствий, стоящих на пути
удовлетворения интересов участников правоотношений;
3) сочетаясь определенным образом, выступают основными работающими частями
(элементами) действия права, механизма правового регулирования – МПР, правовых режимов (т.е.
функциональной стороны права);
4) приводят к юридическим последствиям, конкретным результатам, той или иной степени
эффективности правового регулирования;
5) обеспечиваются государством.
Виды правовых средств. Классифицировать правовые средства можно по различным
основаниям. В зависимости от степени сложности их подразделяют на первичные (элементарные)
и комплексные (составные). Если к первым относятся простейшие и неделимые предписания –
субъективные права и юридические обязанности, поощрения и наказания, льготы и запреты и т.п.,
405
то ко вторым – комбинированные, состоящие в свою очередь из простейших – договор, норма,
институт, правовой режим и пр. По выполняемой роли они делятся на регулятивные (дозволения)
и охранительные (меры защиты); по предмету правового регулирования – на конституционные,
административные, гражданские, уголовные и др.; по характеру – на материально-правовые
(рекомендации) и процессуальные (иск); по значимости последствий – на обычные (штраф) и
исключительные (смертная казнь); по времени действия – на постоянные (гражданство) и
временные (премия); по виду правового регулирования – на нормативные (установленные в
нормах права запреты) и индивидуальные (акт применения права, акт реализации прав и
обязанностей); по информационно-психологической направленности – на стимулирующие
(льготы) и ограничивающие (приостановления) и т.д.
2. ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ И ПРАВОВОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ
Юридические средства участвуют в правовом регулировании и правовом воздействии. Если
правовое регулирование обычно определяют как осуществляемое всей системой юридических
средств воздействие на общественные отношения в целях их упорядочения, то правовое
воздействие – как взятый в единстве и многообразии весь процесс влияния права на
общественную жизнь, сознание и поведение людей.
Между правовым регулированием и правовым воздействием имеются различия. Предмет
правового регулирования несколько уже предмета правового воздействия. В последний входят и
такие экономические, политические, социальные отношения, которые правом не регулируются, но
на которые оно так или иначе распространяет свое влияние.
Если правовое регулирование как специально-юридическое воздействие в любом случае
связано с установлением конкретных прав и обязанностей субъектов, с прямыми предписаниями о
должном и возможном, то правовое воздействие – не всегда. Если первое означает осуществление
правовых норм через правоотношения, то второе – необязательно. В этом смысле регулирование –
лишь одна из форм воздействия права на социальные связи, далеко не охватывающая всех иных
форм, к которым относят информационно-психологическую, воспитательную, социальную (С.С.
Алексеев, В.П. Казимирчук, В.В. Лазарев, Н.И. Матузов и другие авторы).
Информационно-психологический (мотивационный, импульсивный) аспект характеризуется
воздействием прескриптивной (нормативной) правовой информации на мотивы субъектов. Здесь
можно выделить два основных юридических средства – правовые стимулы и правовые
ограничения, которые синтезируют в себе информационные и психологические закономерности,
осуществляемые в данном процессе.
Воспитательный (педагогический, ценностно-ориентационный) аспект заключается в
общеидеологическом влиянии всей правовой действительности на внутренний мир субъекта, на
формирование в сознании людей ценностных представлений, на правовое воспитание личности.
Данный аспект необходимо отличать от информационно-психологического (мотивационного).
Еще Л.И. Петражицкий заметил, что действие права «состоит, во-первых, в возбуждении или
подавлении мотивов к разным действиям и воздержаниям (мотивационное или импульсивное
действие права), во-вторых, в укреплении и развитии одних склонностей и черт человеческого
характера, в ослаблении и искоренении других, вообще в воспитании народной психики в соот
ветствующем характеру и содержанию действующих правовых норм направлении
(педагогическое действие права)».
Социальный аспект представляет собой взаимосвязь правовых и других социальных
(экономических, политических, нравственных) факторов, принимающих участие в жизни права на
всех этапах его функционирования. Эти факторы в своей совокупности образуют социальную
среду действия права: доведение правовых норм и предписаний до всеобщего сведения;
направление поведения субъектов путем постановки в правовых актах социально полезной цели;
формирование правом социально полезных образцов поведения; социально-правовой
контроль
2
.
Разумеется, все вышеназванные формы воздействия права (информационно-
психологическая, воспитательная, социальная) на общественные отношения взаимосвязаны,
между ними нет и не может быть «китайской стены». Аналогичное положение в совокупном
правовом воздействии занимает и правовое регулирование (как лишь одна из форм воздействия –
специально-юридическая). Отсюда вывод: с одной стороны, нельзя полностью отождествлять
понятия «правовое регулирование» и «правовое воздействие» (у них объемы не совпадают), а с
406
другой – полностью различать. В самом общем понимании их можно рассматривать как
синонимы, ибо подобное разделение условно, оно связано с выделением различных граней общего
действия права.
3. ПОНЯТИЕ МЕХАНИЗМА ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ
Правовое регулирование как инструмент социального управления призвано упорядочивать
общественные отношения, обеспечивая реализацию позитивных интересов субъектов. В рамках
этого процесса встречаются разнообразные и многочисленные препятствия, которые без
своевременного их устранения снижают эффект правового регулирования.
Препятствием можно считать такой фактор, который ставит преграду процессу
упорядочивания социальных связей и действует в противоречии с правовыми целями и
принципами. Препятствия – это естественные и искусственные трудности, препоны, барьеры,
тормозящие по тем или иным причинам управленческий процесс и мешающие удовлетворению
правомерных интересов граждан и организаций.
* Петражицкий Л И Введение в изучение права и нравственности Основы эмоциональной психологии СПб, 1909 С 3
2
См Казимирчук В П Социальный механизм действия права // Сов государство и право 1970 № 10 С 37-44, Право и социология М, 1973 С
69; Лапаева ВВ. Конкретно-социологические исследования в праве М, 1987 С 93"103.
Препятствия можно классифицировать по различным основаниям. В зависимости от того,
поддается препятствующий фактор управлению или нет, их подразделяют на препятствия:
поддающиеся управлению и неподдающиеся. Примером первых могут выступать недостатки
правоприменения, коллизионность и т.д., которые вполне устранимы в процессе управления и
поддаются целенаправленной корректировке. Ко вторым препятствиям, в частности, относятся
стихийные бедствия, природные явления, климатические условия и другие факторы, находящиеся
вне возможностей управления.
В зависимости от наличия или отсутствия определенных факторов при осуществлении
управленческого процесса препятствия делятся на:
выражающиеся в наличии конкурирующих с управлением моментов и выражающиеся в
отсутствии необходимых для эффективного управления моментов. К первым следует отнести
прежде всего правонарушение – оно прямо конкурирует с правовым регулированием. Ко вторым –
такие моменты, отсутствие которых тоже превращается в препятствие. Другими словами,
препятствием является не только то, что мешает (что присутствует), но и то, чего не хватает (что
отсутствует). Так, отсутствие решающего юридического факта может выступать своеобразным
препятствием для удовлетворения тех или иных интересов.
Механизм правового регулирования (МПР) как раз и есть такая система правовых средств,
которая позволяет наиболее последовательно и юридически гарантированно бороться с
препятствиями, ибо отдельно взятые юридические инструменты этого в полной мере обеспечить
не смогут. Отсюда объективная необходимость в таком устройстве правовых средств, которое
создавало бы возможность для беспрепятственного удовлетворения интересов субъектов. К тому
же правовое регулирование в процессе своего осуществления складывается из определенных
этапов и соответствующих им элементов, обеспечивающих движение интересов субъектов к
ценности. Каждый из этапов и юридических элементов МПР вызывается к «жизни» в силу
конкретных обстоятельств, которые отражают логику правовой упорядоченности общественных
отношений, особенности воздействия правовой формы на социальное содержание.
Следовательно, механизм правового регулирования – это система правовых средств,
организованных наиболее последовательным образом в целях преодоления препятствий, стоящих
на пути удовлетворения интересов субъектов права.
Из данного определения можно выделить признаки, характеризующие цель механизма
правового регулирования, средства ее достижения и результативность.
Цель МПР – обеспечить беспрепятственное движение интересов , субъектов к ценностям,
т.е. гарантировать их справедливое удовлетворение. Это главный, содержательный признак,
объясняющий значимость данной категории и показывающий, что роль МПР заключается в
снятии возможных препятствий, стоящих на пути осуществления интересов субъектов. МПР –
специфический юридический «канал», соединяющий интересы субъектов с ценностями и
доводящий процесс
управления до логического результата.
МПР – система различных по своей природе и функциям правовых средств, позволяющих
достигать его целей. Это уже формальный признак, который свидетельствует о том, что названный
407
механизм есть комплекс правовых элементов, с одной стороны, различных по своей природе и
функциям, а с другой, – все же взаимосвязанных общей целью в единую систему. МПР
показывает, как работает то или иное звено при достижении его целей, позволяет выделить
основные, ключевые, опорные юридические инструменты, занимающие определенное
иерархическое положение среди всех других.
МНР– организационное воздействие правовых средств, позволяющее в той или иной
степени достигать поставленных целей, т.е. результативности, эффективности. Как и любой иной
управленческий процесс, правовое регулирование стремится к оптимизации, к действенности
правовой формы, в наибольшей мере создающей режим благоприятствования для развития
содержания полезных общественных отношений.
В связи с тем что МПР – сложное понятие, включающее систему
правовых средств, возникает потребность отграничить его от другой не менее сложной
категории, как, например, «правовая система». Тем более что, на первый взгляд, у них весьма
схожие определения. Так, под правовой системой обычно понимают совокупность юридических
явлений, существующих в обществе, весь арсенал правовых средств, находящихся в его
распоряжении. Названные категории соотносятся как часть (МПР) и целое (правовая система), ибо
правовая система более широкое понятие, включающее в себя наряду с категорией «механизм
правового регулирования» и другие категории: «право», «юридическую практику»,
«господствующую правовую идеологию».
4. СТРУКТУРА МЕХАНИЗМА ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ
Потребность в различных правовых средствах, действующих в МПР, определяется разным характером движения
интересов субъектов
Мтпузов И И Правовая система и личность. Саратов, 1987. С. 13.
к ценностям, наличием многочисленных препятствий, стоящих на этом пути. Именно
неоднозначность проблемы удовлетворения интересов как содержательного момента предполагает
и разнообразие их правового оформления, обеспечения.
Можно выделить следующие основные стадии и элементы процесса правового
регулирования: 1) норма права; 2) юридический факт или фактический состав с таким решающим
показателем, как организационно-исполнительный правоприменительный акт; 3) правоотношение;
4) акты реализации прав и обязанностей; 5) охранительный правоприменительный акт
(факультативный элемент).
На первой стадии формулируется правило поведения, которое направлено на
удовлетворение тех или иных интересов, находящихся в сфере права и требующих их
справедливого упорядочения. Здесь не только определяется круг интересов и соответственно
правоотношений, в рамках которых их осуществление будет правомерным, но и прогнозируются
препятствия этому процессу, а также возможные правовые средства их преодоления. Названная
стадия отражается в таком элементе МПР, как нормы права.
На второй стадии происходит определение специальных условий, при наступлении
которых «включается» действие общих программ и которые позволяют перейти от общих правил
к более детальным. Элементом, обозначающим данную стадию, является юридический факт,
который используется в качестве «спускового крючка» для движения конкретных интересов по
юридическому «каналу».
Однако зачастую для этого необходима целая система юридических фактов (фактический
состав), где один из них должен быть обязательно решающим. Как раз именно такого факта
подчас и не хватает субъекту для дальнейшего движения интереса к ценности, способной его
удовлетворить. Отсутствие подобного решающего юридического факта выступает в роли
препятствия, которое необходимо рассматривать с двух точек зрения: с содержательной
(социальной, материальной) и с формальной (правовой). С точки зрения содержания препятствием
будут выступать неудовлетворение собственных интересов субъектом, а также общественных
интересов. В формально же правовом смысле препятствие выражается в отсутствии решающего
юридического факта. Причем преодолевается данное препятствие только на уровне
правоприменительной деятельности в результате принятия соответствующего акта применения
права.
Например, право гражданина на получение высшего образования неосуществимо без
вынесения правоприменительного акта. Процесс удовлетворения интересов лица прерывается
(препятствуется) здесь невозможностью предоставления в нормах права определенных юри
408
дических форм. Ведь заранее «установить» оптимум в норме практически нереально, ибо
никакое общее правило поведения не в состоянии охватить всего многообразия социальных
связей, учесть их особенности, что и выступает объективной основой препятствования
дальнейшему движению интересов субъектов права и снимается только на уровне
правоприменения. Получая наиболее полную информацию о ситуации, оценивая и контролируя
правомерность выполнения предварительных условий (юридических фактов), правоприменитель
находит для урегулирования конкретного общественного отношения соответствующие средства,
воплощающиеся в индивидуальном решении.
Акт применения права представляет собой основной элемент совокупности юридических
фактов, без которого не может реализоваться конкретная норма права. Он всегда носит решающий
характер, ибо требуется в самый «последний момент», когда уже есть в наличии другие элементы
фактического состава. Так, для осуществления права на поступление в вуз (как части более
общего права на получение высшего образования) акт применения (приказ ректора о зачислении в
студенты) необходим тогда, когда абитуриент представил в приемную комиссию требуемые
документы, сдал вступительные экзамены и прошел по конкурсу, т.е. когда уже имеются три
других юридических факта. Акт применения скрепляет их в единый юридический состав, придает
им достоверность и влечет возникновение персональных субъективных прав и обязанностей,
преодолевая тем самым препятствия и создавая
возможность для удовлетворения интересов граждан.
Это является лишь функцией специальных компетентных органов, субъектов управления, а
не граждан, которые не обладают полномочиями применять нормы права, не выступают
правоприменителями, а следовательно, в данной ситуации не смогут собственными силами
обеспечить удовлетворение своих интересов. Только правоприменительный орган сможет
обеспечить выполнение правовой нормы, принять акт, который станет опосредующим звеном
между нормой и результатом ее действия, составит фундамент для нового ряда правовых и
социальных последствий, а значит, для дальнейшего развития общественного отношения,
облеченного в правовую форму.
Подобный вид правоприменения называют оперативно-исполнительным, ибо он основан на
позитивном регулировании и призван развивать социальные связи. Именно в нем в наибольшей
мере воплощаются правостимулирующие факторы, что характерно для актов о поощрении,
присвоении персональных званий, об установлении выплат, пособий, о регистрации брака, об
устройстве на работу и т.п.
Следовательно, вторая стадия процесса правового регулирования отражается в таком
элементе МПР, как юридический факт или факти-
ческий состав, где функцию решающего юридического факта выполняет оперативно-
исполнительный правоприменительный акт.
Третья стадия – установление конкретной юридической связи с весьма определенным
разделением субъектов на управомоченных и рбязанных. Иначе говоря, здесь выявляется, какая из
сторон имеет интерес и соответствующее субъективное право, призванное его удов-летвррять, а
какая – обязана либо не препятствовать этому удовлетворению (запрет), либо осуществить
известные активные действия в интересах именно управомоченного (обязанность). В любом
случае речь идет о правоотношении, которое возникает на основе норм права и при наличии
юридических фактов и где абстрактная программа трансформируется в конкретное правило
поведения для соответствующих субъектов. Оно конкретизируется в той степени, в какой
индивидуализируются интересы сторон, а точнее, основной интерес управомоченного лица,
выступающий критерием распределения прав и обязанностей между противостоящими в
правоотношении лицами. ДЯнная стадия воплощается именно в таком элементе МПР, как
правоотношение.
Четвертая стадия – реализация субъективных прав и юридических обязанностей, при
которой правовое регулирование достигает своих целей – позволяет интересу субъекта
удовлетвориться. Акты реализации субъективных прав и обязанностей – это основное средство,
при помощи которого права и обязанности претворяются в жизнь – осуществляются в поведении
конкретных субъектов. Эти акты могут выражаться в трех формах: соблюдении, исполнении и
использовании.
Как же проявляются в них содержательные моменты – процесс удовлетворения интересов –
409
и что общего в этих содержательных моментах?
При соблюдении субъект воздерживается от совершения действий, запрещенных нормами
права. Он не реализует при этом свои собственные интересы, отличные от интересов
контрсубъектов, а также от общественных интересов в охране и защите, и тем самым не ставит
препятствий их удовлетворению.
При исполнении обязанностей лицо должно активными действиями удовлетворять интересы
контрсубъекта и общественные интересы в охране и защите и не ставить им препятствий в какой-
либо форме (невыполнение, частичное невыполнение обязанностей, удовлетворение своих
интересов, противоречащих интересам контрагента и т.п.).
При использовании субъект получает благо, ценность, удовлетворяет личные интересы. При
этом он не должен препятствовать удовлетворению интересов других лиц, а также общественных
интересов в охране и защите (иначе произойдет злоупотребление правом).
Анализ перечисленных форм реализации позволяет выявить одну общую закономерность,
сделать обобщение: во всех формах субъект не должен препятствовать удовлетворению
интересов в охране и защите, составляющих основу правопорядка, а также интересов
контрсубъектов. Здесь, в принципе, имеет значение лишь одно условие: чтобы на пути
осуществления данных интересов не ставились преграды и они могли быть свободно
удовлетворены. Это то общее, что их объединяет, позволяет синтезировать такие совершенно
противоположные, на первый взгляд, формы правореализаций в одну – беспрепятственную. Без
подобных препятствий реализация прав, запретов, обязанностей осуществляется в допустимых
пределах, для нее достаточно лишь правовой нормы. Названная стадия процесса правового
регулирования отражается в таком элементе МПР, как акты реализации прав и обязанностей.
Пятая стадия является факультативной. Она вступает в действие
тогда, когда беспрепятственная форма реализации права не удается и когда на помощь
неудовлетворенному интересу должна прийти соответствующая правоприменительная
деятельность. Возникновение правоприменения в этом случае уже связывается с обстоятельствами
негативного характера, выражающимися в наличии либо реальной опасности правонарушения,
либо прямого правонарушения.
С точки зрения содержания препятствием здесь, как и при первой причине (что
рассматривалось при анализе оперативно-исполнительной правоприменительной деятельности),
будет являться неудовлетворение личных интересов субъектом, а также общественных интересов
в охране и защите. С формально-правовой же точки зрения препятствия различаются: если в
первом случае в качестве препятствия выступает отсутствие решающего юридического факта, то
во втором –
напротив, его наступление.
Оспаривая право конкретного лица либо совершая правонарушение, субъект блокирует тем
самым удовлетворение интересов своих контрсубъектов, что с неизбежностью должно повлечь за
собой наступление определенных юридических последствий. В частности, при невыполнении
обязанностей правовые ограничения, сдерживающие интересы обязанных лиц, трансформируются
в противоправные ограничения (уже препятствия) осуществлению интересов управомоченного.
Случившееся – основа правовой конфликтной ситуации, свидетельствующая, как правило, о
невозможности обычными «мирными» средствами удовлетворить интерес управомоченного. Эти
нарушения, будучи юридическими фактами, влекут за собой возникновение уже другого рода
правоотношений – охранительных.
В таких условиях управомоченный имеет еще одно средство: право на защиту, с помощью
которого он (либо специальные органы) возбуждает правоприменительный процесс. Возникшее из
факта правонарушения право на защиту содержит в себе материальное требование субъекта к
правонарушителю по поводу незаконного сдерживания удовлетворения своих интересов.
Субъективное право на защиту выступает здесь в качестве возможности посредством
юрисдикционных органов применить в отношении обязанного лица меры государственно-
принудительного свойства в целях устранения препятствий в реализации стремлений личности.
Нарушившая сторона в рамках охранительных правоотношений приобретает новый статус,
где на первом плане выделяется юридическая обязанность, выражающаяся в необходимости
претерпеть применение к ней мер принудительного свойства. Поэтому охранительное
правоотношение построено по типу властеотношения, в котором юрис дикционный орган
410