Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права
Подождите немного. Документ загружается.
613, 614 и 671). Эти статьи могут подать повод думать, будто они направлены к устранению виндикации,
будто собственник не может требовать возвращения, например, имения из рук приобретателя, а
принужден довольствоваться личным иском против владельца. Однако такое толкование шло бы вразрез
с рассматриваемой ответственностью владельца, так как и третье лицо является в положении
владельца. Статьи эти рассчитаны на тот случай, когда собственник отказывается от виндикации, или
когда виндикация делается невозможной. Выбор ценности объясняется тем обстоятельством, что
возвращение продажной цены, если она была ниже действительной, не соответствовало бы требованию
возвратить вещь в том состоянии, в каком она была в момент завладения; возвращение же стоимости по
оценке, когда продажная цена превышала действительную ценность, не соответствовала бы положению,
в силу которого никто не должен обогащаться за чужой счет без достаточного основания.
b. Кроме возвращения вещи, недобросовестный владелец обязан возвратить весь чистый доход
(ст.610, п.2, ст.620), не только тот, который был действительно получен, но и тот, который мог бы быть им
получен, если бы он поддерживал заведенное хозяйство собственника (ст.624). Конечно, новых
источников дохода он не обязан был открывать, хотя и мог бы. Отвечая за целость вещей, восполняя
уменьшенную ценность, недобросовестный владелец не должен, однако, предоставлять в пользу
собственника увеличение ценности. Он может отделить от вещи все присоединенное им и
увеличивающее ценность, если только такое отделение не сопровождается повреждением вещи, не
уменьшает ценности вещи сравнительно с той, какую вещь имела в момент нарушенного владения
(ст.611 и 622). Как особое правило, в нашем законодательстве существует постановление, в силу
которого при возвращении бывших во владении денежных капиталов недобросовестный владелец
обязан не только внести за все время их удерживания 6%, но и уплатить 3% законной неустойки, хотя бы
он доказал, что капиталы лежали у него без употребления (ст.641).
2. Ответственность добросовестного владельца ограниченнее.
a. Как и недобросовестный владелец, он обязан возвратить вещь, но только в таком состоянии, в
каком она находится в момент предъявления иска. В то же время он имеет право не только отделить все
то, чем увеличивается ценность вещи, но вместо того, требовать вознаграждения за все необходимые и
полезные издержки, поддержавшие или увеличившие ценность (ст.628 и 622), тогда как расходы, которые
вызваны роскошью и не являются необходимыми, даже не доставляют никакой выгоды, дают лишь право
на отделение (ст.633). С другой стороны, он принужден возместить вред, причиненный умышленно, но
свободен от ответственности за вред, происшедший от его небрежности, а тем более случайно (ст.634).
b. Главное отличие добросовестного владельца от недобросовестного состоит в том, что он не
обязан возвращать доходов, уже полученных или законно ему следующих по день объявления ему,
установленным порядком, об открытии спора против его владения, или же, если это будет доказано, до
того времени, когда неправость его владения сделалась ему с достоверностью известна (ст.626). Значит,
он не возвращает потребленных плодов и сохраняет в свою пользу плоды собранные, но еще не
употребленные до указанного в законе момента. Поэтому запасы зерна, сена остаются за владельцем
недвижимости, но хлеб на корню, как плод еще не собранный, ему не принадлежит (кас. реш. 1871, N
150); сырой материал на фабрике подлежит возвращению, но чистый фабрикат должен остаться у
добросовестного владельца.
§ 21. Понятие о праве собственности
I. Определение права собственности. Определение права собственности представляет
значительные затруднения, несмотря на видимую его простоту и ясность. До сих пор в науке не
установлено точное понятие о нем. По наиболее распространенному определению, совпадающему с
житейским представлением о праве собственности, последнее составляет неограниченное и
исключительное господство лица над вещью. Так, французское законодательство определяет право
собственности, как право пользоваться и распоряжаться вещами самым неограниченным образом - de la
maniиre la plus absolue "Самым неограниченным образом (фр.)" (§ 544). Однако признак
неограниченности встречает возражение с той точки зрения, что право собственности, как и всякое
право, всегда ограничено, что в действительности все законодательства ставят пределы воле
собственника. Чтобы избежать этого признака, устанавливают понятие о праве собственности как о
праве наиболее полного господства. Так, например, Ранда определяет право собственности, как
обеспеченную объективным правом и им ограниченную юридическую возможность относительно
полнейшего (relativ vollste Herrschaft "Относительно полнейшего господства (нем.).") непосредственного
господства над вещью. Однако такие определения вызывают не меньшие сомнения. Относительная
полнота не составляет признака определительного. Остается невыясненным, по сравнению с чем
является собственность более полным правом и насколько она полнее, чтобы можно было провести
черту между правом собственности и другими менее полными правами на вещь. Германский
законодатель поступает осторожнее: он не определяет, а описывает право собственности: собственник
вещи властен, насколько тому не препятствуют закон или право третьих лиц, распоряжаться вещью по
своему усмотрению (nach Belieben "По своему усмотрению (нем.).") и устранять других от всякого на нее
воздействия (§ 903). Также и Швейцарский кодекс ограничивается указанием, что собственник вещи
вправе распоряжаться ею по усмотрению (librement "Свободно (фр.)"), в пределах закона (§ 641).
Ввиду неудачности предлагаемых в науке определений мы можем остаться при определении,
которое дано в русском законодательстве. Столь же неточное, как и другие определения, оно, по крайней
мере, имеет за себя законодательный авторитет. С этим определением приходится считаться на
практике, потому что закон перечисляет правомочия, входящие в состав права собственности.
Неправильность определения, даваемого нашим законодательством, усложняется тем, что в нем
соединено понятие о праве собственности с способами приобретения и прекращения этого права. Если
извлечь из законного определения все не относящееся к понятию и сохранить лишь содержащиеся в нем
признаки, то мы получим следующее определение понятия о праве собственности: власть, в порядке,
гражданскими законами установленном, исключительно и независимо от лица постороннего владеть,
пользоваться и распоряжаться имуществом вечно и потомственно (т.X, ч.1, ст.420). Рассмотрим
подробнее признаки, содержащиеся в этом определении.
1. Прежде всего право частной собственности представляет власть не в смысле фактического
господства, а в юридическом значении. Если возможность фактического воздействия отсутствует, вещь
находится в чужом владении, власть тем не менее сохраняется, лицо остается собственником - оно
может продать, подарить, заложить вещь, вытребовать ее у владельца. Под это понятие власти не
подходит право верховного господства, которое принадлежит государству и чуждо пользования
территорией для извлечения экономических благ (т.X, ч.1, ст.421).
2. Объектом права частной собственности закон признает имущество - не в техническом смысле,
а как вещь. В действительности право собственности может иметь своим объектом только материальные
предметы, но не действия или права, которые по существу своему не могут подлежать совершенно тем
же юридическим правилам, какие установлены для первых. Наше законодательство, признавая
владение одним из существенных моментов права собственности, очевидно, имеет в виду только
физические вещи. Однако вследствие неудачного заимствования от западных законодательств, и в
нашем встречается признание, например, авторского права литературной собственностью. Наравне с
материальными предметами, объектом права собственности могут быть признаны бумаги на
предъявителя, потому что вследствие неразрывной связи права с документом, право собственности на
клочок бумаги дает единственную возможность осуществления содержащегося в ней права.
3. Закон указывает на отрицательный признак права собственности, на исключительность и
независимость от посторонних лиц. Исключительность означает, что никто без и помимо воли
собственника не имеет права препятствовать ему или присваивать себе пользование той вещью, которая
составляет объект его права собственности. Независимость указывает на полную свободу
осуществления своего права помимо согласия посторонних лиц.
4. Положительный признак права собственности заключается, по указанию закона, в соединении
владения, пользования и распоряжения. Владение, как мы видели, есть фактическое господство над
вещью. Пользование состоит в извлечении из вещи тех выгод, которыми определяется ее экономическое
значение. Наконец, распоряжение дает возможность совершения различных, возмездных и
безвозмездных, сделок, имеющих своим объектом эту именно вещь.
Такое перечисление отдельных прав, соединенных с правом собственности, не может быть
признано удачным. Во-первых, невозможно перечислить все отдельные правомочия, входящие в состав
права собственности, и закон, например, упустил указать на право уничтожения вещи. Во-вторых, если
для понятия о праве собственности существенны все три указанные момента, то отсутствие одного из
них должно бы устранить наличность права собственности. Между тем законодатель сам различает
полное право собственности, когда владение, пользование и распоряжение соединяются в одном лице
(т.X, ч.1, ст.423), и неполное право собственности, когда от него отделяется один из трех указанных
моментов (т.X, ч.1, ст.432), и следовательно признает право собственности и в тех случаях, когда оно не
соединяется с владением или пользованием или распоряжением.
Естественно, возбуждается вопрос, который же из указанных в законе моментов имеет несколько
решающее значение, что отсутствие его само собой устраняет наличность права собственности? Закон
склонен признать владение существенной частью права собственности, но как с теоретической точки
зрения, так и по взгляду нашего законодательства (т.X, ч.1, ст.514) владение вполне уживается рядом с
правом собственности, вовсе не устраняя его. Пользование вещью составляет цель права
собственности, но собственник, несомненно, может, не подрывая своего права, предоставить, возмездно
или даром, временное пользование другому лицу (т.X, ч.1, ст.535). Право распоряжения закон понимает
как власть отчуждать вещь в пределах, законом означенных, и отдавать ее в пользование другому
посредством найма, ссуды и других договоров (т.X, ч.1, ст.541). Нельзя не видеть в этой власти
существенного момента права собственности, отсутствие которого способно устранить право. По словам
Мейера, право распоряжения вещью так тесно связано с существом права собственности, что без
прекращения его самого выдел права распоряжения неудобомыслим. Так смотрит на это и наша
практика (кас. реш. 1871, N 25; 1886, N 15). В самом деле, если кто-либо, помимо собственника, может
отчуждать вещь, продать, заложить, отдать в пользование, то к чему же сведутся права собственника?
С этой мыслью как будто не согласуется взгляд закона на возможность отделения права
распоряжения от права собственности. Однако со стороны закона допущено, очевидно, недоразумение.
Право распоряжения, говорит закон, не иначе может отделиться от права собственности, как или по
доверенности, данной от собственника, или по закону, когда имущество подвергается запрещению (т.X,
ч.1, ст.542). Но, во-первых, распоряжение по доверенности никогда не может отделиться: все то, что
содержится в понятии распоряжения, может быть выполнено собственником и после выдачи
доверенности, а во-вторых, доверенный совершает сделки не в силу своего права распоряжения, а
права, принадлежащего собственнику. Отличие распоряжения, как характерного момента права
собственности, от владения и пользования, в том и заключается, что собственник не может передать его
по договору другому, лишив в то же время себя этого права. Распоряжение собственника может быть
стеснено только по закону и в указанных законом случаях. Даже при ограничении собственника в
распоряжении, например, при учреждении опеки, нельзя сказать, чтобы собственник лишен был права
распоряжения. Право это принадлежит ему, но осуществление этого права, по малолетству ли
собственника, или по ненормальному состоянию умственных способностей, или по иным каким
причинам, предоставляется его законному представителю, который распоряжается от имени
собственника.
5. Осуществление власти должно происходить в порядке, установленном законами. Смысл этого
постановления состоит не в том, что владение, пользование и распоряжение должны следовать
предписаниям закона, который и не может задаваться целью указывать порядок пользования.
Законодатель намечает только границы, в которых должно происходить осуществление права,
устанавливает признак ограниченности права собственности. Ограничения эти устанавливаются по
различным соображениям, в видах общественного интересах.
По-видимому, признак ограниченности не вполне согласуется с исключительностью права
собственности. По существу своему, по идее, право собственности безгранично, - оно распространяется
на вещь во всех направлениях, во всех отношениях. Хотя в действительности право собственности
всегда ограничивается, но заложенная в нем идея имеет практическое значение. Ограничения в праве
собственности никогда не предполагаются: они должны быть явно установлены законом или договором.
Право собственника отличается свойством упругости - под давлением законных и договорных
ограничений оно сжимается, но принимает снова прежнюю форму, как только устраняется препятствие.
"Субъект всякого иного вещного права может делать с подчиненной его праву вещью то именно, что ему
прямо разрешено, тогда как собственник может делать с принадлежащей ему вещью все, что ему прямо
не запрещено" (Козак). Это свойство только и выражается в положении, что право собственности есть
неограниченное господство над вещью.
6. Право собственности вечно и потомственно, т.е. связь данного объекта с данным субъектом
продолжается до тех пор, пока не наступит юридический факт, разрывающий ее. Этот факт вызывается
или волей субъекта, или судьбой объекта, или силой закона. Этим дается признак бессрочности права
собственности, в противоположность иным вещным правам, которые, как, например, право залога или
пользования, при своем возникновении уже заражены срочностью. Следовательно, срочного или
временного права собственности быть не может. Если закон (т.X, ч.1, ст.1706) арендное право называет
временной собственностью, то это еще не значит, чтобы в этом случае он имел в виду срочное право
собственности. Конечно, рассматриваемый признак свойствен и некоторым другим вещным правам,
например, чиншевому праву, но это не мешает ему быть одним из характерных моментов права
собственности.
Терминология нашего законодательства представляется далеко не выдержанной. Оно почти
безразлично употребляет выражения собственник и владелец. Собственностью называется в законе как
право собственности, так нередко самое имущество, по праву собственности кому-либо принадлежащее
(т.X, ч.1, ст.420 прим.1). По замечанию самого Сперанского, "не должно смешивать право собственности
с собственностью; собственность objective "Объективная (предметная) (фр.)" есть всякое имущество, и
вексель есть моя собственность" (Архив Калач. 1859, N 2, с.11). Право собственности на недвижимости в
законах часто обозначается под именем права вотчинного. Совершенно неправильно, по примеру г-на
Победоносцева, употреблять последний термин для обозначения вообще права собственности как на
недвижимости, так и на движимости.
II. Содержание права собственности. По праву собственности на землю собственник ее "имеет
право на все произведения на поверхности ее, на все, что заключается в недрах ее, на воды, в пределах
ее находящиеся, и словом, на все ее принадлежности" (т.X ч.1 ст.424). Другими словами, право
собственности на землю распространяется на поверхность и идет вверх и вглубь.
1. В пределах границ своих владений собственник земли - полный хозяин. Все, что на земле
произрастает, все равно, вследствие ли труда и искусства, как, например, рожь, овес, или вследствие
естественных сил природы, как, например, трава, грибы, плоды, составляет достояние собственника того
участка земли, на поверхности которой оно появилось. Собственник - полный хозяин в отношении того
озера, которое находится всецело в пределах его участка. Если через его землю протекает ручей или
речка, то он вправе изменять в своих пределах как угодно направление их - лишь бы они вышли из его
участка там же, где они вытекали и ранее. Собственник может, например, в интересах огородничества
заставить речку сделать несколько заворотов. Но если речка находится на границе двух владений, то ни
один из прибрежных собственников не вправе искусственно изменять направления текущих вод. Что
касается самой текущей воды, беспрерывно сменяющейся, то собственник не имеет на нее права,
вытекающего из права собственности. Протекает ли речка всецело через его участок или только
примыкает к нему, собственник приобретает право на захваченную воду только в силу завладения.
2. Право частной собственности в имуществах недвижимых объемлет не одну поверхность
земли, но и сами ее недра (т.VII, Устав горный, ст.193). По сему праву дозволяется каждому в
собственных его землях "искать, копать, плавить, варить и чистить всякие металлы, т.е. золото, серебро,
медь, олово, свинец, железо и минералы, как-то: селитру, серу, купорос, квасцы, соль, каменный уголь,
торф и всякие для краски и для других надобностей полезные, тако ж каменья, не исключая и
драгоценных, и все то по собственному своему произволению обрабатывать" (ст.194). Искать руду на
чужой земле можно только с согласия собственника (ст.195).
В этом отношении наше законодательство отличается от французского, в котором, по закону 1810
года, проведено различие между теми ископаемыми, которых никто, кроме собственника, добывать не
может (carriиres "Каменоломня (фр.)"), и теми, добывание которых государство может предоставить
другим лицам (mines "Шахта (фр.)"). Ввиду, с одной стороны, особенной важности для общества, чтобы
медь, железо, золото, серебро, каменный уголь, каменная соль, сера добывались в возможно большем
количестве, а с другой стороны, ввиду опасения, что некоторые собственники, неспособные сами
эксплуатировать эти богатства, не допустят и других к эксплуатации, французский законодатель решил
нарушить интересы собственников в пользу предпринимателей. За такое пользование недрами чужого
участка земли последние обязаны вознаграждать собственника ежегодными платежами.
С точки зрения русского права, собственник земли вправе, хозяйничая в недрах своего участка,
перекопать водоносную жилу, снабжавшую колодец соседа, перерезать корни деревьев, растущих на
соседнем участке. И это он может сделать без всякого интереса для себя. На этот случай германское
законодательство запрещает собственнику такие действия, если корни не мешают пользованию
участком (§ 910).
3. В пределах поверхности принадлежащего ему участка собственник последнего является и
хозяином того воздушного столба, который поднимается над его землей. Отсюда вытекает, что
собственник вправе срезать ветки деревьев, свесившиеся с соседнего участка, карниз соседнего дома,
выступивший над межой (кас. реш. 1887, N 93). В силу того же права собственник может воспретить
проведение над его двором телеграфной или телефонной проволоки. Но он не может запрещать
перелетов на воздушных шарах, на аэропланах, потому что пересечение принадлежащего собственнику
воздушного столба происходит вне его досягаемости и не вопреки охраняемым его интересам.
III. История права собственности в России. Проф. Буданов следующим образом характеризует
развитие института права собственности в России: "История собственности развивается в соответствии с
историей гражданских прав лица: право собственности растет вместе с возрастанием свободы лица и
понижается вместе с понижением ее. И наоборот, возрастание или упадок права собственности влечет за
собой или возвышение или понижение личных прав. При полном стеснении лиц союзами, родовым или
общинным, т.е. в древнейшие времена, почти нет следов права частной собственности, разумеется,
поземельной; когда роды или общины сливаются в государстве и стесняются им, то права частных лиц
(как личные, так и имущественные) высвобождаются из прежних уз; зато на них налагает руку
государство: московские государи считают себя едиными верховными собственниками. Но в государстве,
сфере несравненно обширнейшей, права частных лиц могут обращаться и возрастать с большим
простором, чем в прежних тесных союзах родовых и общинных. Наконец, когда государство, в период
империи, очищается от примесей частноправовых, и личные права граждан высвобождаются, то вместе
с тем условные и ограниченные вещные отношения этих последних, сложившиеся в предшествующие
эпохи, дорастают до полного права собственности, сначала для некоторых классов общества, потом для
всех".
Прежде всего право частной собственности установилось только для движимых вещей, носивших
общее название "имения", т.е. того, что можно взять (имати). Первоначально не существовало термина
для обозначения сущности права собственности, - его заменяли прилагаемые мой, твой, его и
выражения копить "впрок", "в одерень". Между тем существует мнение (например, Неволина), будто
частная поземельная собственность была известна у нас и в древнейшие времена, до пришествия
варягов. Однако мнение это представляется малоубедительным. Главным доказательством против него
служит то обстоятельство, что древнейшая Русская Правда не знает недвижимости как предмета сделок
между живыми или на случай смерти. При редком населении, обширных пространствах земли,
занимаемых им, громадных лесах, покрывавших почти всю Россию, существование частной
собственности на землю представляется невероятным, потому что из-за земли не возникало никаких
споров, которые в первобытном обществе составляют начало юридических определений. Отношение к
земле было фактическое, а не юридическое. Землю занимали для земледелия и скотоводства и
пользовались ею, пока она не истощалась, а тогда переходили на другой участок, первый же, по
восстановлении производительных сил, становился достоянием нового лица. Дом рассматривался как
движимость, потому что ценность его обусловливалась исключительно употребленным на него
материалом. Существование частной поземельной собственности не согласуется также с положением
отдельного лица в обществе, подобном русскому в эпоху до XII-XIII столетий. Лицо имело право не как
индивидуум, а как член общественного союза. По этому вопросу мнения русских ученых несогласны:
одни отстаивают родовой быт, другие - общинный. Но, с точки зрения той и другой теории, субъектом
права первоначально было не физическое лицо, а род или община. На этом основании первоначальная
собственность на земли составляла принадлежность только общественной группы.
С течением времени, под влиянием многих общественных факторов, родовые и общинные связи
ослабели и дали возможность наиболее самостоятельным личностям существовать особо, вне союза.
Этому много способствовала война, увлекавшая членов союза и отрывавшая их от связи с последним, а
также торговля, доставлявшая значительное богатство движимым имуществом. Только со времени
появления капиталов явился интерес к поземельной собственности, потому что оказалось возможным
привлечь к обработке много лиц, которые нуждались не в земле, конечно, а в орудиях производства,
главным образом в скоте. Личное начало все более вытесняет родовое, и прежнее совместное
распоряжение всем имуществом превращается в право выкупа отчужденной недвижимости. Развитию
идеи частной собственности немало способствовала и церковь, проводя взгляды византийского права и
способствуя завещательным распоряжениям.
Господствующим способом приобретения права собственности в эту эпоху является завладение,
захват, заимка. Необходимая земля занимается, запахивается и притом без строго определенных границ,
а "куда соха, коса и топор ходили". Границами были не межи, а естественные пределы: леса, реки,
болота. Относительно недвижимости в Псковской судной грамоте встречаем давность как способ
приобретения собственности. При этом главным основанием давности является труд, "если он той
землей стражет", т.е. обрабатывает (страда), в течение 4-5 лет непрерывно и бесспорно (ст.9). Договор
позднее вступает в свои права. Охота, рыбная ловля, военная добыча доставляли возможность
приобретения собственности, рядом с покупкой, меной. Столкновение интересов собственника и
добросовестного приобретателя предусматривается в первых памятниках русского права. По Русской
Правде, если у кого пропали конь или оружие, или одежда, то необходимо было произвести в течение 3
дней от пропажи "заклич", т.е. оповестить о том на торгу. Соблюдение этого требования давало
собственнику право взять свою вещь, где бы он ее ни нашел, так как едва ли после заклича можно
предполагать добросовестность у приобретателя (Карамзинский список, ст.29). Когда же такое
оповещение на торгу не было выполнено, то, в случае обнаружения вещи, приходилось обратиться к
"своду". Если лицо, у которого оказалась вещь, ссылалось на другого, у кого оно приобрело ее, то вместе
с собственником оно должно было идти отыскивать этого человека. Свод должен продолжаться, пока не
дойдут до лица, впервые незаконно пустившего чужую вещь в оборот. В интересах собственника, свод
останавливается на третьем звене, если следы сделки идут за границы города: тогда собственник
получает цену вещи, а приобретатель сам продолжает свод. Те же постановления встречаем в Псковской
судной грамоте (ст.46 и 56). Некоторые (Сергеевич) утверждают, что уже в этот период защита владения
отличалась от защиты собственности, и подтверждение тому видит в ст.10 Новгородской судной
грамоты, где говорится: "Ино судити наперед наезд и грабеж, а о земли после суд". Но едва ли здесь
отличается посессорный процесс от петиторного, - скорее делается отличие между уголовным и
гражданским делом.
В Московском государстве не было места индивидуализму. Ввиду сплочения и охранения от
внешних опасностей все несли обязанности перед государством лично или имущественно.
Общественные классы различались не по правам, а по обязанностям. Все одинаково подчинены были
власти государя. Возникла идея о принадлежности всей земли, занимаемой русским народом,
единственно государю (Лакиер) и о производном пользовании ею со стороны частных лиц; отношение
последних к земле выражалось в форме или поместного, или вотчинного права, с значительным
преобладанием первого. Эта идея в земледельческой стране соответствовала признанию во Франции
права на труд королевской регалией (droit royal "Королевское право (фр.)"). В Англии же и в настоящее
время все земли признаются принадлежащими королю, как верховному сюзерену, и находящимися у
землевладельцев в ленном пользовании. Правда, это только исторический принцип, удерживающийся
силой традиции, потому что землевладельцы пользуются всей полнотой права собственности.
Поместьем назывался участок земли, даваемой от государя лицу, отправлявшему личную службу,
для того, чтобы оно добывало из него средства содержания. По существу своему, это было жалованье,
только не деньгами, а натурой. С юридической точки зрения, оно было правом пользования под
условием отправления службы. Период наибольшего развития поместного права относится к XVI и XVII
векам, хотя подобные отношения встречаются и раньше. Иметь поместья, согласно сущности их, могли
только те, которые состояли на государевой службе, все равно-военной или гражданской. Хотя, главным
образом, поместьями назначались участки земли в уезде, но этой цели могли служить и дворы в городах.
Содержание поместного права заключалось в эксплуатации природных богатств отведенного участка, с
подчинением власти помещика крестьян, живших на той земле.
Несмотря на преобладание поместных отношений, в Московском государстве существовало
также право собственности на землю. Объект такого права называется вотчина, вернее отчина, дедина,
т.е. перешедшее по наследству. По различию возникновения связи между лицом и вотчиной, вотчины
представляли несколько видов. Различались вотчины родовые, приобретенные последовательным
наследованием от предков, выслуженные, т.е. пожалованные за службу (а не под условием службы)
государем в полную собственность, купленные от казны или от чужеродцев. Права вотчинника были
весьма обширны. Кроме неограниченности частного права, вотчинник имел полицейскую и судебную
власть над населением, мог собирать на своей земле разные налоги и пошлины, мыто, мостовщину,
перевоз.
Во второй половине XVII века происходит в жизни и в сознании правительства сближение вотчин
и поместий. Помещики постепенно расширяли свои права и пользование соединяли с распоряжением.
Развивается идея наследственности поместий - отцовские участки переходили к сыновьям, если только
последние были пригодны к службе, а позднее и к боковым родственникам. Допущена была мена
поместий, одного на другое, а потом даже поместья на вотчину и обратно. Вдовы и дети мужского и
женского пола удерживали за собой отцовские поместья, женщины справляли свои участки за женихами.
Сдача за деньги постороннему лицу была в действительности продажей имения, хотя правительство и
воздерживалось от признания открытой продажи поместий. В 1714 году Петр I в Законе о единонаследии
слил вотчины и поместья под одним общим именем недвижимых вещей. Хотя в 1731 году закон и был
отменен, но вместе с отменой повелевалось "впредь с сего нашего указа как поместья, так и вотчины
именовать равно одно - недвижимое имение".
Петр I, положив конец поместной системе, в то же время установил целый ряд новых
ограничений в праве частной собственности. Эти ограничения объясняются отчасти фискальными
целями, отчасти соображениями, вытекающими из идеи полицейского государства. В 1705 году все
частные мельницы, пчельники и бортные ухожья объявлены были казенными оброчными статьями, а
рыбные ловли признаны были принадлежностью казны. В 1719 году выражено было положение, в силу
которого право собственности на землю не распространяется на недра ее. Добывание металлов и
минералов стало регалией казны, а вместе с тем разрешено было каждому отыскивать руду и строить
заводы на чужой земле. Не только недра, но произрастания земли не были признаны принадлежащими
собственнику земли. С 1703 г. начинаются ограничения права собственности на леса. Рубить лес,
особенно вблизи сплавных рек, строго воспрещалось, а за рубку некоторых пород, дуба, назначалась
смертная казнь. Пользование частными лесами составляло достояние казны. Частные заводы, фабрики
и мануфактуры также подвергались ограничениям, и запущение их влекло за собой отнятие у
собственников в казну. К этому следует присоединить, что в силу Указа 1714 г. о единонаследии
прекращена была обращаемость имений, ограничено право распоряжения ими.
В период времени от Петра I до Екатерины II замечается колебание в отношении правительства к
частной собственности, политика склоняется то в сторону ограничений, то в сторону свободы
собственности. Только при Екатерине II, под влиянием западных воззрений на "священную
собственность", торжествует вполне идея частной собственности в той форме, в какой она существует и
в настоящее время. Вслед за освобождением лиц от обязательной государственной службы начинается
освобождение собственности от ограничений. В Манифесте 1782 г. признано было право собственности
не только на поверхность земли, но и на сокрытые в недрах ее минералы и металлы, устроены были
запрещения в распоряжении лесами, в пользовании угодьями, рыбной ловлей, пчельниками,
мельницами. Екатерина II ввела в своих указах и самый термин "собственность".
§ 22. Ограничения права собственности
в силу закона
I. Общие положения. При том обширном правомочии, которое дается собственнику, можно
опасаться, что осуществление права, ничем не стесненное, способно отразиться весьма вредно на
интересах прочих членов того же общества, на интересах самого общества.
Это обстоятельство и побуждает положительные законодательства установить ограничения
права собственности. Подобные ограничения состоят или а) в обязанности собственника чего-либо не
делать из того, что он мог бы по содержанию права собственности делать, или b) в обязанности что-либо
терпеть со стороны других, чего он по содержанию права собственности мог бы не допускать, но никоим
образом ни в обязанности что-либо делать, так как это не было бы уже ограничением содержания права
собственности.
Ограничивая право собственности, закон имеет в виду облегчение сообщений, народное
здравие, общественную безопасность и т.п. В этих видах допускается свободный проход и проезд по
чужой земле, устанавливаются санитарные, строительные, пожарные меры, ограничивающие произвол
пользования со стороны собственника. Подобные ограничения представляют большое разнообразие,
смотря по времени и месту. Так, с точки зрения римского права, собственность является значительно
менее ограниченной, чем в современных законодательствах. Можно указать, в виде общего правила, что
ограничения права собственности прямо пропорциональны сложности общественных отношений и
обратно пропорциональны силе индивидуализма. Из объектов недвижимости подчиняются большим
ограничениям, чем движимости; у нас даже исключительно только в отношении недвижимостей
установлены законные ограничения.
Существующие в русском законодательстве ограничения, которые носят название прав участия,
представляют два вида: различаются право участия общего и право участия частного. Оно есть общее,
когда участие в выгодах имущества устанавливается в пользу всех без изъятия; оно есть частное, когда
участие устанавливается единственно и исключительно в пользу какого-либо постороннего лица (т.X, ч.1,
ст.433). Как самая терминология, так и определения должны быть признаны неудачными
заимствованиями из французского законодательства, где принято деление servitudes d'utilite publique и
servitudes d'utilite des particuliers (Code N ap "Сервитут, т.е. право участия в общеполезном пользовании и
право участия в частном пользовании (фр.)" § 649).
Выражение "право участия" само по себе указывает на участие посторонних лиц в пользовании
чужой вещью. Между тем это не соответствует ни существу понятия об ограничениях права
собственности, ни совокупности тех отношений, которые закон охватывает под именем прав участия.
Ограничения права собственности имеют в виду только стеснение собственника из-за посторонних лиц в
осуществлении его права, но не доставление посторонним лицам прав на чужую вещь. Последней цели
служат главным образом сервитуты, которые в нашем законодательстве известны под именем прав
угодий в чужих имуществах. Запрещение пристраивать кухню к стене чужого дома, сметать сор на чужой
двор и т.п. закон называет правом участия, тогда как в этих случаях несомненно только стеснение
собственника, но нет участия в пользовании вещью со стороны других лиц. Ограничения, по замечанию
Мейера, не составляют права на чужую вещь, потому что право на чужую вещь есть уже выдел из права
собственности, а ограничения составляют его предел. Сервитуты - это права третьих лиц, вследствие
которых собственник стесняется в осуществлении своего права, законные ограничения - это стеснение
собственника в осуществлении его права, вследствие которого обеспечиваются интересы третьих лиц.
Если собственник уничтожает или существенно повреждает свою вещь, то вместе с тем отпадают
ограничения его права собственности, тогда как пострадавшие при этом права на чужую вещь дают их
субъектам право искать возмещения убытков со стороны собственника.
Сохраняя терминологию закона, мы должны сказать, что право участия общего есть 1)
ограничение права собственности в интересе всех и каждого; право участия частного есть ограничение
права собственности в интересе некоторых определенных лиц. Ограничения права собственности того и
другого вида не подлежат распространительному толкованию, а потому никаких иных прав участия,
кроме указанных в законе, быть не может. 2) Различие между правом участия общего и частного
выражается также в порядке их защиты. Право участия общего есть отношение публичного, а не
частного характера, и потому оно охраняется административным, а не судебным порядком. Если,
например, собственник участка земли, через который пролегает дорога, препятствует проезду, загородив
ее, то проезжающий вправе обратиться к содействию ближайшей полицейской власти (т.II, Общие
учреждения губернские, ст.742). Напротив, на случай нарушения прав участия частного закон
устанавливает судебный порядок защиты (Устав гражданский, ст.29 п.5). 3) Дальнейшее различие между
правом участия общего и частного заключается в том, что первое, как установленное в интересе всех
сограждан, не может быть прекращено или изменено иначе, как указанным в законе образом (например,
изменение направления дороги). Право же участия частного, установленное в интересе определенных
лиц, может, по соглашению этих последних с собственником, быть изменено или совершенно
прекращено. Договор достаточен для прекращения права участия между лицами согласившимися, но,
чтобы устранение законного ограничения получило вещный характер и было обязательно для всех
последующих собственников-преемников, - необходимо облечение соглашения в крепостную форму.
Старшему нотариусу поручено вносить в реестр крепостных дел отметки об ограничениях права
собственности на недвижимые имущества, состоящих в уступке собственником в пользу постороннего
лица или же в пользу другого недвижимого имущества права частного участия (Нотариальное
положение, ст.159). Закон совершенно неправильно выражается. Если собственник дома в силу закона
лишен права выводить окна на меже, то соглашение с соседом может повести к устранению этого
ограничения, а не к установлению его. Не собственник дома уступает право участия соседу, а последний
отказывается от принадлежащего ему по закону участия. Вследствие неточности выражения
приведенной статьи и смешения со стороны самого закона права частного участия с сервитутом,
практика наша высказывает положение, будто право участия частного устанавливается или законом, или
договорным соглашением, или силой судебного решения, между тем как указанные в законе виды
рассматриваемого отношения установлены законом и не нуждаются для своего возникновения в
договоре или судебном решении, а иные виды ограничения права собственности, кроме указанных в
законе, не могут возникнуть помимо закона.
II. Право участия общего. Эта форма ограничения права собственности преследует
исключительно интересы сообщения.
1. Закон стесняет собственника земли, через которую проходит дорога, в том отношении, что эта
полоса земли, отведенная под дорогу, не может быть обращена ни на какое иное употребление,
препятствующее сообщению. В законе указывается пять классов дорог - главных сообщений: больших,
губернских почтовых, уездных почтовых, наконец, сельских и полевых (т.XII, ч.1, Устав путей сообщений,
ст.10). Право участия общего распространяется не только на дороги последнего класса, как бесспорно
состоявшие всегда в частной собственности, но и на прочие дороги, относительно которых в прежнее
время существовал спор. В то время как одни, на основании текста ст.434, т.X, ч.1, признавали, что земля
под всеми вообще дорогами составляет частную собственность, другие, на основании того же текста и
статьи и закона 1838 года, послужившего ей источником, настаивали на том, что эта земля под
большими дорогами составляет государственное достояние. В настоящее время этот спор разрешается
Законом 2 июня 1899 года, по-видимому, в пользу первого взгляда. "Земля под дорогой общего
пользования, остающаяся свободной вследствие ее упразднения или сужения, поступает безвозмездно в
распоряжение владельцев земель, через которые пролегала во время ее упразднения или сужения, если
учреждение в ведении которого она находилась, не имеет доказательств, что та земля приобретена была
под дорогу установленным порядком из частной собственности" (т.X, ч.1, ст.4351). Только в последнем
случае освободившаяся земля поступает или в состав государственных земельных имуществ, или в
распоряжение того учреждения, которое заведовало дорогой (т.X, ч.1, ст.4355). Смысл этого закона,
носящего явные следы канцелярского происхождения, очевидно, тот, что земля под большими дорогами
предполагается частной собственностью, пока не имеется ясных доказательств противного.
Закон указывает на цель малых дорог, - проезд на отхожие пашни, сенные покосы, в леса и
другие угодья, для прогона скота и к рекам для водопоя (т.X, ч.1, ст.448 и 449). Но кроме этих
экономических соображений, проезд и проход должен быть допущен и в видах простого сообщения
между селениями, тем более, что цель проезда сама по себе не обнаруживается. Где дорог нет, говорит
закон, там назначаются они вновь, не занимая, однако же, усадебных мест и не повреждая никаких
строений (т.X, ч.1, ст.450). Но в законе не содержится указаний, кто может просить о назначении новой
дороги, не значащейся еще по межевым планам, и в каком порядке должно оно происходить. По всей
вероятности, забота должна лежать на самой администрации, уведомляемой о том лицами
заинтересованными. Зато определяется ширина малых, сельских или проселочных дорог, - именно 3
сажени (т.X, ч.1, ст.449, т.XII, ч.1, Устав путей сообщений, ст.524). Ограничение права собственности
состоит в том, что собственник принужден допустить свободный проход и проезд по дороге, а
соответственно тому запрещается ему дороги перекапывать, загораживать, перепахивать или иначе
повреждать и стеснять (т.XII, ч.1, Устав путей сообщений, ст.889). Мало того, собственник земли,
находящейся под дорогой, обязывается к содержанию последней в надлежащем виде, к устройству, в
случае необходимости, мостов (т.XII, ч.1, Устав путей сообщений, ст.802 и 805), что, конечно, составляет
уже повинность, а не ограничение права собственности. Притом собственник дороги не может
устанавливать и взимать какие бы то ни было сборы (т.XII, ч.1, Устав путей сообщений, ст.840), исключая
только тот случай, когда собственник устраивает перевоз, но и то не иначе, как по таксе, утвержденной
министром внутренних дел (т.XII, ч.1, Устав путей сообщений, ст.843). Если собственнику предстанет
надобность лежащие в его дачах малые или проселочные дороги занять строением, распахать в пашню
или затопить запрудами, то это дозволяется, с обязанностью сделать вместо старой дороги новую, не в
дальнем от прежней расстоянии и через свои же, а не посторонние дачи, и притом так, чтобы начало и
конец приходились на ту же прежнюю дорогу (т.XII, ч.1, Устав путей сообщений, ст.891 и 892).
2. Рядом с сухопутными стоят водные сообщения. По русскому законодательству, из объема
правомочий, предоставляемых прибрежным собственникам, можно бы вывести, что все вообще реки
составляют предмет частной собственности. Хотя ст.406 и причисляет судоходные реки к имуществам
государственным, но частноправовой характер их обнаруживается из следующего. Дно реки, все равно -
судоходной или нет, составляет предмет права частной собственности прибрежных собственников (т.X,
ч.1, ст.428 и 429). Если прибрежному собственнику предоставлено исключительное право рыбной ловли
на реке (XII, ч.2, Устав сельскохозяйственный, ст.271), опять-таки все равно, судоходной или нет, то это
не в силу особого берегового права, а в силу принадлежащего ему права собственности.
а. По всем судоходным и сплавным рекам установлено свободное передвижение в интересе всех
без изъятия (т.X, ч.1, ст.434). Водный путь почитается открытым для общего пользования, независимо от
правительственного распоряжения, если он, в естественном своем состоянии, без особых искусственных
приспособлений, пригоден для производства по оному судоходства, сплава или гонки леса и дров (т.XII,
ч.1, по прод. 1893, ст.359, прим.3, Устав путей сообщений). Правда, в законодательстве нашем
указывается и другой отличительный признак: ст.87, т.XII, ч.1 перечисляет поименно судоходные и
сплавные реки. Очевидно, указанные признаки не совпадают: река может быть судоходной и сплавной,
но не попасть в список. Возникает невольно вопрос, которому из этих признаков должно быть отдано
преимущество: следует ли признавать реками, состоящими в общем пользовании, те, которые являются
судоходными и сплавными по естественным своим свойствам, или же те, которые признаны таковыми по
закону. Смысл первого постановления достаточно категоричен, чтобы могло существовать сомнение в
его юридическом превосходстве (кас. реш. 1896, N 43). Ограничения права собственности делаются в
настоящем случае исключительно в интересах водного сообщения. Как собственники рек, так и
собственники земель, прилегающих к общественным рекам, не должны оказывать препятствия лесной и
судовой промышленности.
b. Прибрежные собственники обязаны допускать свободный проезд на судах, а также не должны
строить на реках судоходных мельниц, плотин, заколов и других перегородок, от которых реки
засоряются и к судовому ходу делаются неудобными (т.X, ч.1, ст.438, п.1). Собственникам запрещается
строить через малые несудоходные речки мосты на козлах, жердях и на слабых сваях, но дозволяется
строить постоянные мосты, которые бы сплаву бревен и дров не препятствовали, или содержать
разводные мосты или перевозы (т.X, ч.1, ст.440).
c. В интересах той же промышленности ограничивается, далее, право собственности на полосу
прибрежной земли, известную под именем бечевника. По берегам рек и других водных сообщений
определяется известное пространство земли для бечевой тяги судов и плотов и для прочих надобностей
судоходства (т.X, ч.1, ст.437). Эта полоса занимает 10 сажен от гребня (т.XII, ч.1, Устав путей сообщений,
ст.359). Для облегчения тех городов, селений и жилых мест, где открытие 10-саженного бечевника
требовало бы сноса значительных строений, дозволяется вместо бечевников оставлять там для
надобностей судоходства по берегам рек одни только набережные, но зато отводить для причала судов,
выгрузки и разгрузки товаров особые места под наименованием пристаней (т.XII, ч.1, Устав путей
сообщений, ст.377 и 378).
Бечевники разделяются на естественные и искусственные. Первые идут вдоль вод, образованных
природой, последние же нарезываются вдоль искусственных каналов и, при существовании шлюзной
системы на природных водах, выше и ниже плотин (Устав путей сообщений ст.361). Различие между
естественными и искусственными бечевниками существенно. Первые существуют "словом закона",
вторые существуют только там, где они отведены, и притом за вознаграждение от казны.
Закон предоставляет в общее пользование и морские берега (т.X, ч.1, ст.406), не определяя
точнее, на каком пространстве. Очевидно, собственник участка, прилегающего к морю, может быть
стеснен в пользовании только той полосой, какая вызывается необходимостью судоходства и
рыболовства. Здесь мы также имеем бечевник, хотя закон и не называет его так (т.XII, ч.2, Устав
сельскохозяйственный, ст.515). Размер этой полосы неодинаков: для Северного океана и Белого моря
она не превышает 10 сажен, для Каспийского моря она достигает полверсты (в восточной части) и даже
одной версты (в других частях). Пространство это определяется от последних заплесков при самой
высокой воде (т.XII, ч.2, Устав сельскохозяйственный, ст.288 и 494). Собственники земель, прилегающих к
озерам, которые состоят в общем пользовании, обязаны оставить по берегам во все пространство их
владения место по 10 сажен для пристанища рыбных ловцов и для обсушки снастей (т.XII, ч.2, Устав
сельскохозяйственный, ст.488).
Соответственно цели бичевника, собственнику не дозволяется застраивать его (т.XII, ч.1, Устав
путей сообщений, ст.364), а судопромышленники могут устраивать на бечевнике временные балаганы, а
также для охранения клади избы, лишь бы эти строения не заграждали пути (т.XII, ч.1, Устав путей
сообщений, ст.358). Пользование бечевником со стороны проезжающих не дает права собственнику
устраивать и взимать какие-либо сборы (т.X, ч.1, ст.438, п.3, т.XII, ч.1, Устав путей сообщений, ст.365).
Совершенно правильно в последнее время взглянул Сенат на сущность бечевника, признав в нем
ограничение права собственника, а не изъятие вещи из оборота (кас. реш. 1900, N 14). Следовательно,
бечевник может быть предметом сделок, насколько они не противоречат цели ограничения.
d. В интересе поддержания судоходства в затруднительное время года, во время обмеления, для
собственников мельниц обязателен спуск воды, чем останавливается, конечно, действие этих мельниц:
собственники этих мельниц на реках, особо поименованных в законе, обязаны, по требованию местного
начальства путей сообщения, спускать воду (т.X, ч.1, ст.449).
III. Право участия частного. Право участия частного устанавливает ограничение права
собственности в интересе определенных лиц, именно соседей. Поэтому право участия частного могло
бы быть названо, с большим успехом, правом соседства. Оно, в противоположность сервитутам, не дает
соседям никаких самостоятельных прав на чужой земле, а только стесняет собственника участка в
осуществлении своего права. Неограниченное пользование своим правом со стороны каждого из
смежных собственников могло бы повлечь фактическое стеснение каждого из них, например, если бы
можно было спускать воду на чужой двор, сметать сор и т.п. В устранение фактических стеснений, закон
устанавливает юридические ограничения. Эти ограничения вызываются условиями соседства в городе
или вне города.
1. Право соседства в городе устанавливает следующие стеснения права собственности в
интересе соседей. а) Собственник дома не вправе пристраивать кухни и печи к стене чужого дома (а
следовательно, и кузницы). b) лить воду (а следовательно, спускать талый снег или нечистоты) и сметать
сор на дом или двор соседа (а следовательно, и устраивать в стене трубы для отвода дыма), c)делать
скат крыши на двор соседа, а должен обращать его на свою сторону, d)выводить окна и двери на
соседний двор (т.X, ч.1, ст.445).
Относительно последнего ограничения следует заметить, что только строящий дом или
брандмауэр на самой меже своего двора не должен делать окон на двор или на крышу соседа без его
согласия; если же он строит не на самой меже, а с отступлением от нее внутрь своего двора, хотя бы на
поларшина, он уже может выводить окна по направлению к соседнему двору (т.X, ч.1, ст.446 и 647). Но,
конечно, он может ожидать, что сосед, осуществляя свое право, возведет на самой меже брандмауэр,
дом или иное строение, которыми совершенно преградит доступ света к окнам соседа. Цель последнего
ограничения состоит в ограждении одного участка от нескромных взоров соседей, от возможности
выбросить через окно нечистоты на чужой двор, от легкого доступа на чужой двор, благоприятствующего
краже. Согласно цели закона, сосед должен быть признан ограниченным не только в праве выводить
окна на чужой двор, но и строить балконы, крытые галереи и всякие иные сооружения, дающие
возможность иметь вид и доступ во двор соседа (contra кас. реш. 1887, N 107). И, напротив, устройство
глухих окон из толстого стекла, дающих лишь пользование светом (res omniun communis "Общее
публичное дело (лат.)") вполне допустимо.
2. Право сельского соседства препятствует: а) собственнику земель, расположенных ниже по
реке, поднимать запрудами речную воду и вследствие того потоплять его луга, пашни и останавливать
действие его мельницы (т.X, ч.1, ст.442, п.1). Сенат дает распространительное толкование этому
пользованию и считает недозволенным, в силу указанной статьи, потопление пастбищ, прогонов для
скота, вверху реки лежащих (кас. реш. 1872, N 482). Но это ограничение не распространяется настолько
далеко, чтобы стеснять право собственника нижнего участка в пользовании прудом, если собственник
верхнего участка предполагает еще строить мельницу и встречает препятствие в существующей высоте
воды (кас. реш. 1874, N 94). В виду ограниченного характера законных стеснений собственника, нельзя
идти так далеко, чтобы на основании той же ст.442 признавать недозволенным спуск воды, который
оказывается вредным для действия мельницы, лежащей ниже по реке (кас. реш. 1898, N 100). Такое
ограничение собственника было бы весьма целесообразно, но оно может быть установлено только в
законодательном порядке.
b. В случае невозможности собственнику имения, окруженного чужими участками, пройти или
проехать иначе, как через чужую землю, он может требовать предоставления ему права проезда или
прохода через посторонние дачи (т.X, ч.1, ст.448 и 450). Такая безвыходность может наступить
вследствие, например, образовавшегося от весенних вод оврага, который прервал сообщение. Такое
требование основывается на законе, а не на соглашении собственника участка, через который
предполагается проложить путь, поэтому согласие его не имеет значения в настоящем случае (кас. реш.
1881, N 173). Требование дороги основывается на невозможности сообщения, а не на неудобстве,
поэтому собственник не обязан допускать прохода или проезда соседа ввиду большей близости или
большего удобства новой дороги. Требование дороги основывается на безвыходности, которая
обнаружилась по обстоятельствам, не зависевшим от воли истца, поэтому если эта безвыходность
наступила по его собственной вине, например, вследствие раздела между несколькими лицами,
вследствие особенных застроек, то нет никакого основания устанавливать ограничение. В виде частного
правила закон постановляет, что если через изменение течения больших и малых рек, служащих
границей владения, какая-либо сторона лишится вовсе водопоя, то назначать к тем рекам дороги (т.X,
ч.1, ст.451).
c. Собственник прибрежного участка не вправе примыкать плотины к противоположному берегу,
который принадлежит другому лицу (т.X, ч.1, ст.442, п.2). Строго говоря, здесь и нет ограничения права
собственности, потому что, устраивая плотину на чужом берегу, собственник выходит уже за пределы
своего права.
III. В предупреждение опасности, соединенной с железнодорожной эксплуатацией, установлены
законом ограничения для железнодорожных соседей. Собственники земель, расположенных вдоль линии
железных дорог, подвергаются многочисленным стеснениям: 1) строения, смотря по материалу, могут
быть возводимы ими только на определенном расстоянии от границы отчужденной под железную дорогу
земли; 2) разработка открытых копей, песка, глины, торфа, камня и других предметов, а также рытье ям и
углублений, дозволяется на расстоянии от пограничной черты отчужденной под дорогу земли не меньше
10 сажен; 3) рассадка деревьев и кустов в тех местах, когда от этого места может быть загражден вид
дороги или могут увеличиться снежные заносы, воспрещается на расстояниях, ближе указанных в
законе; 4) на ручьях и протоках, из которых снабжаются водой станции железных дорог, воспрещается
выше станций задерживать или отводить течением таковых ручьев и протоков, ко вреду железной дороги
(т.XII, ч.1, Общий устав российских железных дорог, ст.153, прил.).
IV. Кроме права участия, в русском законодательстве содержится важное ограничение права
собственности в пользовании лесами. Так как леса имеют влияние на состояние вод и на климат, то
пользование лесами не предоставлено полному усмотрению собственника. Положением о сбережении
лесов 1888 г. все леса в тех местностях, на которые распространено действие нового закона,
разделяются на два класса - защитные и незащитные. Свойство защитных приобретается по признании
его в установленном порядке. В защитных лесах могут быть воспрещаемы: а) сплошные вырубки
растущего леса, с разрешением производить постепенную выборку деревьев, под условием
последовательного возобновления насаждений естественным путем; b) корчевание пней и корней, если
состояние почвы угрожает обмывами, обвалами или образованием летучих песков, или же если пни и
корни необходимы для естественного возобновления леса; c) пастьба скота, сбор лесной подстилки и
другие подобные пользования, когда они могут повести к истреблению или расстройству
лесонасаждения (т.VIII, ч.1, Устав лесной, изд. 1893, ст.796). В лесах, не признанных защитными,
расчистка хотя и допускается, но под различными, более или менее стеснительными условиями.
§ 23. Способы приобретения
права собственности