Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права

Подождите немного. Документ загружается.

неприятности останутся без всякого возмещения, и нет гражданских средств побудить пассивного

субъекта к выполнению принятых им на себя обязанностей.

Нельзя допустить обязательств с неимущественным интересом не потому, что они носят личный

характер, так как мы уже отнесли к гражданскому праву личные отношения, устанавливаемые семейным

союзом. Такому допущению противится природа обязательственных отношений. Объектом прав по

обязательству признается чужое действие. Но действия лиц не вынуждаемы, а потому, чтобы сохранить

юридический характер за обязанностями, соответствующими правам требования, необходимо придать

им санкцию, каковой может быть только принудительное осуществление интереса в имуществе

уклоняющегося от исполнения. Если он не хочет исполнить, то действие может быть исполнено другим

или вовсе не будет исполнено, но за тот имущественный ущерб, который понес субъект права

вследствие обращения к другому или вследствие полного неисполнения услуги, должно отвечать

имущество виновника. Какова же может быть санкция тех обязанностей, которые не могут быть

выражены в денежном эквиваленте? Лишить их совершенно санкции - значит исключить такие

отношения из круга юридических. Некоторые, основываясь на судебной практике Франции, а в

особенности Англии, указывают на существование подобной санкции в тех громадных штрафах,

которыми суды этих стран облагают лиц, уклоняющихся от исполнения неимущественных обязательств.

Но здесь утрачивается принцип гражданского права, который допускает возмещение ущерба в смысле

соответствия между неосуществленным интересом и денежным вознаграждением. Какое же

соответствие между неприятностями, испытанными лицом, которому не оставлено было в городе

обещанное помещение, или лицом, которое страдает физически и душевно от игры соседа, и той

денежной суммой, которую им предлагают? Отсутствие действительного соответствия ведет, далее, к

полной невозможности определить какими-либо данными величину вознаграждения. За то, что касса

театра не оставила мне билета на интересный спектакль, суд с одинаковым успехом может присудить в

мою пользу как 1 рубль, так и 100 тыс. рублей. Извозчик опрокинул в Париже велосипедистку-англичанку,

которая предъявила к виновнику требование об удовлетворении, основанное на следующем расчете:

врачебная помощь 100 фр., разорванное платье - 50 франков, починка велосипеда - 150 франков,

потраченное время - 25 франков, понесенное беспокойство - 25 тыс.франков. Ни один судья не в

состоянии определить, правильно или нет оценила потерпевшая свое беспокойство. Напрасно

сторонники разбираемого взгляда указывают на подобный же произвол при определении денежного

штрафа, налагаемого в уголовном порядке. Такого произвола, который действительно существовал в

старом уголовном праве, в настоящее время нет, так как произвол суда всюду поставлен в более или

менее узкие границы, - ему указывает предельная величина вниз и вверх, и передвижение по этой линии

поставлено также в зависимость от некоторых законных условий, тогда как в гражданских штрафах

никаких границ нет. Притом такое колебание в степени наказания сообразуется со степенью виновности

подсудимого, а для величины вознаграждения за неимущественный интерес нет подобной мерки.

II. Основание обязательства. Для возникновения обязательственного отношения необходим

юридический факт, с наступлением которого закон связывал бы такое последствие. Сведенные в

известные группы, эти факты носят название источников обязательства. На римском праве

выработалась следующая классификация источников, способных основать обязательственное

отношение: 1) договор, 2) как бы договор, 3) правонарушение, 4) как бы правонарушение, 5) все прочие

факты, не подходящие ни под одну из указанных категорий. Этой системы и до сих пор придерживается

итальянское законодательство (§ 1097). Такая классификация не может быть названа научной. Как

справедливо заметил Барон, выражения "как бы договор" или "как бы правонарушение" вовсе не

указывают, каково основание происхождения этих обязательств; они указывают лишь на то, что должник

по как бы договору должен обсуждаться так, как должник по договору; должник по как бы

правонарушению - подобно должнику по правонарушению, - но и только. Поэтому из всех указанных в

римском праве оснований могут быть удержаны только два: договор и правонарушение. Но договор

составляет вид юридической сделки, которой и другие формы способны установить обязательственное

отношение, например завещание, одностороннее обещание. Поэтому, расширяя римскую

классификацию, мы находим два источника обязательств: юридическая сделка и правонарушение.

Далее, существует ряд юридических фактов, не подходящих ни под понятие о договоре, ни под

понятие о правонарушении, с которыми, тем не менее, закон, в интересах целесообразности, соединяет

возникновение обязательства. Во всех таких случаях нет ни соглашения двух или более лиц, как в

договоре, нет и незаконного действия, нарушающего интересы другого лица, как в правонарушении, а

есть только воля законодателя. Поэтому нередко прямым источником обязательства признают закон.

Однако основанием обязательства может быть только юридический факт, но не закон, который и не

может быть поставлен на одну линию с юридической сделкой и правонарушением. Закон составляет

общее основание всех юридических отношений, а потому и не может быть назван источником

обязательства в тесном значении: сила договора основывается на законе, последствия правонарушения

определяются законом. Очевидно, что один закон, без юридического факта, не создает обязательства.

Между тем наша практика устанавливает, будто обязанность частного лица уступить, по требованию

правительства, свое право собственности для государственной или общественной пользы относится к

числу обязательств, непосредственно возникающих закона (кас. реш. 1872, N 19). В действительности

указанный случай не дает вовсе места для возникновения обязательств, основанных на законе. Сенат,

очевидно, смешал частно-правовое обязательство и публично-правовую обязанность (или

необходимость) каждого гражданина подчиниться требованиям верховной власти. В данном случае

обязательство и не может возникнуть, а обязанность (или необходимость) основывается на силе власти.

Нельзя считать научной классификацию Дернбурга, который разделяет обязательства на две

группы: основанные на юридической сделке и не основанные на ней, потому что в действительности

вторая группа остается без основания. Такую же ценность представляет классификация Пляньоля, по

мнению которого источников обязательства только два: договор и закон, причем упускается из виду, что

сила договора основывается на законе. Эта точка зрения положена в основу французского гражданского

кодекса, в котором соответственно различаются obligations и engagements (§ 1101 и 1370).

Относительно юридической сделки и правонарушения, как источников обязательства, не

возбуждается сомнений. Необходимо подыскать основание для третьей группы. Если закон создает

обязательственное отношение вне сделок и правонарушений, то происхождение его обусловливается

неосновательным обогащением одного лица за счет другого, т.е. переходом ценности из имущества

одного лица в имущество другого без достаточного юридического основания. С этой точки зрения

источниками обязательства являются: 1) юридическая сделка, 2) правонарушение, 3) неосновательное

обогащение. Такая классификация принята, в сущности, Германским гражданским уложением, хотя оно и

уклонилось от перечня оснований.

III. Развитие обязательственного права. Момент появления в истории права

обязательственных правоотношений представляется значительно позднейшим в сравнении с моментом

возникновения вещных правоотношений. Патриархальный, родовой склад быта, натуральное хозяйство,

отсутствие торговли создавали малоблагоприятную почву для развития обязательственного права.

Ограниченный круг предметов, необходимых для удовлетворения незначительных потребностей

первобытного общества, приобретался не путем обмена, а, главным образом, бесхитростной обработкой

продуктов земли, окружающей место оседлости. Потребность в рабочих руках, в услугах

удовлетворялась при помощи рабов и детей, подчиненных той же неограниченной власти главы дома

или рода.

В начальную пору своего появления обязательственные правоотношения еще мало отличаются

от вещных. Отличие права на действие от права на вещь тем менее сознается, что не существует ясного

представления о свободе личности и у большинства нет имущественной обеспеченности. Для верителя,

за отсутствием у должника имущества, единственной гарантией исполнения является лицо

обязавшегося. Первоначальное обязательственное отношение устанавливает не право на действие со

стороны должника, а на него самого, если и не такое полное, как в отношении к рабу, то, во всяком

случае, весьма близкое. По мнению Кунце, в развитии обязательства замечаются три периода: в первом

обязательство представляет собой господство над должником, подобное праву собственности; во втором

- господство над должником становится только частичным, смягченным, полным льгот для него; наконец,

в третьем периоде обязательство создает упорядоченное господство, возвышающееся на степень

идеальной власти.

Подтверждений подобной конструкции обязательств можно найти немало в истории. Так, в эпоху

XII таблиц право кредитора на должника, хотя уже смягченное, было почти вещное, потому что

простиралось на его лицо, а при невозможности распределить между несколькими кредиторами свободу

несостоятельного должника юридический материализм шел так далеко, что перед ними отвечало его

тело. Только Lex Poetelia "Закон Петелия (лат.)" явился выразителем переменившихся воззрений на

сущность обязательства, и в классическую эпоху римского права суровое nexum "Долговое

обязательство (лат.)" сменилось чисто обязательственным отношением mutuum "Взаимообоюдным

обязательством (лат.)". На противоположном конце Европы, в Норвегии, древнее право предоставляло

кредитору возможность отрезать несостоятельному должнику ту или другую часть тела - идея,

положенная в основу позднейшей драмы (Шейлок). У древних германцев свобода была постоянным

обеспечением кредитора, который обращал неисполнительного должника в положение раба, а позднее, в

средние века, подобный должник если и не считался рабом, то все-таки был ограничен в своей свободе.

Та же идея всюду господствовала и до сих пор имеет большое применение на всем Востоке.

Если мы обратимся к истории русского права, то и здесь найдем подтверждение. При договоре

займа в древнейшую эпоху личность должника составляла обеспечение права требования кредитора

(закупничество), так что в случае неисполнительности должник отдавался доверителю головой до искупа,

без всяких разысканий относительно его имущественных средств. Такой же характер отношения

замечается и при другом договоре - личном найме. Наймит был в положении полусвободного человека,

которого хозяин мог бранить и бить: малейший неосторожный шаг со стороны должника мог повлечь для

него уже полное рабство (обельный холоп). В московский период в законодательстве проявляется

тенденция изменить эту бытовую точку зрения. Судебник Иоанна IV ограничивает возможность

превращения нанявшегося в холопы, запрещает служить у верителя за рост по займу. Этот взгляд

поддерживается в дальнейшей истории. Вопреки установившемуся обычаю обращать несостоятельных

должников в рабов, законодатель дозволяет выдавать таких лиц кредитору головой только до искупа, т.е.

пока не отработаются. В XVII веке вырабатывается постепенно идея имущественной ответственности за

неисполнение по обязательству, вырабатывается порядок обращения взыскания за долги не на лицо, а

на имущество должника. С того времени отрешенность обязательства от лица должника установилась во

взглядах законодателя, но долго еще в бытовых отношениях продолжало сохраняться воззрение на

обязательство, как имеющее своим объектом самого должника.

§ 34. Субъекты обязательства

Обязательственное отношение предполагает непременно наличие не менее двух субъектов,

активного и пассивного, из которых первый носит общее название верителя, а второй - должника, не

говоря уже о тех разнообразных наименованиях, какие присваиваются им в отдельных договорах, как:

продавец, покупщик, наниматель, страхователь, покладчик, подрядчик, товарищ и т.п. Обязательственное

отношение устанавливается между определенными субъектами; но в некоторых случаях эта

определенность затемняется и личность активного субъекта обнаруживается из посторонних

обстоятельств. Обязательственное отношение предполагает существование не менее двух субъектов, но

возможно увеличение числа их на активной и пассивной стороне. Эти вопросы и должны быть здесь

рассмотрены.

I. Бумаги на предъявителя. Современный быт выработал новые формы обязательственных

отношений, в которых имя кредитора неизвестно, а право требования обусловливается обладанием и

предъявлением документа, называемого бумагой на предъявителя. Бумаги на предъявителя являются

следовательно бумагами, вещное право на которые дает и право требования того, что составляет их

содержание. Право обязательственное неразрывно связывается с правом на документ как вещь. В

отношении, создаваемом бумагами на предъявителя, определенному с самого начала должнику не

соответствует, по-видимому, определенность кредитора: должник не знает при установлении отношения,

в пользу кого он обязан исполнить то действие, которое составляет содержание обязательства. Это

обстоятельство возбуждает вопрос о юридической природе отношения, создаваемого бумагами на

предъявителя.

По взгляду одних ученых, основание юридической силы бумаг на предъявителя заключается в

договоре между должником и тем лицом, которому передается впервые документ. Этого взгляда

придерживаются Савиньи, Тель, Бруннер, Унгер, Гольдшмидт и др. Против этого возражают, что договор

предполагает определенность субъектов, а потому договор с неизвестным лицом не может считаться

действительным. Поэтому сторонники другого взгляда, в особенности Кунце, в противоположность

договорной теории выставляют теорию одностороннего обещания. Основание юридической силы бумаг

на предъявителя обусловливается волей должника, односторонне выраженной, без участия воли другого

лица. Эта точка зрения положена в основание Германского уложения (§ 793, 794). Эта теория,

развившаяся на почве германской науки, в последнее время стала проникать и во Францию, но

встречает там энергичный отпор со стороны самых видных французских юристов. Однако обещание

должника дается им в момент выдачи документа другому лицу, соглашающемуся его принять, но не

ранее, так что случайно попавший в обращение документ (вырванный, украденный) не может считаться

выразителем воли должника. Без согласия лица, принимающего бумагу на предъявителя от написавшего

ее должника, документ не должен приобретать юридической силы, хотя Германское уложение

постановляет, в интересах будто бы оборота, что должник по долговому документу на предъявителя

обязан платить, хотя бы бумага была у него украдена или потеряна им (§ 794). Притом договор в данном

случае заключается вовсе не с неизвестным лицом. Неизвестно только имя первого кредитора, но

подобную же взаимную неизвестность имен мы встречаем ежедневно при совершении сделок купли-

продажи, перевозки. Неизвестность имени кредитора свойственна и всем почти другим обязательствам,

потому что должник не знает заранее, кто будет его кредитором в момент исполнения, так как право

требования может менять своих субъектов. Неизвестность имени не совпадает с неопределенностью

кредитора: кредитор тот, кто имеет вещное право на документ. Следовательно, лицо активного субъекта

определено с самого начала и в момент исполнения.

В форму бумаг на предъявителя могут быть облечены не только обязательственные

правоотношения, но и вещные (складочные свидетельства) и иные, например права участия (акции). К

обязательствам, облеченным в эту форму, относится чаще всего договор займа - например, облигации,

выпускаемые акционерными товариществами, закладные листы поземельных обществ. Германское

уложение допускает обращение бумаг на предъявителя только с разрешения государственной власти (§

795). Следует заметить, что современные законодательства не разрешают облекать в форму бумаг на

предъявителя векселя (за исключением Англии) и ипотечные свидетельства. Возможность у нас выпуска

бумаг на предъявителя частными лицами встречает препятствие в уголовном законе, запрещающем

выпуск в обращение безымянных знаков (Уложение, ст. 11501).

С другой стороны, обязательства, облеченные в форму бумаг на предъявителя, ввиду

неразрывной связи права требования с обладанием бумагой, создают новый вид вещей, весьма ценных.

Эта материальная сторона ставит бумаги на предъявителя в разряд объектов права, которые должны бы

подлежать общей судьбе движимых вещей, насколько в том или ином положительном законодательстве

не содержится изъятия. Между тем относительно бумаг на предъявителя наша судебная практика

решилась сделать, в интересах оборота и внушения доверия к приобретаемым бумагам, отступление от

того начала, принятого нашим законодательством, что собственник вправе отыскивать свою вещь всюду,

где бы и у кого бы он ни нашел ее (т.X, ч.1, ст.609). Для целей кредита необходимо придать бумаге

значение ценности, реализация которой не представляла бы никаких затруднений и могла бы

осуществиться во всякое время. Только при этом условии бумага достигнет свободного обращения и

будет удовлетворять потребностям кредита. Таким образом, в настоящее время возникли

разнообразнейшие виды безымянных бумаг на предъявителя, которые служат сами по себе

представителями известной ценности и имеют свободное обращение в публике наравне с деньгами.

"Бумаги на предъявителя существенно отличаются от других видов движимого имущества.

Предназначенные к постоянному и свободному обращению из одних рук в другие, расходясь в

громадном числе экземпляров, совершенно однородных по форме, они представляют собой вид

имущества, более всего приближаясь к денежным знакам, и потому к ним не могут быть применимы

общие правила об имуществах движимых" (кас. реш. 1885, N 27). Однако нетрудно заметить, что в

данном решении Сенат стал не на почву закона, а на почву целесообразности. Юридического отличия

между бумагами на предъявителя и иными видами движимых вещей Сенат в действительности не

установил. А из желательности для бумаг на предъявителя ограничить силу виндикации не вытекает

еще, чтобы такое ограничение согласовалось с действующим законодательством. Практика Сената по

настоящему вопросу отличается крайней неустойчивостью, как это можно видеть из прямо

противоположных точек зрения, высказанных в Общем собрании (реш. 1887, N 10 и, с другой стороны,

реш. 1896, N 31).

II. Множественность субъектов. В большинстве обязательств на активной и пассивной стороне

встречается по одному лицу, одному должнику соответствует и один веритель. Но возможны случаи,

когда активных и пассивных субъектов будет более двух, одному должнику соответствуют несколько

верителей, одному верителю соответствуют несколько должников, наконец, нескольким должникам

соответствуют несколько верителей. Это стечение субъектов возможно благодаря тесной связи ряда

обязательственных отношений, в своей совокупности представляющих нечто целое. Оно возможно,

однако, и при полном единстве обязательственного отношения, и тогда нужно иметь в виду, что все-таки

в обязательстве могут быть только две стороны, с тем лишь видоизменением, что одна из них или обе

представляют соединение нескольких физических или юридических лиц.

А. Если должник обязан выполнить условленное действие только в части каждому из нескольких

верителей или веритель имеет право требовать только в части исполнения от каждого из нескольких

должников, то такое отношение может быть названо долевым обязательством. Примером подобного

отношения может служить ответственность по долгам наследодателя со стороны сонаследников, из

которых каждый отвечает по соразмерности со своей наследственной долей (т.X, ч.1, ст.1252).

Завещатель оставляет своему старому слуге 500 рублей, которые ему предоставляется требовать

поровну от всех наследников. По раздельному акту один из братьев обязуется уплатить двум другим 10

тыс. рублей. При совокупном поручительстве нескольких лиц в исполнении обязательства каждый из

поручителей отвечает в той части, какая по числу поручившихся лиц причтется на его долю; в случае же

несостоятельности кого-либо из поручителей его часть распределяется между остальными (т.X, ч.1,

ст.1558, п.5). Когда преступление или проступок учинены несколькими лицами по предварительному их

между собой на то согласию, то все согласившиеся на участие в совершении правонарушения платят

поровну вознаграждение за причиненный вред, а в случае несостоятельности кого-либо из них

следующая с него часть разлагается на прочих соучастников (т.X, ч.1, ст.648).

Во всех случаях долевого обязательства право и обязанность каждого субъекта и исполнение

обособляются от других прав и обязанностей, возникающих для других субъектов по связанным между

собой отношениям. Каждый должник исполняет свою обязанность, каждый веритель осуществляет свое

право. Однако неисполнение которым-либо из долевых должников своего обязательства влечет для

других обязанность совершить за него действие, так что если который-нибудь из должников не

выполняет требуемого от него действия, то его место занимается всеми другими должниками.

Ответственность одних должников за других, в случае неисполнительности, и распределение между

ними обязательства неисполнительных должников не уничтожают долевого характера всего

обязательства. То, что не было исполнено одним из должников, не может быть взыскиваемо с любого из

прочих, а только в той части, какая приходится на каждого из них по распределению. Если же который-

нибудь из верителей не осуществит своего права, то его место в отношении не может быть занято

другим, потому что долевое обязательство есть совокупность обязательственных отношений, связанных

взаимным ручательством всех пассивных субъектов.

B. Если каждый должник обязан исполнять в пользу верителя все действие, составляющее

содержание обязательства, или каждый веритель имеет право потребовать от должника совершения в

его пользу всего действия, то такое отношение называется солидарным обязательством (термин,

известный нашему законодательству, - т.X, ч.1, ст.2200, прил. ст.16, а также Общий устав российских

железных дорог ст.118). Солидарность бывает на активной или пассивной стороне, смотря по тому,

существует ли в обязательстве несколько таких верителей или несколько таких должников.

Солидарность пассивная дает право верителю обратиться с требованием к каждому из должников,

исполнение которым прекращает все обязательственное отношение. Активная солидарность дает право

каждому из верителей обратиться с требованием к должнику, и исполнение с его стороны прекращает

обязательственное отношение. Примером солидарного обязательства может служить отношение по

товариществу, в силу которого каждый из товарищей обязан отвечать вполне за сделки, заключенные

товариществом, и, наоборот, каждый из товарищей может требовать от контрагента исполнения по таким

сделкам (т.X, ч.1, ст.2134). Завещатель может предоставить своему старому слуге право требовать 100

рублей от любого из сонаследников. В случае неудовлетворения по векселю или варранту со стороны

главного должника держатель векселя или варранта может требовать платежа полностью от любого из

надписателей (Устав вексельный ст.30, Устав торговый ст.804). В случае повреждения груза, прошедшего

несколько железных дорог, отправитель вправе потребовать вознаграждения от любой дороги (Общий

устав российских железных дорог ст.115).

Из указанных примеров уже обнаруживается, что солидарность основывается или на

юридической сделке (договоре, завещании), или же на постановлении закона. Следует заметить, что по

нашему законодательству (в согласии с Французским кодексом, § 1202, и в противовес Германскому

уложению, § 427), солидарность в отношении, имеющем несколько участников, вообще не

предполагается, пока не будет прямо установлена соглашением или волей законодателя (т.X, ч.1,

ст.1548). Так, например, если один из общих собственников дома заключает с подрядчиком договор

ввиду ремонта, то нет основания признавать всех собственников ответственными перед подрядчиком, за

отсутствием особого об этом соглашения. Высказав не раз, в виде общего принципа, что солидарная

ответственность нескольких лиц не предполагается, наш Сенат, в противоречие самому себе, допускает,

что солидарность может вытекать, помимо закона и договора, из самого существа юридических

отношений между сторонами, из самого свойства договора (кас. реш. 1886, N 24). И Сенат не стесняется

устанавливать солидарность между совокупными продавцами или покупщиками, между совокупными

поставщиками или арендаторами. Между тем по нашему праву солидарность может быть установлена

или самим законом, или явно направленным на то соглашением.

Хотя объект солидарного обязательства один, но это не мешает тому, чтобы обязанности

отдельных пассивных субъектов или права активных различались: обязанность одного должника может

быть простой, другого - условной, третьего - срочной, иного - обеспеченной неустойкой или залогом. И

недействительность обязательства какого-либо из солидарных должников не отражается на силе

солидарного обязательства в отношении прочих должников.

Действие солидарности в отношении между активными и пассивными субъектами обязательства

состоит в том, что в случае пассивной солидарности веритель вправе потребовать полного исполнения

от каждого должника, как будто он единственный должник, а в случае активной солидарности каждый из

верителей вправе потребовать от должника полного исполнения так, как будто он единственный

веритель. С исполнением обязательства одним из солидарных должников в пользу верителя или

должником в пользу одного из солидарных верителей прекращается и само обязательственное

отношение. Освободительное действие исполнения следует признать и там, где оно заменяется зачетом

или новацией, состоявшимися между верителем и одним из солидарных должников. Возникающий вслед

за тем вопрос о том, должен ли веритель, принявший исполнение, произвести разверстку между

остальными солидарными верителями или вправе ли должник, исполнивший действие, которое

составляло содержание обязательства, обратиться с требованием разверстки к остальным солидарным

должникам, - не соединен с солидарностью необходимой связью. Производство подобной разверстки

основывается не на солидарности, а на том отношении, которое существовало между субъектами одной

стороны, активной или пассивной. В большинстве случаев действительно должник, удовлетворивший

верителя, имеет право регресса к прочим солидарным должникам. Однако бывают случаи, когда

подобный регресс оказывается неприменимым например, должник и поручитель связаны солидарно

перед кредитором, но платеж долга самим должником не дает ему вовсе права регресса к поручителю.

Из идеи единства солидарного обязательства вытекает, что судебное решение, состоявшееся по

иску верителя к одному из солидарных должников или по иску одного из солидарных верителей к

должнику, имеет силу для остальных должников и верителей. Подобный результат, предполагающий

тождество иска, возможен в том случае, когда решение было основано на всем обязательственном

отношении, а не на особенностях в ответственности отдельных субъектов. Так, например, если судебным

решением отвергнута была основательность предъявленного к главному должнику иска, то тем самым

преграждается возможность иска к поручителю; но если судебным решением отвергнут был иск к

поручителю как преждевременный, то это не препятствует предъявлению иска к главному должнику.

Такова точка зрения французского права (§ 1208), тогда как Германское уложение придерживается

противоположного взгляда (§ 425). К последнему взгляду, по-видимому, примыкает и наша практика (кас.

реш. 1885, N 82). Относительно давности следует признать положение, основанное также на единстве

объекта обязательства, что истечение или перерыв давности, сделанный одним из солидарных

верителей, идет на пользу всех, а сделанный против одного из солидарных должников имеет силу против

всех. И по этому вопросу Французский кодекс (§ 1206) и Германское уложение (§ 425) стоят на

противоположных точках зрения. Наш сенат склоняется к отрицанию того, чтобы перерыв давности в

отношении одного из солидарных должников мог иметь силу против остальных, причем опирается

главным образом на отсутствие в нашем законодательстве специального по этому предмету

постановления (кас. реш. 1885, N 82).

Распространенное на почве римского права разделение совокупных обязательств на солидарные

и корреальные осталось чуждым современным законодательствам.

§ 35. Объект обязательства

Действие, составляющее содержание обязательства, должно быть настолько определенным,

чтобы не возникло сомнения в возможности требовать от должника исполнения. Конечно, степень

определенности может быть различной - можно обязаться продать бочку красного бордоского вина 1895

года, или бочку красного вина, или, наконец, просто бочку вина. Эта постепенность в определенности

объекта обязательства не изменяет силы отношения. Но если лицо обязалось продать вина без более

точного определения количества и качества, то, за полной неопределенностью обязанности должника,

обязательство не может приобрести юридической силы. Нередко, однако, неопределенность

оказывается мнимой, и содержание обязательства с достаточной точностью выясняется в зависимости

от других обстоятельств. Такими обстоятельствами могут служить воля одного из субъектов, или воля

постороннего лица, или же иной какой-нибудь факт. Например, хозяин дома предлагает искателю

квартиры несколько помещений в его доме равной цены, и наниматель дает задаток с тем, что выбор

квартиры будет зависеть от его жены.

Обязательства, рассматриваемые с точки зрения содержания их, особенно со стороны их

определенности, представляют различные виды.

I. Альтернативные обязательства. В противоположность простому обязательству, в котором

обязанность должника сводится к выполнению одного какого-либо заранее определенного действия, в

обязательстве альтернативном должник обязывается к выполнению одного из нескольких определенных

действий. Обязательство определенно, насколько несомненно, что должник обязывается исполнить одно

из указанных действий; неопределенность стоит в неизвестности, которое именно действие составит

предмет исполнения. Каждое из действий имеет определенное значение, а потому выполнение каждого в

части не будет отвечать существу обязательства. Примером альтернативного обязательства может

служить такая биржевая сделка, в силу которой одна сторона, за уплату премии, приобретает право

потребовать или продажи, или покупки известных ценных бумаг. Завещатель обязывает наследника или

предоставить известному лицу квартиру в доме, или уплачивать ежегодно сумму денег, достаточную для

найма подобного помещения. Напротив, не будет альтернативным такое обязательство, в силу которого

должник обязывается исполнить совместно несколько действий: например, по завещанию наследник

обязывается предоставить известному лицу квартиру в наследуемом доме и выдавать ежегодно

определенную сумму на содержание. В отличие от указанного обязательства, в котором несколько

действий соединено частицей "и", для альтернативного обязательства характерна частица "или".

Возможность альтернативных обязательств, с точки зрения нашего законодательства,

основывается, с одной стороны, на ст.1530, т.X, ч.1, которая допускает включение в договор всяких

условий, законам непротивных, с другой - на ст.612, 614, 618, 673, 683 и др. т.X, ч.1, которые дают

потерпевшему от правонарушения право выбора в способах удовлетворения.

При альтернативном обязательстве право выбора действия, которое должно составить предмет

исполнения, зависит от соглашения или от постановления закона. В случае отсутствия указания на право

выбора такое право должно быть признано за должником, потому что которое бы из действий он ни

исполнил, исполнение все-таки будет налицо. Это положение в нашем законодательстве основывается

на том, что случаи сомнений должны быть толкуемы в пользу должника (т.X, ч.1, ст.1539, п.5). В

приведенном выше примере завещатель может предоставить или наследнику самому выбрать, что он

предпочтет исполнить, или же даст отказчику право потребовать квартиры или денег.

Альтернативное обязательство превращается в простое, так что устраняются возможность и

необходимость выбора, при следующих условиях: 1) вследствие особого соглашения между субъектами,

2) вследствие одностороннего заявления того из субъектов, которому предоставлено право выбора, 3)

вследствие обнаружившейся невозможности одного из двух действий. Такая невозможность наступает

или по вине одного из субъектов, или без всякой вины с их стороны, по одному лишь случаю. Посмотрим,

какие последствия будет иметь во всех этих случаях обнаружившаяся невозможность, предполагая

только два действия.

А. Причина невозможности - простой случай.

1. Выбор принадлежит должнику: ему остается исполнить другое условленное действие.

2. Выбор принадлежит верителю: он может требовать от должника лишь исполнения другого

условленного действия.

В. Причина невозможности - вина должника.

1. Выбор принадлежит должнику: ему остается исполнить другое условленное действие;

следовательно, результат тот же, что и при случайной причине.

2. Выбор принадлежит верителю: он может требовать от должника или а) исполнения другого

условленного действия или b) возмещения ущерба, причиненного неисполнением первого действия.

C. Причина невозможности - вина верителя.

1. Выбор принадлежит должнику: он может или а) исполнить другое условленное действие или b)

возместить интерес неисполненного действия.

2. Выбор принадлежит верителю: ему остается требовать исполнения другого условленного

действия, независимо от его обязанности возместить должнику ущерб, причиненный по его вине.

Указанные комбинации еще более усложняются, когда рядом с невозможностью исполнения

одного из действий по вине какого-либо из субъектов обнаруживается неисполнимость и второго

действия под влиянием случая.

Близко примыкает к альтернативному обязательству, хотя и отличается от него, факультативное

обязательство. Это тот случай, когда должник обязывается к известному действию, но с возможностью

замены, по его желанию, другим действием. Например, завещатель обязывает наследника передать

пароход "Петр I" определенному лицу, с тем, однако, что ему предоставляется заменить передачу

парохода платежом равной по ценности суммы денег. В настоящем примере мы видим два действия,

выбор между которыми принадлежит должнику. Различие между этим обязательством и альтернативным

обнаружится тотчас, если мы предположим случайную гибель парохода. Если бы обязательство было

альтернативным и должник обязывался бы передать пароход или уплатить деньги, то после гибели

парохода, кредитор имел бы право требовать суммы денег. Между тем в приведенном примере

факультативного обязательства вместе с гибелью парохода устраняется обязанность должника уплатить

равноценность.

II. Видовые и родовые обязательства. Различие между теми и другими основано на том,

какими признаками определяется действие, составляющее содержание обязательственного отношения.

Если объект обязательства характеризуется признаками, свойственными целой категории действий, то

обязательство будет родовым. Если, напротив, объект определяется признаками, присущими только

данному действию, то мы будем иметь видовое обязательство. Так, например, продажа дома в

известном городе, на определенной улице, под указанным номером полна видовых признаков. Но

обязательство доставить известное количество муки, хотя и определенного сорта, будет родовым,

потому что возможен целый ряд таких же действий, способных стать предметом подобных обязательств.

В обязательствах родовых, когда действие состоит в передаче вещи, последняя определяется счетом,

весом, объемом.

Обязательство, бывшее родовым при установлении, впоследствии превращается в видовое.

Моментом такого превращения следует признавать не выделение из массы однородных предметов тех,

которые должны быть переданы верителю, - потому что и после этого должник всегда вправе заменить

их другими, не нарушая прав верителя, - а лишь действительное исполнение. Если подрядчик обязался

доставить казенному учреждению известное число сажен дров, то отделение требуемого количества из

всего прочего склада и наложение их на подводы еще не специализируют обязательства, так как ничто

не мешает ему сложить отдельные дрова обратно или нагруженные возы отправить по другому адресу.

Только с доставкой дров казенному учреждению можно сказать, что объект обязательства определился

видовыми признаками.

Практическое значение различия между родовыми и видовыми обязательствами сводится у нас к

отличию договоров продажи и поставки. В римском праве имел весьма важное значение вопрос о

превращении родового обязательства в видовое, потому что с этим связан был другой вопрос: кто несет

риск гибели или повреждения вещи при купле-продаже. Но в настоящее время вопрос этот разрешается

на других началах.

III. Делимые и неделимые обязательства. Действие, составляющее содержание

обязательства, может быть признано делимым, когда оно может быть выполнено по частям, когда оно

допускает разделение его без нарушения сущности, так что каждая часть действия имеет то же

содержание, как и целое, и отличается от последнего только количественно. Действие, не допускающее

такого разложения на части, признается неделимым. Соответственно тому и обязательства по

способности к делению их объекта различаются как делимые и неделимые. Например, обязательство по

займу, вообще по платежу известной суммы денег, или обязательство по поставке муки должны быть

признаны делимыми, потому что плата части денег, доставка пуда муки составляют по существу такие же

действия, как платеж и доставка целого. Напротив, неделимо обязательство выстроить дом, и потому

укладка фундамента не будет частью всего, так как она не однородна с оставшейся работой, или

неделимо, например, обязательство перевезти груз из Петербурга в Казань, потому что оставление его

на половине дороги, в Москве рассматривается, по цели договора, не как исполнение в части, а как

совершенное неисполнение. Неделимы вообще все обязательства с отрицательным содержанием. Но

условия соглашения и закон могут в некоторых случаях изменить естественную способность действий к

делению.

Практическое значение вопроса о делимости обязательства состоит не в том, что делимое

действие может быть исполняемо по частям, потому что, по общему правилу, всякое обязательство

должно быть исполнено одновременно вполне и веритель не обязан принимать частичного исполнения,

если только воля сторон или закона не установила обратного. Неделимость обязательства возбуждает

интерес в случае множественности субъектов на активной или пассивной стороне и в случае

наследования такого обязательства несколькими лицами. a) Если в обязательстве будет несколько

верителей или должников, то устанавливается отношение, подобное солидарному: каждый из нескольких

верителей вправе требовать исполнения всего в его пользу, каждый из нескольких должников обязан

исполнить все по требованию верителя. Такой результат возникает из существа объекта обязательства, а

не от соглашения или воли закона, как это имеет место при солидарности. b) Если право по неделимому

обязательству перешло к нескольким наследникам, то каждый из них, независимо от доли участия в

наследстве, может потребовать от должника исполнения с обязанностью произвести потом расчет с

сонаследниками. Когда же по наследству перешло обязательство с его пассивной стороны, то веритель

может требовать полного удовлетворения от каждого из наследников, независимо от его наследственной

доли, а исполнивший вправе обратиться к сонаследникам за расчетом. Однако между неделимостью

обязательства и солидарностью существует различие при всей их близости. Солидарность имеет в

своем основании сделку или постановление закона, тогда как в основании неделимости обязательства

лежит природа действия, составляющая его содержание. Поэтому, если устранится эта причина связи

между несколькими должниками, предмет обязательства заменится другим, делимым, например

денежной суммой, - солидарная связь тотчас отпадает.

§ 36. Действие обязательства

Законно установленное обязательство создает на одной стороне право верителя требовать, на

другой - обязанность должника исполнить известное действие (т.X, ч.1, ст.569). Исполнение должно быть

произведено надлежащим образом, надлежащим лицом, надлежащему лицу, в надлежащем месте и в

надлежащее время.

I. Образ исполнения. Порядок исполнения должен соответствовать условленному, а за

отсутствием соглашения - законному или вытекающему из содержания обязательства, из сущности

действия, составляющего его объект (т.X, ч.1, ст. 570 и 1536). Если делимость исполнения не была

предусмотрена, то, хотя бы предмет обязательства и допускал деление, веритель не обязан соглашаться

на исполнение по частям, потому что совершение по частям не есть еще совершение самого действия.

Так, кредитор может не допускать частичной уплаты долга по займу вместо возвращения единовременно

всей занятой суммы. Конечно, обоюдное соглашение может установить возможность исполнения

действия и по частям. Однако в некоторых случаях закон обязывает верителя к принятию частичного

исполнения помимо соглашения, а именно: a) векселедержатель не вправе отказаться от предлагаемого

ему частичного исполнения и может совершить протест лишь в неплатеже остальной суммы (Устав

вексельный, ст. 47), b) по приговору земского начальника, мирового или городского судьи, уездного члена

окружного суда, ввиду отсутствия наличных средств, ответчику может быть рассрочена уплата долга на

определенные сроки (т.XVI, ч.1, Устав гражданский, ст.136, Произв. суд. дел зем. нач. ст.91). Но эти

случаи составляют исключения и не допускают распространительного толкования.

Должник обязан исполнить то именно действие, которое имелось в виду при установлении

обязательства. Без согласия верителя должник не имеет права предлагать исполнение другого, хотя бы

оно представляло и большую имущественную ценность. Если веритель имеет право получить известную

сумму денег, то должник не может предлагать взамен не только товары, но даже векселя или чеки.

Наоборот, если веритель имеет право требовать каких-либо услуг или передачи вещи, должник не может

предлагать ему деньги. Последний может только вовсе отказаться от исполнения, и тогда он

присуждается к платежу денежной суммы, равной по ценности всему потерянному интересу. Исполнение

всякого другого действия, кроме условленного, создает отношение как бы неисполнения обязательства и

не лишает верителя его права требования. На фабриках нередко практикуется выдача рабочим вместо

денежной платы различных товаров натурой, чаще всего продуктами того же фабричного производства.

Подобное действие является полным нарушением обязательственного отношения, потому что рабочий

вправе требовать платежа деньгами, а не товарами (т.XI, ч.2, Устав промышленный, ст.104). Точно так же

и суд не вправе заменять условия, постановленные в договоре, другими, по собственному усмотрению

(кас. реш. 1870, N 149). Замена одного действия другим при исполнении возможна только при

изъявленном согласии на то со стороны верителя; например, в торговом быту нередки случаи, когда

купец, вследствие пошатнувшейся торговли, предлагает своим кредиторам взять его товары вместо

денег.

II. Место исполнения. Под этим выражением понимается место, в котором должник обязан

исполнить, а веритель принять действие, составляющее объект обязательства. Исполнение во всяком

другом месте может рассматриваться, сообразно обстоятельствам, или как просрочка, или как

совершенное уклонение от исполнения. Место исполнения представляет настолько важное

обстоятельство, что едва ли могут быть часты случаи, когда стороны допустят в этом отношении

упущение при самом установлении обязательства и не укажут места исполнения. Если, однако, в

договоре не указано место исполнения, то оно нередко может определиться из заведенного порядка,

восполняющего волю сторон. Заведенный порядок или указывает на общее правило, например, в

торговом быту местом исполнения признается контора предприятия, а не квартира его собственника, или

же указывает на обычай, установившийся между данными лицами в их постоянных сношениях,

например, во всех предшествующих поставках помещик доставляет хлеб в амбары купца.

Но возможны, само собой разумеется, и такие случаи, когда стороны обходят молчанием вопрос

о месте исполнения и он не выясняется заведенным порядком; наконец, существуют обязательства,

основанные не на договоре, где, следовательно, не может быть и речи о соглашении по этому вопросу.

Общим правилом для подобных случаев следует признать, что место исполнения предполагается в

месте жительства должника, пока противное не будет установлено договором или законом или же не

вытекает из существа обязательства. Что таким предполагаемым местом исполнения следует считать

место жительства должника, а не верителя, как это полагает большинство наших юристов,

обнаруживается из того: a) что веритель, в силу обязательства, приобретает право требования; что

исполнение обязательства поставлено в зависимость от заявления требования со стороны верителя, от

усмотрения которого зависит осуществление им своего права; что, наконец, такое заявление может быть

сделано должнику только в месте его жительства. b) В этом же месте только и может веритель принудить

при помощи суда должника к исполнению. Следовательно, при добровольном исполнении должник не

должен быть поставлен в худшее положение, чем при исполнении вынужденном. c) Если кредитор желал

исполнения в своем месте жительства, он должен был это поставить условием, имея в виду, что договор

толкуется в пользу должника.

Из этого общего правила следует допустить исключение, когда содержание обязательства

состоит в передаче вещи, определенной индивидуальными признаками. В этом случае местом

исполнения является место нахождения предмета: например, совершается наем парохода - местом

сдачи его будет место стоянки. В сделках с недвижимостями сама природа вещей приковывает место

исполнения к нахождению недвижимости. Германское уложение делает (§ 270) исключение также для

платежа денежных сумм, который производится в месте жительства верителя.

Место исполнения обязательства, основанного на договоре, влияет на подсудность,

устанавливая исключение из того общего правила, в силу которого иск предъявляется суду, в округе

которого ответчик имеет постоянное жительство (Устав гражданский, ст.203). Иски, возникающие из

договора, в котором условлено место его исполнения, или из договора, исполнение которого, по свойству

обязательства, может последовать только в определенном месте, предъявляют местному, по

исполнению договора, суду (Устав гражданский, ст.209). По общему правилу ответчик, привлеченный к

суду не по месту общей подсудности, может просить о переводе дела в место постоянного его

жительства (Устав гражданский, ст.207). Но перевод дела из одного суда в другой без согласия истца не

допускается, когда ответчик застигнут иском о неисполнении договора в том судебном округе, в

ведомстве которого надлежало, по силе договора, учинить исполнение.

III. Время исполнения. Как и место исполнения, время определяется прежде всего соглашением

(т.X, ч.1, ст.1530); в некоторых случаях молчание договора восполняется диспозитивными нормами

закона, например, законодательным путем может быть определено время доставки груза по железным

дорогам, хранения товаров в складах и т.п. Время исполнения обязательства составляет его срок.

Значение установленного времени заключается в том, что до наступления его ни веритель не имеет

права требовать исполнения, ни должник не обязан исполнять, тогда как по наступлении срока должник

обязан исполнить, а веритель не вправе уклониться от принятия исполнения (т.X, ч.1, ст.572).

Если срок не установлен и не может быть определен из сущности обязательства, то веритель

имеет право требовать исполнения обязательства немедленно по его установлении, оставляя должнику

столько времени, сколько необходимо лишь для совершения действия. Со своей стороны, и должник в

том случае, когда не указан срок, вправе приступить к исполнению тотчас же по установлении

обязательств. Впрочем, должник вправе исполнить обязательство тотчас даже в случае определенного

срока, потому что последний в большинстве случаев устанавливается в его собственном интересе.

Соответственно тому, когда срок обязательства назначен в интересе верителя, например при поклаже,

должнику преграждается возможность преждевременного исполнения. В договоре процентного займа

должник не может требовать, чтобы веритель до срока принял от него занятую сумму, потому что таким

путем нарушился бы интерес верителя. Закон наш допускает исключение из этого правила: по займам,

по которым условленный рост за пользование капиталом превышает 6%, должник имеет право во всякое

время, спустя 6 месяцев по заключении займа, возвратить занятый капитал (т.X, ч.1, ст.2023). При

платеже денежной суммы, не обусловленной процентом, должник вправе произвести исполнение во

всякое время: например, при продаже с кредитом на 6 месяцев покупщик может уплатить должную сумму

хотя бы через неделю после совершения договора. Здесь возбуждается вопрос, не может ли должник

при досрочном исполнении требовать дисконта, т.е. соответственного вычета, ввиду того, что капитал,

переходя раньше времени к кредитору, дает ему возможность употребить сумму на другое дело. Однако

такое положение, в виде общего правила, не может быть принято. Досрочное исполнение в этом случае

могло бы стать в противоречие с интересами верителя, так как возможно, что возвращенному капиталу

он не найдет приложения.

Наступление срока обязательства связано с другим вопросом: обязан ли должник предложить

сам исполнение в силу одного факта наступления срока или может ожидать, пока веритель сам

предъявит требование? Так как, в силу обязательства, веритель приобретает право требования,

осуществление которого зависит от его усмотрения, то он и должен обратиться с требованием к

должнику в наступивший срок, без чего должник не обязан начинать исполнения или заявлять о своей

готовности. Это правило, имеющее полную силу для обязательств, основанных на правонарушении или

неосновательном обогащении, не имеет безусловного значения для договорных обязательств. Не говоря

уже о том, что стороны могут прямо условиться об обязанности должника самому приступить к

исполнению без всякого напоминания, такая обязанность иногда может вытекать из сущности

обязательства. Например, лесоторговец обязуется доставлять университету дрова ежемесячно - здесь из

смысла соглашения ясно, что должник обязан сам доставлять дрова, без предъявления к нему

ежемесячного требования.

Установленный соглашением или законом срок обязательства может продлиться или сократиться

помимо воли субъектов отношения, т.е. помимо того случая, когда происходит соглашение об отсрочке.

1. Отсрочка помимо воли субъектов отношения наступает только в силу закона, связывающего

такой результат с наличием известных условий. В прежнее время нередко бывали случаи, когда

правительства давали отсрочку по всем обязательствам, так называемые moratoria или у нас "полетные

грамоты". Подобные случаи возможны и теперь, например, ввиду смятения и бегства населения из

городов, пораженных холерой, так что задерживаются все дела, или, например, ввиду запутанности в

юридических сделках, какую может произвести резкая перемена таможенной политики. Но подобная

мера должна быть принята, чтобы иметь юридическую силу, только в законодательном порядке.

Подобные отсрочки для векселей были установлены в 1905 и 1906 г. по случаю народных волнений или в

1910 г. для города Могилева по случаю постигшего его пожара (Собрание узаконений и распоряжений, N

101, ст.1098).

Однако и вне этих чрезвычайных случаев наше законодательство допускает отсрочку в

исполнении помимо воли верителя. Когда, независимо от добровольного согласия верителей и должника,

над делами последнего решением большинства кредиторов назначена будет администрация, то

меньшинство кредиторов должно подчиниться необходимой отсрочке по своим обязательствам (Уст. суд.

торг. ст.392).

2. Независимо от воли должника и верителя срок обязательства наступает ранее условленного в

случае несостоятельности. Отлагая время исполнения, веритель верит в исполнительность должника.

Несостоятельность разрушает эту веру, а потому и течение срока должно остановиться. По этому

соображению, и особенно ввиду удобств конкурсного производства, признается нашим

законодательством, что в случае объявления должника несостоятельным, по всем его обязательствам

срок считается наступившим, хотя бы в действительности время исполнения еще не пришло (Устав

торговый, ст.412). По новому вексельному уставу, вследствие непринятия переводного векселя -

векселедержатель вправе, не ожидая срока платежа, потребовать от ответственных по векселю лиц

удовлетворения (Устав вексельный, ст.100 п.1).

Упущения срока исполнения, все равно, выражается ли оно в неисполнении со стороны должника

или в непринятии со стороны верителя, составляет просрочку. Являясь выражением неисправности того

или другого субъекта, просрочка влечет за собой весьма важные юридические последствия. Наличие

просрочки определяется следующими признаками: a) существование права требования, не

подверженного спору, b) пропуск срока, назначенного для исполнения обязательства, c) напоминание со

стороны верителя, если только должник не обязан был сам приступить к исполнению, или непринятое

предложение исполнения со стороны должника и d) вина одного из субъектов отношения, вследствие

которой не состоялось своевременное удовлетворение.

Просрочка со стороны неисправного должника порождает для него новую обязанность, не

освобождая притом от первой, - возместить весь ущерб, причиненный верителю неисполнением

обязательства в срок. Если, например, действие состояло в доставлении товаров, то понижение цены

последних падает на должника, потому что веритель, при своевременном получении их, мог бы продать

по цене, стоявшей на рынке в то время. Во-вторых, просрочка имеет для должника то невыгодное

последствие, что увеличивает его ответственность. Там, где случай освобождал должника от его

ответственности, для него уже нет оправдания при просрочке, так как веритель вправе утверждать, что

при своевременном исполнении, если бы данная вещь находилась в руках его, верителя, случай не имел

бы места. Например, по договору поклажи гибель отданной на сохранение вещи без вины приемщика

уничтожает право покладчика требовать свою вещь обратно. Но если на заявленное требование

покладчика приемщик промедлил отдачей и вещь после того погибла, приемщик обязан возместить

потерянную ценность. Конечно, должнику вполне открыта возможность доказывать, что просрочка не

имела влияния и вещь погибла бы, если бы даже и состоялось своевременное исполнение. Такое

оправдание, однако, слишком затруднительно, хотя и не невозможно.

Просрочка со стороны верителя наступает тогда, когда он уклоняется от принятия

своевременного предложенного ему исполнения, которое притом вполне соответствует его праву

требования. Последствием такой просрочки является обязанность для верителя возместить тот ущерб,

который он причинил должнику уклонением. Например, должник доставил товар вполне согласно