очень инертны и редко направляют средства на новые рискованные направления. Когда в Америке и в Европе государство и научный истеблишмент
полагали, что совершенно необязательно выделять средства на рискованные «научные игры», а надо поддерживать традиционные, сложившиеся
науки, именно фонды обеспечили целый ряд научных прорывов. Не будет преувеличением сказать, что в небывалых успехах современной науки
решающую роль сыграли системные благотворительные фонды.
Так, всем известны современные научные, промышленные и финансовые успехи биотехнологий. Эти успехи основаны на достижениях новой научной дисциплины, получившей название
«молекулярная биология». Но эта область была буквально создана усилиями менеджмента благотворительных фондов. Сам термин «молекулярная биология» был впервые применен менеджером
Фонда Рокфеллера — директором программ медицины и биологии У. Уивером. Несомненной исторической заслугой этого человека, физика по образованию, нанятого для управления программами
фонда по развитию естественных наук, стало то, что он счел правильным сконцентрировать средства на поддержке междисциплинарных исследований, в первую очередь, — на применении
физических и химических методов к наукам о жизни и медицине. Именно на деньги Фонда Рокфеллера и создавались современные молекулярная биология и молекулярная генетика.
В послевоенной Германии похожую роль сыграл Фонд Фольксвагена. Германские бюджетные организации выделяли много средств на развитие традиционной науки, но не рисковали выделять деньги
на физико-химические методы в биологии и медицине. Эту область, как теперь стало ясно, не только научно плодотворную, но и коммерчески выгодную, в Германии создал именно Фонд
Фольксвагена.
С тех пор американские системные фонды накопили колоссальный опыт работы по всему миру. Показателен в этом плане опыт работы некоторых
американских фондов, активно работающих сейчас в России. Некоторые из них, как Фонд Маккартуров, Фонд Сороса, имеют даже свои российские
офисы.
Особенно показательна в этом плане благотворительная деятельность крупнейшего финансиста Дж. Сороса, вкладывающего немалую часть своего капитала в развитие науки, образования и культуры
стран Восточной Европы и бывшего СССР. Помимо личностной (уроженец Венгрии) и идейной (развитие идей своего учителя К. Поппера о развитии демократии как «открытого общества»), в его мо-
тивации можно увидеть и чисто экономический интерес — вложение средств в регионы с перспективными рынками. Но главные причины все-таки социально-культурные. Средства, выделенные на
науку и образование в России, возвращаются сторицей — не деньгами, а научными достижениями, успехами профессоров и студентов. Если в США для того чтобы оставить заметный след на поле
благотворительности, надо вкладывать миллиарды, то в странах с благотворительностью, развитой слабо, тот же результат можно получить гораздо меньшими деньгами. Как рассказывала директор
Института «Открытое общество» (название Фонда Сороса в России), бюджет, которым она располагает, сопоставим с бюджетом российского Министерства культуры.
132
МЕНЕДЖМЕНТ В СФЕРЕ КУЛЬТУРЫ
Любопытно, как сам Сорос расценивает свою деятельность в России. Во время одного из своих визитов в Россию он говорил: «Я не благотворитель и тем более не меценат. Меценат дает деньги
конкретному театру, музею, библиотеке. Моя же цель — преобразование российского общества. И... я готов давать деньги только на те проекты, которые позволяют что-то изменить в этом обществе,
делают его более открытым... Но я не могу поддерживать все, что падает». Поэтому, начав с поддержки творцов, ученых и педагогов, Институт «Открытое общество» изменил стратегию: теперь ему
интереснее не писатели, а читатели, не творцы, а менеджеры, не высокие порывы, а жизнеспособность той или иной институции. Фонд видит себя в качестве инкубатора, выращивающего элементы
инфраструктуры нового российского общества, способные к саморазвитию. Причем, особый акцент делается на работе в провинции, в регионах, а не в столице и мегаполисах.
Успешная деятельность благотворительных фондов в сфере науки и образования подвигла даже органы государственной власти перенимать их опыт в
организации управления бюджетными финансами. Так, в 1968 г. администрация президента Л. Джонсона учредила в США два фонда для поддержки
бюджетными средствами искусств и гуманитарных исследований. По тому же пути пошла и Россия, в которой в 1980-е были созданы бюджетные
Российский фонд фундаментальных исследований (РФФИ) и Российский фонд гуманитарных исследований (РГНФ).
В деятельности российских фондов и других нон-про-фитных организаций имеются свои проблемы и трудности, иногда являющиеся источником
недоверия к их деятельности. Многие жертвователи уверены, что на 80-90% их деньги или просто прикарманивают, или тратят на поездки и прочие
собственные нужды. И такие подозрения зачастую небезосновательны. Кроме того, сказывается возможный дилетантизм работников фонда, слабая
материальная база и фактическое отсутствие социального имиджа. Нередки и случаи увлечения фондов распределением средств в ущерб собственно
содержательной стороне дела, занятия сомнительной коммерцией. И конечно же, сказывается отсутствие культуры контактов, информационных
связей, документальной и правовой практики.
И если возможное недоверие легко преодолимо с помощью, например, введения дарителей и их представителей в правление фонда или другой орган
управления организации — социального посредника,, то низкий уровень организационной компетентности, профессионализма — проблема более
серьезная. Не случайно потенциальные благотворители предпочитают иметь дело не с отечественными,
2. ОРГАНИЗАЦИОННО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ УСЛОВИЯ
133