Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права

Подождите немного. Документ загружается.

______________________

* См. подробную мотивировку этих соображений в наших комментариях к тексту

договоров в "Хрестоматии по истории рус. права", вып. I.

______________________

Поэтому договоры, не устанавливая норм для отечественного русского права, имеют,

однако, значение и для внутренней истории источников русского права: под влиянием

народа высшей культуры русские в первый раз пробуют выразить нормы своего права в

объективной (письменной) форме и притом сделать их для себя обязательными по силе

внешнего принуждения и клятвы.

Подобное же значение имеют договоры с немцами, хотя и относятся ко времени гораздо

более позднему, именно в XII и XIII вв. С немцами заключали договоры западно-русские

земли: Новгородская (важнейшие договоры 1195 и 1270 гг.), Смоленская (дог. 1229-1230,

1240 гг. и др.), Полоцкая (1264,12&5 гг. и др.) и Галицкая. Договоры заключались с

ганзейскими городами, Готландом, Ригой, Немецким орденом и Швецией. В отличие от

договоров с греками, в них содержание юридических норм (в некоторых весьма богатое)

почти тождественно с русским правом (благодаря культурной близости обеих

договаривающихся сторон). Там, где немецкое право противоречит русскому, в договорах

берет перевес русское (см. дог. 1229 г., ст. 12, 17 и др.). В договорах определяется в

равной степени и положение немцев на территориях русских государств, и положение

русских на немецких территориях, а потому они имеют значение внутреннего

действующего права.

6) Рецепция византийского права

Контакты с иноземцами не ограничивались косвенным влиянием их на русское право. В

конце X в. (988 г.) сношения с Византией привели к принятию христианства, что

произвело настоящий переворот во всех сферах правовой жизни: обычное русское право

во многом прямо противоречило учению христианской морали и церковного права

(многоженство, способы и условия совершения брака, отпущение жены, наложничество и

пр.); с христианством явилась церковь как учреждение внешнее, имевшее свои

канонические законы, во многом несогласные с обычаями русских; наконец, е церковью

явилось множество лиц из Византии (духовных и светских), образованных и влиятельных,

привыкших к своему праву и не желавших подчиниться ни лично, ни по имуществу праву

русскому. Такой всеобъемлющий переворот мог бы повести к полной замене местного

права чужим, но благодаря устойчивости русского обычного права он привел только к

необходимому усвоению церковного права и к частичной и свободной рецензии

некоторых кодексов византийского светского права. Что действительно такие кодексы

были реципированы с самого принятия христианства, это доказывается тем, что светские

кодексы включались в состав греческих номоканонов (и русских кормчих), которые в

своей сфере были обязательны в полном своем составе. Кормчая (номоканон Иоанна

Схоластика) принесена к ним, по всей вероятности, уже в славянском переводе (см.:

Павлов. "Славяно-русский номоканон"). Ссылки на номоканон, как на обязательный

источник права, делаются в русских законах (в уставной Ярослава и Всеволода; в

Новгородской судной грамоте: архиепископу "судити суд свой... по св. отец правилу, по

манакануну"). Несомненно, что в Русской Правде есть весьма близкие заимствования из

светских памятников кормчей. Возможность заимствования облегчалась тем, что

византийские кодексы (особенно иконоборческой эпохи) составлены под явным влиянием

славянского элемента в самой Византии. Впрочем, - заимствование светского

византийского права совершалось с некоторой свободой в выборе кодексов: состав наших

кормчих не вполне тождествен с гречехжими номоканонами; у нас составлялись и

обращались сборники ("Книги законные" и "Мерила праведные"), во многом

отличающиеся от кормчих. Наиболее важные из рецепированных кодексов следующие: 1)

Эклога Льва Исаврянина и Константина Копронима (739-741 гг.), усвоенная в

самостоятельной переделке; 2) Прохирон Василия Македонянина (870-878 гг.),

называемый в наших кормчих "законами градскими" - памятник, богатый содержанием и

близкий по духу к римскому праву; но в "книгах законных" из него реципировались

только некоторые, наиболее необходимые и пригодные части. Свободное отношение к

византийским кодексам обнаруживается особенно из состава так называемого Судебника

царя Константина или Закат судного мюдем, который дошел до нас в двух редакциях

(краткой и пространной) в кормчих и мерилах праведных. Этот памятник приписан

Константину каким-либо переписчиком, а в самом деле есть выборка разных статей из

эклоги, новелл, закона Моисеева - выборка, сделанная славянскими (болгарскими и

русскими) юристами для практической цели *. Что Закон судный действительно имел

практическое значение, доказывается тем, что он в рукописных кормчих иногда

излагается вперемежку со статьями Русской Правды. Свободная рецепция проявляется и в

переработке содержания византийских источников (приспособлении их к русскому

праву); например, членовредительные и болезненные наказания заменены денежными

пенями и продажами; назначено определенное число послухов, смотря по важности дела;

закон о подделке монеты (которой на Руси еще не чеканили) заменен другим. Сфера

действия реципированного права простирается в некоторых отношениях на все

гражданское общество (право семейное и некоторые части уголовного) и во всех

отношениях на некоторые классы общества ("людей церковных"). Для указания пределов

непосредственного действия реципированного права возникли церковные уставы наших

князей.

______________________

* См. обстоятельную статью Т.Д. Флоринского "Древнейший памятник болгарского

права" в "Сборнике статей по истории права". Киев, 1904, стр. 404 и след.

______________________

3. Уставы

Переворот, произведенный в русском обществе христианством, кроме рецепции, вызвал и

самостоятельную законодательную деятельность среди русских. Уже Владимир Св. дал

несколько уставов: он "с новыми отцы нашими епископы снимаяся часто, совещашеся,

како в человецех сих новопознавших Господа закон уставити" (Никон. 1-я лет., 104); он

думал и с дружиной "об уставе земленем". Но реформа побуждала его иногда к принятию

законодательных мер преждевременных и неудачных (отмена вир и введение смертной

казни по настоянию епископов). Во всяком случае, появился уже закон в форме уставов

(т. е. отдельных постановлений по одному или нескольким вопросам, большей частью с

реформаторским содержанием). Уставы издавали потом в большом числе Ярослав, его

сыновья и последующие князья (они вошли в состав Русской Правды). Отдельные уставы,

дошедшие до нас, - церковные уставы, приписываемые Владимиру Св., Ярославу,

Всеволоду Новгородскому (до 1136 г.), другой - ему же (ок. 1135 г.), Святославу

Новгородскому (Н37 г.), Ростиславу Смоленскому (1150 г.). Подлинность всех этих

уставов, особенно двух первых, давно вызывала сомнения: они, действительно, дошли до

нас в таких редакциях, которые не могут быть отнесены к упомянутым князьям

(например, в одной редакции устава Владимира говорится, что он принткрещение от

патриарха Фотия, который, однако, умер за 80 лет до Владимира). Редакции, дошедшие до

нас, разнообразны по объему и содержанию. Тем не менее необходимо предположить, что

епископы и первые христианские князья установили законом положение церкви в новом

обществе, хотя теперь невозможно восстановить действительный вид уставов, данных

Владимиром и Ярославом. Первоначальный закон допускал в себе неопределенность

формы; возможны были дальнейшие добросовестные изменения его без нарушения

основных начал и без предположения о подлоге. В уставах назначаются пределы

святительского суда (по предметам и лицам), назначается содержание церкви (десятина); а

в уставе Ярослава содержится ряд уголовных постановлений, имеющих связь с семейным

правом и нравственностью.

4. Русская Правда

Понятие о ней. Русской Правдой называется ряд сборников, составленных частными

лицами из княжеских уставов, обычного права и частично - византийских источников.

Происхождение. Русская Правда не есть кодекс, данный Ярославом и дополненный его

сыновьями и Владимиром Мономахом. В пользу мнения о Русской Правде как кодексе

Ярослава свидетельствует, во-первых, надписание ее: "Устав вел. князя Ярослава", но

такое надписание существует в полных списках Правды, заключающих в себе не только

древнейшую Правду, но и уставы позднейшие (Владимира Мономаха); во-вторых,

сказание летописи: "Отпусти (Ярослав) их (новгородцев после победы над киевским

князем Святополком) домов и дав им Правду и устав списав, глаголав тако: по сей грамоте

ходите, якоже писах вам, того держите"; затем следует текст древнейшей Правды. Но

Русская Правда не заключает в себе никаких привилегий для новгородцев. Точно так же

сыновья Ярослава издавали несколько раз отдельные постановления, но не

кодифицировали законов (см. Рус. Пр. Кар. 2,76 и Ак., 21). Надписание "А се уставил в. к.

Владимер Всеволодович Мономах" (Кар. 66) относится только к законам о процентах, а не

ко всей последней половине Правды (см. Кар. 76). В пользу предположения о частном

составлении сборников говорит, во-первых, разнообразие состава Правды в разных

списках; во-вторых, употребление 3-го лица в отношении к законодателю ("яко уставил

Изяслав..." - Ак., 21; "по Ярославе совокупившеся сынове его... отложиша убиение за

головр - Кар., 2; "в. кн. то Ярослав Володимерович был уставил убита, но то сынове его по

нем уставиша на куны" - Кар., 76); в-третьих, внесение в списки Русской Правды

незаконодательного материала (Кар., 49-65) и иногда смешанное изложение ее статей со

статьями византийских источников.

Состав Русской Правды. Русская Правда дошла до нас во множестве рукописей (в

летописях и кормчих); древнейшая из них (синодальная) относится к XII в. В этих списках

наименование памятника, порядок и число статей большей частью различны. Однако

вообще в них можно различать три редакции: краткую (список академический),

пространную (списки синодальный, троицкий, карамзинский и др.) и сокращенную из

пространной (список князя Оболенского). В первой изложены уставы Ярослава и его

сыновей; во второй - Русская Правда, сложившаяся в XII и XIII вв. из уставов упомянутых

князей и последующих дополнений. 3-я редакция не имеет никакого значения. Таким

образом (различая в краткой редакции два сборника и отбрасывая последнюю редакцию

как совершенно несамостоятельную), в составе Русской Правды различают три сборника:

Правду Ярослава, Правду Ярославичей и Правду пространную.

Правда Ярослава составлена не позже времени Ярослава (в ней не упоминается об отмене

мести, совершенной сыновьями Ярослава; ср. также Ак., 16 с Кар., 76). Она имеет

систематический, а не хронологический состав (об убийстве - ст. 1; о ранах, увечьях и

личных оскорблениях - ст. 2-9; нарушение прав имущественных - ст. 10-15 и добавочные

ст. 16 и 17). Но не все уставы Ярослава вошли в нее (см. Ак., 42).

Правда Ярославичей есть сборник разновременных уставов, данных этими князьями, как

всеми тремя в совокупности (см. надпись над ст. 18 Ак. сп.), так и некоторыми в

отдельности (Ак. 21). Состав этой Правды хронологический: законы, измененные и

исправленные, сохраняются наряду с позднейшими их исправлениями (см. Ак., 20, 38).

Мнение Ланге об этой Правде как совокупности четырех уставов Ярославичей (ст. 18-

27,28-30,31-40,41-43), изданных ими в разные съезды, бездоказательно. Сборник не

охватывает всех уставов Ярославичей (в нем нет отмены мести: см. Кар., 2 и 76), но зато

заключаете себе уставы изданные раньше Ярославичей (Ак., 42). Правда Ярославичей есть

сборник дополнительный к Правде Ярослава: в нем нет важнейших постановлений - об

убийстве и пр.

Правда пространная имеет две половины: 1-ю, законченную, вероятно, при Мономахе, 2-

ю дополнительную. Первая половина есть систематический свод Правды Ярослава и его

сыновей и последующих узаконений; вторая - позднейшие приписки (XII и, может быть,

XIII в.), вносимые в сборник целыми уставами: таковы устав о закупничестве (Кар., ст. 70-

75), о наследстве (103-117) и о холопстве (119-132). Сюда же включен и устав о мостовых

(134), приписываемый Ярославу. Мнение Тобина и Ланге о том, что вторая половина есть

цельный устав Мономаха, основано на заглавии 66-й ст. Кар. и не может быть принято,

потому что здесь есть постановления и сыновей Ярослава (ст. 76 Кар.). Характер

пространной правды более научный: в ней сводятся разновременные постановления в

одно (ср. Ак., 1,126, 21 с Кар., 1), однородные постановления обобщаются (ср. Ак. 20 и 38

с Кар. 37), уничтожается казуистическая форма законов (ср. Ак., 21 с Кар., 10). Состав

пространной Правды окончательно сложился не позже половины XIII в., так как она

внесена в кормчую, написанную около 1284 г. "повелением князя Новгородского

Димитрия и стяжанием архиеп. Новгород. Клемента".

Источники Русской Правды. Основой Русской Правды являются княжеские уставы; в ней

упомянуты отдельно: "урок Ярославль" о пошлинах в пользу вирника (Ак., 42), устав

Изяслава о вире за голову конюшего (Ак., 21), устав всех трех Ярославичей об отмене

мести (Кар., 2) и об отмене убийства раба за оскорбление свободного человека (Кар., 76),

устав Владимира Мономаха о процентах (Кар., 66). Но тем же князьям принадлежат и

другие постановления, так как две первые Правды прямо надписываются именами

Ярослава и Ярославичей. Нет сомнения, что в Правду вошли постановления и других

князей, не упомянутых в ней; нет никаких оснований думать, что движение

законодательства вовсе остановилось на Владимире Мономахе. Княжеские уставы

возникали иногда по частным поводам, когда князю приходилось судить кого-либо и

выносить приговор, не имеющий оснований в предшествующих уставах (см. Ак. 21).

Таким образом, судебные приговоры могут быть признаны особым источником Русской

Правды. Но судебные приговоры основывались большей частью на обычном праве;

собирая их, составитель собирал собственно постановления обычного права (ем. Ак., 1).

Собиратели, несомненно, включали в сборники и выбранные отдельные постановления из

византийских кодексов; например, постановление об ответственности господина за

преступление его холопа (Кар. 131-132) взяты из Эклоги: "тативого раба господин аще

хощетимети его раба, безтщетно да сотворит украденному; не хотяй же имети раба того,

да отдаст совершенно господину, пострадавшему окрадение (печ. кормч., 49, зач. 16;

подобное же в Прохироне - печ. кормч., гл. 48, гр. 39, ст. 55). Может быть, следует

признать, что статьи о холопстве и наследстве составлены под сильным влиянием

византийских источников (ср. Рус. Пр. Кар., 127 с дог. 1229 г., ст. 12).

Прежде существовавшее мнение (немецкой школы) о том, что главное содержание

Русской Правды взято из древнескандинавских и древненемецких законов, ни на чем не

основано, кроме общего сходства права всех младенческих народов.

5. Псковская и Новгородская судные грамоты

Русская Правда есть попытка неофициальной кодификации законов: кодификация

законодательная предпринята лишь в XIV и XV вв., в Псковской и Новгородской судных

грамотах; оба эти памятника по времени выходят за пределы 1-го периода, но по

содержанию относятся к нему.

а) Псковская судная грамота, по надписанию ее, издана "всем Псковом на вечи в лето

6905 (1397) по благословению попов всех 5 соборов". Но здесь содержатся

противоречивые указания, так как 5-й собор установлен в Пскове лишь в 1462 г., а потому

цифру 6905 обычно считают ошибкой переписчика и предлагают читать 6975 (1467). К

этому следует добавить, что в числе своих источников Псковская судная грамота

указывает грамоту князя Константина, но таким князем может быть признан только

Константин Дмитриевич, княживший в 1407 г. Однако есть возможность примирить эти

противоречия следующим образом: "псковский кодекс составлялся не в один раз:

первоначальная его редакция может и должна быть отнесена к 1397 г.: в 1395г. была

отменена до тех пор действовавшая во Пскове грамота Дионисия; надо было заменить ее

новым законоположением; в 1397 г. Псков, по договору с Новгородом, достиг полной

независимости, а это должно было отразиться на его внутреннем законодательстве,

например, о правах суда Новгородского владыки (см. ст. 2). Затем во 2-й половине XV в.

Псковская грамота была дополнена на новом вече без уничтожения и первой ее части;

тогда и заглавие ее дополнено указанием на Константинову грамоту и на 5-й собор.

Думаем, что в конце XV в. грамота была дополнена и в третий раз.

Состав Псковской судной грамоты. Доказательства такого постепенного происхождения

грамоты находятся в ее составе, в котором явно видны следы хронологического наслоения

содержания: более ранние статьи, отмененные или измененные последующими,

удержаны, однако, в грамоте (ср. ст. 50 и 82). Всю грамоту можно разделить на 3 части:

первая - от 1 до 76 ст., вторая - от 77 до 108, третья - от 109 до конца. Каждая из них

начинается учредительными законами (о составе суда).

Источники Псковской судной грамоты указаны в ее надписании: она "выписана из

грамоты великого князя Александра и гр. кн. Константина и из всех приписок псковских

пошлин". Итак, эти источники по своему значению те же самые, что и источники Русской

Правды, а именно: во-первых, уставы княжеские; в отличие от древнейших уставов,

вошедших в Русскую Правду, псковские уставы охватывали уже значительную массу

узаконений (были попытками кодексов) и изложены в особых грамотах. Первым

законодателем во Пскове был князь Александр, по мнению более правдоподобному -

Александр Невский (ок. 1242 г.), а не Александр Михайлович Тверской (княживший во

Пскове в 1327-1337 гг.). Московское правительство относится к грамоте Александра с

уважением, в котором оно, конечно, отказало бы своему врагу - Александру Тверскому.

Грамота Александра была дополнена архиепископом Дионисием (1382 г.); но такое

вмешательство в законодательную деятельность стороннего лица вызвало протест

московского митрополита (Киприана), который и отменил грамоту Дионисия. Затем князь

Константин Дмитриевич (1407 и опять 1414 г.) - брат вел. кн. Московского Василия

Дмитриевича - дал свою грамоту, которая самим псковичам вскоре показалась вредной; по

их просьбе митрополит Фотий (1416 г.) освободил их от клятвы признавать эту грамоту за

закон. Несмотря на это, в ней могли заключаться и пригодные постановления, которые и

вошли во 2-ю редакцию. В редакции, дошедшей до нас, нельзя указать и отделить эти

источники.

Вторым источником Псковской судной грамоты были псковские пошлины, т. е. обычное

право - вероятно, самый обильный источник.

Псковский закон черпает все свое содержание из обычаев; он отличается от обычая только

внешней принудительностью (выразившейся в наложении законодателями на самих себя

церковной клятвы) и в письменной форме (подлинник узаконений хранится в "ларе Св.

Троицы"; "раздрать грамоту" значит уничтожить самый закон). Инициатива закона

принадлежит посаднику, а принятие его и отмена - вечу ("господину Пскову"),

разумеется, с участием князя (ст. 108). Публикация закона при народном составлении его

на вече не имеет важности.

б) Новгородская судная грамота дошла до нас в отрывке (начальном). Она составлена

около средины XV в. "всеми 5-ю концами, всем государем Вел. Новгородом на вече, на

Ярославле дворе", и потом, по завоевании вел. кн. Иваном III, переписана на его имя в

1471 г. Содержание дошедшего до нас отрывка все состоит из уставов судоустройства и

отчасти судопроизводства, но отсюда нельзя заключать, что и все содержание грамоты

ограничивалось этим (и не касалось материального права). Новгородская судная грамота

не указывает своих источников, но из содержания ее видно, что она основана на обычном

праве ("по старине" - ст. 3). Затем грамота черпала из прежних вечевых постановлений (в

1385 г. "бысть целование., на вече... в том, что не зватися к митрополиту, а судити

владыке Алексею в правду по номоканону, на суд поняти двема истцом дву бояринов со

стороны, также и житьи по два же человека" - Рост, лет.; ср. Новг. судн. гр., ст. 1) и из

договорных грамот с князьями (ср. ст. 2 Новг. судн. гр., с 1 ст. дог. с Казим.).

ПЕРИОД ВТОРОЙ - МОСКОВСКОЕ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ПРАВО

Отношение к предыдущему периоду

В XIII в. на востоке Европы совершились два весьма важных события, которые должны

были во многом изменить естественный ход развития русского государственного права: -

нашествие татарских орд с востока и усиленное движение немцев с запада. Отчасти под

влиянием этих событий из прежних русских земель образуются два больших государства:

Московское и Литовско-Русское, хотя оба русские, но во многом противоположные друг

другу. Но еще больше противоположностей можно найти между этими обоими

государствами и прежним земским строем государства первого периода. Территории

новых государств, сравнительно с прежними землями, громадны. Власть в Московском

государстве (а первоначально и в Литовском) сосредоточивается в лице великого князя и

становится вполне монархической и вотчинной; вече исчезает; население закрепощается;

самый термин, которым ныне обозначается на русском языке политический союз, т. е.

"государство", складывается только теперь: "а вперед того не бывало: никоторого

великого князя государем не зывали, но господином" (Воск. лет. под 1477 г.). Наблюдая

эти признаки противоположности, нередко приходят к мысли, что Московское

государство (а равно и Литовское) не связаны ничем генетически с прежним

государственным устройством Древней Руси; признают эти государств а вполне новым

явлением и происхождение их объясняют случайными внешними фактами (татарским и

литовским завоеванием); а если иногда допускаются и внутренние причины, то столь же

случайные (практическая ловкость московских князей и военная талантливость

литовских). Такой антиисторический взгляд происходит как от недостатка внимательного

анализа явлений первого периода, так и от превратного понимания явлений второго

периода. И Московское, и Литовское государство одинаково теснейшим образом связаны

с государственным бытом первого периода. По общему закону жизни великих

исторических народов, территория государства растет и расширяется: стремление к

основанию единого государства на национальных началах замечается уже с древнейших

времен (см. выше о начале единодержавия до монгольского завоевания и "Начала

государственного объединения" в земском периоде); единство власти в зачаточной форме

существует уже тогда в единстве княжеского рода и союзе князей (см. там же).

Достаточен был лишь внешний толчок для того, чтобы дать этим началам

восторжествовать над противоположным явлением земского раздробления территории.

Что касается характера государственной власти, то уже в первый период (совершенно

независимо от внешних явлений) в северо-восточных русских землях берет перевес

княжеская власть; но и везде, кроме В. Новгорода, она ничем не была ограничена в

принципе. Несмотря на все это, несомненно, что ни движение азиатских орд, ни движение

западного мира на восток не оставалось без влияния на судьбу и характер двух русских

государств.

Исходные моменты 2-го периода: движение немцев на восток и татарское нашествие.

Мир Летто-Славянский самой географической природой поставлен между западом

Европы и азиатским Востоком; ему предстояла двойная задача охранять себя с этих двух

равно враждебных и чуждых ему сторон.

Западная Русь с XIII в. подвергается литовскому завоеванию и из нее образуется большое

государство Литовско-Русское. Но самое движение Литвы на Русь было вызвано

усиленным движением западных народов, в частности немцев, на восток, на мир Летто-

Славянский. Это движение, начавшееся во времен Карла Великого и несколько

остановленное крестовыми походами, вновь усилилось с конца XII и начала XIII в. Немцы

явились на восточных берегах Балтийского моря по согласию и по вызову самих славян в

борьбе их с литовцами: в 1186 г. основана на Западной Двине миссия Мейнгарда с

согласия полоцкого князя; преемники Мейнгарда окружили себя рыцарями из немецких

стран и начали распространять католичество мечом. В 1200 г. основана Рига, ав 1201 г. -

орден Меченосцев. Рижский епископ оттеснил русские колонии (Кукейнос и Герцик) с

низовьев Двины и принуждал русских князей быть его данниками. Рига и орден

Меченосцев действовали непосредственно на финское население (ливь) и лишь отчасти

теснили к wry литовцев. Но в 1225 г. Конрад, князь Мазовецкий, вызвал для борьбы с

литовцами Тевтонский (Немецкий) орден, которому уже нечего было делать в Палестине;

Конрад предложил рыцарям землю Хельмскую (Кульмскую); но орден получил эту землю

из рук императора Фридриха II как непосредственный лен Германской империи. В 1228 г.

рыцари поселились в новых владениях и начали теснить пруссов, разделенных на 11

областей и бессильных против опытности и искусства немцев; тщетны были их

периодические восстания против новых господ; им оставалось только или покориться, или

бежать в единоплеменную Литву. Рыцари начали занимать и города, непосредственно

подчиненные русским князьям; но важнее всего было то, что Литва, усиленная беглецами-

пруссами и теснимая с запада, начала сплачиваться в одно государство, которое стало

подвигаться на восток, на русские земли, где сила противодействия была ослаблена

татарским опустошением. С середины XIII в. литовские князья овладевают всей прежней

полоцкой землей и сменяют здесь собою Рюриковичей; в первой четверти XIV в. они

овладевают Волынской и Киевской землями (при Гедимине), а потом остальными при

Ольгерде. Витовт сообщает государству единодержавный строй. Это государство явилось

лучшим оплотом для славянского востока от нападений немецкого ордена; Грюнвальдская

битва (1410) при Витовте равняется по своему всемирно-историческому значению с

Куликовской на востоке. Хотя, таким образом, это государство ордену не удалось

онемечить и сделать вполне католическим, но оно во многом примкнуло к западному

миру: высшие слои общества начали принимать католичество, средний городской класс

усвоил так называемое немецкое право. Примкнув к Польше, вследствие опасности от

того же ордена для самой Польши (через личную унию при Ягелне 1386 г., Городельскую

унию 1413 г. и потом реальную унию - Люблинскую 1569 г. при Сигизмунде Августе),

оно во многом сделалось враждебным для русских исторических начал, проявившихся в

первый период, а именно получило исключительно сословное устройство (с

преобладанием шляхетства).

Движение западного мира не ограничивалось основанием двух орденов сих

последствиями для судьбы Западной России. Как орден Меченосцев, так и северные

скандинавские государства непосредственно начали действовать и на Северную Русь,

руководствуясь мировыми задачами католической политики. Меченосцы захватили землю

по Чудское озеро и наконец овладели самим Псковом. Король Датский пытался захватить

Эстонию. Шведы в 1240 г. под влиянием папских посланий предприняли общий

крестовый поход против русских; борьба с ними выпала на долю одних новгородцев,

которые под предводительством знаменитого князя Александра, прозванного Невским,

разбили шведов на Неве и тем надолго обезопасили русские границы с этой стороны. Тот

же Александр победил немцев ордена Меченосцев в 1241 г. и особенно в 1242 г. в

знаменитом Ледовом побоище на Чудском озере, освободив перед тем Псков. Точно так

же и Литва, беспокоившая уже непосредственно пределы Суздальской земли, а также

Псковской и Новгородской, была отражена Александром в битве под Торопцом (1245).

Все эти битвы происходили почти в те же самые годы, когда совершалось с другой

стороны опустошение русских пределов полчищами Батыя: Александр сражался со

шведами на Неве в тот момент, когда на юге Батый разрушал Киев. Для Северной Руси

(будущего Московского государства), несомненно, имеет большое значение это обратное

движение азиатских орд. Древняя Русь постепенно распространяла свои владения на

восток. Настала иная пора. Темный переворот внутри Азии выбросил в Европу

народонаселение целой страны, что грозило совершенным подавлением европейской

цивилизации. В 1223 г. все южнорусские князья были разбиты татарами на реке Калке; в

1237 г. татары завоевали и опустошили Рязанскую землю, в 1238 г. - Суздальскую и

отчасти Новгородскую; в 1239 г. - Черниговскую; в 1240 г. - земли Киевскую, Волынскую

и Галицкую. Непосредственному нашествию татар не подвергались только северо-

западные Земли: Полоцкая, Смоленская, Псковская и отчасти Новгородская; но перед

ними стоял враг не менее опасный и сильный, уже известный нам. Первым следствием

нашествия татар было ослабление материальной силы русских государств - уменьшение

числа населения и экономических средств: в г. Владимире (Волынском) не осталось ни

одного живого человека; из г. Берестья нельзя было выйти от трупного смрада в его

окрестностях; в Киеве насчитывалось не более 200 домов; "по окрестностям (Киева)

путешественники находили бесчисленное множество черепов и костей человеческих,

разбросанных по полям" (Соловьев И.Р. Г, 211). В Переяславле (южном) татары перебили

половину жителей, а другую отвели в плен. На севере, в Торжке, истребили всех жителей;

в Козельске перебиты все не только способные носить оружие, но и их жены и дети;

подобной участи подверглось и население земель Рязанской и Суздальской. При

повторяющихся нашествиях татар жители разбегались из городов и сел и скрывались в

лесах. Вообще татарское опустошение привело к уменьшению городского "лучшего"

населения; жители открытых мест, сел, не были опасны для завоевателей; военная

оборона спадением городов прекратилась. Вторым следствием нашествия татар было

уменьшение нравственной энергии, стойкости населения. В лучшем случае население

могло отстаивать плоды христианской цивилизации путем пассивного сопротивления -

мученичества. Вернейшим выходом представлялось безусловное подчинение тому, кто

взялся бы защищать население от татар мирным или военным путем. Так, юг и запад

России легко и почти добровольно подчинился литовским завоевателям и благодаря этому

рано освободился от татарского влияния.

Другим выходом из беды естественно представлялась тогда необходимость объединения

сил в большие массы для общей защиты. Разбросанные и разъединенные силы русских

земель были легко побеждены татарами; зато потом всякая попытка свергнуть иго

вызывала единодушное подчинение местных князей одному вождю: когда Олег Рязанский

уклонился от общего похода князей на Куликово поле, то современники создали ему за то

самую позорную репутацию. Таковы отрицательные стороны татарского влияния, под

которым преимущественно образовывалось Московское государство.

Как борьба с западом отразилась на характере Литовского государства, так борьба с

востоком не могла не наложить свою печать на внутреннее устройство Московского

государства.

Положительные стороны этого влияния весьма спорны как относительно предметов, так и

относительно способов заимствования монгольских порядков.

а) Н.И. Костомаров предполагает, что самое единство государственной территории

(единодержавие) обязано своим возникновением татарской власти; он выводит этот

результат из фактической власти хана над Русской землей. Хан был признан верховным

государем, царем Русской земли, которая составляла одну провинцию его обширного

царства, а русские великие князья - его подручными провинциальными правителями;

таким образом, общие главные начала монгольских государственных порядков

применимы и к Руси, а затем, по освобождении, перешли на русских великих князей,

унаследовавших власть ханов. В частности, вся земля, которой обладал хан, считалась его

частной собственностью; так стали смотреть на свое государство русские князья. Но

против этой мысли говорит то весьма важное обстоятельство, что Русская земля не

находилась под непосредственным управлением монголов (что составляет ее отличие от

всех других улусов и монгольского ханства); лишь в начале татарского ига были

назначены баскаки в разные княжества, но не столько в качестве правителей, сколько в

роли сборщиков податей; вскоре и эти чиновники хана исчезают, и вся власть опять

переходит в руки русских князей. Далее, в сознании населения власть хана всегда

оставалась узурпированной и не была признана правомерной. "Который пророк

пророчъствова, или апостол который, или святитель научи сему богостудному и

скверному, самому называющуся царю (т.е. татарскому хану) повиноватися тебе,

великому рускых стран христианскому царю (т. е. вел. князю Московскому)? Точию

нашего ради сгрешения... паче же отчаяния... попусти Бог на прародитель твоих и на всю

землю нашу окаянного Батыя, иже пришед разбойнически въцарился над нами, а не царь

сый, ни от рода царьска" (из послания Вассиана к в. кн. Ивану Васильевичу). Кроме

уплаты дани, единственное непосредственное отношение ханов к русскому

государственному праву состоит в утверждении князей на их княжеских столах.

Обыкновенно ханы утверждали как великим, так и местным князем того, кто имел на это

право по родовым или отчинным основаниям, указанным в русском обычном

государственном праве. Решениям хана, не согласованным с обычным порядком

распределения столов, иногда открыто противилось само население: "В 1371 г. вышел из

Орды князь Михаиле Александрович на великое княжение и восхотел сесть на столе во

Владимире и не приняли его, говоря так: "взял ты ложью великое княжение" (Троицк,

лет.). Поездка в Орду и утверждение со стороны хана означали фактическое укрепление

власти; ездили за татарской помощью теперь точно так же, как в древности - за помощью

половцев. Впрочем, так как само русское государственное право выработало уже издревле

власть князя старшего города над князьями местными той же земли, с помощью татар

усиливается и это влияние: когда, после смерти Ивана Калиты, великое княжение получил

его сын Семен Иванович (Гордый), то "в си князи русские под руце его даны". Здесь

разумеются собственно князья Суздальской земли. Ниже будет указан путь образования

единого государства из естественного развития древне-земских начал.

б) След татарского влияния можно видеть во внутреннем характере власти Московского

государства, а именно в закрепощении всех классов общества (genti, adscriptio), что

характеризует монгольское государственное право; способом перехода этого явления в

русское право считают прямое заимствование письменных монгольских законов. Но

частный характер власти государя над землей и населением коренится в древнейшем

строе всякого общества (во власти домовладыки) и не чужд и русскому праву 1-го

периода. С другой стороны, понятие о вотчинном характере власти московских государей

преувеличено. Что касается способа заимствования, то законы монголов (Чингизова Яса,

Цааджин-Бачих и др.) совершенно не были известны на Руси.

в) Наконец, С.М. Соловьев совершенно отвергает след татарского влияния в русском

государственном праве, утверждая, что родовые основания власти одинаковы как в

домонгольскую, так и в послемонгольскую эпоху и что они естественным путем

переходят в XIV и XV вв. в государственные. Но и с этой мыслью, как преувеличением,

согласиться нельзя.

Ни самое Московское государство, ни существенные ее особенности действительно не

созданы татарским завоеванием: между древнею Русью и этим государством существует

прямая связь преемственности: но 200-летнее иго, отразившись на характере

порабощенного населения, сообщило и государству некоторые частные черты азиатского

строя - черты, которые уясняются ниже.

А. ТЕРРИТОРИЯ МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВА

1) Элементы, из которых составилась территория Московского государства, таковы: а)

северорусские земли: Суздальская (с отделившейся от нее Тверской), Рязанская,

Псковская, Новгородская (с Вяткой и колониями на финском северо-востоке) и

Смоленская; б) поволжские, донские и сибирские татарские страны. Таким образом,

следует иметь в виду, во-первых, образование единой государственной территории

(единодержавия) из северорусских земель, во-вторых, расширение территории на страны

нерусские. Первое совершилось в XIV и XV вв., второе - в XVI и XVII вв.

2) Начало единодержавия; государственный строй Северной Руси в XIV в. Зерном

Московского государства послужила земля Суздальская; в XIV в. государственное

единство простиралось только на одну землю, и только одна она именовалась Московским

государством; в XV в. единодержавие распространилось на прочие северорусские земли.

Объединение Суздальской земли. Суздальская земля была наиболее цельной из всех

русских земель 1-го периода; она сохранила свое единство при Юрии Владимировиче

(сыне Мономаха) и его детях: Андрее Боголюбском и Всеволоде III; но в XIII в. она

разделилась на четыре главных княжества: Ростовское, занимавшее север этой земли

(Ярославль, Углич, Белоозеро); Суздальско-Нижегородское, занимавшее ее восток - по

низовьям Оки и по Волге (в потомстве сына Ал. Невского - Андрея); Московское в центре

и на юге Суздальской земли (в потомстве сына Невского - Даниила) и Тверское (в