Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права

Подождите немного. Документ загружается.

потомстве брата Невского - Ярослава). Каждое из этих княжений стремилось к полной

самостоятельности, и некоторые из них именовались великими княжениями. Каждое из

них претендовало на все внутренние и внешние суверенные права: право войны и мира,

право высшего суда и управления. Но полной самостоятельности и совершенного

выделения из Суздальской земли достигло лишь великое княжество Тверское.

Каждое из этих княжеств делилось на свои удельные княжения, что было неизбежно при

частном (восточном) наследовании всех членов княжеского рода. Вотчинный взгляд на

княжества был естественным последствием торжества принципа наследования столов с

устранением уже всякого участия в преемстве князей со стороны населения. Народные

веча являются только в виде восстания масс преимущественно против татар (мы видели,

что татары истребляли именно городское население, собиравшееся прежде на веча).

Высшие классы населения оставались еще при прежних своих правах (право выхода бояр

с сохранением отчин); и вообще на население вотчинные права князей еще не

простирались; князья имели лишь государственные права суда и управления; но зато

этими последними распоряжались по частным сделкам (по завещаниям, купле, залогу и т.

д.). Владения дробились все более и стали чересполосными, так что государство должно

было, по-видимому, исчезнуть в мелких вотчинах. Поворота к целостности

государственной (земской) территории нельзя было ожидать от самих князей, так как

сильный князь, овладев большим участком, снова дробил его между своим потомством.

Однако целость земли Суздальской (равно и других: Рязанской, Тверской) не была

разрушена этой дробностью владений и вскоре была восстановлена в еще большей

крепости. Шея единого государства сохранилась в сознании о политическом единстве

земли; такое сознание, выработанное в 1-м периоде, и теперь сохранилось как в

населении, так и в князьях. Измельчание княжеств, обессиливая их, лишь облегчало их

присоединение. Упомянутая идея выражалась в существовании одного, старшего,

стольного города и понятия о власти князя этого города над пригородными, - князя,

называемого теперь великим. В прежней Суздальской земле был сначала общий стольный

город Владимир (а Рязанской - Переяславль, в Тверской - Тверь). В XIV в. в Суздальской

земле совершилось перемещение такого центра из Владимира в Москву по следующим

причинам. Местные князья считали свои наследственные земли отчиной, потомственной

собственностью и, становясь великими, не переходили уже на жительство во Владимир и

не уступали своих прежних уделов другим младшим, а старались перенести символы

власти старшего города из Владимира в свой удел: так, при Калите суздальский князь

Александр Васильевич хотел перенести старинные символы общеземской власти в свой

Суздаль, но неудачно: "Сии князь Александр из Володимеря вечьный колокол св.

Богородици возил в Суждаль, и колокол не почал звонить, якоже был во Володимире; и

виде Александр, яко сгрубил св. Богородици, и повеле его паки везьти во Володимир; и

поставиша его в свое место и пакы бысть глас, якоже и прежде, богоугоден". Это, однако,

удалось князю Московскому. За великокняжеское достоинство и за обладание городом

Владимиром шла постоянная борьба между упомянутыми княжествами: Тверским и

Московским (1304-1328), и между Суздальским и Московским (1359-1364). Борьба

кончилась победой Московского княжества, в котором целый ряд князей потомственно

обладал одинаковыми качествами ловкости, осторожности и практической мудрости

(Даниил Александрович, Юрий Данилович, Иван Данилович Калита, Симеон Иванович

Гордый, Иван Иванович, Дмитрий Иванович Донской, Василий Дмитриевич). Великое

княжество Владимирское почти постоянно принадлежало этому роду, с незначительными

перерывами (в начале века и в малолетство Дмитрия Ивановича). В течение этого времени

все символы великокняжеской власти перешли окончательно в Москву, что, впрочем,

означало лишь новую победу пригорода над старшим городом, подобно тому как в XII в.

город Владимир оттеснил собой Ростов и Суздаль. Это передвижение для правовой

истории совершенно безразлично, т.е. в се равно, станет ли во главе будущего государства

тверской, суздальский или московский князь. Во всяком случае, значение старшего города

и соединенное с ним великокняжеское достоинство утвердилось за Москвой.

Кто владел старшим городом, тот был и именовался великим князем и имел некоторые

значительные права над князьями местными (удельными). Права эти образовались еще в

1-м периоде и теперь были укреплены с помощью татар. Когда Семен Иванович Гордый

был утвержден в Орде великим княз ем, то "вси князи рускии под руце его даны" (Воскр.

лет., 1341). О Дмитрии Ивановиче Донском пишется, что он "призва вся князи руские

земли, сущая под властию его" (там же, под 1389 г.). Сношения иностранные (с Ордой)

принадлежат великому князю, но не удельным, особенно платеж выхода в Орду, что

служило к обогащению великих князей и усилению их военного могущества и влияния;

хотя удельные князья и содержат свои военные дружины и нередко вступают в войну как

между собою, так и с великими князьями, но это право не признается за ними в договорах

и есть восстание против власти великого князя. И внутренние права их суда и управления

подлежат ограничениям; в судебных делах иногда апелляции идут к великому князю, а к

удельному только тогда, когда он в Москве (см. губн. моск, запись XV в.); право

уголовного суда иногда вовсе не принадлежит удельным князьям. Удельные князья, более

могущественные и имевшие своих "подудельных", более или менее высвобождались

фактически из-под такой зависимости, но никогда полностью не отрицали прав и власти

великого князя. Такое значение князей старших городов одинаково как в Московском

великом княжестве, так и в Рязанской и Тверской землях: в 1340 г. вел. кн. Рязанский,

Иван Коротопол, встретил князя Пронского (удельного) Александра Михайловича,

который вез в Орду выход; великий князь схватил его, ограбил и приказал потом убить в

своем стольном городе. В 1412 г. вел. кн. Тверской Иван Михайлович противопоставляет

притязаниям своего удельного князя Юрия следующий принцип: "Ярлык царем дан им

есть на всю землю Тверскую, и сам Юрий в ярдыце царем дан ми есть" (Поли. собр. рус.

лет., XV, 480). Впрочем, следует заметить, что в других землях по разным

обстоятельствам (многочисленность членов княжеского рода) объединение власти

совершалось гораздо медленнее и с меньшим успехом, чем в Московском.

Московские великие князья не только успешно укрепляли старинную власть великого

князя над удельными, но и удачно пользовались ею для увеличения своего

наследственного удела за счет прочих княжеств, что при вотчинных началах государства

совершалось обычно частными средствами: куплей (Белоозеро, Углич и Галицкое

княжество куплены у владетельных князей этих земель Иваном Калитой); приобретением

по завещанию (так, Переяславское княжество досталось Даниилу Александровичу в 1302

г. по завещанию последнего местного князя) и, наконец, завладением без войны: "наста

насилование много, сиречь княжение великое Московское досталось Ивану Даниловичу,

купно же и Ростовское к Москве. Увы, увы тогда граду Ростову, паче же и князем их, яко

отьяся от них власть, и имение, и честь, и слава и потягнуша в Москве" (Пов. о св. Сергии

в Никон, лет. IV, 204). Полное уничтожение самостоятельности всех ростовских князей

относится ко времени вел. кн. Василия Дмитриевича; тень самостоятельности ярославских

князей продолжалась до Ивана III. В 1392 г. присоединено обширное княжество

Суздальско-Нижегородское по ханскому ярлыку. "Бояре московские, въехав в город

(Нижний Новгород), ударили в колокола, собрали жителей, объявили Василий

(Дмитриевича) их государем. Тщетно Борис (кн. Нижегородский) звал к себе дружину

свою" (Кар. И. Г. Р., т. V, 76). Население местных княжеств находило для себя более

выгодным принадлежать одному сильному государству, способному защищать его. Таким

образом к концу XIV в. вся прежняя Суздальская земля (кроме Твери), именуемая теперь

Московским великим княжеством, соединялась вокруг Москвы, чем, впрочем, лишь

восстанавливалось единство ее, бывшее при Юрии Долгоруком, Андрее Боголюбском и

Всеволоде.

3. Отношение великого княжества Московского к прочим северорусским землям

(северорусский союз). В Суздальской земле существовали совершенно самостоятельные

великие княжества Тверское и Рязанское, были еще Новгород и Псков. На эти земли

власть великого князя Московского не распространялась. Однако начавшийся процесс

развития единодержавия не остановился на пределах Суздальской земли, т. е. не

ограничился тем, что было создано еще в 1-й период. Но и в дальнейшем движении

единодержавия действовали начала, возникшие также в 1-м периоде. Рязань, Тверь,

Новгород, Псков и сильнейшие княжеств а самой Суздальской земли (до их

присоединения) не подлежат непосредственной власти великого княжества Московского;

между тем все эти земли составляют уже в XIV в. один тесный и постоянный союз,

который основан на родстве правящих князей, на княжеских съездах для решения общих

дел (уже при участии ханского посла, который сообщает решениям съезда внешнюю

обязательность), на церковном единстве, но более всего на единстве национальном.

Признаки действительного существования такого союза (исходя из многочисленных

договорных грамот того времени) следующие:

а) Единство интересов. Хотя фактически войны между членами союза не прекращаются,

но между ними установлен постоянный третейский суд (третьим назначается

незаинтересованный член союза); если приговор третейского суда не исполнен одной

стороной, то противная сторона может привести его в исполнение силой, и этот поступок

уже не считается нарушением прав союза: "а то ему не в измену". Союз имеет

оборонительный характер против иностранных государств: Орды, Литвы и немцев; при

нападении татар на одного члена союза другие обязаны защищать его, как себя; решение

наступательной войны против татар или уплаты им "выхода" - дани - должно быть по

общей "думе" (соглашение).

б) Единство действия гражданского и уголовного права во всех части союза: боярин,

переходящий на службу в другое княжество, не лишается своих земельных владений (за

исключением бояр В. Новгорода, что служит признаком его большей государственной

обособленности). Власти одного княжества обязаны исполнить приговоры судов другого:

"суженое, положеное, даное, порученое... суд от века"; каждый из граждан одного

государства может преследовать должника или холопа на территории другого

государства: "татя, разбойника и душегубца выдати по исправе". При исках граждан

одного княжества перед властями другого устанавливается одинаковые везде судебные

пошлины. Для решения пограничных распрей между гражданами двух или нескольких

государств устанавливаются общие суды из судей, назначенных обеими сторонами; если

общие судьи, по несогласию, не решат дело, то оно переносится в высшую инстанцию, к

князю третьего, незаинтересованного государства.

в) Все северорусские государства составляют постоянный торговый союз: "а мыта та

держати и пошлины имати по старой пошлине у наших гостей и у торговцев: а путь им

дати чист" (см. Дог. гр. вел. кн. Дмитрия Ивановича Московского с вея. кн. Михаилом

Александровичей Тверским 1368 г. в нашей Хрест. по ист. рус. пр., вып. II). Хотя каждое

из этих отношений может существовать и в международном праве, но совокупность их

образует такой тесный (особенно для тогдашних времен) союз, который приближается

уже к государственному единству.

В союз включаются все государства Северной Руси (Москва, Рязань, Новгород, Псков),

так что в частный договор между двумя княжествами обычно включаются и все прочие.

Основания союза те же, какие были указаны в 1 -м периоде для всех древнерусских земель

(см. "Начала объединения") с той разницей, что на более тесном пространстве одной

Северной Руси начала объединения проявляются с большей энергией *. Общего

наименования для союза как одного государства еще нет; он называется иногда: "наша

братья князья", чем указывается на старый принцип единения Руси - родовое единство

князей, которое теперь становится большей частью фиктивным, т. е. степень зависимости

одного князя от другого определяется названиями степеней родства ("брат младший",

"сын" и т. д.). Иногда союз называется: "вси князи рустии крестьянстии", в отличие от

государств западных (в том числе Литвы) и "басурманских". В этом выразилось то, что

государство сознается прежде всего как христианский (православный) союз. Церковное

единство опередило государственное, послужило образцом для него и отчасти вызвало его

к жизни. Митрополиты, жившие в Москве, ради церковных интересов настаивали на

установлении государственного единства и способствовали этому всеми средствами

(церковной клятвой, поучениями, посланиями). Но чаще всего союзу присваивается

именование "Русская земля" или "Русь": "Обычай бо поганых, - говорит летопись (под

1319 г.), - и до сих пор вмешуще вражду межи братьи князей русских... И бывше пре

(спору) велице межи ими, и бысть тягота велика в Русской земли"; в 1328 г. великим

князем стал Иван Данилович, "и бысть тишина велика Христианом по всей Русской

земли". Поэтому великие князья Московские уже в XIV в. называют себя великими

русскими или даже "всея Руси" (со времен Ивана Калиты), хотя их власть (относительная)

простиралась только на одну Суздальскую землю и лишь отчасти на другие северорусские

земли. Отсюда следует заключить, что главным основанием союза было сознание

национального единства в самом населении; создание единого государства было вызвано

национальной потребностью. Жители не видели иностранца в другом, более сильном

русском князе, который смещал их мелкого владетеля, и в худшем случае оставались

лишь равнодушными (за исключением высших классов Новгорода и Пскова, дороживших

своим свободным государственным устройством.) Это и облегчило переход от союзного

государства к единодержавному в XV в.

______________________

* Все отмеченные черты союза взяты нами из многочисленных договоров князей того

времени; но отсюда не следует, что союз основан этими договорами, напротив, частные

договоры были лишь проявлениями союзной организации, возникающей из других начал,

указанных ниже.

______________________

4. Установление единодержавия в XV в. Союзная организация государства, несмотря на

кажущуюся ее сплоченность, была очень шатка: между членами союза происходили

частые войны и распри. К тому же уже вначале обнаружилось неравенство сил между

членами союза: прежняя Суздальская земля (вел. княжество Московское) превышала и

населенностью и величиной вел. княжества Рязанское и Тверское, а также Псков. В.

Новгород был ослаблен борьбой партий. Как в мире физическом сила притяжения

увеличивается по мере увеличения объема тела, так в мире политическом более сильное

княжество приобретало тем самым новые силы: в Москву стекались выходцы из

разоренных земель: Киевской, Черниговской и др. Этим воспользовались великие князья

Московские, руководясь а основном личными и династическими интересами, но иногда

возвышаясь и до сознания великих общерусских задач; таковыми были: Василий

Дмитриевич, сын Донского (1389-1425), который противодействовал Витовту расширить

пределы своего государства за счет вел. княжества Смоленского, Новгорода и Пскова;

Василий Васильевич Темный (1425-1462), при котором восстановлено (силами населения

и духовенства) единодержавие внутри вел. княжества Московского, когда оно было

нерушено борьбой среди самого потомства Калиты (с дядей, Юрием Дмитриевичем и его

сыновьями); но всех более дело установления единодержавия принадлежит Ивану

Васильевичу III (1462-1505) и его сыну Василию (1505-1533). В то время сила двух

государств, Московского и Литовского, так возросла, что другим северорусским землям

предстоял уже выбор не между независимостью и подчинением Москве, а между

подчинением тому или другому из названных великих княжеств; В. Новгород давно уже

управлялся, вместо самостоятельных князей, наместниками того, кто был великим князем

в данное время, т. е. в XIV в. вел. кн. Московского, который тем не менее издавна

старался присоединить к своей родовой отчине пограничные новгородские волости:

Торжок, Бежецкий Верх и северную Двинскую землю; здесь везде боярский класс стоял за

Новгород, а "черные люди" тяготели к Москве (например, в Торжке, при Симеоне

Гордом). Не раз между В. Новгородом и Москвой происходила открытая война, но

обычно Новгород откупался деньгами. В 1470 г. новгородцы (боярская партия) решили

примкнуть к Литве. Такое отступление Новгорода было признано изменой русским

национальным и религиозным интересам': победив новгородцев в 1471 г. при Шелони и в

Двинской земле, Иван III заставил Новгород отказаться от союза с Литвой, но оставил ему

еще внешние атрибуты государственной независимости. В 1477 и 1478 гг. при новом

военном походе Иван III уничтожил политическую независимость Новгорода (вече,

посадничество) и присоединил его к великому княжеству. В 1489 г. была покорена

новгородская колония Вятка. Подобно Новгороду, и Тверское вел. княжество, хотя и

колебалось между Москвой и Литвой, но постепенно пришло к покорности вел. княжеству

Московскому: в 1484 г. последний князь тверской Михаил Борисович задумал прибегнуть

к литовскому вел. князю, но Иван III предупредил его, занял Тверь, а местный князь

бежал к Казимиру. При Иване III уничтожена и государственная самобытность

внутренних уделов в самом вел. княжестве Московском: власть удельных князей

равнялась уже власти провинциальных правителей, назначаемых государством.

Сын Ивана III Василий (1505-1533) довершил дело основания единодержавия

присоединением Пскова (1509) и Рязанского вел. княжества (1520), и то и другое без

всякой борьбы, так как и прежде упомянутые земли сохранили лишь тень независимости.

Два русских государства (Московское и Литовское), уже вполне сложившиеся, не могли

мирно поделить между собой Русскую землю, тем более что одно из них (Московское)

выставило на своем знамени объединение "всея Руси". Пограничные между ними земли

Смоленская и Черниговская были постоянным предметом раздора. Вел. князю. Василию

Ивановичу удалось отнять Смоленск у Литвы (1514) и присоединить к своему

государству. Еще при Иване III черниговские и северские князья (выходцы из

Суздальской земли) сами перешли к вел. князю Московскому со своими владениями; при

Василии их уделы были непосредственно присоединены к государству Московскому.

Тогда между Московским и Литовским государствами установилась граница по Днепру

(приблизительно), и силы обоих находились в равновесии. Но уже при Иоанне Грозном

между ними начинается борьба за самое бытие того или другого государства - борьба,

склонившаяся в начале XVII в. к победе Литвы (когда сама Москва была уже во власти

Литвы и Польши), а с середины XVII в., т. е. со времени Богдана Хмельницкого и

присоединения Малороссии (1654), - к победе Москвы. Окончательно вопрос о бытии

одного или двух русских государств решился уже в период империи.

5. Расширение территории Московского государства на восток. Территория Московского

государства сложилась окончательно" середине XVI B. Дальнейшее расширение ее

означает уже не внутренний рост государственного организма, а лишь внешнее его

приращение (что, впрочем, не осталось без влияния и на внутренний характер, введя в

состав населения огромный процент азиатских народов и дав в руки московских

государей новые громадные силы). Приращение совершается за счет восточных стран.

Татарское иго ослабевало постепенно, вследствие внутреннего падения Орды и усиления

Москвы, в то время как Северная Русь сплачивалась в одно государство. Орда распадалась

на разные царства; важнейшие из них: Кипчакское (Золотая Орда), Казанское и Крымское.

Последний поход на Москву хана Золотой Орда Ахмата (1480) окончился бегством татар

без битвы; выплата дани татарам была прекращена. Тогда начинается обратное движение

русских на восток по течению Волги и Дона. Уже при Иване III русские совершили

несколько походов под самую Казань, но затем начали медленно подвигаться к ней, строя

острожки (укрепления) и подчиняя окрестное население (черемисов); окончательный удар

ей был нанесен Иоанном Грозным в 1552 г.; падение Казани привлекло к Московскому

государству все племена восточной Европы, подчиненные казанскому хану; в 1554 г.

покорена и в 1557 г. присоединена Астрахань; в 1555 г. начали предлагать свое

подданство кавказские владельцы; в 1586 г. присоединена Башкирия (южноуральские

страны). Вслед за покорением Казани началось распространение государственных границ

на среднем и северном Уральском хребте и в Сибири. Пермская земля была покорена еще

Иваном III в 1472 г. После падения Казани сибирский хан сам прислал к Иоанну IV с

предложением дани, но подданство его было лишь номинальное: сибирские наездники

беспокоили на Каме русские колонии Строгановых, которые вызвали для защиты отряд

вольных волжских казаков под предводительством Ермака Тимофеевича, и в 1581 г. этот

отряд двинулся в наступательный поход; столица хана - город Сибирь - была взята (1582

г). С тех пор русские завоевания и колонизация в Северной Азии продолжались

постепенно в течение всего XVII в., пока не достигли берегов Тихого океана и не перешли

в Америку.

Как здесь, так и на Дону частная предприимчивость отдельных лиц и общин (казаков) шла

всегда впереди государственной. На Дону уже издавна (еще при существовании вел.

княжества Рязанского) выходцы из государства, большей частью недовольные новым,

государственным строем, основывали свободные казацкие общины, ведя борьбу с

татарами на свой собственный риск, и наконец в низовьях Дона сплотились в одну

большую землю, которая вступила в союз с Московским государством, не теряя своей

самостоятельности; но в 1549 г. донские казаки уже именуются подданными, и затем их

земля была постепенно инкорпорирована государством.

6. Неполнота принципа единодержавия в Московском государстве. С XVI в.

единодержавие, т. е. неделимость государственного организма, было уже признано и

укреплено. Те" не менее до конца существования Московского государства это начала не

было полностью выдержано. Смутное время показало, что сцепленные части государства

еще не вполне срослась, и некоторые га них готовы были идти опять врозь: Новгород

признал сетям государем шведского королевича; Псков примкнул к самозванцу. Но

именно Смутное время было эпохой, когда государство было воссоздано вновь. уже

силами самою населения и по его собственному почину. Однако в законодательном языке

царство Московское представлялось еще суммой разных государств: цари избирались на

"всегосударства российского царства", в чем выразилось сходство е характером

Германской империй. Некоторым провинциям были оставлены атрибуты государственной

власти: так, сношения со шведами предоставлялись исключительно новгородским

властям. Не более всего отступает от принципа единодержавия тот вид государственной

унии, в котором была приеоединена Малороссия (с сохранение" почти полного

внутреннего суверенитета).

Б. НАСЕЛЕНИЕ

1. Этнографический состав населения

а) Московское государство не есть создание политики московских князей или результат

внешних столкновений: оно создано в XIV в, (а потом восстановлено а XVII) силами

самого населения в есть русское национальное государство. Общерусское национальное

самосознание, установившееся еще в 1-м периоде, не разрушено, а окрепло вследствие

борьбы с татарами; всякая же национальность, достигшая самосознания, стремится

воплотить себя в отдельный государственный организм. Признаки национального

характера Московского государства указаны выше в наименовании его "Русью" в

"Русской землей". Летопись так выражается о государстве, управляемом Дмитрием

Донским; "внук же бысть (Дмитрий) събирателя русской земли (Ивана Калиты)...

пребысть един в области великого княжения (достиг единодержавия), - приемшу ему

скипетр державы русския земля" (Воскр. под 1389).

б) Фактически это государство объединяло лишь часть (северную) русской нации, но

стремилось стать и именовало себя общерусским; титул вел. князей Московских "всея

Руси" был употреблен в первый раз Иваном Калитой; но такой титул не употреблялся в

сношениях с Литовским государством до Ивана III, который, объединив Северную Русь,

тотчас бросил вызов бытию Литовского государства, послав туда грамоту с титулом

"Иоанн, Божиею милостью государь всея Руси", и начал вступаться за русские

(религиозные) интересы населения соседнего государства; с тех пор московские вел.

князья постоянно заявляют притязания на Полоцк, Киев и Волынь. Но существование

другого Литовско-Русского государства приводило к разладу между идеей (общерусского

государства) и действительностью. Такой разлад придает трагический характер борьбе

этих двух государств и делает оба государства явлениями переходными и временными.

Полного воплощения общерусской идеи государство достигает лишь в период империи.

в) Другое ограничение национального характера Московского государства составляет

огромная примесь в его населении инородческого начала, вследствие расширения

государственной территории на восток. Но выше было указано, что это расширение

происходило не столько путем правительственных завоеваний, сколько при помощи

народной колонизации; посредством колонизации чужие этнографические элементы не

вводятся в государство, как инородное тело, а ассимилируются национальным

организмом и перерабатываются в нем. Движение колонизации на восток началось еще

при существовании прежней Суздальской земли; первым ударам ее подверглись финские

племена Мордвы (эрзя и мохша) на средней Волге (при Андрее Боголюбском и Всеволоде

III); в 1221 г. Юрием Всеволодовичем основана центральная колония при устье Оки -

Нижний Новгород, откуда начались ежегодные походы в мордовские земли; с середины

XIV в. начинается основание постоянных русских колоний за Окой. В то же время туда же

шла колонизация из Рязанской земли. В мордовских землях, под давлением русских и

татарских набегов, образовалось несколько мелких княжеств, частично под властью

мордовских князьков (Арзамас, Ардатов и др.), частично - татарских мура (на р. Мокше и

Цне, где владели родоначальники князей Мещерских, уже крещеные, до 1380 г., когда

последний князь Александр продал свое владение Дмитрию Донскому; на р. Саре, в

Елатме, на р. Теше и на Мокше). Многие из владетельных князей этих княжеств вошли в

состав русского дворянства; другие перешли в разряд крестьян. Масса же прочего

населения сохранила свою этнографическую отдельность до конца существования

Московского государства, хотя уже Иоанн Грозный раздавал мордву боярам для

крещения, отнимал земли у некрещеных. Более успешные результаты имело основание

монастырей (с миссионерскими целями) и переселение русских в мордовские села и

обратно. Однако мордва и потом составляла особую часть населения, большей частью

враждебную государству (в Смутное время она разоряла Москву и поголовно участвовала

в бунте Степана Разина). Движение колонизации в области черемис и чувашей началось

преимущественно с покорения Казани. Северо-восток (Пермь и Вотяки) колонизовали

еще новгородцы. Но прочные основания колонизации положены с конца XIV в.

миссионерами (Стефан Пермский) и промышленниками (Строгановыми). Юго-восточные

степи, занятые кочевыми народами (татарами), колонизовались с большей легкостью

(донскими, волжскими и яицкими казаками). Здесь подвижное население очищало

территорию для русских поселений, ассимиляции не происходило. Вообще инородческие

элементы были ассимилированы и вошли в значительном объеме лишь в высший

служилый класс и не остались без влияния в социальном строе государства;

неассимилированные же сплошные массы инородцев оставались внешним придатком,

который не обнаруживал никакого влияния на внутренний уклад северорусского

государства.

2. Социальный состав населения (классы общества)

Если в основании государства лежит главным образом национальный союз, то такое

государство не может уже быть союзом сословий: люди, соединившиеся в государство

только ради своего национального единства, не могут разделиться на классы, совершенно

чуждые друг другу (как то было в феодальной Западной Европе). Далее, население

однородного этнографического состава не может допустить такого отчуждения сословий

друг о" друга, как например, в Литовско-Русском государстве (где высший класс усвоил

польскую национальность, города наполнились пришельцами: немцами, армянами' и

особенно евреями; сельское население удержало русскую или литовскую

национальность). Наконец, государство безусловно монархическое (самодержавное),

каким было Московское, не допускало развития сословных прав в ущерб

общегосударственным. Несмотря на сильное неравенство состояний, Московское

государство есть государство бессословное. Население его разделяется на классы,

которые начали формироваться в 1-м периоде, но под влиянием новой самодержавной

идеи государства. Различие их исходило не из прав, а обязанностей в отношении к

государству: одни служат государству лично, другие - уплатой денег в пользу его.

Отсюда два класса населения в государстве: служилый и тяглый, каждый из которых

подразделяется на несколько разрядов, соединяющих оба класса неуловимыми оттенками.

а) Служилые люди

Элементы, на которых составился служилый класс. Люди" призванные к отправлению

военной, придворной и приказной службы, называются людьми служилыми. Этот класс

обрадовался из земских бояр и княжеских дружин (дверок) 1-го периода, которые (как нам

уже известно) состояли из полноправных бояр и несвободных или полусвободных дворян.

Те же классы видам и в XIV в. повсюду в Северной Руси. Бояре были служилым классом

только потому, что их профессией была высшая (военная и административная) служба; но

служба эта не была, обязательна для них по отношению к тому или другому князю, они

пользовались правом свободного перехода и служили по договору. Владея вотчинами

(независимым правом собственности), они не утрачивали их ори переходе к другому

князю. В вотчинах они пользовались некоторыми правами суда и управления над

поселенцами; содержали свои дворы (дружины). Они получали от князей города и

волости "в кормление" с судом и, данью. Низший разряд землевладельцев - дети боярские;

их важнейшее отличие от бояр состоит только в меньших земельных имуществах. Это -

обедневшие потомки размножившегося боярского рода.

Слуги (дворяне). Люда, составлявшие постоянный двор князей, именовались слугами; их

положение определялось не землевладением, а только службе". Они разделялись на слуг

вольных и слуг под дворским. Первые были лично свободны и, подобно- боярам, могли

переходить от одного князя к другому (ем. Двин. уст. гр. 1397 г., ст. 3, а также дог.

Москвы с Тверью 1368 г.: "А кто бояр, и слуг отъехал от нас к тобе или от тобе к нам", в

ты села нам и тобе не вступатися"); некоторые их них владели вотчинами, но большая

часть не пользовалась прочини правами боярства; они получал" или готовое содержание

при дворе, или временное пользование земельными участками.

Слуга вод дворским, или дворяне в тесном смысле слова, занимали в отчинном

государстве дворовые (которые были в то же время государственными) должности:

казначеев, тиунов, дьяков, поседьских, ключников. От них не отличались и слуги,

исполнявшие чисто экономические поручения: бортники, садовники, псари, бобредники,

барашн. Все они были люди диче" несвободные - холопы, доставшиеся князю во купле

или "по вине" (за преступления), но браку: "А хто моих казначеев, или тиунов, или дьяки

прибыток мой ведали, или посельскн, или ключники, или хто из холонев моих

купленных... тех всех пущаю на свободу" (Дух. Вас. Дм. 1404 г. в Собр. госуд. гр. и догов.,

I, № 39); "А хта будет казначеев, в тивунов и по-сельских, или хто будет моих дьяков, что

будет от мене ведали прибыток ли который, или хто будет у тых женился, те люди не

надобни моим детем, дал всемь им волю. Также хто будет моих людий подлых, купленых,

грамотных, дал есть им свободу" (так же, № 25). Само собой разумеется, что слуги этого

рода не могли пользоваться наравне в боярами и слугами вольными нравом перехода: "А

бояром и слугам, кто будет не под дворским, вольным воля. А кто будет под дворьским

слуг, тех дети мои прометки себе не принимают" (там же, № 40). Дворы имели все

владетельные князья; по мере присоединения уделов двор великого князя увеличивался,

но эти провинциальные дворы не пользовались одинаковым положением со старым

двором московских князей; отсюда впоследствии образовалось различие дворян

московских и городовых.

Способ образования служилого класса. Из представленных столь различных элементов в

XV в. составляется один служилый класс через понижение прав бояр и постепенное

повышение прав дворян.

Первое (т. е. понижение прав бояр) совершалось следующим путем: вместе с

уничтожением уделов сами удельные князья начали поступать на службу к великому

князю и входить в разряд боярства; но князья не могли быть уравнены с боярами

относительно свободы вотчинного владения: князья приходили на службу с остатками

своих уделов и сохранили в них некоторые прежние владетельные права. Еще в XVI в.

князья-слуги, потерявшие владетельный характер, остаются в своих прежних уделах:

князья Воротынские и Одоевские в конце XV в. идут на войну со своими удельными

полками. Князья Оболенские пользуются в своем уделе полным правом суда: "пристав в.

князя к ним в Оболенск не въезжает". Когда в 1493 г. была завоевана Вязьма и князья

Вяземские привезены в Москву, то Иоанн "пожаловал их же "отчиною Вязьмою и повелел

им себе служити". Из тверских князей - Микулияские владеют частью своего удела как

вотчиной даже в 1570 г. Из князей ярославских - Сицкие, Прозоровские, Ухтомские и пр.,

сделавшиеся служилыми еще с ХIV в., остались частными владельцами в своих бывших

уделах во второй половине XVI в. Отношения государства к уделам служилых князей

можно видеть на примере князей Ростовских и Оболенских первые сделались служилыми

еще с начала XIV в., а между тем в 1462 г. вел. князь Василий Васильевич, отдавая Ростов

своей жене, пишет: "А князи Ростовские, что ведали при мне, ино по тому держат и при

моей княгине, а княгиня моя у них в то не вступается". Оболенские продали Ивану III за

два села и 5 тыс. рублей право на свое княжество в случае пресечения мужской

нисходящей линии в их роде. При таком сохранении служилыми князьями их

владетельных прав государи Московские не могли предоставить им полные права

распоряжения на их владения, ибо это означало не частную свободу распоряжения

имуществом, а распоряжение государственными правами по частным сделкам. Поэтому

право свободного перехода с сохранением вотчин прежде всего было отнято у служилых

князей, между тем как бояре еще сохраняли его: в 1428 г. договаривается вел. кн. Василий

Васильевич Темный со своим дядей Юрием: "А кто имеет жиги наших бояр и слуг (в)

твоей отчине, а тебе их блюсти как своих... а князей, ти, моих служебных с вотчинами... не

приимати".

Лишь по примеру князей ограничиваются потом имущественные права и бояр; права эти

обуславливаются уже службой; вотчинное право становится условдым. В 1504 г. Иоанн III

пишете своей духовной: "А боярам и детям боярским Ярославским с своими вотчинами и

с куплями не отъехать от моего сына Василия, и кто отъедет - и земли их сыну моему; а

служать ему, и он у них в их земли не вступается, ни у жен, ни у их детей" (Сборн. гос. гр.

и догов., 1, 391). То есть сначала частные права (наследования и др.) еще не сокращались,

но, благодаря служилому характерувладельцев, и частные права распоряжения вотчинами

ограничиваются (см. УК. кн. казн., ст. XIX).

Этому особенно способствовало сокращение личных прав бояр и вольных слуг. Право

личного перехода их было сначала ограничено: допускался переход от удельных князей к

великому, но не наоборот, а затем было совсем отнято при Иоанне III; с уничтожением

уделов оно и не могло иметь места: оставалось переходить только в Литву, которая не

состояла в союзе с русскими княжествами и считалась государством чужим и

враждебным, а переход в нее - изменой. Лишение права перехода подобно уже личному

кабальному холопству: великие князья начали брать с бояр крестоцеловательные записи о

непереходе (первая известная взята с князя Холмского в 1474 г.); такие записи почти

равнялись записям на кабальную службу между частными лицами и имели те же

последствия для закрепощения высших классов. Тогда бояре начали занимать дворовые

должности наравне с дворянами: при Иоанне IV должность казначея занимает уже

боярин; бояре начинают получать поместья наравне с дворянами (а не только

"кормления").

В то же время совершался обратный процесс возвышения прав дворян следующими

способами: с присоединением уделов число дворян у великого князя увеличилось

чрезмерно; главной службой их становится не дворовая, а военная. Содержатся они уже

не при дворе, а "испомещаются" на землях, составлявших частную собственность князей,

на поместном праве (т. е. на праве временного пользования с условием службы, подобно

тому как в частных отношениях - холопы, поселенные на участках, именуемые

"задворными"). И это - уже значительное право для лиц несвободных. Сделавшись

помещиками, они могут и сами приобретать имущество и передавать его в наследство,

однако право и на это имущество остается еще также условным и зависимым от прав

великого князя. "А которые дети боярские (говорил вел. князь в своем завещании) служат

моей княгине, и слуги ее, и еси холопи ее, и кому будет аз кн. вел. давал свои села, или

моя княгиня давала им свои села, или за кем будет их отчина, или купля, - ив тех своих

людях во всех вольна моя княгиня и в тех селех". По мере увеличения государства

отношения между вел, князьями и этими их слугами становились все менее тесными и

непосредственными, и имущественные права их возрастали. Вместе с тем возрастали и их