Зорина З.А., Смирнова А.А. О чем рассказали говорящие обезьяны: Cпособны ли высшие животные оперировать символами?

Подождите немного. Документ загружается.

АЧАЛО ДИАЛОГА С ОБЕЗЬЯНАМИ

ПРИ ПОМОЩИ НЕАКУСТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ

ПРЕИМУЩЕСТВАХ ЖЕСТОВОГО ЯЗЫКА

ДЛЯ ОБЩЕНИЯ С ОБЕЗЬЯНАМИ

Итак, благодаря этим обезьянам (прежде всего, Иони и Вики),

все прочно утвердились во мнении, что учить их говорить — за-

нятие бесполезное, но тем не менее было очевидно, что им есть

что сказать и нам, и друг другу. «Речь» Вики сняли на кинопленку,

и, просматривая запись уже после смерти обезьяны, ученые обра

тили внимание на то, что поведение Вики очень выразительно и о

том, что она хочет сказать, всегда можно догадаться по ее жести-

куляции. Неудачи первых попыток научить обезьян говорить не

остановили поисков предпосылок человеческой речи.

Р. Йеркс (Y

ERKES 1925, 1943), крупнейший американский при-

атолог, был одним из первых, кто усомнился в том, что отсутствие

у этих обезьян физических возможностей артикуляции исключает

возможность дальнейших исследований. Наблюдения за поведе-

нием шимпанзе (Йеркс тоже держал антропоидов в домашних

условиях), а также имевшиеся к тому времени экспериментальные

данные привели его к выводу, что их

когнитивные способности

можно рассматривать в качестве предшественника символическо-

го мышления человека. Более того, он считал, что они обладают

потенциальными способностями, необходимыми для усвоения

человеческого языка, и понял, что только анатомия их голосово-

го аппарата служит препятствием для овладения речью. Еще в

1925 году в книге «Almost Human» он писал: «На основе много-

численных

данных я склоняюсь к заключению, что высшие обезь-

яны могут о многом рассказать, но не наделены возможностью

использовать звуки для выражения своих мыслей. Вероятно, их

можно научить использовать пальцы, подобно тому, как это дела-

ют глухонемые люди, и таким образом заставить усвоить простой,

неакустический, „знаковый язык“» (Y

ERKES 1925).

Начало диалога с обезьянами при помощи неакустических средств

122

Вообще, сейчас, оглядываясь назад, мы удивляемся, что ис-

следователям понадобилось так много времени, чтобы начать

использовать незвуковые аналоги речи в работе с шимпанзе.

У. Хайликс (2000) в своем обзоре приводит и ряд более ранних

высказываний на этот счет. Например, еще Сэмюэл Пепис, из-

вестный путешественник, в своем дневнике за август 1661 г. опи

сывает «огромного бабуина», которого он видел во время посе-

щения лондонских доков. Вероятно, это была шимпанзе или го-

рилла, хотя по прошествии 340 лет определенно утверждать что-

либо невозможно. С. Пепис пишет: «Я думаю, что он уже многое

понимает по-английски, и мне кажется, его можно научить гово-

рить знаками», т.

е. уже в столь далекие от нас времена возника-

ла мысль, что язык жестов может оказаться предпочтительнее

акустического.

ЕРВЫЕ ПОПЫТКИ

ИСПОЛЬЗОВАТЬ НЕАКУСТИЧЕСКИЕ СИГНАЛЫ

ДЛЯ ДИАЛОГА С ОБЕЗЬЯНОЙ

ОПЫТЫ

А. И.

ЧАСТНОГО

Мысль о преимуществе использования языка жестов для ус-

тановления общения с обезьянами высказывали разные ученые.

Однако первые попытки реализовать такое общение были пред-

приняты в середине ХХ века в России — учениками и последо-

вателями И. П. Павлова.

Одной из первых это сделала Л. И. Уланова (см. У

ЛАНОВА

1950) в лаборатории В. П. Протопопова. В ее опытах, в отличие

от большинства остальных, участвовал представитель низших

узконосых обезьян — макак резус, которого научили просить

определенные виды пищи с помощью соответствующих жестов.

Выработка каждого такого жеста требовала от 150 до 500 сочета-

ний, причем обезьяна легче усваивала жесты для обозначения

предпочитаемой пищи.

А. И.

Счастный, сотрудник Института физиологии АН СССР

им. И. П. Павлова, был автором целого ряда оригинальных ис-

следований, посвященных анализу физиологических закономер-

ностей «так называемых произвольных движений» (А. И. Счаст-

ный неизменно употреблял этот термин в кавычках). Его работы

затрагивали проблемы и конструктивной деятельности шимпан-

зе, и их способности к совместным действиям

при добывании

корма, и, наконец, «активной инициативной сигнализации»

(термин Счастного). Автор пытался выяснить, могут ли шимпан-

зе (Лада, Роза и Бодо) научиться общаться с экспериментатором

Начало диалога с обезьянами при помощи неакустических средств

123

при помощи произвольно подаваемых сигналов, которые отра-

жали бы их текущие потребности. Такими сигналами служили

жетоны различной конфигурации. Опыты проводились строго

по методике двигательных условных рефлексов и были построе-

ны таким образом, чтобы можно было попытаться проанализи-

ровать физиологические механизмы, лежащие в основе этой

сложной формы поведения. Каждому из 25 жетонов соответство

вало строго определенное подкрепление — одно из лакомств, не

входивших в повседневный рацион, или игрушка (также опре-

деленная: коробка, веревочка и т. п.).

В результате достаточно долгой процедуры условно-рефлек-

торного дифференцировочного обучения шимпанзе успешно ос-

воили соответствующие реакции и активно использовали жетоны

для получения одного из предъявляемых им лакомств — в

зави-

симости от преобладавшей на тот момент потребности (рис. 17).

Обезьяны использовали произвольную преднамеренную сигна-

лизацию в общении не только с экспериментатором, но и друг с

другом — они активно менялись жетонами разного назначения в

зависимости от того, какие потребности преобладали у каждой из

них в тот или иной момент времени. Например, если у одной из

обезьян, сидевших в соседних вольерах, скапливались

жетоны, не-

обходимые для получения игрушек, а ей хотелось пить, то она ме-

нялась с соседом. Как отмечает А. И. Счастный, сначала их поведе-

ние характеризовалось полной независимостью друг от друга, но

постепенно они начинали все более тесно взаимодействовать

(С

ЧАСТНЫЙ 1972, с. 112).

В следующей серии опытов вместо плоских жетонов стали ис-

пользовать «ключи», состоявшие из деталей, которые нужно было

соединить, завинтить или, наоборот, развинтить, чтобы «довести» до

рабочего состояния. Каждый из них открывал только определенный

ящик — с пищей, с игрушкой и т. п.

У всех обезьян сравнительно быстро образовалась связь между

выбором

определенного «ключа» и получением соответствующей пи-

щи или игрушки. В основе подобного поведения лежал простой пи-

щедобывательный условный рефлекс. Однако с нашей точки зрения

одними только условными рефлексами дело не ограничилось, и в это

поведение были вовлечены механизмы и более высокого уровня.

Обезьяны в скором времени обнаружили способность переделывать

«ключи

» в зависимости от преобладающей в данный момент потреб-

ности. Если им хотелось получить игрушку, а ключи годились только

для получения пищи, они видоизменяли предложенные им заго-

товки. Отметим кстати, что в этом случае поведение шимпанзе явно

Начало диалога с обезьянами при помощи неакустических средств

124

Рис. 17. Из нескольких жетонов, лежащих на полу вольеры, Лада

выбирает прямоугольный «питьевой» жетон, отдает экспериментатору

и получает воду (по СЧАСТНЫЙ 1972)

Начало диалога с обезьянами при помощи неакустических средств

125

носило двухфазный характер (по Леонтьеву, см. выше): достижению

цели предшествовали «подготовительные фазы» — серии промежу-

точных действий по обработке и подгонке будущего ключа (рис. 18).

Конструктивные действия по приданию заготовкам формы

нужного «ключа» явно обнаруживают наличие мысленного плана

действий, что, как мы показали в предыдущих главах, характерно

для орудийной деятельности шимпанзе. Однако ни

в одном из этих

опытов не было получено доказательств того, что усвоенные ими

знаки становились символами и могли, например, применяться в

новой ситуации, выходящей за рамки простой просьбы о получении

обозначаемого предмета. Впрочем, автор был очень далек от поста-

новки такой задачи.

Рис. 18. Конструктивная деятельность шимпанзе. Напоенная

и накормленная обезьяна из 4 заготовок «ключей» — 2 «пищевых»

и 2 «игровых» — выбирает игровой; Б — доводит его до рабочего

состояния; В — открывает им ящик, где находится игрушка;

Г — достает игрушку (по С

ЧАСТНЫЙ 1972)

Таким образом, «произвольные» действия обезьян были ис-

следованы в разнообразных экспериментах, требовавших и кон-

структивных действий (подгонка ключей), и тонких взаимодейст-

Начало диалога с обезьянами при помощи неакустических средств

126

Рис. 19. Гамадрил Ерш «обменивает» хвост на сахар (по ТИХ 1970)

вий с сородичами, и решения ряда других задач. Автор рассмат-

ривал их как образование цепей двигательных реакций и трак-

товал эти данные исключительно с позиций условно-рефлек-

торной теории, приходя к выводу, что их механизмы полностью

укладываются в ее рамки. Особо нужно отметить, что при анали-

зе некоторых спонтанных проявлений

сложного поведения шим-

панзе (например, многоцелевое употребление Ладой ковриков

для сна в качестве орудий) автор подчеркивал высокий уровень

развития обобщения в пределах первой сигнальной системы.

По мнению А. И. Счастного, полученный им материал о спо-

собности шимпанзе к активной «сигнализации» представляет спе-

циальный интерес, как «одно из оснований для анализа путей

эво-

люционного совершенства человекообразных обезьян к особо ор-

ганизованным формам стадной жизни» (С

ЧАСТНЫЙ 1972, с. 113).

«В

ОСПИТАНИЕ

УКАЗАТЕЛЬНЫХ И ИЗОБРАЗИТЕЛЬНЫХ

ЖЕСТОВ У НИЗШИХ ОБЕЗЬЯН

ОПЫТЫ

Н.

А.

ИХ

Сходный принцип был использован в работах крупного ле-

нинградского приматолога Нины Александровны Тих, которая

глубоко и разносторонне исследовала поведение нескольких ви-

дов низших обезьян. Полученные результаты позволили ей рас-

сматривать стадное поведение низших обезьян как модель чело-

веческого общества (его предысторию) на ранних этапах антро-

погенеза.

Начало диалога с обезьянами при помощи неакустических средств

127

Наряду со многими аспектами социального поведения

Н. А. Тих исследовала также формирование или, как она писала,

«воспитание новых средств общения» у обезьян. Она и ее колле-

ги (Н. Ю. Войтонис, Д. К. Савченко, И. К. Трайнина, А. Г. Спир-

кин, Ю. Г. Трошихина) в 40-е годы вначале пытались выяснить,

можно

ли обучить обезьян «произвольному звукоиздаванию на

базе их натуральных средств общения» (Т

ИХ 1970, с. 266). Дру-

гими словами, исследователи пытались обучить животных про-

извольно издавать определенный врожденный звук (сигнал об-

щения, испуга или агрессии) как условный сигнал для получения

определенного пищевого подкрепления.

Например, у самки гамадрила Атлантиды звук опасности под-

крепляли сахаром, а звук общения — зернами кукурузы. Атлантида

легко и быстро обучилась издавать звук общения для получения ку-

курузы, но распространяла его и на все другие виды корма, — до-

биться того, чтобы она предназначала его только для просьбы о ку-

курузе так и

не удалось. Обучить ее произвольному воспроизведе-

нию звука, связанного с отрицательными эмоциями (сигнал опасно-

сти), также не получилось, он оказался неотделим от соответствую-

щего эмоционального состояния животного.

Поэтому исследователи перешли к другому типу звуков, ко-

торые они называли рефлекторными, или органическими (крях-

тенье, кашель, икота и пр.). Оказалось, что эти звуки намного

легче «обрастали условными связями».

Гамадрила Гольца успешно обучили воспроизводить один звук

[кх] для получения ореха, два звука ([кх-кх]) — для печенья, и три

([кх-кх-кх]) — для сахара (опыты Н. Ю. Войтониса). Нина Александ-

ровна подчеркивала поразительную «старательность и выразитель-

ность, с которой обезьянка произносила звуки, „выговаривая“ их в

лицо экспериментатора». Она писала, что

«особое внимание обра-

щает на себя отчетливо выступающий момент усилия, самопринуж-

дения животного» (с. 266). Интересно, что в начале обучения Голец

связал со звуком [кх] ранее выученное им и другими обезьянами

движение — «отдавание собственного хвоста в обмен на пищу

(рис. 19). Эта операция как будто облегчала ему звукоиздавание. 〈...〉

Он старался

непременно вложить его кончик в руку эксперимента-

тора, а для этого ему приходилось усиленно тянуть хвост сзади на-

перед и одновременно другой рукой подтягивать к хвосту руку экс-

периментатора в усилии соединить их вместе» (с. 240). Другого га-

мадрила (Зевса) успешно обучили издавать звук, схожий с икотой,

для получения винограда, чавканье —

для печенья и шумный вы-

Начало диалога с обезьянами при помощи неакустических средств

128

дох — для ореха. Попытки обучить гамадрилов произвольному зву-

коиздаванию путем подражания не увенчались успехом, за одним-

единственным исключением — самка гамадрила Кета, сидевшая в

соседнем вольере с Гольцем, научилась издавать звуки кряхтенья.

Затем исследователи попробовали «превратить в сигнал, т. е.

в условный жест, какое-либо конкретное действие животного»

(с. 252). В качестве одного из экспериментальных приемов Нина

Александровна использовала «метод выявления творческих воз-

можностей», или «рефлекс на новизну». Обезьян ставили в такую

ситуацию, в которой привычные способы воздействия на чело-

века оказывались неэффективными,

и для получения пищи или

игрушки они вынуждены были искать новые формы контакта.

При виде приманки обезьяны начинали воспроизводить ранее

подкреплявшиеся двигательные сигналы, но ничего за это не

получали. Тогда они принимались «изобретать» новые движе-

ния — вертелись вокруг собственной оси, висели вниз головой,

ловили ртом кончик своего хвоста и т. п

Некоторые из много-

образных действий были отобраны и связаны с различными ви-

дами корма. Обезьяны смогли ассоциировать с разными типами

пищи от 2 до 4 двигательных сигналов.

Еще одним примером образования жеста из действия может

служить поведение гамадрила Ерша. Он был обучен операции об-

мена — для получения приманки отдавал экспериментатору раз-

личные предметы, находившиеся в его распоряжении. Когда Ёрш

исчерпывал весь свой запас предметов, он проявлял изрядную изо-

бретательность в добывании средств обмена. Наконец, он пришел к

необходимости

оставлять последний кусочек пищи (кожицу вино-

града, остатки яблок, груш и даже крупинки сахара) и предлагать

его для обмена на новый кусок. «От опыта к опыту оставляемые ку-

сочки делались всё меньше. И вскоре Ёрш „клал“ на ладонь экспе-

риментатора капельку своей слюны, которую он старательно и дол-

го добывал

двумя пальцами из своего защечного мешка. Но чем бо-

лее “мифическим” становился кусочек сахара 〈...〉, тем выразитель-

нее становилось само движение отдавания» (с. 256). Впоследствии

это движение выродилось в быстрое касание живота, а потом руки

экспериментатора. «Действие, которое было... полнокровным актом

Подобные эксперименты позднее провела К. Прайор (1981) и по-

казала, что в сходных условиях самка дельфина ведет себя сходным об-

разом и весьма активно изобретает новые действия.

Начало диалога с обезьянами при помощи неакустических средств

129

и обладало конкретным содержанием, превратилось в конце концов

в его далекое отражение. 〈...〉 Так родился жест» (с. 256).

В описанных опытах нашла экспериментальное подтвержде-

ние способность животных образовывать двигательные сигналы

из конкретных действий. В итоге, Н. А. Тих подошла вплотную к

вопросу «воспитания у животных „изображающего“ жеста, кото-

рый, с нашей точки зрения, играет решающую роль в формиро-

вании двигательной речи человека. 〈...〉 Может ли животное во

всех

деталях скопировать свое собственное движение при отсут-

ствии конкретного объекта, в манипулировании которым эти

действия возникли?» (с. 258). В качестве исходных действий бы-

ли использованы манипуляции с простыми механизмами — дви-

жения вращения диска вокруг оси и передвижение дощечки-

«челнока» в длинном ящике (прямолинейное движение к себе и

от себя или вправо

и влево). Оказалось, что в отсутствие кон-

кретного объекта обезьяны не воспроизводили требуемые фор-

мы движения. На этом основании Н. А. Тих делает вывод, что «у

обезьян отсутствуют изобразительные движения, они обладают

только выразительными движениями» (с. 267). Низшие обезьяны

оказались не способны к «воспроизведению форм движения, т. е.

к изобразительному жесту».

С другой стороны, она высказала

предположение, что «возможно, эти результаты являются дока-

зательством не только того, что обезьяна не умеет восстановить

кинетический образ, но вместе с тем и того, что ее поведение не

настолько подвержено автоматизму, чтобы механически повто-

ряться при отсутствии главного элемента в ситуации» (с. 261)

(рис. 20).

Анализируя предположение,

что в развитии средств общения

первобытного человека большую роль играл указательный жест,

Н. А. Тих вместе с А. Г. Спиркиным и Н. Ю. Войтонисом иссле-

довала возможность образования такого жеста у обезьян.

Макак лапундер Паташон был обучен пользоваться разными

палками, чтобы достать приманку: с помощью короткой палки он

доставал приманку с платформы, а с помощью длинной — высоко

подвешенную. Кроме того, обезьяна явно предпочитала более удоб-

ные палки с крюком. Когда несколько палок подвешивали перед

клеткой с обезьяной на недоступном расстоянии, она четко вытяги

вала руку в нужном направлении.

Этот эксперимент продемонстрировал, что если «указание»,

т. е. протягивание руки к желаемому объекту, подкрепляется, то

обезьяна свободно и правильно им пользуется. Н. Ю. Войтонис

Начало диалога с обезьянами при помощи неакустических средств

130

Рис. 20. «Воспитание» двигательного изобразительного жеста

из рабочего движения у обезьян (по ТИХ 1970)

формировал у обезьян указательный жест в условиях, когда они

должны были прибегать к взаимопомощи для получения при-

манки. Каждая из двух обезьян, сидевших в соседних клетках,

имела в своем распоряжении веревку, с помощью которой могла

подтянуть кормушку с приманкой, но кормушка при этом ока-

зывалась не около ее клетки, а около

клетки соседа. Обе обезья-

ны не сразу, но начали использовать указательный жест для по-

буждения партнера к действию. Эти опыты не были завершены

из-за смерти Н. Ю. Войтониса, но даже промежуточные резуль-

таты показали, что, как подчеркивает Н. А. Тих, в случае нужды

«запасной ум» обезьян (выражение А. Н

. Северцова) проявляется

в таких формах поведения, которые лишь слабо или совсем не

обнаруживаются в обычных условиях существования.

«Большой интерес представляет овладение обезьянами „ука-

зательным“ жестом и применение его во взаимоотношениях друг

с другом в качестве побуждающего момента. Сочетаясь с обыч-

ными приемами побуждения, применяемыми обезьянами в

стадных условиях жизни — дотрагивание

, подталкивание, — он

становится одним из способов взаимного контакта на расстоя-

нии. Конечно, его использование ограничивается рамками экс-

периментально созданной ситуации. Исчезнет она — исчезнет и

жест, так как он не даст соответствующих результатов при отсут-

ствии животных, обладающих способностью реагировать на не-

го. Но эксперименты показывают, что уже у низших обезьян

за-