Зорина З.А., Смирнова А.А. О чем рассказали говорящие обезьяны: Cпособны ли высшие животные оперировать символами?

Подождите немного. Документ загружается.

Начало диалога с обезьянами при помощи неакустических средств

131

ложены те биологические предпосылки, которые обусловили

появление и развитие у предков человека новых форм сотруд-

ничества при переходе их к трудовой деятельности» (с. 265).

Надежда Александровна знала об опытах Гарднеров. Она

считала, что достижения Уошо ничем не отличаются от того, чем

овладели в ее опытах низшие обезьяны. Она полагала, что все

эти

жесты являются «языком» только для экспериментаторов и

за ними не следует искать аналогии с речью человека. Эту точку

зрения можно понять, учитывая, что в момент написания книги

были опубликованы самые первые шаги Уошо в овладении ам-

сленом.

В целом, Н. А. Тих пришла к выводу, что «на стадии прима-

тов

до человека использовались почти все возможности комму-

никативной функции общения, но нет никаких признаков нали-

чия семантической функции, вместе с появлением которой мож-

но говорить о зарождении речи» (с. 26).

БУЧЕНИЕ ОРАНГУТАНОВ ИСПОЛЬЗОВАНИЮ

УКАЗАТЕЛЬНОГО И ДРУГИХ ЖЕСТОВ ДЛЯ ОБЩЕНИЯ

С ЧЕЛОВЕКОМ

ОПЫТЫ

Г.

ИЛИППОВОЙ

Предпринимались и другие попытки общения с обезьянами с

помощью выработки отдельных жестов. В 1980-е годы такое ис-

следование провела Г. Г. Филиппова (см.

ФИЛИППОВА 1990, 2004)

на орангутанах Московского зоопарка. В частности, она научила

их жестам «ПИТЬ», «КОНФЕТА» и определенному «указательно-

му» жесту, когда они хотели получить какой-нибудь предмет.

Именно этот жест самец-орангутан применял в процессе решения

задачи в настольном лабиринте, когда для извлечения приманки

ему требовалось сначала одно орудие, потом другое.

Исследование

способности орангутанов к использованию и

изобретению нетипичных для вида жестов показало, что, воз-

никнув как способ общения, они могут быть применены для ор-

ганизации психического отражения действительности и дея-

тельности субъекта. Г. Г. Филиппова рассматривает эту способ-

ность как одну из предпосылок развития в антропогенезе чело-

веческого мышления. Наиболее интересный результат

этого ис-

следования состоит в том, что орангутаны продемонстрировали

особую форму научения — направленное ожидание показа способа

действий. «На определенном этапе научения они усваивали, что

должны что-то делать с руками, и, не помня, что именно, протя-

гивали их экспериментатору. При этом показ самого способа

Начало диалога с обезьянами при помощи неакустических средств

132

деятельности экспериментатором отражается как образец, кото-

рый надо освоить» (Ф

ИЛИППОВА 2004, с. 480). По мнению автора,

это можно рассматривать как предпосылку возникновения в ан-

тропогенезе принципиально нового способа приобретения опы-

та — усвоение готовых способов деятельности — и перестройки

на этой основе всего онтогенеза.

Эти и некоторые другие работы, близкие по времени к «язы-

ковым» экспериментам, были разрозненны и не получили доста-

точной известности

и дальнейшего развития. Тем не менее, они

показали принципиальную готовность шимпанзе и других ан-

тропоидов усваивать некоторое количество знаков и пользовать-

ся индивидуально приобретенными средствами общения или,

говоря более точно, некоторым небольшим набором приобре-

тенных неакустических сигналов. Однако настоящий ответ на

вопрос о наличии у животных некоего прообраза языка человека

требовал

другого уровня анализа — использования не отдель-

ных жестов или каких-то других заменителей слов, а целой язы-

ковой системы, которая воспроизводила бы базовые свойства

символического языка человека.

Т ОТДЕЛЬНЫХ ЖЕСТОВ

—

К ЯЗЫКАМ

ПОСРЕДНИКАМ

ТЕРМИНАХ

Прежде чем приступать к описанию экспериментов, необхо-

димо договориться о терминах. Это представляет определенные

трудности, т. к. феномен «говорящих» обезьян выходит далеко за

рамки большинства устоявшихся представлений. Как же пра-

вильно называть ту систему коммуникации с человеком, которую

осваивают обезьяны, чтобы избежать утверждения, что это есте-

ственный человеческий язык, но в

то же время показать, что это

нечто в корне отличное от естественных языков животных?

Спектр определений оказывается достаточно широк. Так,

Р. и Б. Гарднер называют своих подопытных животных «langua-

ge-trained сhimpanzees» и пишут о формировании у них «language

skills» ‘языковых навыков’, об обучении их «sign language» ‘зна-

ковому языку’ (G

ARDNER & GARDNER 1971). Д. Примэк и С. Сэ-

видж-Рамбо обсуждают «preverbal language competence» ‘довер-

бальные языковые способности’ (P

REMACK & PREMACK 1972;

SAVAGE-RUMBAUGH 1984). В то же время широко употреблялись

выражения «освоение языка» и «язык обезьян», как будто по

умолчанию принято, что речь идет именно об усвоении языка

человека, а не о пользовании собственным видоспецифичным

языком естественного общения шимпанзе.

По мере развития исследований и накопления сведений тер-

минология менялась. Например, C. Сэвидж-Рамбо в первые

го-

ды использовала для своих статей очень осторожные названия:

«Acquisition of functional symbol use» и «Verbal behavior» (1984).

Но в конце 1980-х годов, по мере того как становилось все более

очевидным, что обезьяны не просто отвечают условными реак-

циями, а используют символы (сравним, например: «Ape lan-

guage: From conditioned response to symbol», 1986), у нее появля-

От отдельных жестов — к языкам-посредникам

134

ются формулировки: «Communication, symbolic communication,

and language» (1987), «Ape language: comprehension of vocal

speech and syntax» (1988), «Language acquisition in a nonhuman

species» (1990), «Symbol comprehension and learning» (1998).

В отечественной литературе также существуют различные ва-

рианты для обозначения этого феномена. Первый фундамен-

тальный анализ исследований этой проблемы был сделан Евге-

нием Николаевичем Пановым в его книге «Знаки, символы и

языки» (1980, 2005), которая выдержала уже пять изданий.

Е. Н. Панов употребляет такие термины, как «языковое поведе-

ние», «

вербальное поведение», «языковые способности», «потен-

циальная способность пользоваться знаками-символами». Они

представляются нам адекватными и достаточно корректными, и

в дальнейшем мы будем использовать именно их. Амслен и йер-

киш мы будем называть языками-посредниками. Этим термином

обозначают системы коммуникации, одинаково искусственные и

для человека и для животного, которые являются относительно

простыми

аналогами языка человека и обладают его базовыми

свойствами. Они воспроизводят его основную структуру, но реа-

лизованы с помощью более доступных для животных и не тре-

бующих тонкой артикуляции средств — жестов, выбора жетонов,

нажатий на клавиши компьютера и др.

АКИМИ СВОЙСТВАМИ ДОЛЖНО ОБЛАДАТЬ

ЯЗЫКОВОЕ ПОВЕДЕНИЕ ОБЕЗЬЯН

ЧТОБЫ СЧИТАТЬ ЕГО

АНАЛОГОМ ЯЗЫКА ЧЕЛОВЕКА

Как мы уже упоминали, существуют разнообразные опреде-

ления и критерии языка, выбор которых может зависеть от зада-

чи, стоящей перед исследователем. Вопрос этот не так прост, как

это может показаться. Американские авторы столкнулись с ним,

когда попытались сравнить «лепет» овладевающего жестовым

языком шимпанзе и лепет начинающего говорить ребенка. Ока-

залось, что

в тот период еще не существовало точных количест-

венных критериев того, с какого момента, с какой стадии дет-

ский лепет можно считать речью. Исследователи процесса ста-

новления речи у детей исходили из естественного предположе-

ния, что дети все равно раньше или позже научаются говорить и

лепет переходит в полноценную речь.

Однако для строгого

сравнительного анализа речи ребенка и шимпанзе такие крите-

рии были необходимы.

От отдельных жестов — к языкам-посредникам

135

На разных этапах изучения этой проблемы исследователи

обращали внимание на разные ее аспекты, поэтому мы попыта-

емся обобщить их и кратко перечислим, каким критериям

должно удовлетворять коммуникативное поведение, чтобы мож-

но было считать, что обезьяна овладела хотя бы элементами че-

ловеческого языка.

РИТЕРИИ

ОККЕТА

В связи с проблемой освоения антропоидами языков-посред-

ников получили известность критерии языка, предложенные

американским лингвистом Ч. Хоккетом (H

OCKETT 1960; см. так-

же: ПАНОВ 1980, 2005; РЕЗНИКОВА 2005). Согласно его представ-

лениям, язык человека обладает рядом ключевых свойств (на

протяжении ряда лет Хоккет совершенствовал свою концепцию,

так что число критериев увеличивалось). Часть этих свойств, но

лишь очень небольшая, присуща и естественным языкам живот-

ных (например, семантичность).

При анализе языкового поведения «говорящих» обезьян ча-

ще всего анализируются следующие свойства:



семантичность — способность обезьян присваивать опреде-

ленное значение некоторому абстрактному символу и поль-

зоваться им;



продуктивность — способность создавать и понимать неогра-

ниченное число сообщений, преобразуя исходный ограни-

ченный запас символов;



перемещаемость — означает, что предмет сообщения и его

результаты могут быть удалены во времени и пространстве

от источника сообщения («там», «прежде», «потом»). Это одно

из наиболее важных свойств языка человека, поэтому мы

особенно подробно рассмотрим, насколько оно присуще язы-

ковому поведению шимпанзе;



культурная преемственность — способность передавать ин-

формацию о смысле сигналов от поколения к поколению по-

средством обучения и подражания, а не за счет срабатывания

видоспецифичных (врожденных) сигналов. Она составляет

отличительное свойство языка человека.

Вопрос о том, обладает ли этими свойствами усвоенная шим-

панзе система коммуникации, с самого начала исследований

представлял немалый интерес

. Мы будем отвечать на него и по

ходу описания экспериментов, и в специальной обобщающей

главе.

От отдельных жестов — к языкам-посредникам

136

Критерии Хоккета отнюдь не исчерпывают всех параметров,

которым должно удовлетворять языковое поведение обезьян.

Рассмотрим наиболее важные из критериев, применявшихся в

работах разных исследователей на разных этапах.

РОВЕНЬ ОБОБЩЕНИЯ

ЛЕЖАЩИЙ В ОСНОВЕ УПОТРЕБЛЕНИЯ ЗНАКОВ

Исходя из представления о том, что слово есть результат

обобщения (В

ЫГОТСКИЙ 1996; УСПЕНСКИЙ, В ПЕЧАТИ), усваивае-

мые обезьянами «слова» языков-посредников должны оцени-

ваться и с этой точки зрения. Возникает необходимость провер-

ки, связан ли употребляемый обезьяной знак с обобщенным пред-

ставлением о классе реальных явлений и предметов — «протопо-

нятием», или «довербальным понятием» (знак-референт) — или

же дело ограничивается образованием простой условно-рефлек-

торной связи (

ассоциации) между знаком и получением соответ-

ствующего предмета (знак-просьба). О степени обобщения, ле-

жащего в основе употребления знаков, можно судить по способ-

ности обезьян к переносу — употреблению знака в более или

менее широком диапазоне ситуаций, отличающихся от первона-

чальной.

Эти представления физиологов и психологов в известной ме-

ре можно сопоставить

с принятым в лингвистике положением о

«языковой тройке», или «треугольнике Огдена и Ричардса», т. е.

о том, что слову соответствует не только тот конкретный пред-

мет, который оно в данный момент обозначает (денотат, или

референт), но также и то отвлеченное описание, по которому

этот предмет можно опознать.

РЕДНАМЕРЕННОСТЬ КОММУНИКАЦИИ

Один из важнейших аспектов анализа связан с выяснением

вопроса о том, являются ли высказывания обезьян произволь-

ными и преднамеренными, могут ли они передавать информа-

цию, известную только говорящему (адресанту), или же просто

отражают их сиюминутное эмоциональное состояние, как это

свойственно естественной коммуникации животных? С этим ас-

пектом тесно связано и выяснение

вопроса о том, в какой степе-

ни обезьяны способны к двустороннему обмену знаками, по-

скольку человеческий язык — это именно система преднамерен-

ного взаимодействия с помощью знаков.

От отдельных жестов — к языкам-посредникам

137

РОДУКТИВНОСТЬ И РЕЦЕПТИВНОСТЬ

В человеческом языке употребление слов подразумевает на-

личие обоих этих свойств, тогда как при оценке языкового пове-

дения шимпанзе необходимо убедиться, что они способны не

только продуцировать знаки в определенном контексте, но и по-

нимают обращенные к ним высказывания независимо от ситуа-

ции, в которой те произносятся, что они способны не

только к

«высказыванию», но и к «пониманию».

ИНТАКСИС

Наконец, один из важнейших параметров, который особенно

активно анализировали на ранних этапах исследований, это вы-

яснение вопроса о том, могут ли обезьяны строить свои «выска-

зывания», соблюдая определенный порядок «слов», и проявляет-

ся ли эта способность спонтанно, а не как результат копирования

поведения тренеров.

Разумеется, при оценке степени соответствия языкового по

ведения обезьян тем или иным из перечисленных критериев

или даже всей их совокупности необходимо соблюдать умерен-

ность и помнить о том, что в основе внешне сходного поведения

могут лежать совершенно разные когнитивные механизмы.

ИДЫ ЯЗЫКОВ

ПОСРЕДНИКОВ

Поскольку опыты А. и Б. Гарднеров были первыми, многие,

говоря о способе общения человека с шимпанзе, подразумевают

амслен (AmSLan: American Sign Language) — упрощенную вер-

сию жестового языка американских глухонемых. Первое время

этот язык действительно был практически единственным по-

средником в общении человека и обезьян. После Уошо ему обу-

чали сразу нескольких шимпанзе как в лаборатории

самих Гард-

неров (Мойя, Тату, Дар и Пили), так и у нескольких энтузиастов-

психологов, которые взяли в свои семьи детенышей шимпанзе и

пытались повторить и проверить достижения Уошо (Люси, Элли

и др.). Амслен стал языком общения и для двух горилл (Коко и

Майкла), которых, начиная с 1972 года, воспитывает и обучает

Фрэнсин Паттерсон (ПАТТЕРСОН И ДР. 2000; PATTERSON 1978;

PATTERSON, COHN 1990). В начале 80-х годов к этой компании

присоединился и орангутан Чантек (MILES 1983, 1990, 1997).

Следует, разумеется, оговориться, что термин «амслен» упот-

ребляется здесь в значительной степени условно, т. к. система

От отдельных жестов — к языкам-посредникам

138

жестов, которую усваивали обезьяны, не была полным аналогом

того языка, которым пользуются глухонемые люди в Америке.

Например, грамматика обезьяньего амслена соответствовала

грамматике устного английского, тогда как настоящий амслен

наряду с ней обладает и своими особыми правилами (Х

АЙЛИКС

2000). Не вдаваясь во все подробности, упомянем лишь, что по

оценкам специалистов жестовая речь обезьян соответствовала

скорее «лепету» двухлетних глухонемых детей, чем языку взрос-

лых. Тем не менее, основные жесты и некоторые правила их

объединения во фразы, характерные для амслена, в этой системе

присутствовали.

Еще один подход к решению этой проблемы

использовали

супруги Энн и Дэвид Примэк (PREMACK & PREMACK 1972, 2003),

работавшие с шимпанзе Сарой. В отличие от Гарднеров, супруги

Примэк первоначально опирались на чисто бихевиористские

представления. Они считали, что любое, в том числе и коммуни-

кативное поведение может быть сформировано за счет «сочета-

ния, совпадения и подкрепления» стимулов и реакций. По их

мнению, для того чтобы научить шимпанзе языку человека,

ис-

следователь должен сначала мысленно расчленить его языковое

поведение на некие элементарные компоненты, выделить ос-

новные параметры, характеризующие язык согласно современ-

ным представлениям лингвистики. Затем следует придумать

программу обучения, позволяющую ввести эти компоненты в

поведение животного, и далее обучать (дрессировать) шимпанзе

в соответствии с этой программой.

После ряда неудачных попыток создать искусственный (неаку-

стический) язык Примэки перешли к намагниченным пластиковым

жетонам различной формы, обозначавшим слова. Они располагали

жетоны в определенном порядке на вертикальной магнитной доске,

и Саpа могла «высказываться» сама, также помещая на эту доску со-

ответствующие жетоны. По своей конфигурации жетоны (как и лек-

сиграммы

, использованные позднее в языке йеркиш, см. далее) ни-

как не напоминали те предметы и действия, которые они обознача-

ли. Например, названием яблока служил треугольник (рис. 21), а

слово «фpукты» обозначалось другим, столь же произвольным жето-

ном. Наряду с этим имелись и жетоны, обозначающие абстрактные

понятия: например, знак просьбы, знак условия («

если... то»), знак

отрицания, знак «называется» и т. п. Саpа освоила 120 таких знаков,

могла выполнять задания и отвечать на вопросы, используя комби-

нации из нескольких жетонов. В отличие от Уошо (см. далее), Сару

сразу обучали построению строго структурированных фраз, например,

От отдельных жестов — к языкам-посредникам

139

Рис. 21. Примеры процедуры обучения Сары знакам «называется»

(вверху) и «не называется» (внизу) (по P

REMACK, PREMACK 2003,

с изменениями). Жетон-1 — «название (имя)» яблока; жетон-2 —

«не есть название (имя)» яблока

Рис. 22. Примеры комбинаций знаков, которые заучивала

шимпанзе Сара (по P

REMACK, PREMACK 2003, с изменениями)

От отдельных жестов — к языкам-посредникам

140

«ЕСЛИ САРА ПОСТАВИТ ЧАШКУ НА СТОЛ, ТО МЕРИ ДАСТ ЕЙ

ЯБЛОКО», «ПОЛОЖИТЬ КОРИЧНЕВЫЙ 〈а затем и другие цвета〉

ДИСК НА КРАСНЫЙ ПОДНОС». В связи с такой установкой про-

цесс обучения Сары происходил как типичная выработка диффе-

ренцировочных условных рефлексов, требующая сотен сочетаний

при постоянном пищевом подкреплении (рис. 22). Еще одна

осо-

бенность состояла в том, что эти предложения не были коммуника-

тивными по своей природе и никаких спонтанных «высказываний»

Сара не делала.

Эта система знаков оказалась менее продуктивной, чем амс-

лен и йеркиш, и не получила распространения. Впрочем, Д. При-

мэк ставил перед собой цель не столько создать искусственную

коммуникативную систему, сколько найти пути для исследова-

ния наиболее сложных когнитивных процессов у шимпанзе в

сопоставлении с процессами, лежащими в основе речи человека.

начале 1980-х годов он сформулировал программу поиска ана-

лога этих процессов у животных и сосредоточился на изучении

разных сторон интеллекта шимпанзе и его сравнении с интел-

лектом детей (P

REMACK & PREMACK 2003).

Весьма перспективным оказался язык йеркиш, созданный

Дуэйном Рамбо в начале 1970-х годов. Диалог с обезьяной был

реализован с помощью компьютера, на клавиши которого были

нанесены различные значки (лексиграммы), представлявшие

каждый отдельное слово. Последовательности лексиграмм, вы-

бранных на клавиатуре, высвечивались на мониторе, и обезья-

на могла видеть, что она «сказала», и

при желании исправить

ошибки. Эту систему специалисты Приматологического центра

им. Йеркса используют и по сей день, постоянно совершенствуя

ее в соответствии с новыми задачами. Так, для прогулок были

созданы портативные варианты клавиатуры, на которую наклеи-

вались фотографии лексиграмм, а с определенного момента в

работе используется клавиатура, при нажатии на клавиши кото

рой раздается английское слово, соответствующее данной лекси-

грамме. При проверке понимания обезьяной устной речи авто-

ры иногда прибегали к помощи синтезатора голоса, чтобы ли-

шить обезьяну возможности ориентироваться по знакомым ин-

тонациям.

Обучение обезьян и амслену, и йеркишу оказалось неожи-

данно эффективным. Залогом успеха экспериментов была адек-

ватность методов, использованных

для того, чтобы выяснить, в

какой мере такой язык может стать средством коммуникации

обезьяны и человека, а также обезьян между собой.