Буассонад П. От нашествия варваров до эпохи Возрождения. Жизнь и труд в средневековой Европе
Подождите немного. Документ загружается.
наименее
почетные
работы
в
доме.
Постоянно
находясь
в
господской
усадьбе,
они
все
время
терпели
оскорбления
и
незаслуженные
обиды.
Эти
домашние
слуги,
с
которыми
жестоко
обрашались
и
избивали
за
малейшую
провинность,
бьmи
чем-то
вроде
пролетариата
среди
крепостных
-
экс
плуатируемые
озлобленные
люди,
которые,
как
античные
рабы,
надеялись
только
на
побег
из
ненавистной
тюрьмы,
где
их
держали
в
неволе.
Но
на
вершине
той
же
лестницы
были
привилегированные
крепостные
крестьяне,
например
col-
liberts
в
восточных
провинциях
Франции,
в
Иль-де-Франс
и
Ниверне.
Их
семьи
нельзя
бьmо
разлучать,
и к ним,
вероят
но,
не
применялисьfоnnагiаgе'
и
право
мертвой руки
(main-
morte).
Самыми
счастливыми
бьmи
королевские
и
церковные
крепостные,
которые
жили
в
имениях
правителей
либо
на
землях
обычного
или
монашествующего
духовенства
и
име
ли
все
юридические
права.
Их
труднее
бьmо
отдать
другому
господину,
продать
или
обменять,
и
они
бьmи
обеспечены
в
материальном
отношении.
Им
бьmо
гарантировано
благопо
лучие,
которого
не
бьmо
у
обычных
крепостных.
Основная
масса
крестьянства
-
обычные
крепостные
-
находилась
посередине
между
бесправными
людьми
внизу
и
привилегированными
наверху.
Они
несли
те
же
повин
ности и
находились
в
одинаковом
положении.
Единственным
отличием
такого
крепостного
от
раба
было
то,
что
обычай
или
закон
признавал
крепостного
юридическим
лицом.
Кроме
того,
поселившись
на
выде
ленном
ему
наделе,
крепостной
мог
иметь
дом,
семью
и
даже
движимое
имущество,
и
как
раз
таким
бьmо
положе
ние
большинства
крепостных.
Но
они
ни
в
коем
случае
не
могли
свободно
распоряжаться
собой.
Они
считались
не
обходимой
частью
сельскохозяйственного
капитала
-
его
экономическим
обеспечением.
Утрата
семьи
крепостных
была
для
господина
таким
же
убытком,
как
утрата
части
его скота,
-
возможно,
большим
убытком.
Поэтому
кре
постным
людям-скотам
бьmо
запрещено
покидать землю,
которую
они
возделывали,
под
страхом
наказания.
Куда
бы
они
ни
бежали,
их
могли
схватить
и
вернуть
на
прежнее
I
Налог,
который
крепостной
крестьянин
или
крепостная
кре
стьянка
платили,
вступая
в
брак
с
человеком
из
поместья
другого
го
сподина.
См.
об
этом
далее.
159
место
проживания;
это
право
господина
называлось
suite
или
рагее.
Крепостного
можно
было
завещать,
продать
или
обменять
вместе
с
землей,
на
которой
он
жил.
Он
не
имел
права
являться
в
суд
или
давать
показания
в
суде,
в
осо
бенности
по
делам,
касавшимся
свободных
людей.
Кре
постным был
закрыт
доступ
в
духовное
сословие.
В
Англии
их
не
допускали
в
присяжные.
Лишь
в
редких
случаях
кре
постному
удавалось
получить
разрешение
покинуть
имение
при
условии,
что
он
по-прежнему
будет
платить
налоги
и
сборы,
взимаемые
лично
с
него,
или
же
уйти
со
своего
на
дела
и
взять
с
собой
часть
имущества,
которое
он
смог
на
копить.
Еще
одним,
не
менее
суровым,
ограничением
свободы
крепостных
был
запрет
на
вступление
в
брак
с
кем-либо
не
из
поместья
его
господина,
порожденный
опасением,
что
дети
от
таких
браков
не будут
принадлежать
господину.
Для
такого
брака
крепостному
крестьянину
или
крепост
ной
крестьянке
нужно
было
получить
разрешение
госпо
дина
и,
под
страхом
наказания
и
конфискации
имущества,
уплатить
сбор,
называвшийся
jorтariage.
Существовали
определенные
правила,
по
которым
господин
мужа
и
го
сподин
жены
делили
между
собой
крепостную
семью.
И
наконец,
ни
один
крепостной
не
имел
права
собствен
ности.
Аренда
надела
крепостным
в
корне
отличалась
от
аренды
надела
свободным
вилланом.
Во
втором
из
этих
случаев
земля
предоставлялась
на
основе
нерасторжимого
договора,
а в
первом
-
на
основании
одного
лишь
желания
господина
и
по
соглашению,
которое
всегда
могло
быть
расторгнуто.
Для
свободного
крестьянина
условия
аренды
и
взимаемые
с
него
платежи
были
фиксированы,
для
кре
постного
господин
мог
их
изменять
по
своему
желанию,
то
есть
ухудшать
условия
и
увеличивать
платежи,
когда
хотел.
Арендованный
надел
свободного
виллана
становился
на
следуемым
и
отчуждаемым,
как
настоящая
собственность,
но
надел
крепостного
никогда
не
считался
его
собственно
стью
даже
в
смысле
пользования.
В
принципе
такой
надел
не
наследовался
и не
отчуждался,
то
есть
крепостной
не
мог
распорядиться
им
-
обменять,
продать
или
завещать.
Ради
того,
чтобы
земля
была
хорошо
возделана,
господа
все
же
разрешали крепостному
передавать
по
наследству
надел,
который
он
обрабатывал,
поскольку
такой
крестья-
160
нин
лучше
трудился.
Но
крепостной
мог
передать
надел
только
своему
прямому
наследнику,
а
тот
должен
был
за
платить
налог
-
выкуп
за
право
мертвой
руки
(mainmorte),
которым
была
обременена
эта
земля.
Этот
налог
был
слов
но
нестираемый
знак
принадлежности
человека
к
крепост
ному
сословию,
и
потому
крепостного
называли
mainmort-
аЫе
-
«подлежащий
праву
мертвой
РУКИ».
И
наконец,
на
крепостном
крестьянине
лежало
еще
одно
бремя,
от
которого
закон
избавлял
свободного
виллана:
кре
постной
раз
в
год
платил
подушную
подать
(capitalis
сеn
sus) -
налог,
взимавшийся
с
него
лично.
Этот
налог
был
мал
(во
Франции
он
бьш
равен
всего
4
английским
пенсам),
но
он
бьш
видимым внешним
знаком
принадлежности
к само
му
подневольному
слою
общества,
как
раньше
оброк
в
Рос
сии.
Крепостной
платил
еще
один
знак
подчиненности
-
взимавшийся
также
с
него
лично
сбор,
называвшийся
(аШе.
Этот
сбор
назывался
также
queste, tolte,
налог
по
требованию,
вынужденный
заем,
и
размер
его
зависел
от
воли
господина,
который
таким
путем
мог
по
своему
капризу
распоряжаться
всем
движимым
имуществом
крепостного
-
единственной
собственностью,
которую
крепостной
мог
иметь.
Первона
чально
то,
что
этот
налог
уплачен,
отмечалось
примитивным
способом
-
надрезом
на
деревянной
табличке-бирке,
раз
деленной
на
две
половины.
Одну
половину
брал
себе
сбор
щик,
другую
-
плательщик
налога.
(Вероятно,
отсюда
и
возникло
название
(аШе:
это
слово
по-французски
может
значить
и
«резание,>,
И
«бирка,>.
-
Пер.).
И
наконец,
госпо
дин
мог
в
любое
время и
при
любых
обстоятельствах
вызвать
к
себе
крепостного
для
работы
на
себя.
Крепостной
бьVI
обя
зан
во
время
таких
барщинных
работ
-
по-французски
они
назывались
corvees (corporis angariae, operae), -
которые
де
лились
на
обычные
и
сверхурочные
(perangariae),
обрабаты
вать
господскую
часть
земли,
пере
возить
на
телеге
продук
цию
господского
хозяйства,
участвовать
во
всех
полевых
и
строительных
работах,
которые
проводил
его
господин.
Кре
постного
могли
направить
на
работы
по
ремонту
замка,
за
ставить
конвоировать
преступников,
чинить
дороги
и
мосты
или
участвовать
в
обороне
крепости.
Теоретически
он
сам,
его
труд
и
плоды
его
труда
целиком
принадлежали
господи
ну.
Таковы
бьши
повинности,
лежавшие
только
на
крепост
ном
крестьянине.
6
П.
Буассонад
161
Но
существовали
и
многие
другие
повинности,
по
кото
рым
с
него
требовали
больще,
чем
с
других
подлежавщих
этим
же
повинностям
вилланов.
Эти
платежи,
которые
ино
гда
выплачивались
деньгами,
но
в
больщинстве
случаев
на
турой,
назывались
champarts,
comp/ants
или
пощлинами,
со
стояли
из
зерна,
вина,
скота,
домащней
птицы,
воска,
подарков
в
определенные
дни
года
(sa/utes)
и
сборов
за
поль
зование
неразделенными
землями
господского
владения.
Крепостной
так
же,
как
виллан,
должен
бьm
признавать
ба
налumеmы
(то
есть
монопольные
права)
господина
на
печь,
мельницу и
пресс
для
выжимания
сока
из
винограда.
Часто
он
бьm
вынужден
признавать
исключительное
право
госпо
дина
охотиться
и иметь
голубятню,
а
также
исключительное
право
господина
продавать
свои
виноград
и
вино
раньще
всех
(оно
называлось
banvin).
Вилланы
и
крепостные
бьmи
обязаны
служить
своему
господину,
словно
главе
независи
мого
государства,
военную
службу
или
платить
вместо
нее
налоги.
Они
должны
бьmи
вносить
дополнительные
налоги,
называвшиеся
«помощь»,
по
случаю
посвящения
в
рыцари
или
свадьбы
детей господина,
для
его
выкупа
из
плена
или
для
возмещения
расходов,
которые
он
понес
во
время
Кре
стового
похода.
Точно
так
же
они
бьmи
должны
обеспечи
вать
его
жилищем,
едой
и
другими
нужными
вещами
(prise)
и
содержать
его
и
его
спутников
(procuration).
Еще
крепост
ные
платили
господину
за
право
пользоваться
дорогами
и
за
право
бывать
на
рынках,
на
ярмарках
и
в
портах.
Если
у
феодального
сеньора
бьmи
свои
полиция
и
суды,
они
также
находили
предлоги
для
штрафов
и
конфискаций.
Имущие
слои
общества,
за
исключением
духовенства
и
правителей,
не
знали
здоровых
методов
управления
экономикой
и
не
по
нимали,
что
для
них
лучший
способ
повысить
доход
со
сво
их
земель
-
защитить
крестьянина,
который
создает
этот
доход.
Для
них
и
еще
больше
для
их
грубых
и
алчных
служа
щих
-
мэров,
провостов,
бейлифов,
амманов,
из
которых
многие
получили
свои
должности
по
наследству,
-
масса
сельских
жителей,
которых
можно
было
эксплуатировать
как
угодно,
бьmа
только
стадом
двуногих
скотов.
На
этих
скотах,
по
мнению
служащих,
можно
бьmо
пахать,
пока
они
не
надорвутся,
только ради
сиюминутных
интересов.
Не
делал
ось
никаких
попыток
усовершенствовать
про
изводственные
процессы
в
крестьянском
хозяйстве.
Фео-
162
далы
не
были
знакомы
с
научным
ведением
сельского
хозяйства
и
презирали
земледельческий
труд.
Им
не
при
ходило
на
ум
поощрять
крестьянина
за
лучший
результат
или помочь
ему
получить
с
земли-больший
урожай.
Вилла
ны,
предоставленные
самим
себе,
без
руководства,
совета
и
поддержки,
без
капитала,
имевшие
слишком
мало
скота
и
несовершенные
орудия
труда
(иногда
только
лопату,
за
ступ
и
деревянный
плуг),
продолжали
обрабатывать
свои
наделы
затратными
методами
экстенсивного
земледелия.
Они
не
понимали,
что
такое
севооборот,
не
знали,
что
можно
восстановить
плодородие
земли,
засеяв
ее
корне
плодами
или
травами,
слишком
экономно
расходовали
на
удобрение
навоз.
Они
слишком
усердно
следовали
обычаю
оставлять
землю
под
паром
и
сжигать
сорняки.
В
пер
вые
два столетия
этого
феодального
периода
освоение
но
вых
сельскохозяйственных
земель
шло
медленно.
Б6льшая
часть
земель
Запада
по-прежнему
бьmа
занята
вересковыми
пустошами,
болотами
и
лесами.
Зерновые
культуры,
вино
градники
и
технические
культуры
занимали
лишь
ее
малую
часть.
В
хлевах
по-прежнему
стоял
главным
образом
мел
кий
скот,
и
пастбищ
по-прежнему
было
больше,
чем
лугов
(которые
выкашивали,
заготавливая
сено).
Вилланы,
за
пертые
в
тесных
границах
поместья,
где
для
них
не
было
достаточно
сильных
побудительных
причин,
чтобы
повы
шать
продуктивность
своего
хозяйства,
производили
лишь
самое
нужное
для
своего
господина
и
самое
необходимое
для
выживания
своей
семьи.
Надел
виллана
бьm,
как
правило,
достаточно
большим,
хотя
его
размер
зависел
от
плодородия
почвы.
В
Эльзасе
этот
размер
в
среднем
был
равен
30
акрам,
в
Германии
со
ставлял
от
20
до
180
акров,
в
Англии
от
15
до
30
акров
и
лишь
в
исключительных
случаях
достигал
50
акров
-
сред
него
размера наделов
во
Франции
и на
остальном
Западе.
К
этому
нужно
добавить,
что
крестьянин
участвовал
в
пользовании
пустошами,
пастбищами
и
лесами,
принад
лежавшими
деревенской
общине
или
господину.
Но
в
не
которых
странах,
например
в
Англии,
в
Германии
и на
вос
токе
Франции,
пахотные
земли
были
разделены
на
узкие
полосы,
которые
обрабатывались
одинаковыми
для
всех
способами.
Это
правило,
а
также
сильное
дробление
(mог
cel/ement)
имений
и
наделов
в
других
местностях,
вызван-
163
ное
новым
принципом
равных
долей,
очень
затрудняло
работу
земледельца
и
препятствовало
улучшениям
в
сель
ском
хозяйстве.
К
тому
же
ничто
не
побуждало
виллана
увеличивать
стоимость
его
земли,
поскольку
он
не
бьш
ее
хозяином,
и ему
было
непросто
передать
или
продать
ее
кому-либо,
отдать
ее
в
чужие
руки
по
своему
желанию
или
хотя
бы
спокойно
собирать
с
нее
плоды
своих
же
трудов.
Ничто
не
побуждало
его
осваивать
приемы
интенсивного
земледелия,
поскольку
он
не
имел
никакой
возможности
распорядиться
дополнительным
урожаем,
который
получил
бы
благодаря
этому.
При
феодальном
строе
землевладелец
бьш
вовсе
не
партнером
крестьянина,
а
паразитом,
всегда
грубым
и
капризным,
для
которого
любое
улучшение
по
чвы
надела
было
предлогом,
чтобы
потребовать
новый
на
лог.
Отбирая
у
вилланов
так
много
плодов
их
труда,
что
половина
их стараний
пропадала
напрасно,
феодал
лишал
их
охоты
проявлять
инициативу
и
этим
еще
в
зародыше
уничтожал
в
них
всякую
жажду
деятельности.
Поистине,
главной
изначальной
ошибкой
феодалов
бьшо
то,
что
они
эксплуатировали
крестьян
вместо
того,
чтобы
помогать
им
эксплуатировать
землю.
Но
и
при
такой
неразумной
экономической
организа
ции
сельское
хозяйство
в
первый
период
западного
феода
лизма
все
же
обеспечивало
крестьянам
некоторые
из
эле
ментарных
жизненных
потребностей.
В
обществе,
где
жизнь
человека
почти
всецело
зависела
от
плодов
земли,
миллионы
людей
могли
жить
лишь
благодаря
тому,
что
пользовались
участками
этой
земли,
монопольными
вла
дельцами
которой
были
сословия
феодалов.
Виллан,
при
крепленный
к
земле,
дававшей
ему
жизнь,
уже
не
бьш,
как
всегда
бьши
рабы,
существом
без
дома
и
корней,
которое
перебрасывают
из
одного
имения
в
другое,
у
него
был
свой
домашний
очаг
-
хижина
и
семья.
Он
был
свободен
от
тревог,
которые
выпадают
на
долю
наемного
труженика,
-
не
мучился
от
безработицы,
не
искал
себе
работу.
Земли
бьшо
много,
и
каждый
земледелец
мог
быть
уверен,
что по
лучит
часть
ее
в
аренду
как
свободный
человек
или
как
крепостной.
Виллан
не
мог
быть
собственником
своего
зе
мельного
капитала,
но
по
крайней
мере
бьш
уверен,
что
за
свой
труд
получит
часть
доходов
с
этого
капитала.
С
другой
стороны,
господину
тоже
бьшо
выгодно
предоставить
зем-
164
ледельцу
право
хотя
и
не собственности,
но
неограничен
ного
пользования
землей:
тут
интересы
господина
совпа
дали
с
интересами
крестьянина.
Землевладелец,
ревниво
оберегавший
то,
что имел, оставлял
себе
право
собствен
ности
на
землю
и
значительную
часть
доходов,
которые
она
приносила,
но
виллан
-
единственный,
кто
своим
трудом
обеспечивал
непрерывное
поступление
этих
доходов,
-
получал
по
формальному
договору
или
по
молчаливому
соглашению
право
бессрочного
пользования,
не
менее
ценное,
чем
полная
собственность.
Он
мог
передать
свой
надел
наследникам,
хотя
для
этого
и
было
много
препят
ствий.
Ему
даже
удавалось
получить
разрешение
продать
или
обменять
свой
надел.
Эта
разновидность
пользования
была
шагом
на
пути
к
произошедшему
позже
возникнове
нию
крестьянской
собственности.
А
пока
она
не
сформи
ровалась,
виллан-пользователь
был
до
не
которой
степени
независимым
на
своем
наделе
и
мог
обрабатывать
его
как
желал.
От
него
требовалось
лишь
одно
-
точное
испол
нение
своих
обязанностей.
И
наконец,
при
экономике,
в
которой
преобладало
натуральное
хозяйство,
земледелец
напрямую
получал
пользу
от
продуктов
своего
труда,
по
скольку
сам
потреблял
или
оставлял
себе
все,
что
остава
лось
у
него
после
уплаты
всех
сборов
и
платежей.
Хотя
положение
вилланов
не
было
определено
в
зако-'
нодательстве,
эти
люди,
по
крайней
мере,
жили
под
охра
ной
договора
с
господином
или
обычая,
который
фикси
ровал
или
почти
фиксировал
их обязанности и
признавал
их
права.
Это
прочное
положение
было
достигнуто
не
без
труда,
и
существовали
ограничения
на
действие
таких
за
конов
и
обычаев.
Но
по
мере
того
как
необходимость
осва
ивать
новые
земли
становилась
все
острее,
жизнь
почти
насильно
заставила
всех
феодалов
пойти
на
эти
уступки
-
ради
их
же
собственных
интересов,
связанных
с
улучшени
ем
принадлежавших
им
земель.
Таким
образом,
вилланы
добивались
все
более
строгой
фиксации
размера
взима
емых
с
них
платежей;
в
конце
концов
это
заметно
улучши
ло
их
положение,
но
к
началу
ХI
в.
лишь
немногие
из
них
смогли
добиться
таких
условий.
Они
по-прежнему
не
имели
прямого
доступа
к
земель
ному
капиталу,
но
уже
могли
благодаря
бережливости
и
изобретательности
при
обрести
движимый
капитал
-
день-
165
ги,
скот
и
остаток
урожая
с
земли.
С
тех
пор
как
это
стало
возможно,
даже
среди
крепостных
появились
слои
труже
ников,
которые
жили
в
относительном
достатке.
Несмотря
на
все
обычаи
и
предрассудки,
вилланы
не
были
полно
стью
лишены
возможности
изменить
свое
положение.
Ино
гда
за
какой-либо
подвиг виллана
производил
и
в
дворяне.
Чаще
бывало,
что
виллан
благодаря
своему
уму
становился
служителем
церкви.
Свободный
виллан
мог
улучшить
свое
положение,
сменив
господина,
и
даже
крепостного,
несмо
тря
на
все
правила
обработки
господской
земли,
трудно
бьшо
удержать
на
наделе
против
его
воли.
Потребность
в
рабочих
руках
была
так
велика,
что
с
этого
времени
фео
далы
начали
делать
попытки
привлечь
самых
трудолюби
Bыx
и
энергичных тружеников
особыми
преимуществами
и
лучшим
обращением.
Некоторым
вилланам
освобожде
ние
позволило
подняться
на
одну
ступень
выше
в
иерархии
низших
классов.
Самые
хитрые
и
находчивые
люди
из
ни
зов
пробрались
даже
в
ряды
чиновной
знати.
Виллан
мог
не
иметь
защиты
от
произвола
своего госпо
дина,
но
обычно
был
защищен
от
нападения
жестоких
и
деспотичных
соседей.
В
этом
случае власть
господина
бьша
для
крестьянина
в
некоторой
степени
защитой.
Это
не
бьшо
похоже
на
ту
постоянную
безопасность,
которую
труд
обе
спечивает
людям
в
современном
обществе,
но
все
же
и
при
феодализме
минимум
безопасности
был
обеспечен.
Фео
дальный
строй,
по
сути
дела,
бьш
порожден
общественной
необходимостью,
договором
о безопасности,
по
которому
воин
защищал
крестьянина,
а
тот
за
это
оказывал
ему
по
лезные
услуги.
Господин
в
своих
владениях
брал
на
себя
за
щиту
своих
арендаторов
от
военного
нападения,
борьбу
с
преступностью
и
административные
функции.
Могло
слу
читься,
что
он
часто
оказывался
грубым
и
капризным
за
щитником,
но
хотя
бы
ради
своей
выгоды
старался
выпол
нять
свои
обязанности
так,
чтобы
не
уменьшить
количество
и
ценность
своего
человеческого
капитала.
Верно
то,
что
феодал
не
делился
с
подданными
своими
политическими
правами
и
старательно
следил
за
тем,
чтобы
их
зависимость
от
него
в
этом
отношении
не
уменьшалась.
Но
возникли
и
утвердились
обычаи,
которые
по-немецки
не
зря
назывались
проявлением
мудрости,
опыта
или
традиции
(weisthumer);
они
требовали
уважения
к
крестьянам,
и
это
гарантировало
166
земледельцу
минимум
привилегий,
которые
не
осмеливался
отнять
у
него
даже
господин.
Например,
в
Англии
крестья
нин,
терпевший
притеснения
от
своего
господина,
мог
по
дать
на
него
жалобу
в
королеВСКl:fЙ
суд.
В
Германии
кресть
янину
было
разрешено
уходить
с
полевых
работ,
чтобы
помочь
рожающей
жене.
Во
многих
местностях
крестьян
кормили,
когда
они
работали
на
господской
земле
имения,
а
иногда
даже
давали
им
за
этот
труд
небольшую
плату.
На
всем
Западе
крестьянам
было
разрешено
объединяться
в
союзы
для
совместной
обработки
земли и
борьбы
с
преступ
никами.
Крестьянина
звали
на
собрания
жителей
его
дерев
ни,
когда
надо
было
установить
правила
выпаса
скота,
ис
пользования
лесов
и
вод;
наконец,
его
могли
выбрать
членом
поместного
суда,
который
решал
дела
равных
ему
крестьян.
Жизнь
под
властью
феодального
сеньора
не
была
адом,
в
котором
виллан
должен
был
оставить
всякую
надежду.
Хотя
она
была
тяжела
для
крестьян,
для
них
было
открыто
не
сколько
дверей
в
лучшее
будущее.
И
все
же
в
первые
два столетия
своего
господства
фео
дальный
строй
был
весьма
суровым.
Среди
феодалов
встре
чались
добрые
и
милосердные
господа
вроде
графа
Жерара
д'Орильяка,
который
был
канонизирован
церковью,
и
умные
правители,
например
герцоги
Нормандские
и
графы
Фландрские
и
Анжуйские, но
большинство
феодальных
землевладельцев
бьmи
требовательными
и
капризными
хо
зяевами,
неспособными
сдерживать
свои
буйные
страсти.
Они
любили
хвастливо
заявлять,
что
за
свои
отношения
с
подданными
они
обязаны
давать
отчет
только
Богу,
а
со
весть
феодала
была
для
них
слабой
защитой;
к
тому
же
ими
не
всегда
руководили
соображения
разумного
эгоизма.
Феодалы
не
понимали,
что более
либеральный
обществен
ный
порядок,
чем
тот,
который
обычно
существовал
в
их
имениях,
мог
быть
для
них
выгоден.
Всеми
возможными
способами
феодал
сдерживал
хозяйственную
деятельность
своих
подданных.
Он
никогда
не
понижал
взимаемые
с
них
сборы,
он
обременял
земледельцев
бесчисленным
множе
ством
налогов,
что
мешало
лучшему
использованию
земли.
Крестьяне
не
могли
распоряжаться
ни
своим
временем,
ни
продукцией,
КОТОРУЮI
они
производили
на
своих
наделах,
и
даже
пользоваться
общинными
землями
они
могли,
толь
ко
подчинившись
жестоким
и
оскорбительным
ограниче-
167
ниям.
Господин
навязывал
крестьянам
тяжелые
для
них
монополии
в
обмен
на
услуги
и
не советовался
с
кресть
янами,
когда
определял
размер
этого
вознаграждения.
На
каждом
шагу
крестьянин
сталкивался
с
распоряжениями
(bans)
своего
сеньора,
которые
ограничивали
крестьянскую
инициативу.
Он
должен
был
покорно
смотреть
на
то,
как
его
посевы
уничтожали
кролики
из
господских
кроличьих
садков
и
голуби
из
господской
голубятни
или
дикие
звери,
которых
берегли
для
господской
охоты.
В
любой
момент
он
мог
по
требованию
господина
отдать
ему
свои
телеги,
свой
скот
или
свое
продовольствие
согласно
«праву
взятию>
(droit
de
prise)
или
разориться,
обеспечивая
жильем
и
едой
господина
и
его
чиновников
согласно
законам
гостепри
имства
(gfte)
и обеспечения
(procuration).
Он
не
мог
свобод
но
купить
или
продать
что-либо.
Постоянная
опека
госпо
дина
лишала
крестьянина
охоты
трудиться.
Именно
поэтому
существование
крестьян
и
в
матери
альном,
и
в
духовном
отношении
было
до
ХН
в.
весьма
непрочным,
даже
несчастным.
Были,
конечно,
местности,
где
их
жизнь
бьmа
сносной,
например
Рейнланд,
Аквита
ния,
Фландрия,
часть
Северной
Франции
и
средиземно
морскийюг,
но,
как
правило,
в
первые
150
лет
эпохи
фео
дализма
на
Западе
она
была
мрачной.
Вилланы,
жившие
отдельными
семьями
на
своих
фермах
илИ
же,
что
бывало
чаще,
объединенные
в
тысячи
деревень,
которые
возникли
на
поделенных
на
куски
землях
античных
вилл,
либо,
как
часто
бывало
на
юге,
собравшиеся
в
маленьких
укреплен
ных
поселках,
существовали
день
за
днем
в
условиях,
ко
торые
были
очень
близки
к
неуюту
и
нищете.
Основная
масса
земледельцев
состояла
из
бедняков,
которые
гнулись
под
бременем
поборов
и
повинностей
и
не
имели
никакой
возможности
улучшить
свою
повседневную
жизнь.
Их
жи
лищем
бьmи
лачуги
с
соломенными
крышами
и
полом
из
утоптанной
земли,
в
которых
почти
не
было
мебеЛ11:.
И
та
кими
крестьянские
дома
оставались
в
течение
многих
сто
летий.
Шерстяная
или
льняная
одежда
крестьян
бьmа
гру
бой, еда
недостаточной.
Один
моралист,
живший
в
начале
ХН
в.,
писал,
что
виллан
никогда
не
пьет
вино
из
своего
винограда
и
не
съедает
ни
кусочка
хорошей
пищи;
ему
еще
очень
везет,
если
он
может
оставить
себе
свой
черный
хлеб
и
часть
сливочного
масла
и
сыра.
168