Буассонад П. От нашествия варваров до эпохи Возрождения. Жизнь и труд в средневековой Европе
Подождите немного. Документ загружается.
S'i/
а
grasse oie
ои
lа
ge!ine,
Un
gastel
de
bIanche farine,
А
son seigneur tot
lе
destine
J
•
Крестьянин
мог
оставить
себе
лишь
самое
необходимое.
Согласно
социальным
законам
того
времени,
как
говорил
епископ
Адальберт,
крестьянин
был
обязан
прежде
всего
снабжать
имущие
слои
общества
«деньгами,
едой
и одеж
дой»,
а
другой
благочестивый
публицист,
Этьен
де
Фужер,
был
согласен
с
ним
в
том,
что
дело
виллана
-
пахать
зем
лю
и
растить
скот
ради
пользы
его
господ.
Саг
cheva!ier et clerk, sans
[аillе,
Vivent
de
се
qui
(гауаillе
2
•
Плохие
методы
обработки
земли,
грабительские
поборы
господ,
разбой
и
войны
между
феодалами,
природные
бед
ствия
-
ящур
у скота,
наводнения,
засухи,
неурожай
-
все
беды
словно
сговорились
между
собой,
чтобы
сделать
тяже
лее
жизнь
тружеников
на
Западе.
Поскольку
крестьяне
не
умели
разумно
расходовать
свои
запасы и
поскольку
каж
дый
из
них
был
замкнут
в
границах
того
поместья,
где
жил,
голод
был
для Запада
едва
ли
не
характерным
бедствием.
Этот
зловещий
слуга
смерти
двигался
быстро
и
опустошал
земли,
через
которые
проходил.
Во
Франции
между
970
и
1100
гг.
было
не
меньше
шестидесяти
голодных
лет.
В
Ан
глии
еще
сохранились
предания
об
ужасном
голоде
в
1086
и
1125
п.
Все
страны
Западной
Европы
по
очереди
страдали
от
этого
ужасного
бедствия,
которое
почти
поголовно
уни
чтожало
население
целых
округов
и
возрождало
в
людях
на
выки
первобытной
животной
жизни.
Кроме
того,
лишения
и
отсутствие
гигиены
увеличивали число
эпидемий
чумы
и
проказы.
Однако
возможность
для
крестьян
жить
семьями
и
благоприятные
условия
для
поселения
семей
на
земле
по
зволяли
быстро
восполнить
урон,
и,
несмотря
на
нищету
и
нужду,
население
росло,
причем
так,
что
его
прирост
нару-
I
Если
у
него
есть
жирная
гусыня
Или
курица
или
пирог
из
белой
муки,
Все
это
предназначено
его
господину
(перевод
со
средневекового
французского
языка
мой.
-
Пер.).
2
Потому
что
рыцарь
и
духовное
лицо
Живут
за
счет
того,
кто
трудится
(перевод
со
средневекового
французского
языка
мой.
-
Пер.).
169
шал
равновесие
между
производством
и
потреблением
жиз
ненно
необходимой
продукции.
Но
такая
плодовитость
ста
ла
новой
бедой
для
тех
стран,
где
у
несчастных
жителей
не
было
возможности
освоения
новых
земель
и
тем
самым
улучшения
своего
материального
положения.
Нравственное
состояние
сельских
жителей
было,
воз
можно,
еще
хуже.
Большинство
из
них
смотрели
на
свою
жизнь
с
мрачной
покорностью.
Виллан,
вынужденный
опираться
только
на
свои
силы,
в
своем
одиночестве
на
ходил
утешение
только
в
своей
семье,
в
деревенской
общи
не
и
в
обрядах
и
преданиях
христианской
веры,
с
которы
ми
крестьяне
знакомились
в
тысячах
приходов,
созданных
по
всему
Западу.
Но
в
нем
так
же,
как
и
в
его
господах,
продолжал
жить
дух
прошлого,
который
не
угас
от
про
свещения
и
наделял
западного
крестьянина
всеми
харак
терными
чертами
предков
-
невежеством,
суеверием,
гру
бостью
в
поступках
и
манерах,
жестокостью
и
склонностью
к
насилию.
Подавляющее
большинство
вилланов
и
кре
постных
имело
склонность
к
низкому
обману.
Это
было
печальное
наследие
предыдущих
веков
угнетения,
к
кото
рому
феодальный
строй
только
прибавил
свое
(такое
же)
наследство.
Никто
не
старался
воспитывать
низшие
слои
общества
или
внушить
им
чувство
человеческого
достоин
ства.
Аристократическое
общество,
презиравшее
вилланов,
не
было
настолько
мудрым,
чтобы
обращаться
с
ними
как
с
людьми
и
этим
сделать
их лучше.
Несмотря
на
то
что
проповедники
в
своих
проповедях
и
богословы
в
своих
со
чинениях
иногда
цитировали
евангельские
изречения
о
том,
что
все
христиане
равны
перед
Богом,
сословия,
вла
девшие
землей,
полагали,
что
Бог
дал
им
священное
право
господства
над
вилланами
и
крепостными,
а
потому
счи
тали
виллана
ниже
вьючного
скота.
В
XI
в.
во
Франции
крепостной
стоил
88
су,
а
лошадь
100.
Даже
церковь
толь
ко
советовала
господину
быть
милосердным
к
крепостным,
а
крепостному
-
повиноваться
приказам
господина
и
ува
жать
его.
Но
в-
душах
феодальных
сеньоров
не
было
добро
ты
и
справедливости,
за
которые
крестьяне
могли
бы
их
любить.
Господин,
живший
за
счет
виллана,
отвечал
ему
на
это
только
грубостью
и
презрением.
По
словам
одного
служителя
церкви,
жившего
в
то
время,
для
господина
было
удовольствием
топать
ногами
на
крестьянина,
кри-
170
чать
на
него,
издеваться
над
ним, и
этот
господин,
незна
комый
с
чувствами
беспристрастия и
жалости,
правил
с
помощью
насилия
и
устрашения.
Землевладельческие
сословия,
эти
неумелые
организато
ры
труда,
распространяли
вокруг
себя ненависть.
Они
по
родили
в
крестьянах
бунтарский
дух,
который
то
скрыто,
то
явно
угрожал
мощной
социально-экономической
системе,
на
которой
был
основан
феодальный
строй.
Так
же,
как
во
времена
Каролингов,
и
по
тем
же
причинам,
которые
теперь
действовали
еще
сильнее,
сельские
жители
в
Х
и ХI
вв.
не
всегда
были
согласны
покорно
терпеть
навязанную
им
тя
желую
жизнь.
Они
пытались изменить
свое
слишком
часто
невыносимое
существование
путем
бегства
или
переселения
в
другое
место,
о
чем
явно
свидетельствует
суровость
зако
нов,
в
которых
идет речь
о
поимке
беглых
крестьян.
Иногда
вилланы
уходили
от
господина,
чтобы
предложить
свой
труд
в
качестве
поселенцев на
невозделанных
землях
более
до
брым
или
более
здравомыслящим
господам.
Иногда
им
уда
валось,
скрыв
свое
общественное
положение,
устроиться
на
жительство
в
поместье
другого
феодала,
и,
если
им
удавалось
прожить
на
новом
месте
год
и
один
день,
их
уже
нельзя
бьmо
вернуть
назад.
Иногда
они
присоединялись
к
группам
бого
мольцев,
шедших
поклониться
какой-нибудь
святыне,
и
под
этим
предлогом
искали
лучшей
жизни
в
другом
месте.
Ино
гда
они
пополняли
собой
шайки
бродяг,
которыми
были
переполнены
дороги,
-
людей
без
дома
и
господина,
стояв
ших
вне
закона,
которые
обитали
в
лесах
или
в
ущельях
гор,
оберегая
свою
свободу,
скрываясь
после
грабежей.
Порой
виллан
тайно
обдумывал
какую-нибудь
коварную
месть
и
часто
за
много
лет
жестокого
обращения
мстил
одним
же
стоким
поступком
-
убийством,
нападением
из
засады
или
отравлением.
В
литературе,
предназначенной
для
высших
сословий,
общим
местом
стал
совет
остерегаться
крепост
ных.
Считалось,
что
крепостной
способен
на
что
угодно.
Иногда
положение
крестьян
становилось
таким
бедствен
ным,
что
они
решались
на
открытое
восстание,
и
тогда
вне
запно
вспыхивали
бунты,
похожие
на
восстания
рабов
в
античную
эпоху.
Эти
жакерuu
-
буйные
мятежи
людей,
по
терявших
надежду,
-
чаще
всего
возникали,
видимо,
из-за
злоупотребления
правом
мертвой
руки,
ограничением
права
пользования
общинными
землями
и
произвольным
требо-
171
ванием
платежей
с
вилланов.
Летописцы
той
эпохи
редко
считали
эти
мятежи
достойными
упоминания
в
своих
хро
никах
и
отметили
только
самые
крупные
-
мятежи
в
Сак
сонии,
Фризии
и
Голландии,
восстания
1095
г.
в
Нидерлан
дах
и
Франции
и
1008
г.
в
Бретани
и
восстание
в
Нормандии
в
начале
XI
в.
Именно
его
через
100
лет
обессмертил
в
своих
стихах
Вас,
который,
используя
литературный вымысел,
вложил
в
уста
восставших
крестьян
нечто
вроде
сельской
«Марсельезы»
-
песню,
очень
энергичную
по
тону и
содер
жавшую
очень
смелые
требования
равенства.
На
самом
же
деле
крестьянские
восстания
сопровождались
пожарами
и
резней,
восставшие
действовали
наугад,
не
имея
никакой
программы
и
не
объединившись
в
союз, и
это
кончалось
всегда
одинаково
-
высшие
сословия,
придя
в
себя,
сразу
же
со
зверской
жестокостью
и
безжалостно
подавляли
мя
теж.
Так,
в
частности,
закончилась
нормандская
жакерия,
подавленная
зловещим
палачом,
аристократом
Раулем
де
Фужером.
Но
сила
не
могла
остановить
эти
крестьянские
волнения,
которые,
по
свидетельству
самых
проницатель
ных
тогдашних
наблюдателей,
продолжались
и
в
начале
ХН
в.
Они
были
предвестниками
великого
социально-эко
номического
переворота,
который
через
200
лет
перевернул
всю
систему
труда.
ГЛАВА
3
Роль
церкви
u 20cygapcmBa
в
преобраэованuu
проuэвоgсmвенных
оmношенuй
Для
стимуляции
трудовой
активности
и
прогресса
в
об
ласти
труда
первым
необходимым
условием
было,
чтобы
в
обществе
сформировалась
сила,
которая
имела
бы
власть,
стала
опекуном
трудящихся
масс
и могла
обеспечить
им
необходимые
защиту
и
порядок.
Уже
в
течение
200
лет
было
видно,
что
феодальная
госу
дарственная система
не
имеет
сил,
чтобы
выполнить
это
условие.
Она
была
создана
под
влиянием
обстоятельств,
для
отражения
ближайших
угроз
и
давала
слишком
много
воли
силе
и
алчности
тысяч
мелких
местных
правителей,
у
кото
рых
не
было
ни
веры
в
Бога,
ни
почтения
к
закону.
Несо-
172
мненно,
эта
феодальная
система
внедрила
в
средневековое
общество
некоторые
прогрессивные
принципы.
Феодальная
цивилизация
заменила
-
в
первую
очередь
во
Франции,
от
куда
она
распространилась
на
весь
Запад,
-
прежнее
греко
римское
понятие
всемогущего
государства,
имеющего
абсо
лютную
власть
над
людьми,
новым
понятием
-
принципом
политического
союза,
основанного
на
свободе
и
взаимных
обязательствах
друг
перед
другом
людей,
добровольно
объ
единившихся
согласно
договору.
Это
возрождало
в
людях
чувство
человеческого
достоинства
и
пробуждало
энергию
каждой
отдельной
личности,
учило
их
преданности
и
добро
вольной
дисциплине,
укрепляло
веру
и
верность
сюзере
нов
и
вассалов
друг
другу.
Под
влиянием
церкви
военное
понятие
«рыцарь»
было
преобразовано;
церковь
стала
для
верхов
общества
учительницей
нравственности
и
просвети
тельницей,
пыталась
заставить
силу
служить
праву,
гаран
тировать
общественное
спокойствие
и
защитить
трудящиеся
массы
от
насилия
и
анархии.
В
верхних
слоях
общества
воз
никли
рыцарские
добродетели
-
человечность,
галантность,
порожденные
смягчением
нравов.
Но
это
преобразование
феодального
общества
дало
лишь
незначительный
резуль
тат.
Оно
мало
повлияло
на
положение
подчиненной
части
общества,
и
первые
200
лет
существования
феодального
общества
свобода,
по
сути
дела,
бьmа
только
у
дворян.
По
нятия
«свободный»
(liber)
и
«барон»
или
«рыцарь»
(miles)
долгое
время
бьmи
синонимами.
Чувство
равенства,
суще
ствовавшее
в
феодальном
обществе,
все
представители
ко
торого,
вплоть
до
самых
низших,
считали
друг
друга
равны
ми,
всегда
распространялось
только
на
высшие
сословия.
Низшие
сословия,
огромная
масса
тружеников,
по-прежне
му
были
презираемы,
и
даже
возникновение
понятия
«ры
царское
благородство»
почти
ничего
не
изменило
в
отноше
ниях
между
феодалами
и
их
вилланами.
По
сути
дела,
феодальному
государству
вообще
никогда
не
удавалось
эффективно
выполнять
опекунскую
функцию
официальной
власти,
то
есть
быть
постоянным
и
просве
щенным
защитником
труда.
Это
государство,
порожденное
страхом
перед
вторжениями
врагов
и
необходимостью
в
за
щите
от
анархии,
делало
для
своих
подданных
чуть
больше,
чем
многолетняя
военная
диктатура,
то
есть
имело
все
не
удобства,
которые
бывают
у
деспотического
режима,
осно-
173
ванного
на
грубой
силе.
Вместо
порядка
она
имела
только
плохо
упорядоченную
иерархию,
которая
создавала
лишь
путаницу,
а
свободный
характер
феодального
договора
не
позволял
положить
конец
этому
отсутствию
дисциплины.
Несколько
сот
тысяч
мелких
местных
правителей,
в
равной
степени
буйных
и
грубых,
которым
прислуживали
их
алчные
поверенные,
одновременно
невежественные
и
неразборчи
вые
в
средствах,
угнетали
и
раздражали
низшие
классы
сво
ей
тиранией,
которая
часто
была
всего
лишь
узаконенной
разновидностью
разбоя.
Недостаточно
подробное
и
непо
следовательное
налоговое
законодательство
позволяло
фео
далам
превратить
произвол
и
вымогательство
в
систему.
Один
живший
в
ту
эпоху
служитель
церкви
заявил:
«Госпо
да
стараются
остричь
со
своих
подданных
шерсть,
а
потом
пожрать
их
самих».
Даже
суд
оказался
в
руках
феодалов
и
стал
не
учреждением,
гарантирующим
общественное
спо
койствие
и
беспристрастие,
а
средством
для
вымогательства,
которое
имело
целью
эксплуатацию
человека,
находившего
ся
под
юрисдикцией
феодала,
то
есть
должно
было
до
преде
ла
нагрузить
подданного
сборами
и
конфискациями.
Хуже
всего
было,
что
вилланам
негде
было
искать
защиты
от
этих
злоупотреблений
власти,
которые
к
тому
же
отягчались
от
сутствием
организованной
полиции
и
множеством
войн
между
феодалами.
Поскольку
настоящей,
правильной
системы
государ
ственного
управления
странами
не
было,
у
феодала
был
только
один
способ
заставить
кого-либо
уважать
его
власть
или
его
права
-
взяться
за
оружие.
Поэтому
война
шла
непрерывно
-
угасала
в
одном
месте,
но
сразу
же
вспыхи
вала
в
другом.
Она
обычно
приходила
в
тысячи
феодаль
ных
владений
этих
маленьких
государств
вместе
с
весной
и
летом
и
приносила
с
собой
все
ужасы
разорения,
пожара
и
убийства.
Хижины
превращались
в
пепел;
урожай
сжи
гали,
скот
убивали
или
угоняли,
виноградники
и фрукто
вые
деревья
срубали
или
вырывали
с
корнем,
мельницы
разрушали;
оскверняли
даже
церкви.
Если
крестьяне
йе
могли
укрыться
в
глубине
лесов,
их
хватали,
обирали,
пы
тали,
калечили,
вешали.
Иногда
им
отрубали
руки
и
ноги
или
подвешивали
над
огнем.
Пленным
выкалывали
глаза,
женщин
насиловали,
а
потом
отрезали
им
груди.
После
та
ких
«подвигов»
пустели
целые
провинции.
Нередко
за
дол-
174
гой
феодальной
войной
следовал
голод,
завершавший
ее
разрушительный
и
смертоносный
труд.
Именно
эта
неспо
койная
ot:)CTaHOBKa
-
постоянные
войны
и
грабежи
-
в
течение
200
лет
была
главной
причиной
застоя
в
земледе
лии
и
бедности
народных
масс.
В
сущности,
феодал-воин
легко
становился
разбойником
и
опускался
до
грабежа.
Один
трубадур
в
начале
ХН
в.
сказал:
«Честь
(дворянина)
в
том,
чтобы
красть
и
грабить».
Поэтому,
пока
феодальный
строй
сохранял
всю
свою
силу,
в
западном
обществе
не
было
порядка
-
элементар
ной
потребности
любого
общества
и
стимула
для
прогресса
в
земледелии.
Феодалы,
не
имевшие
никакого
представле
ния
о
настоящем
управлении
экономикой,
отняли
у
труда
всякую
возможность
совершенствоваться
или
долгое
время
быть
свободным.
Лишь
после
того,
как наряду
с
возрождав
шимися
монархиями
возникли
крупные
централизованные
феодальные
государства,
средневековое
общество
стало
дви
гаться
к
более
счастливому
будущему.
С
ХI
в.
в
Нормандии,
Аквитании,
Анжу
и
Фландрии,
затем
в
Барселонском
граф
стве,
Австрийской
и
Бранденбургской
марках
само
Феодаль
ное
общество
произвело
на
свет
правителей,
которые
в
согласии
с
монархиями
Франции,
Германии,
Англии,
На
варры,
Кастилии,
Арагона
и
Королевства
обеих
Сицилий
возродили
традиции
верховной
власти
государства
-
вер
шителя
правосудия,
защитника
порядка
и
интересов
обще
ства.
Великие
политики
и
администраторы,
среди
которых
были
Вильгельм
Завоеватель,
Генрих
Н
Плантагенет,
Фи
липп
11
Август,
Людовик
IX
Святой,
германские
императоры
Генрих
11
и
Генрих
111,
Фридрих
Барбаросса,
Фридрих
11
Швабский,
Рожер
11
Сицилийский,
испанские
короли
Аль
фонс
УН
и
Хайме
1,
снова
построили
каркас
сильной
граж
данской
и
военной
администрации
и
начали
работу
по
ослаблению
власти
феодалов,
чтобы
поставить
интересы
на
ции
выше
индивидуальных
и
местных
интересов.
Повсюду
они
в
первую
очередь
стремились
восстановить
порядок,
объявив
перемирие,
которое
в
некоторых
краях,
например
в
Нормандии,
называлось
герцогским,
в
других,
например
во
Фландрии
и
Каталонии,
графским,
а
еще
в
некоторых,
например
во
Франции,
Германии,
Кастилии и
Королевстве
обеих
Сицилий,
-
королевским.
Они
много
раз
принимали
меры,
чтобы
ограничить,
а
затем
запретить
феодальные
вой-
175
ны
И
запретить
ношение
оружия,
пытаясь
превратить
анар
хическое
воинственное
общество
своего
времени
в
мирное
и
упорядоченное.
Таким
образом,
они
заложили
фундамент
национальной
экономики
и,
преодолевая
много
препят
ствий,
начали
устанавливать
новый
государственный
строй,
область
действия
которого
была
шире,
чем
у
прежнего
госу
дарства,
основанного
на
феодальной
экономике,
а
потому
неспособного
подняться
над
местными
интересами.
С
этого
времени
государства,
которые
возглавлял
вер
ховный
правитель
или
монарх,
имели
более
или
менее
определенную
экономическую
политику,
целью
которой
были
защита
труда
в
его
многочисленных
разновидностях,
создание
для
него
благоприятных
условий,
поощрение
про
изводства
и
товарообмен.
Короли
и
крупные
феодалы
были
в
числе
самых
страстных
вдохновителей
и
организаторов
освоения
новых
сельскохозяйственных
земель.
Часто
эти
государи
защищали
сельское
население
от
злоупотребле
ний,
характерных
для
власти
феодальных
сеньоров.
Они
даже
способствовали
смягчению
или
отмене
крепостного
права
-
иногда
в
своих
собственных
имениях,
но
чаще
за
их
пределами.
Повсюду
власти
начали
издавать
законы,
которые
защищали
сельское
хозяйство,
препятствовали
за
хвату
скота
и
орудий
крестьянского
труда,
поощряли
осво
ение
земель
для
сельского
хозяйства
и
запрещали
уни
чтожение
лесов,
чтобы
это
освоение
не
зашло
слишком
далеко
и
не
стало
злом.
Некоторые
правители
-
например,
графы
Фландрские,
герцоги
Нормандские
и
короли
обеих
Сицилий
-
создавали
образцовые
фермы
и
конные
заво
ды,
внедряли
в
сельское
хозяйство
своей
страны
новые
культуры
или,
как
делали
короли
Кастилии,
издавали
за
коны
о
развитии
скотоводства
и
предупредительных
мерах
против
ящура.
Они
были
просвещенными
защитниками
всех
проявлений
возрождения
промышленности,
производ
ства
и
торговли
в
городах и
корпораций
ремесленников,
а
также
поощряли
разработку
рудников.
Иногда,
как
в
Ко
ролевстве
обеих
Сицилий,
правители
даже
предвосхищали
экономический
строй
позднейших
монархий,
создавая
на
стоящие
государственные
мануфактуры.
Масштаб
их
по
литики
был
шире,
чем
у
феодальных
правительств,
и
они
направляли
все
свои
усилия
на
развитие
оборота
и
обмена
товаров.
Купцам
не
только
была
обеспечена
безопасность,
176
им
давалось
множество
льгот
и
привилегий,
были
защище
ны
интересы
внешней
торговли.
В
своих
странах
эти
пра
вители
создавали
ярмарки
и
рынки,
имевшие
особые
при
вилегии,
улучшали
пути
сообщения
на
море
и на
суше,
ограничивали
количество
применявшихся
единиц
мер
и
весов,
которых
было
очень
много,
а
иногда,
например
в
Англии
и
Франции,
даже
пытались
ввести
единую
систему
таких
единиц.
Они
пытались
развить
кредитование
и
в
то
же
время
карали
тех,
кто
им
злоупотреблял.
Они
давали
иностранным
банкирам
разрешение
основать
банкирские
дома,
регулировали
размер
процентных
ставок
и
курсы
ва
лют.
Правители
ограничивали
оборот
денег,
выпущенных
феодалами,
и
способствовали
движению
финансовой
си
стемы
к
единообразию,
добиваясь
преобладания
в
обороте
денег,
выпущенных
верховной
властью,
а
иногда
оставляя
право
чеканить
деньги только
за
собой.
Впервые
за
много
сотен
лет
Англия,
Королевство
обеих
Сицилий,
Фландрия,
Геннегау
(графство,
ныне
провинция,
на
территории
ны
нешней
Бельгии,
по-французски
Эно.
-
Пер.),
Франция
(во
времена
Людовика
IX
Святого)
имели
монеты
строго
определенного
веса,
отчеканенные
из
чистого
металла.
Но
все
же
было
больше
случаев,
когда
правитель
не
мог
от
казаться
от
привычной
практики
времен
владычества
фео
далов
и
уничтожал
результаты
своей
более
просвешенной
экономической
политики
налоговой
политикой,
которая
изобиловала
злоупотреблениями
и
представляла
собой
на
громождение
мешающих
ограничений
и
непоследователь
ных
указов
о
таможенных
пошлинах.
Экономика
нацио
нального
масштаба,
интересы
которой
представляли
эти
властители,
с
трудом
искала
свой
путь
в
хаосе
феодализма,
из
которого
еше
не
полностью
выделилась.
В
этот
период
на
первом
плане
бьmа
деятельность
церк
ви,
которая
по
непрерывности,
мощи
и
масштабу
превос
ходила
то,
что
делали
светские
правительства.
Имея
у
себя
перед
глазами
весь
христианский
Запад
в
целом,
церковь
создала
на
его
территории
первую
международную
эконо
мику
и
попыталась
защитить
труд
системой
постановлений,
направленных
на
повышение
его
эффективности.
Папский
престол
и
французские
монашеские
ордены
возглавили
эту
восстановительную
работу.
Вдохновленные
идеалистиче
скими
представлениями
о
религии,
которые
проповедовали
177
монахи,
великие
средневековые
папы
от
Григория
УП
дО
Иннокентия
111
сумели
отчасти
освободить
церковь
от
на
детых
на
нее
феодалами
пут,
в
которых
она
задыхалась,
и
отважно
направили
ее
на
путь
прогресса.
В
сотрудничестве
с
монахами
клюнийского
и
цистерцианского
орденов
они
возродили
понятие
власти
и
идею
общности
интересов
всех
христиан
Запада
и
попытались
установить
в
феодальной
Ев
ропе
порядок
и
общественное
спокойствие.
Церковь
помо
гала
монархиям
снова
укрепиться,
выступая
в
этом
случае
в
роли
опекуна
монархической
власти,
что
бьmо
полезно
в
те
времена.
Ее
ученые
возродили
традиционное
христианское
и
римское
представление
о
государстве,
оберегающем
тру
довую
часть
населения
и
защитнике
коллективных
интере
сов.
Церковь
насаждала
на
всем
Западе
одни
и
те
же
основы
христианской
цивилизации,
про
возглашала
труд
необходи
мым
и
достойным
и
бьmа
единственным
обществом,
кото
рое
было
открыто
для
низших
сословий,
в
ней
сын
виллана
или
ремесленника
мог
возвыситься
и
быть
увенчанным
епи
cKoпcKoй
митрой
И
даже
папской
тиарой:
ведь
бывший
сви
Hoпac
Николас
Брейкспир
стал
папой
(под
именем
Адри
ан
IY).
В
этот
период
Средних
веков
церковь,
имевшая
прочную
духовную
и
земную
власть,
которую
осуществляли
люди
из
верхов
общества,
занявшие
свои
должности
в ре
зультате
выборов,
обладавшая
централизованной
системой
управления
и
имевшая
на
своей
службе
массу
монахов,
ко
торых
со
временем
становилось
все
больше,
по
праву
заслу
живала
честь
называться
ведущей
силой
общественного
и
экономического
прогресса
и
материальной
цивилизации.
Здесь
она
вела
всех
за
собой
так
же,
как
в
области
интеллек
туальной
и
моральной
цивилизации.
Папы
и
советники,
монахи
и
прочие
служители
церкви
пытались
отрегулировать
феодальную
систему
-
смягчить
феодальные
нравы
и
внушить
феодалам
более
высокие
идеалы
с
помощью
понятия
«рыцарство».
Они
пытались
очистить
феодальную
систему
управления
от
злоупотребле
ний
и
делали
попытки
прекратить
эксплуатацию
феодала
ми
подданных.
Латеранский
собор
1179
г.
имел
смелость
осудить
произвольное
взимание
налогов,
а в
ХIП
в.
неко
торые
францисканцы
поощряли
движение
против
уплаты
налогов,
назначенных
сеньорами,
и
поддерживали
осво
бождение
крестьян
и
жителей
малых
городов.
Священники
178