Достоевская А.Г Дневник 1867 года

Подождите немного. Документ загружается.

спать.

забыла сказать,

что

сегодня утром

Ида

принесла

мне

немецкую

(газету) «National Zeitung»

где

было напечатано,

что в

заседании

стенографического общества присутствовала одна русская дама.

Вот

я выписываю

все

слова газеты: «der

letzten erweiterten

Sitzung

des stenog-

raphischen

Instituts wohnte eine nach Gabelsbergers System gebildete russi-

sche Dame bei, welche in Petersburg dasselbe

häufig anwendet»

274

Воскресенье,

23 (11)

(июня)

Сегодня утром

я за

что-то поссорилась

Федей,

но мы

тотчас поми-

рились

были очень довольны друг другом,

но

когда

писала маме

письмо,

я так

раздражилась

на

Пашу,

что

очень сердито

крикливо

стала выговаривать Феде.

Он на

меня рассердился

едва помирились.

Вообще

нынче завожу драки. Пошли

на

почту. Писем

нет.

Отсюда

Gr<and> J<ardin>

обедать.

Но

сегодня было

до

того много народу,

что

не было совершенно места.

Мы

сели обедать

зале, куда

нам

принесли

стол

стулья.

Но

хотя обед стоил дороже,

чем

когда-либо,

но был

хуже.

Вместо вина

мы

пили содовую воду, которая здесь очень дорога, бутыл-

ка стоит

зильб., между

тем как в

бутылке

не

более четырех стаканов,

продаже один стакан стоит

Pfennig.

Пили кофе

пошли гулять

по

саду, забрели очень далеко, куда-то

неизвестную часть сада. Дорогою

Федя начал меня поддразнивать, спрашивал, скоро

ли ты

родишь.

Я,

разумеется, краснела

просила

его

замолчать.

Он

говорил,

что это

очень

хорошо,

что я

буду матерью,

что он

страшно счастлив,

что

если будет

девочка,

то как ее

назвать,

не

нужно Аней.

сказала тоже,

что не

Аней.— «Так назвать

ее

Соней,

честь Сони романа, которая

так

всем

нравится,

и в

честь московской Сони

если мальчик,— то Мишей

в честь брата». Потом

он

говорил,

что

лучше, если

мальчик, потому

что девушке нужно приданое,

мальчик

и так

обойдется. Потом говорил,

что

это для

меня будет идол,

что я

буду

без

памяти любить,

что это

вовсе

не хорошо,

нужно любить

меру, (любить потому,

что это

собствен-

ное произведение.

Мне это не

понравилось, точно разговор какого-ни-

будь нигилиста. Потом

все

поддразнивал меня.

старалась отвести

разговор

на

другой предмет,

но он все

говорил,

что <не

расшифровано)

это хорошо,

а ты вот

лучше скажи, когда, когда). Потом говорил,

что

мне нужно есть

за

двоих

275

* (теперь, таким образом острил).

Мы

воротились опять

в сад,

кое-как достали себе место

Федя спросил

у одного кельнера себе пива,

а я у

другого — кофею.

Мой

кельнер скоро

пришел

вместе

кофеем подал

кружку пива, сказав,

что это

ничего,

что другой принесет. Чрез несколько времени, впрочем, довольно долгое,

явился

другой

очень удивился,

что

Федя

уже

пьет. Тогда Федя

ему

сказал: «Sie

haben

geschlafen»

276

Это

ужасно раздосадовало кельнера

он

грозно посмотрел

на

Федю. Вблизи сидевшая немка ужасно хохота-

ла, видя, каким холодным

строгим тоном

это

сказал Федя.

Была

и моя

коротконожка

своим кавалером.

Но

сегодня почему-то

ее мать ушла раньше

и с нею

осталась какая-то дама, которая повела

ее

274

На

последнем расширенном заседании стенографического института присутствовала

русская дама, получившая образование

по

системе Габельсбергера

часто применя-

ющая

ее в

Петербурге (нем.).

275

* Потом говорил...

за

двоих заменено: Потом говорил,

что,

наверное, дитя будет нашим

идолом,

и мы

будем

без

памяти любить

его, что это

вовсе

не

хорошо,

что

нужно

любить

меру.

Он

очень мило меня поддразнивал, говорил,

что мне

теперь нужно есть

за двоих; вообще видно,

что он

счастлив

при

мысли,

что у нас

будет ребенок.

276

Вы

проспали (нем.).

4 А. Г.

Достоевская

под руку,

а не ее

кавалер. Когда

она

потише ходит,

то это не так

безобразно.

Она

всегда

большою любовью смотрит

на

него,

у нее

даже

лицо становится лучше,— видно,

что

любовь красит. Если

они

женятся,

она

его

будет очень любить.

Был тут еще

прусский полковник, жену

и сестру жены которого

я уже

видела

раз

здесь. Сестра —хорошенькая

брюнетка

со

вздернутым носиком, жена

—

какая-то размалеванная кар-

тина,

удивительно большими бровями.

Она,

должно быть, пустая

женщина. Лицо

ее

только

оживляется, когда

она

обращается

собачке,

которая

тут же

была

с нею,

гладит

ласкает

ее, с

большею любовью,

чем

мужу,

и муж,

чтобы подласкаться, гладит собачку.

Не

люблю

я,

когда женщина

уж

слишком любит животных, даже больше людей,—

нехорошее

это

сердце.

Мы не

досидели

до

конца, пришли домой

девять

часов. Сейчас

чай

пить, потом читать.

Я же

легла

на

диван

Феде,

и мне

было

так

хорошо. Потом, когда происходило прощание, Федя

мне

говорил,

что я

хорошая жена,

что я

настоящая жена,

что

ангел, послан-

ный богом, которого

он и не

стоит.

Но я

отвечала,

что мне

тоже послано,

что меня

он

любит,

что это

невозможно

для

меня такое счастье.

Мы

долго говорили,

но

потом

уже я не

могла

ни за что

заснуть, сколько

ни

старалась. Одевалась теплее, ничего

не

помогало.

(Я,

наконец,) чтоб

не

будить Федю, перешла

нашу залу

прилегла

тут. Но и тут не

спалось.

Потом взяла «Русский»

начала читать,— это очень интересно. Наконец,

часов

попросила

Иду

дать

мне

кофею,

и она мне

принесла,

M<-me> Zimmermann)

посоветовала

мне от

начавшейся головной

боли съесть чего-нибудь, напр.,

Sardellen

277

послала

Иду их

купить

на

зильб.,

сама отправилась отдать назад каталог библиотеки

полу-

чить залог свой. Взяли

за 2

недели

зильб., отдали

зильб. залогу.

Потом купила узор

за

и,

прогулявшись, пришла домой. Федя

уже

проснулся

и,

узнав,

что я не

спала, сказал,

что

никогда

не

будет больше

будить меня прощаться.

Это

меня очень огорчило

278

забыла: когда

он

спал,

подошла

поцеловала

его

ногу

279

он,

однако, услышал

про-

снулся. Потом

он

встал, всегда непременно посылал меня спать, говоря,

что

это,

вероятно, пройдет.

послушалась

легла,

и он

пришел, чтоб

отворить окно, чтоб было прохладнее,

но

потом отдумал

и не

отворил.

Затем пришел попрощаться

со

мною.

записываю

эту

мелочь

для

того,

чтоб сказать, какой

он у

меня милый

заботливый.

Его

внимательность

меня очень трогает,

я ее

очень ценю, больше даже

чем

вещи большие.

Я проспала, кажется, часа

три,

видела

во сне

ужасную чушь

и,

наконец,

проснулась, когда Федя пришел меня очень весело будить.

Мы оделись

отправились

на

почту,

но

писем нет. Оттуда

—

обедать.

Наш кельнер сказал,

что уже

думал,

что мы

уехали. Видно, пожалел,

что

лишился

зильб.

день. Сегодня

я в

ужасно дурном расположении духа,

а меня

еще

больше раздразнили немцы, которые целыми толпами куда-

то идут,

то

сюда,

то

туда.

У них

непременно

руках

или

щетка,

или

корзинка,

или

какой-нибудь узел.

Мы

сначала

не

могли понять этого,

полагала,

что они

идут куда-нибудь

на

кладбище,

как в

Иванов день,

но потом дело разъяснилось.

Иванов день бывает ярмарка

в Neustadt'e,

которая продолжается

3 дня

(всего

году бывает

ярмарки, одна

Neust(adt)

теперь,

две

другие

—

Altst<adt>

зимой). Поэтому каждый

Сардельки (нем.).

* Вставлено: Наши прощания

на

ночь

ночные разговоры были

для

меня очарователь-

ны,

да и для

Феди тоже.

'* Заменено:

голову.

спешит купить себе что-нибудь

на

ярмарке.

непременно пойду посмот-

реть

их

ярмарку. Толкотня ужасная, просто даже идти

не

хочется,

так что

я даже толкнула какого-то немца-мальчишку. Наконец, вышли

на

пло-

щадь,

где

купили

ничего

не

понимавшей немки, которая хотела

нам

в один мешок свалить

вишни

землянику. Вишни теперь

по

одному

зильб.

за

чашку.

Все это я

навьючила себе

руки:

свертка,

кармане

двое папирос,

книгу,

руках перчатки

зонтик,

так что мне

было

ужасно неудобно идти.

Мы

разошлись

Федей, потому

что

проезжала

телега,

как

вдруг, проходя

по

концу

Altm<arkt>,

встретила Вышнеград-

ского

Я не

заметила,

с кем он шел, но я

видела

как он

узнал меня:

он

приостановился

сказал: «Это Сниткина».

Но мы уже

соединились

с Федей

завернули

за

угол,

так что я и не

видала

его. Но мне

вообще

была ужасно неприятна

эта

встреча, потому

что за нею,

вероятно,

последует другая,

а я

теперь вовсе

не в

таком виде, чтобы встречаться

со

знакомыми — у меня вовсе

нет

летних нарядов.

Я так

поторопилась,

что

чуть было

не

свалилась

тротуара,

так что

меня можно было почесть

за

пьяную. Меня

это

ужасно раздосадовало,

так что я

просто

не

знаю,

на

кого

и на что

сердилась. Зашла

я к

Курмузи купить свечей. Купила

8 на

фунт

за 10

зильб. Дома немножко посидели

отправились

в G<rand>

J<ardin> но, к

сожалению, пришли

уже к

«Menueto»

Bethoven,

большей

части

его

произведений

и не

застали. Потом было что-то ужасно глупое,

затем

Wagner и

восхитительный вальс

Strauss'a. Мы

было повздорили

с Федей

тут

немножко,

но

тотчас

оба

расхохотались,

и мир был

заклю-

чен. Прослушав, <^наконецХ какую-то польку,

мы

пошли домой

под

руку,

но

тихо,

^и

дорогой)) Федя меня

все

поддразнивал известным

предметом

заставлял меня краснеть. Называл меня своею маменькой

и говорил,

что

этого нечего стыдиться.

Сегодня

на

нашей улице праздник. Рядом

нашим домом находится

Stadt

Waisenhaus

280

*, откуда

мы

ежедневно, часа

четыре, когда идем

обедать, видим выходящими множество детей, будущих ученых.

Нам

всегда бывает очень прятно смотреть

на них, на их

оживленные лица,

на

их книжки,

тетради,

которые,

думаю,

они

дома

и не

заглянут.

Тут

происходят ссоры

драки

. Утром

вечером

доме бывает молитва,

которую дети обыкновенно поют. Вечером,

в 9

часов, когда

мы

только

приходим домой, раздается

эта

детская песнь, которая удивительно

как

приятно раздается

тихом ночном воздухе. Этот гимн имеет очень

много сходства

одною

из

наших церковных песен.

Иванов день

W<aisen>h<aus>

бывает праздник,

на

который,

недавно читала

газе-

тах, приглашение желающих сделать какой-нибудь подарок, приношение

для этих бедных малюток. Сегодня вход

в дом был

украшен зеленью,

во

дворе виднелись флаги

различные венки.

Как мне

потом говорили,

детям раздавали конфеты, пироги

шоколад. Вечером, часов

уже в 10,

раздалась музыка.

была уверена,

что это для

детей,

очень

за них

радовалась. Право,

эти

детские праздники

так

много хорошего оставля-

ют

на

душе.

Мне

кажется, если

было возможно,

я бы

желала быть

надзирательницей

каком-нибудь приюте,

непременно

бы

устраивала

маленькие детские праздники,

на

которых угощала

бы

детей. Вероятно,

мне было

бы

очень весело смотреть

на их

веселье

пляски.

Но

каково

же

было

мое

удивление, когда потом

Ида

сказала

мне, что

детей

уже

уложили спать,

танцуют учителя

учительницы приюта. «Подлецы,—

<(сказала

я, и

Федя

был со

мной согласен}>,— лучше

бы

веселились дети,

°*

Городской сиротский приют (нем.).

чем большие, которые,

думаю,

без

того могут найти себе место,

где

повеселиться». Когда играла музыка,

смотрела

окно. Сначала вовсе

не было никого

под

окнами,

стояли только

два

маленьких мальчика,

лет шести

или

восьми. Когда кончили играть какую-то мазурку, вдруг

эти

два

мальчугана захлопали

ладоши, вероятно,

для

поощрения. Меня

это ужасно насмешило:

эти

крошечные ребятишки всегда считают себя

большими

поступают точно

так же, как

большие.

Но

скоро улица стала

наполняться людьми,

из

всех домов вышли девушки, которые устро-

ились

под

окнами. Некоторые

же из них,

большие охотницы повертеться,

начали сначала вальсировать любимый национальный танец,

затем

танцовать

и все

остальные танцы.

Но

сначала

они

как-то дичились

прохожих

и,

завидя приближавшегося человека, тотчас

же

бросали танцы

и кидались

темные сени,

но

мало-помалу привыкли

и уже

нисколько

этим

не

церемонились,

преспокойно кружились,

так что уже

прохожие

должны были

их

обходить, чтобы <^только>

не

задеть. Иные кружились

и одни ^вообще

вероятно,

им

было весело танцевать, хотя

бы и без

кавалеров.

Я легла спать,

но в два

часа проснулась, когда Федя пришел.

Он

опять

мне говорил много хорошего, говорил,

что

очень, очень любит меня,

больше всех

<не

расшифровано), говорил,

что я

<^именно> создана

для

него,

что ему

именно такую жену

нужно было. Потом

часа

два не

могла заснуть, пока, наконец,

в 6

часов заснула

затем проспала

до 12

часов. Когда Федя меня начал

в 12

будить,

я не

поверила

уверяла

его,

что всего-то только пять часов.

Но

просто ужаснулась, когда услышала

по большим часам,

что

бьет

часов. Когда

вышла,

то

М<-те>

Zimmermann)

сказала

мне, что был Z<eibig> и

написал

мне

письмо,

в котором приглашает меня

Федей отправиться

с Literarisches

Gesellschaft)

* в

Blazewitz.

сказала Феде,'но

он

сказал,

что мы не

поедем. Делать нечего, хотя

мне

очень совестно пред этим добрым

немцем постоянно отказываться

от его

любезных предложений.

при-

нялась

за

примерку

шитье моего черного платья, потом

в 5

часов

мы

пошли обедать.

На

почте писем

нет как нет.

Пообедали

отправились

за

ягодами, которые теперь

еще

дешевле стали. Потом отнесли

их

домой

и пошли

в Gr<and>

J<ardin>,

чтобы устать, потому

что

усталость очень

полезна

для

Феди. Пришли

уже к 3-й

части,

но

было очень, очень

приятно, потому

что

народу было немного. Вечер великолепный, сидеть

под кленами

липами

так

приятно. Федя меня поддразнивал

говорил,

что посоветуется

с M<-me> Zimmermann), как со

мной поступать,

так

как

это у нас

случится только

первый

раз.

Вообще очень поддразнивал

меня. Пришли домой.

читала, потом села писать стенографию.

нын-

че хочу [усиленно] заняться

ею,

ведь

она мне

пригодится. Забыла:

как-то

у нас был

расчет

Федей, если

б у

него было

тысяч: долги

еще долги

3, еще

долги

Паше

Эмилии Федоровне

Феде

—

3, четыре

тысячи остались <бы>

нам для

житья целого года.

Это

очень хорошо.

Если

б 100

(тысяч),

то

Паше

10,

Эмилии Федоровне

15, и,

наконец,

как-то случилось,

что раз

хотя

обо мне

вспомнил

сказал,

что мне 15.

Заслужила, нечего сказать.

решила,

что

если

б я

когда-нибудь выиг-

рала,

то,

разумеется,

не

дала

бы ему,

чтоб

он так

рассорил

эти

деньги

282

'* Литературным обществом (нем.).

* Если

100...

деньги заменено:

решила,

что

если

б я

выиграла

или

как-нибудь

меня

явились деньги,

то я

тотчас

же бы

уплатила

все

долги, чтоб

они не

беспокоили Федю.

Но

все это

фантазии

мечты.

Когда

легла

в 12

часов

постель,

стала думать

разных семейных

неприятностях,

об

Эмилии Федоровне

Паше

283

*. Меня

это до

того

разозлило,

что у

меня сердце начало очень дрожать,

и я ни за что не

могла заснуть. Федя слышал,

что я

ворочаюсь,

несколько

раз

меня

спрашивал,

что со

мною,

очень жалел.

потом

2 или 3

раза приходил

ко

мне и

спрашивал,

где

именно болит,

решил,

что нам

непременно

нужно сходить

доктору, посоветоваться непременно. Потом, когда

началось [страстное] прощание,

то он мне

сказал,

что я

точно

из рая,

что

такая хорошая,

что он

меня очень, очень уважает

очень высоко

меня ставит,

что он еще

такую

ни

разу

не

встречал

во всю

свою жизнь,

что прежде женитьбы

он

меня любил вдвое меньше, потому

что я

хоть

всегда была хорошая,

но

теперь

он

видит только,

как это во мне

твердо,

что

я его

истинный, единственный друг

его.

Теперь

он

меня

еще

больше

любит.

Так я не

спала

до 4

часов, наконец, заснула, проснулась

в 10.

Среда,

26 (14)

(июня}

Сегодня

утром стала писать письмо

нашим, прося

у них

денег

или

браслета.

Мне

сделалось

до

того грустно,

что я

сильно-сильно рас-

плакалась

и,

несмотря

на все

усилия,

не

могла перестать.

Мне

было

чрезвычайно грустно,

что я не

могу сделать

им

никакого подарка,

а между

тем

самая ничтожная вещь

как бы их

обрадовала. Федя

ус-

лышал,

что я

плачу, подошел

ко мне,

обнимая меня, сказал,

что

меня

любит,

потом, чтоб развлечь, рассказал

мне

историю

Ver-Vert'e

о попугае, который находился

одном монастыре,

которого монахини

научили говорить различные священные песни

молиться.

Все

удив-

лялись

V<er>-V<ert'y>,

всякий хотел

его

видеть

и все

желали слышать,

как

эта

умная птица умеет молиться. Таким образом,

эта

птица просла-

вила весь монастырь. Монахини соседнего округа пожелали иметь

эту

птицу.

Они

выпросили позволения

монахинь дать

на

несколько времени

погостить

V<er>-V<ert'a>. Эти

сначала долго

не

соглашались,

но,

нако-

нец, решились отпустить

V<er>-V<ert'a>. Они

отправили

его с

обозом,

который переезжал

из

одного округа

другой, ^попросили беречь,

заботиться

нему Дорогою

он

научился

извозчиков разным неприлич-

ным словам

ругательствам. Когда

его

привезли

монастырь,

все

собрались смотреть

слушать,

как он

будет петь

молиться.

Как

вдруг

он начал пушить монахинь такими словами,

что они

сами

не

знали, куда

им деваться.

Это их

рассердило:

они

подумали,

что

монахини назло

им

научили

его

говорить такие обидные слова. Началась переписка, пожало-

вались епископу.

Те

монахини, которым принадлежал

V<er>-V<ert>, по-

требовали

его

назад, чтоб увидеть, правда

ли это, и

когда уверились,

что

их птица испорчена,

то

забросили бедного

V<er>-V<ert'a>. Это

Федя

рассказал

так

премило,

что я

должна была расхохотаться

перестала

плакать. Потом

сходила

за

конвертом

и,

уходя, когда

он

меня спросил,

на какую

я иду

почту,

отвечала,

что на эту, и

чтоб

он не

беспокоился,

что

пойду

на

нашу почту

возьму

его

письма,

что

этого

не

будет.

Он

ничего

не

отвечал,

но

когда

отошла,

он

вдруг подошел

ко мне и с

дро-

жавшим подбородком начал

мне

говорить,

что

теперь понял

мои

слова,

что

это

какие-то намеки,

что он

сохраняет

за

собой право переписываться

кем

угодно,

что у

него есть сношения,

что я не

смею

ему

мешать.

Я <С

ем

У^ отвечала,

что мне до его

сношений дела

нет, но что

если

б мы

были друг

другом откровеннее,

то я,

может быть, могла

бы

избавиться

'* Вставлено:

об их

происках против меня.

от одной очень скучной переписки, которую должна была завести.

Он

спросил <^меня^>,

кто это

написал.

отвечала,

что

одна дама.

Ему

ужасно было любопытно узнать,

кто эта

особа,

он,

вероятно,

уже до-

гадался,

кто это

может быть,

поэтому очень обеспокоился

начал

выпытывать

меня,

кто она

такая,

и не по

поводу

ли его

брака

у нас

переписка,

и что он

очень желает узнать,

как

меня могли оскорбить.

Я отвечала уклончиво,

но он мне

серьезно советовал сказать ему, потому

что

он мог бы мне

помочь

этом случае

объяснить,

как

сделать,

что,

вероятно,

он

помог

бы. Я

отвечала,

что эта

переписка особенно важного

не представляет,

потому

могу сама обойтись

без его

совета.

Его это

очень занимало,

так что он

даже вечером

ночью говорил,

что я с ним

не откровенна,

что

получила письмо

от

кого-то. Потом

мы

пошли

на

почту.

На

этот

раз

было письмо

от

«Русского Вестника»,

но

очень

тоненькое,

так что

Федя, распечатав

его,

говорил,

что

вероятно, отказ.

Он начал читать. Писал

не сам

Катков,

но

какой-то другой,

говори-

лось,

что

Катков просит извинения

(у

меня просто ноги подкосились).

Но,

по

счастью, далее

шло

утешительное известие,

что

желание будет

исполнено.

была очень рада,

но

Федя

мне

сказал,

что я

рада потому,

что вещей моих

он не

заложит. Меня

это

ужасно взбесило,

как во мне

предполагать такие вещи

284

*. <^(Я

забыла:

нас сегодня пропал гульден.

Я вполне уверена,

что

Федя

его

разменял,

но он

уверен,

что у

него

был,

и спрашивал,

не

брала

ли я.

Потом говорил

о том, что

брать

бы так не

следовало, потому

что

деньги наши общие.

Я,

разумеется,

не

брала,

я сказала,

что нет, но

меня

это так

досадует,

что я

почти сама уверена,

что

это я

украла

него деньги. Пожалуй,

и он это

думает, хотя

уверена,

что

него

нет

этой мысли

голове.)У

Пошли обедать,

потом

библиотеку. Здесь

Hainze

есть акварий,

в котором находится очень много маленьких рыбок золотых, головасти-

ков

улиток,

так

что, когда

мы

приходим,

то я

всегда очень интересуюсь

ими

долго

их

рассматриваю. Сегодня прибавились

две

черепахи, очень

миленькие, которые выползли

из

воды

сели

на

камень. Потом пошли

G<rand> J<ardin>\

Дорогою Федя меня

все

уверял,

как это

нехорошо

ревновать мужа.

Я не

думала ревновать,

мне

было решительно все равно,

вовсе

не

имею

ни

малейшего намерения

его

мучить ревностью.

Просидели почти

до

конца

ушли домой. Стали: Федя — читать,

—

шить. Федя вообще

не

любит, когда шьют,

но это не

относится

до

меня.

Я могу шить,

и он

этим

не

возмущается. Потом

легла спать,

нынче

все нездорова,

меня живот

все

болит.

легла,

но

опять долго

не

могла

заснуть. Федя несколько

раз

приходил

ко мне

наведываться, заснула

ли

я.

В час я

заснула,

в два он

меня разбудил

<...>

285

*. После этого

я не

могла

заснуть

ни

капли.

Мне это

было

так

досадно,

что я

даже плакала,

тем

более,

что без сна мне

приходят

голову самые мрачные мысли, особен-

но относящиеся

до

наших

дел, так что я под

конец начинаю сильно

волноваться.

десять минут шестого, когда

я уже

была вполне уверена,

что

Феди припадка

не

будет,

он

вдруг закричал.

вскочила, подбежала,

но кричать

он

скоро перестал,

но

судороги были страшные, руку

всю

скрючило ужасно

ноги тоже. Потом

он

начал как-то хрипеть,

как

никогда

не

случалось. Потом

он

открыл глаза

один

раз

несколько

минут смотрел точно

так, как

когда начинается припадок,

так что

я только молила богу, чтоб припадок

не

повторился.

просто тогда

бы

284

* Вставлено:

но,

конечно,

он

шутил,

как

сама

потом убедилась.

285

* Вставлено: прощаться.

не знала,

что мне и

делать, позвать доктора,

и как

растолковать

и,

наконец, есть

ли тут

такие доктора

286

Но, к

счастью,

это

прошло,

и Федя повернулся

заснул,

так что до

самого утра

не

просыпался.

В восемь часов

он

меня разбудил, думая,

что

теперь

уже

двенадцать.

Я встала,

но

узнала

от Zimmermann), что

только восемь, сказала

ему,

он

опять заснул,

а я так и

осталась. Голова

меня страшно болела,

потому

что я

всего-навсего спала каких-нибудь

три

часа.

села читать

один небольшой рассказ

Bernard «Le bal de

noce»

287

но он мне не

понравился. Потом

сходила

на

рынок

купила себе гребенку

и еще

звезду, изображающую Дрезден.

Ей

богу,

такое дитя, меня ужасно

как

радуют подобные вещи,

то

есть когда

могу что-нибудь приобрести

из

того,

чего

у нас в

России

нет. За

звезду заплатила

зильб.,

за

гребенку

—

семь

половиною. Сделала

это

потому,

что я

перестала <^было% скоплен-

ные мною деньги употреблять

на

расходы,

ну, так

лучше хотя что-нибудь

купить.

Федя встал ужасно раздражительный

разбитый. Сегодня

мы

реши-

лись идти

консульство

для

засвидетельствования этой бумаги.

Но он

сегодня ужасно грустен,

так что я

едва могла

его

упросить идти. Пошли.

Консульство

от нас в

двух шагах,

но так как мы

пришли

в 2

часа,

то

никого

не

было. Бумагу

мы там

оставили. Сказано прийти

одиннадцать

часов. Отсюда

мы

пошли

галерею.

На

дороге купили

мне

перчатки

светлые

(за

пару

талер

гроша).

галерее была жара непомерная.

Феде сегодня,

по

обыкновению, ничего

не

нравится,

так, то, что он

прежде находил хорошим, теперь

на то и

смотреть

не

хочет.

Это

обык-

новенно

него бывает, когда после припадка изменяются

все его

впечат-

ления. Федя никогда

не

может рассмотреть хорошенько Мадонну, пото-

му

что не

видит

так

хорошо,

лорнета

нет. Вот

сегодня

он и

придумал

стать

на

стул пред Мадонной, чтоб ближе

ее

рассмотреть. Конечно,

я вполне уверена,

что в

другое время

он ни за что не

решился

бы на

этот

неизбежный скандал,

но

сегодня

это он

сделал.

нему подошел какой-то

лакей

сказал,

что это

запрещено. Только

что

лакей успел выйти

из

комнаты,

как

Федя

мне

сказал,

что

пусть

его

выведут,

но что он

непре-

менно

еще раз

станет

на

стул

посмотрит

на

Мадонну,

если

мне это

неприятно,

то

пусть

отойду

другую комнату.

Я так и

сделала. Через

несколько минут пришел

Федя, сказал,

что <^он

все-таки стал

и^

видел.

^Я,

разумеется, выбранила

его за

это,)>

но он

ответил,

что, что за

важность, если

б его

вывели

из

галереи,

что у

лакея душа лакейская.

Как

будто лакей

был

виноват,

что ему

приказано

не

допускать различных

беспорядков. Действительно,

что бы это

было, если

каждый вздумал

смотреть

так, как ему

удобнее. Тогда

был бы

немалый беспорядок

«всегда>.

Пошли

на

почту.

Но так как

Федя,

по

обыкновению, зашел

вагон,

отошла смотреть гравюры, которые висят

на

стене

изображают

Саксонскую Швейцарию,

оглядываюсь

вдруг

не

вижу Феди.

Я от-

правилась

почте, потом назад, смотрела, оглядывалась,

но

ничего

не

находила.

была почти уверена,

что он

пошел

противоположную

сторону

и,

обойдя здание, придет.

Так что я

пошла

переулок,

как

вдруг

в конце площади увидела Федю

поспешила

нему.

Он

накинулся

на

меня

бранью, спрашивая,

где я

была, куда

заходила,

как

будто

'* Вставлено: Вообще, когда

с ним

случается припадок,

бываю страшно несчастлива,

плачу, молюсь, прихожу

отчаяние.

«Свадебный бал» {фр.).

я могла

какие-нибудь

минуты куда-нибудь зайти.

отвечала

ему, что

тоже искала

его, но он не

хотел верить, сказал,

что я лгу,

<^что

меня

привычка лгатьj>.

Я так

рассердилась,

что

назвала

его

первыми попав-

шимися

на

язык словами: «подлая тварь». Писем

нет. Но

Федя ужасно

сердит

на

меня

и не

хочет говорить,

я <не

расшифровано),

что он не

может

со

мной говорить,

что я вру. Я

никогда

еще не

лгала

288

Так мы,

худо разговаривая, дошли

до

нашего обыкновенного обеда.

Но при

входе

на

нас, по

обыкновению, оглянулся немец,

Федя приписал

это

моему

громкому разговору

объявил мне,

что

если

заговорю,

то он

непремен-

но уйдет.

Тут у нас

опять началась ссора,

но

окончилось благополучно.

Федя весь день

был

немного скучный

Потом

мы

пошли

в G<rand> J<ardin>.

Сегодня играли

все

ужасней-

шую дрянь,

все

какие-то вальсы

польки,

ничего хорошего. Подле

нас

сели какие-то русские, мать

и две

дочери. Старшая была одета

до

невероятности безвкусно,

<^то

есть шляпа странного фасона

странно

убрана, какие-то широкие поля,

и все

одеты очень безвкусно^.

антракте

мы пошли пострелять. Федя сделал несколько промахов. Настреляли

на

Grosch'efì. Потом

вздумала стрелять, хотя

мне

было ужасно

бы

совестно, если

бы я не

стала попадать.

Но

каково

же

было

мое

удивление,

когдя

вдруг попала

раза сряду

цель, четвертый

—

в охотника,

которого убила. Потом несколько промахов, потому

что

Федя просил

убить сражающихся солдат.

Но,

конечно,

я не

могла, потому

что не

знала,

как это

сделать. Потом убила

еще

охотника. Таким образом,

из

выстрелов пять были

мои. Это

великолепно. Потом

мы

пошли, погу-

ляли, посидели

саду. <^Ушли домой.> Федя опять опасается припадка.

Господи!

Да

неужели

же все

будут припадки

здесь?

Мне это так

грустно,

что

я не

знаю,

что мне и

делать.

Как

быстро крушится

его

здоровье.

Господи, сохрани

мне его на

долгое время! Вчера вечером

мы с

Федей

шутили

о его

[семейном] несчастьи

и он

говорил, перефразируя коме-

дию Мольера: Федор Дандин,

ты

захотел [сего],

то я

говорила:

G<eorge>

D<andin>, tu Tas

voulu»

Пятница,

28 (16)

июня

Встала

сегодня довольно рано

хотела было идти

Naturph<ilosophische> S<ammlung>

, но

раздумала,

тем

более,

что

Федя

мог

проснуться

меня

бы не

было.

разбудила

его в 10

часов

с целью идти сегодня

посольство,

но мы

сели

за чай.

Пробило

уже

половина двенадцатого,

а мы все не

трогались

места.

тогда спросила

Федю, пойдем

ли мы, а

если

он не

хочет,

то

^[сейчас?]

бы мне

сказалX

пошла

бы

одна.

принялась одеваться,

а он

сначала подумал,

а потом вскочил

велел

Иде

дать себе тоже одеться.

Но так как Ида

долго

не

давала,

то это его

рассердило,

и он

бросил свои башмаки

об

пол.

Я ему

сказала,

что

если

он не

хочет,

то

пусть

не

идет

290

Но это еще

больше

его

взбесило.

Он,

почти разъяренный, вышел

со

мною

из

дому,

чтобы идти

посольство. Пришли туда.

К нам

вышел какой-то черный

маленький господин,— он после оказался

М-r

Зайцевым,— очень тонень-

кий, напомаженный

чрезвычайно вежливый.

Он

спросил

нас, что нам

что

назвала... лгала заменено:

Но

сдержалась

только серьезно сказала

ему, что я еще

никогда

ему не

лгала.

'* приписал это... скучный заменено: нашему разговору

сказал,

что

если немец опять

оглянется,

то он его

ударит. Федя

был

сегодня весь день очень раздражителен

скуч-

ный.

'* Заменено:

что

пусть

мы не

пойдем сегодня.

угодно, Федя ему сказал, что засвидетельствовать записку. Он спросил:

«У вас есть паспорт?» Федя <^(что я решительно ставлю ему в вину)}>

отвечал: «Да, конечно, я не беспаспортный». (Разумеется, этого не следо-

вало говорить, тем более, что чиновник имел полнейшее право спросить

<^его^ паспорт и

<С

ем

У)>

обижаться тем, что

<С

ЭТ0

спрашивают, было

решительно невозможно.) Тот отвечал очень тонко и как-то особенно

отчетливо: «Согласитесь сами, что я имел право спросить, потому что

я не имел удовольствия вас знать и имею честь видеть вас только

в первый раз, а потому и спрашиваю ваш паспорт». Федя отвечал: «Я,

разумеется, знаю, что вы чиновник русской канцелярии». <^Тот спросил:^

«Я не понимаю, что это значит, что я чиновник русской канцелярии»? —

«Я знаю, что вы чиновник русской канцелярии и не стану говорить вам,

что вы беспаспортный».— «По крайней мере, я вовсе не думал вас

оскорбить, требуя ваш паспорт,— ведь я не имею чести знать ни вашего

почерка, ни почерка вашей супруги. Поэтому согласитесь, что мое требо-

вание справедливо и я очень сожалею, что здесь нет его сиятельства,

который бы вам объяснил, что я имею полное право сделать вам этот

вопрос».— Федя отвечал: «Нравы русской канцелярии не следовало бы

переносить за границу», и потом прибавил: «Ну, довольно об этом, это

вовсе не стоит того, чтобы толковать».— «Но ведь согласитесь, что не

я первый начал, это вы начали». Потом он, очень обидевшись, сел

писать, а я и Федя сели. В это время подъехал экипаж и в канцелярию

вошел первый секретарь, граф Кассини

, на подписание которого и была

отдана бумага. Когда она была подписана и приложен штемпель, то М-г

Зайцев, обратившись к слуге, сказал, чтоб он нам передал бумагу, хотя

был с нами в одной комнате, но он нас не удостоил своего ответа. Тогда

Федя, зная, что нужно что-нибудь заплатить за штемпель, обратился

к слуге и спросил того по-русски: «Спроси, сколько нужно заплатить».

Тот не понял по-русски, <^так как говорит по-немецки>. Тогда я перевела

ему, и он спросил с нас 1 талер 2 зильб. Мы так и вышли из канцелярии,

не раскланявшись с М-г Зайцевым, который сел к нам спиной, а Федя,

уходя, сказал с ужасным гневом: «Русская канцелярия!» — Когда тот

писал, в эту же минуту выходил какой-то секретарь, русский, но уже

оевропеившийся, с пробором на затылке и с стеклышком в одном глазу,

тоже очень тоненький, дипломат.

Мы вышли. Мне была очень досадна вся эта сцена, тем более, что она

происходила при мне, и мне было ужасно неловко. Да к тому же

я все-таки сознавала, что Федя был несколько виноват. <[Разумеется>,

как после мне Федя объяснил, его оскорбила не

<С

его

речь, сколько

начальнический покровительственный тон, с которым он обошелся, то,

что он, еще мальчишка, 25 лет, и смеет таким тоном говорить, еще

отставив ногу и указывая на грудь. Эти манеры русской канцелярии,

перенесенные за границу, раздосадовали Федю. Но мне сначала было так

досадно, что я выбранила Федю тут на улице. Это его привело просто

в бешенство, он начал все бросать, проклинал наш брак, [за то, что он

был?] церковным, все бросался и был в таком бешенстве, что

291

* меня

решительно испугал. Он мне сказал, что когда мы сидели в канцелярии,

то ему вдруг привиделся брат Миша,— вдруг из-за двери показалась

раздосадовали Федю... что заменено: раздосадовали Федю. Разумеется, в обычное

время,

Федя,

конечно, сумел бы сдержаться, но после припадка он всегда страшно

раздражителен

и не смог вытерпеть тона чиновника. Весь вечер Федя то и дело

припоминал

давишнее и приходил почти в бешенство, чем

голова

плечи

его, что,

может быть,

он

начинает сходить

y&ia,

<^а что

его

они так

мучают^

292

*. Потом, когда

он

стал надевать башмаки,

то

я ужасно испугалась,— мне представилось,

что он

хочет уйти.

подошла

к нему, сильно рыдая

едва выговаривая слова,

сказала <^ему^>,

что

на

целый день уйду,

но

пусть

он

только

не

тревожится. ^Потом

мы

ним

примирились.

дала

ему

честное слово больше

его не

раз-

дражать. У

Он

очень удивился. Право,

я не

знаю,

что со

мною делается,

но

ужасно

как

расстроена.

Мне все

грустно, тоска страшная,

каждую

минуту готова плакать,

так что у

меня сильно расстроены нервы.

Но

я теперь постараюсь сдерживать себя. <^Мне было ужасно перед

ним

совестно

за мое

поведение, просто

глаза было стыдно смотреть.

Но мы

примирились.^) Потом пошли

на

почту отдать письма,

оба

письма

на

простой почтамт.

хотела одно рекомендовать,

но он уже

поставил

[на

письмо?]

марки,

тогда пришлось

бы

заплатить

за них и,

кроме того,

за рекомендование.

решилась отправить

так, тем

более,

что

эдак

гораздо скорее дойдет,—для

них не

приходится ходить

главный

по-

чтамт. Заходили

библиотеку,

где я

смотрела

на

различных рыбок

и черепах. Меня всегда очень интересует

их

акварий,

тем

более,

что он

теперь очень увеличился.

Пошли обедать.

Но

сегодня вина

не

брали,

спросили пива. Потом

пили здесь кофей: дорогой, холодный

мало сахару.

Не

следует другой

раз пить здесь. Заходили

на N<eu> M<arkt> за

вишнями, купили

клуб-

ники.

Она

здесь очень дорогая:

за

небольшую кружку

зильб., просто

непомерная дороговизна. Принесли

все

домой

пошли

в G<rand>

J<ardin>.

Когда подходили,

то

увидели,

что

музыканты полка König

Johann

все

попадаются

нам

навстречу. Потом, когда

мы

сели

спросили

кофею

пива,

нам

мальчик сказал,

что

музыканты сыграли первую

часть,

но так как

публики только

было,

что

трое человек, сидевших

в кафе,

го

играть было невыгодно,

и они,

сыграв здесь более часа,

отправились домой. Действительно,

саду, кроме

нас,

никого

не

было.

Погода сегодня была очень холодная,

был

дождь,

так что, я

думаю,

никто

и не

решился отправиться посидеть

саду.

Мы

просидели минут

10 и в

восемь часов были

уже

дома. Чуть

не

забыла:

за

обедом

нам

подавали сегодня какое-то кушание, состоявшее

из

мелко разрубленной

телятины, [окруженное] колбасою

облитое каким-то майонезом,

очень жгучим, довольно вкусное, которое

люблю.

пожелала узнать

название. Кельнер сказал,

что это russisches Salat

293

никогда

не

едала

такого кушанья

России. Сегодня

в Gr<and> J<ardin> к нам

подошел

маленький мальчик

деревянными плясунами, которые стоят

зильб.

Но

мы не

купили.

Два дня

назад Федя купил

для

меня

три

букетика,

2 из

роз

один

из

гвоздики, очень хорошенькие, которые здесь довольно

дешевы,

по 6

пфеннигов

за

букетик. Здесь

их

продают мальчишки,

которые, надо сказать, очень назойливы

неотступно пристают.

Так

надоедают,

что

нельзя

не

купить,

если

не

купишь,

то они

говорят:

«Подарите

мне

сколько-нибудь». Особенно

терпеть

не

могу

тут

одного

мальчишку

очень умоляющими глазами, который постоянно

нам

попа-

дается навстречу

непременно пристает купить, всегда говоря очень

жалостным голосом

смотря умоляющими глазами. Терпеть этого

не

292

" Вставлено: Бедный, дорогой

мой

Федя,

как мне его

жалко. Глядя

на его

раздражение,

у меня

самой расстроились нервы,

и мне

стало страшно грустно

стало казаться

бог

знает

что.

2sn

* Русский салат (нем.).