Гачев Г.Д. Осень с Кантом: Образность в Критике чистого разума
Подождите немного. Документ загружается.
Языковое
иеравиоправие
философов
Итак,
.0
пространстве.).
-
Ето
о
чем?
-
имеет
право
nepeCnpOCJfТb
русский
мужик:
ведь
слово-то
не
простое,
а
мудреное,
(.про-странство,)
-
с
отвлеченным
суффиксом
«ство»,
И
лишь
«стран.)
-
родно
И
интимно,
простой
пср-
80элемент.
Так
что
слову
этому пристало
фигурять
в
высокой
поэзии
-
Пастернака,
где
оно
домашне
и
швыряется
и
склоняется
так
и
сяк,
-
а
не
в
избе
и
не
на
дворе.
- Das
ist
уоп
dem Raume, -
удивится
непониманию
русского
не
меu-бауэр:
ведь
в
германском
космологосе
Raum -
слово
простое,
простонародное,
будничное,
элементарное,
состоит
из
корня.
одно
сложное:
.au»
-
дифтонг,
который
упрошен
в
англ.
варианте
-
roот.
Так
что
вот
теперь
и
попробуй-толкуй
и
философствуй
равноправ
но!
Немец-Философ
уясняет
простые
мужиuкие
народные
понятия:
Sein, Raum, Gestalt, Gedenstand -
свои
коренные,
исконные,
-
а
рус
скому
философу
приходится
толковать
(.
Бытие.),
(.
Пространство»,
(.об
раз»,
«предмет»
-
все
слова
высоко
надпочвенные.
производные.
с
гораздо
меньшим
диапазоном,
элитарные.
(·Бытие.>
-
вообше
фило
софская
абракадабра
по
сравнению
с
простым,
очевидным,
домаш
ним
Sein -
словом
непрерывного
практического
обихода.
(.Простран
СТВО»
-
слово
третьего
этажа,
по
сравнению
с
первоэтажным
и
вооб
ше
беээтажным
Raum.
«Образ»
хоть
и
имеет
родное
значение
(<<лик.»,
но
здесь
очень
уж
от
него
далеко
уведено
по
сравнению
с
деловым,
практически-производствеНlIЫМ
Gestalt -
«установка».
А
.>Пред
мет»
-
похоже,
калька
с
латинского
ob-jectum,
в
XVIII
в.
русскими
переимшиками
иноземного
произведенная.
Так
что
в
самих
исходных
понятиях
нет
такого
равноправия
между
немцем-философом
и
русским
философом.
Немеu-философ,
умоз
ря,
решает
свои
домашние
дела
и
проблемы.
А
русскому-философу
приходится
уже
ориентированным
мышлением
заниматься:
готовое,
заемное
брать
-
и
на
нем
уж
изгаляться,
на
особом
повороте
этого
материала
особенность
национального
космологоса
делать
заметной.
Здесь
то
же,
что
и
в
архитектуре
Петербурга.
По
элементам
город
этот
заемный:
прошпекты,
фортификации,
шпили,
кунсткамеры
и
классиuистическая
архитектура
дворцов,
парков,
набережных
и
т.д.
Но
все
равно:
это
Российская
Европия,
ибо
расположение
этих
заем
ных
элементов, их
совмешение,
их
контекст
-
вызываюши
к
приро
де
естественной
и
человеческой:
на
болоте,
в
чахоточном
климате
-
Т.е.
исконно
на
бедствии
город
замешан
и
на
его
преодолении
чрез
91
долготерпение
и
героизм-подвиг;
а
затем:
ширь,
удаль,
размах,
показ
товара
лицом
-
русского
чуда
... -
все
это
уже
знаменует
российское
предприятие,
и
здесь
вполне
русский
дух
и
Русью
пахнет.
Потому
и
отношение
разное
к
Философу
у
народа
и
власти.
В
России
это
-
чучело
гороховое.
А
в
Германии:
когда
тополи
сосе
да
разрослись
настолько,
что
стали
заСЛОЮIТЬ
Канту
вид
из
его
окна
на
шпиль
колокольни,
куда
он
имел
обыкновение
помешать
свой
взор
в
ходе
сосредоточенного
умозрения,
Кант
единожды
посетовал
на
это
соседу,
и
этого
было
достаточно,
чтобы
тот
спилил
верхушки
им
же
посаженных
тополей.
Уважали
философа.
Ведь
недаром
имен
но
народное
воображение
занимает
в
Германии
доктор
Фауст,
для
которого
познание
-
такая
неодолимая
страсть,
аффект
(сочетание
вроде
противоестественное:
ведь
обычно
познание,
рассудок
-
и
страсть.
аффект
на
разных
полюсах
1l0мешают
души),
что
к
договору
с
чертом
привела:
душу
за
истину
за..'10жил
человек!
В
России
ж
стран
ник-правдоискатель
Богу
причастен
и
ишет
правду
(справедливость,
праведность),
Т.е.
истину
о
добре
(а
не
истину
о
бытии.
что
уже
по
ту
сторону
добра
и
зла).
Выражая
это
различие
народов.
РУССl<иii
философ
Соловьев
пи
шет
«
Критику
отвлеченных
начал.)
и
создает
(,Оправдание
добра.).
И
если
кто
почитается
в
народе,
то
блаженненький,
влюбленный
в
красоту
природы.
как
тургеневский
Калиныч.
божья
коровка,
иль
Лель
-
пастух.
То
есть
привязанный
к
красоте
и
благодати,
а
не
ИlI\У
ший
смысл
бытия.
В
России
и
шут
смыслп
жизни,
да
и
то:
ценнее
пра
ведно
живуший
праведник
(как
стпреu
Зосима
достоевского),
неже
ли
искатель
смысла
жизни
(как
Лука
горьковский,
в
ком
не
бе]
мо
шенства
обошлось).
Но
вернемся
к
RаuПl.
Что
может
предстпвлять
и
мыслить
под
НЮI
германеи'?
Поскольку
я
опять
собираюсь
ковыряться
в
словаре
и
выслаивать
соответствия,
чувствую.
что
должен
философски
мотивировать
это.
Собственно,
здесь
мне
на
ПОМОШh
прихолит
Юм.
По
Юму,
идея
11
впе
чатление
-
на
одной
линии
как
бы
располагаются:
идея
-
продол
женное
впечатление,
но
только
ослабленное,
ибо
уже
в
уме,
а
не
в
чув
стве и
проживании
хранится.
«Все
идеи,
а
в
особенности
отвлечен
ные,
естественно,
слабы
и
неясны;
наш
ум
нетвердо
владеет
ими,
они
легко
могут
быть
смешаны
с
другими,
похожими
на
них
идеями
...
На
против,
все
впечатления
...
являются
сильными
и
живыми,
они
горnз
до
точнее
разграничены
и
впасть
относительно
них
в
ошибку
или
]аб
луждение
трудно.
Поэтому,
как
только
мы
подозреваем,
что
какой
либо
философский
термин
употребляется
без
определенного
значеНШI
92
или
не
имеет
соответствую
шей
идеи
(что
случается
весьма
часто),
нам
следует
только
спросить:
от
какого
впечатления
происходит
эта
предполагаемая
идея?,)46
В
слове
языка
-
как
бы
узел
впечатления
и
идеи:
слово
происхо
Дlп
и
сохраняет
грубое,
прямое,
телесно-материальное
значение,
в
котором
наuиональный
космос
как
бы
материей
своей
отпечатался
на
матриuе
наuиональной
души.
А
уж
оттуда
потом
начало
воспарять
и
переноситься
в
зону
наuионального
Логоса
отвлеченное,
перенос
ное
значение.
И
когда
философ
начинает
уже
на
этом
уровне
с
легко
стью
перебрасываться
этими,
уже
имматериальными
понятиями,
он
может
это
замечать
или
не
замечать,
но
в
подспуде,
в
трюме,
его
и
язы
кового,
народного
сознания
все
равно
тяжко
ворочаются
эти
слоно
образные
работяги
-
исконные
впечатления;
и
они
питают,
и
напол
няют,
и
направляют
незримо
своим
магнитным
склонением.,
как
по
радио
-
игру
теннисистов
на
философской
палубе.
Слово
-
поистине
умо-зрение,
его
узел.
Оно
как
перетяжка,
та
лия
песочных
часов;
половиной
своей
при
на..VIежит
уму,
половиной
-
зрению,
чувственности,
материи.
И
в
нем
идет
непрерывно
обраша
юшееся
перетекание: от
созерuания
к
идее
-
и
обратно,
от
истины
-
к
бытию,
от
духа
-
к
телесности
мира,
от
тела
-
к
душе.
И
через
вып
рямлеНllе
смысла
слов
мы
може\1
осушествлять
наше
любимое
дело
-
воживлеllие
идей.
301
Судьбы
19.1Х.68.
О
причине
как
предстоянии
-
добавление.
Позавчера
я
шел
на
разговор
с
зав.
отделом
Мясниковым
и
настраивал
себя
на
мирный
лад:
по·чешски,
тянуть,
не
отвечать
сразу,
обещать
подумать.
Вместо
это
го,
как
бес
меня
толкнул
в
ребро,
и,
когда
он
протянул
мне
руку,
Я,
сидя
за
столом,
не
встал и
не
принял.
Он
тянет
дальше:
«Я
Вам
руку
протягиваю»
-
промытая,
в
белом
манжете
из
пиджака.
Д
мне
ее жать
-
как
руку
тех,
что вот
сейчас
чехов
ду
шат,
да
и
вообще
противен
мне.
-
Не
обязательно,
-
говорю,
-
за руку
здороваться.
Можно
и без
этого.
-
Я
могу
совсем
с
Вами
не
здороваться.
Далее
пригласил
к
своему
столу
и
начали
разговор
о
плане
моем:
-
ДИрекция
не
приняла
Ваш
npоект
и
предложила
Вам
участвовать
в
основных
трудах
отдела.
Вот список
трудов.
Подумайте.
И
я,
вместо
того,
чтобы
ответить:
.Подумаю
и
скажу
через
несколько
дней»,
-
выпаливаю:
46
ю..,л.
Со'!.:
В
2т.
Т.
2.
М
.. 196).
С.
24.
93
-
в
трудах
отдела
не
вижу,
в
чем
бы
я
мог
участвовать.
-
Ну,
тогда
согласовывайте
сами
свой план
с
дирекцией.
Все.
Я
ушел
.
Тут
попадается
Эльсберг
и
предлагает
мне
в
•
Теории
стилей-
участво
вать;
и
верно: это
мне
подходит.
Но
я
уже
отказался.
Вчера
подал
в
дирекцию
свое
предложение
о
плане
мне.
Уладится.
Но
вот
думал:
какая
сила
меня
влекла
на
разрыв?
Причин
в
прошлом,
конечно,
много:
но
тут
другое
-
зов
и
притяжение
Судьбы,
Т.е.
спереди
какое-то
меня
ОЖИ
дание;
особенно
эту
руку
Судьбы
чувствуешь,
когда
совершенно
нелепо,
кажется,
проигрываешь
вот
уже
только
что
выигранную
партию:
когда
гордыня
ослепляет,
как
героев
драмы,
-
и
поryбляет.
И
у
Судьбы
именно
зов
и
тяготение,
а
не
толчок;
она
спереди
действует,
притягивает
тебя
к
себе,
-
но
не
цель
же
она,
а
именно
причина,
оказывающая
свое
действие
на
влекомого.
Немецкое
Raum
и
русское
«пространство"
20.IX.69.
Немеикое
слово
для
«пространства.
-
Raum
(как
Baum:
оба
-
варианты
одного
из
первоэле:o.tснтов
rep:o.taHCKoro
кос
МОЛОl'оса
и
его
звучания),
по
Паулю:
(,корнем
сродни
лаПIНСКОМУ
rus. Land
(земля,
сельская
местность),
обозначает
исходно
пустоту
(das Leere),
незаполненное
(UnallsgefUllte),
отсюда
также
значеНllе
ПРОИЗ80ДНОГО
слова
rдumen
-
(.убирать,>,
(.очишать,,;
лишь
вторич
но
-
нечто
протяженное
с
определенным
ограничением
(ctWas
Аusgеdеl1Пtеs
von
bestimmter
Begrenzung)
безотносительно
к
тому
(оl1Пе
RUcksicl1t -
без
озирания,
без
оглядки),
наполнено
оно
содер
жанием
(Jnllalt -
букв.
(,вдержаНl1С'>,
и
"
этом
опять
суверенность
JI1,
«В,>,
'ппеге,
внутри
иентра,
(.я.>
-
В
германском
космологосе
ска
зывается,
так
же
как
в
русском
(·со
..
-
вместе,
артельно.
плечо:o.t
к
плечу:
собор.
собрат.
совет
и
Т.д.
-
r.
г)
...
Из
основного
зна'Iения
(Grundbedeutul1g -
грунтового
пояснения)
произведено
значение
-
Gelegel1heit. Moglichkeit zu etwas -
расположение
.•
склонность,
слу
чай.
возможность
-
ср.
(.Тогда
он
увидел
что
у
его
не
было
Raum.
чтобы
утешить
свой
народ.>
(Лютер);
(.даЙте
мне
Raum
сперва
со
браться.>
(Гёте);
«Отrилия
нашла
Raum.
чтобы
выплакаться
в
оди
ночестве
.....
Особенно
обычно
«Raum
geben
(давать
выход).>
-
гневу
и
Т.д.
Raum
может
переноситься
также
на
время
«.im Raume
несколь
ко
тысячелетий.>
-
Шиллер),
обычно
в
Zeitraum
-
Zwischenraum-
(·про:o.tежуток
...
Итак,
что
же
здесь
нам
дано?
-
займемся
аналитическими
суж
дениями:
выковырять
из
данного
здесь
слитно
наличные
уже
частич
ки
и
представить
их
более
ясно
и
по
отдельности.
Raum -
пустое.
не-
94
наполненное.
Как
грудь
сразу
расширяется при
этом
умозрении!
Зна
ЧIП
-
простор,
свобода.
облегчение,
выход
-
неспертость,
откры
тость
бытия,
жить
еше
можно:
недаром
с
возможностью
и
случаем
понятие
Raum
сопряжено.
В
германском
мировоззрении
усилено
это
духовное
толкование
Raum.
И
это
понятно:
оно
все
же
само
по
себе
представляется
как
протяженность
в
определенных
границах
(см.
выше
у
Пауля);
в
отличие
от
русского
«пространство»,
которое
легче.
воздушное,
им
материальное,
ибо
есть
понятие
третьего
этажа,
-
Raum
более
сперто,
стиснуто,
густо,
чем
пространство,
которое
-
размягченное
и
расслабленнее.
Raum -
густая
пустота,
конденсиро
ванная,
как
магнитное
поле
или
зовуший
вакуум,
в
себя
втягиваю
ший;
это
полость,
но
женская
47
Будучи
все
ж
определено
извне,
Raum
уходит
расти
в
иное
-
внут
реннее
измереЮ1е
бытия
и
отсюда
-
обилие
духовных
смыслов
его:
случай,
возможность,
склонность,
срок,
время.
Из
них
важнейшее
-
B03MO)8UtoCTh.
Пустота
в
Германии
не
пуста,
не
мертвяша,
она
насы
щена
возможностями
колонизаuии,
есть
их
местопребывание.
Рус
ское
«щ'остранство»
-
представление
о
чем-то
более
безжизненном,
рuзрежеНlЮСТЬ
воздуха
в
нем
и
бесплотность.
RаШI1
-
более
вязко.
Пространство
-
от
(,странство»:
уходить
в
сторону.
n
бок.
УстраНЯТЬСfl,
6':жать
гонимому,
выталкиваемому.
Raum
- Moglicllkeit:
мочь,
МОLlьдействовать
-
и
не
на
периферии,
в
CTUpOIJe,
а
в
СРСДОТОЧI1И.
«Пространство»
В
основном
ошушается
как
состоя
шее
И]
стихии
80здуха
и
света,
оно
нuдземно
и
уже
почти
вне
ЗСМIIО,
на
отлете
(в
отличие
от
близкого
слова
«простор.>,
которое
иаземно:
степь,
ширь
-
ср.
у
Гоголя:
«что
пророчит
сей
необъятный
простор?»
(.Есть
где
пройтись
11
разгуляться
богатырю.).
А
о
простран
стве:
и
(,чудно
объемлет
меня
могучее
пространство»
-
Т.е.
уже
объем
ОНО).
Германское
Raum
более
назеМlЮ
(недаром
однокоренно
латин
скому
rus -
«земля»,
«деревня.»,
И
света
в
нем
не
мыслится.
а
скорее
туманность
(как
пропитанность
CHIBY
парами
зrмли.
привязанность
ее
к
«[lpOCTpaHCTBY»
11
испускаемая
любовь).
Все
это
несколько
объясняет,
почему
первым
делом
в
Raum
уз
рел
Кант
ближайшее
и
подручное
чистое
наглядное
представление
(Anschauul1g),
которое
коренится
в
нас.
Ilродуuируется
нашей
<'УВ
ственностью
(Sinnlicllkeit).
как
сок
и
гормон
11
истечение
света.
при
леПIlВ
который
к
любому
предмету.
наслюнявив
1\
тем
причастив
к
себе
11
блаГОСЛОПlIR,
мы
и
можем
ШL'lсе
его
lJOCnpllfll1MaTb.
Так
нужно
47
Ii()
недь
der
Ri!UП1'
--
ЭТО
ПОТОМ
ПРОIIСНItТСII.
когда
RolUП1
обнаружltТСII
как
Haus-
аКТИВIЮС.
МУ)l(С"О~.
95
брызнуть
химическим
раствором,
чтобы
ток,
через
эту
каплю,
мог
подсоединить
к
своему
течению
и
сей
предмет.
Raum
есть
испуска
ние
ожидаюших
волн
в
бытие
от
нашей
чувственности,
как
перис
тальтика
полости,
влагалиша
вожделеюшей
женшины,
чтобы
ее
на
полнили
семенем
-
предметами
возможного
опыта.
Потому
Raum -
белесая,
сероватая,
лишьбрезжашая
тьма
и
нуж
дается
в
следуюшем
этаже
-
свете рассудка.
Само
же
оно
-
тупое
про
ТJUКettие
-
и
все
туг.
Русскому
миропониманию
как
раз
трудно
дается
представление
о
протяжении,
особенно
когда
его
присовокупляют
к
пространству.
Пространство
-
светлое,
одухотворенное,
в
нем
лучи
И
ангелы
резвятся,
а
не
тупое
оно
протяжение.
Пространство
в
русском
восприятии
-
это,
скорее,
спинозовская
субстанция,
где
протяжение
не
тупое,
а
мысляшее,
телесность
эфирная,
тогда
как
Raum,
скорее,
-
декартово
протяжение
безмысленной
материи,
природы.
Потому
и
трудновато
нам
в
России
привязать
пространство
к
уров
ню
чувственности,
к
которому
оно
относится
у
Канта.
Однако
Sinnlichkeit
у
немцев
-
более
одухотворенное
нечто,
чем
наша
«чув
ственность»:
Sinn
-
и
ошушение,
и
чувство,
но
и
здравый
смысл,
рас
судок,
стиль
совокупной
духовности.
О,
вот
открылось
тонкое
и
глубокос
различие:
В
Германии
Raum -
грубее,
гуше,
чем
в
России
«пространство».
Зато
там
Sinnlichkeit:
даже
чувственная
восприимчивость
бытия
из
нутри
происходит,
нежели
в
русском
(хотя
какой
он
русский?
-
калька
с
немецкого!)
термине
«чувственность»,
которая
оставляет
нас
на
уровне
кожи
и
органов
внешних
чувств.
Значит,
в
Германии
прони
цательно
Jnnere,
внутреннее;
в
России
- Atissere,
внешнее.
Недаром
Гоголь,
сия
тончайшая
мембрана,
ошушал,
как
ВХОШIТ
в
него,
требует
от
него,
хочет
от
него
чего-то
бесконечное
пространство.
Оно
-
оду
хотворенность.
И
потому
в
России
-
экстравертность
бытия,
и
у
че
ловека
душа
нараспашку:
не
от
внутренней
потребности
лопнуть,
не
от
переполненности
брызнуть,
но
от
притяжения
света,
святости
и
духовности
извне,
наличной
в
материи
русского
бытия:
снег,
свет,
ветер,
серенькое
небо,
нишая
природа
-
«божественная
стыдливость
страданья»,
проницательность
-
как
пронзительностьбытия,
шемя
шая
душу
любовью,
жалостью,
тоской,
состраданием
(см.
у
ТЮТ'lсва
перевод
этого
языка
русского
внешнего
бытия
на
внутрений
язык
че
ловеческих
слов).
В
Германии
ж
внешнее
более
грубо,
бездуховно,
чем
в
России,
в
том
числе
и
Raum,
как
тупая
протяженность
на
возможный
опыт.
по
тому
германский
дух
в
лице
Канта
поворачивается
к
этому
спиной
и,
96
двигаясь
вспять,
в
трансцендентальном
направлении,
входит
в
свое
сокровенное
Jnnere,
которое
светлее,
проницательнее
и
жизненнее:
там
Gemi.it,
уют,
дом
родной.
Так
что
это
обман
и
видимость,
что
Кант
начинает
с
Raum -
внеш
него
пространства:
по
сути
он
к
нему
поворачивается
спиной
и
свива
ется
в
Haus -
пространство
внутреннее,
и
само
Raum
он
трактует
как
Haus.
Ну
да:
оно
ведь
у
него,
Raum, -
не
вещь
сама по
себе,
а
наша
способность
воспринимать
вещи
протяженными:
как
бы
окно
в
на
шем
доме
и
его
ориентированность
наружу,
возможность
глазеть,
но
не
само
то,
что
снаружи.
(Вообше
все
трансцендентальное
-
это
до
машнее,
внутри
Haus'a,
нашего
человеческого
сушества,
обшествен
ного
бытия
и
духа).
Raum -
первое
трансцендентальное
представление
у
Канта
по
тому,
что
он
начинает
Haus
нашего
разума
raumen
(=
rein machen,
«чи
cиTb»,
«убирать»),
Т.е.
как
бы
Raum
в
Haus
вносить,
и
в
доме
нашем
чистый
вакуум
возможностей
определить,
наших
способностей
по
знать
мир,
при
условии,
если
мы
на него
из
окошка
взираем,
до
выхо
да
через
дверь
на
работу
и
опыт.
В
то
же
время
Raum
у
Канта
опреде
ляется
как
нечто
целое,
в
границах,
замкнутое
-
словом,
как
Haus.
у
Юма
-
извне
бомбардировка
человека
бесконечностью
точечных
ощушениЙ.
Эта
раздрабливаемость
не
устраивает
германца,
и
он,
что
ни
попадется,
волево
собирает
из
Jnnere
в
узел,
целое.
Так
здесь
Abssere -
«внешность.)
собрана
в
пространство,
Raum.
Что
все
трансцендентальное
есть
домашнее
и,
в
частности,
Raum
=
чистый
Haus,
без
предметов,
обнаруживается
в
том,
что
в
немец
ком
самочувствии
познание
есть
по
сути
-
«схватыванье·)
(Begrift)
чего-то
извне
и
подведение
под
форму
иль
понятие
-
как
под
крышу,
а
там
уж
ыих
проникновение
и
соитие.
Понял
это
особенно,
когда
наткнулся
на
следуюшее
выражение
у
Канта:
«Сушествует
определен
ная
форма,
под
(ul1ter)
которой
единственно
возможно
наглядное
представление
ее
(души.
-
г.г.)
внутреннего
состояния:
именно,
все,
что
принадлежит
к
внутренним
определениям,
представляется
в
от
ношениях
времени.)
(с.
43).
И
далее
главнейшая
проблема
будет:
как
подводить
наглядное
представление
под
понятие?
В
способности
суж
дения
и
через
трансцендентальную
схему
это
будет
осушествляться,
как
через
аркан
и
лассо,
клещи
зацепления.
Но
вот
это
unter,
«приве
СПI
под.)
-
остается
основной
амбицией
по(н)ятия
-
взятия
бытия.
Характерна
близость
иЬег
«(над.»
И
tibrig -
«лишнее.),
остальное,
ОТРlщательное,
ненужное
(ср.
выражение:
tibrig bIeiben -
«оставать
ся
ЛИШНИМ»).
«Лишнее»
-
то,
'по
над
крышей
дома
познания
пребы
вает.
Здесь
опять обнаруживается,
что
важнейшая
в
германском
кос-
97
мологосе
архи
-
и
архе-идея
вертикаль
(ибо
Verstand,Gegenstand,
Zustand,
Anstand, Vorstellung -
кругом»стоять.,
ставить.,
а
TaJOКe:
Ваит,
Ьаиеп,
где
даже
в
корне
«рост»
И
«стройка
..
отождеСТWIены)
расчленена
на
более
положительное
- Tiefe,
«rлубина.,
низ,
-
и на
верх,
за
крышей,
поверх
уровня,
куда
достигает
рост
и
стройка,
труд,
так
что
высота
-
величественна,
но
не
уютна,
безжизненна
и
потому
«i.ibrig»,
лишняя.
Так
что
восхождение,
хоть и
почтенно
в
Германии,
но
не
беспредельно.
Auf die Berge
will
ich steigen,
Wo
die
[roтте
Lufte wehen,
wo
die Brust sich frei erschliesset ...
Видите,
как
населена
высота
низом
и
приспущена!
«Что
же
такое
пространство
и
время?
-
спрашивает
Кант.
-
Суть
ли
они
действительное
существо(вание)
(Sind es wirkliche Wesen -
S.
51)
(=
Суть
ли
они
бродячие
средь
пустыни
вещей
их
отношения
неприкаянные,
бесприютные
собаки,
-
или
ручные
животные,
при
вязанные
к
дому
и
хозяину?
-
ГГ.)
или
они
таковы,
что
единствен
н0
48
к
форме
воззрения
пристают
(haften -
«привязываются»,
«при
липаюТ»
)?» ...
Вот
это
Haften
опять
выдаег
домостремительность
гер
манского
мировоззрения.
Кое-что
обнаруживает
и
в
Канте
то
понятие
о
Raum
HeMeUKoro
Muttersprache
«<родного
языка»
-
как
материнского),
которое
мы
усек
ли
у
Пауля:
«Никоим
образом
нельзя
себе
представить,
что
простран
ства
нет,
между
тем
как
нетрудно
мыслить,
что
в
нем
нет
никаких
пред
метов
(Помните:
Raum - Leere, Unausrul1te -
«пустое.,
"ненаполнен
ное»
.
А
дальше
уже
оно
трактуется
как
протяженность.
- r
Г).
Поэтому
пространство
следует
рассматривать
как
условие
возможности
явле
ния.
Ег
«<пространство»
-
он
по-немеuки,
муж,
и
в
этом
тоже
разли
чие
со
среднеродным,
Т.е.
по
сути
безродным,
бесполым,
отвлеченным
русским
предстаWIением.
- r n wird
a1so
die Bedingung
49
der Moglichkeir
48
Allein -
«все
OДHO~.
Типичное
длll
германстпа
соединение
двух
противоположнос
тей:
(.Bce~
и
.единиuа-)
и
ограничснис
их
взаимно
друг
с
другом
в
третьем
-
uело-
стном
-
понятии
IlCeeJIIIНCТII8.
49
от
Ding - • .eUUo
...
тогда
как
русское
.условие
...
-
от
CJlО8О:
и
разниuа.
а?
Не
только
Raum -
вешественен,
материален,
вязок и
густ,
НО
и
все
мышление.
философия
11
Германии
-
более
вешественное,
материалhНое,
вязкое,
густое,
мастеровое
дело,
что
11
уж
достаточно
проявил
на
сопоставлении
терминов.
Потому
и
можст
герман
ская
философия
заявлять
о
споем
Идсализме
-
а
она
в
большинстве
Ilдеалистичес
кая
-
и
даже
ей это
пристало
и к
лиuу,
-
что
само
философствование
там
есть
со
лено-потное
ремесло,
чистка
орудий
труда.
мастерового
инструментария:
всяких
98
der Erschelnungen.
То
есть
буквально:
«Он
есть
вешность
моши
блес
KOB~.
Значит.
пространство
-
тело
(Bedingung)
возможностей,
их
пук
и
сноп;
но возможностей
чего?
-
световых
прониuаниЙ.
Так
что
вообше-то
у
Канта
все
априорные,
трансцендентальные
формы
-
безглазы,
не
световы:
свет
явлений
- Erscheinungen
в
них
только
может
въехать
(fahren)
через
поезд(ку)
опыта
(Erfahrung).
А
пока
мы
в
кузне
а
pгioгi
находимся,
где
нибелунг
Иммануил,
гном
Кант
(различаете
подобья
в
звучании?)
шурует
кувалдой,
выковывая
доспехи
чистого
разума
(как
меч
ЗигфрJ:tДа),
-
нам
темно,
и
свет
еле
брезжит
в
конце.
И
верно:
читая
«Критику
чистого
разума»,
чуешь
себя
в
шахте
и
штольне,
без
доступа
света
и
воздуха,
и,
читая,
надо
затаить
дыхание,
приглушить
чувства,
замереть
-
и
вслушиваться:
тогда
пой
мешь
и
причастишься.
Но
все
-
и
это
ободряет
-
делается
Кантом
как
ПРИУГОТО8.!1ение
к
будушему
выходу
из
шахты
и к
жизни
средь
опы
та,
воздуха
и
света.
ВеРОJlТНОСТЬ
и
необходимость
21.1Х.68.
Юму
совсем
не
дорога
необходимость
-
он
без
нее об
ходится
прекрасно,
заменив
в
понятии
причины
необходимую
связь
на
постоянную
связь.
насколько
до
сих
пор
в
опыте
она
наблюдалась.
стоек
(~rstand),
противостоек
(Gedenstand),
установок
(Vorstellung),
одержек
(~rhBltniss),
вдержек
(Jnhall).
ухватов
(Begrif1)
11
т.д.
Заявление
о
приверженности
идеализму
:шес
.. -
это
как
бого6оЯ]ненность
и
одухотворенность
кочегара
и
истоп
ника:
разве
не этой
именно
СТОРОНь!
в
его
бытии
и
труде
не
хватает"?
И
если
он
в
адс
кой
своей
машине
об
идеале
и
Iшее
все
молитву
бубнит
-
разве
не
прекрасно
это
и
не
СШlсительно
ДЛЯ
целостности
человека?
Идеализм
здесь
-
как
чистая
одежда
-
меч
та
шахтера.
И
не
опоro
ли
чернокнижник
-
'Iернорабочий
духа
Фауст
будет-таки
спасен
у
Гете
-
германским
богом-олимпийцем
благословлен?
Нетерпима
герман
стну
проклятость
Фауста
=
.руки.,
-кулака.
-
труда
и
воли,
которые
как
раз
все
и
схватывают,
держат
и
устаlШВЛllвают.
Так
что
нелепо,
Kotna
чистюльки
русские,
у
которых
даже
Bedingung -
-УCJIовие
•.
а
Sein -
.бытие
••
(от
-бы.:
(,если
бы
да
кабы,
во
Р"!),
выросли
грибы
...••
Т.е.
не
то.
что
ест
.. ,
а
крайне
проблематично).
упрекают
германскую
философию
в
идеализме
и
ра
"I)'ЮТ
за
материализм.
Тут
уж
как
раз
очевидно, что
у
одних
(немuев-филосoqюв)
ма
териальное
производство
наделе,
идеа~изм
на
словах;
у
других
(русских)
-
материа
,1ИЗМ
на словах и
понятиях
держится,
на
таких ВОЗДУШНblХ
опорах.
Но
:шесь
тоже
важ
ная
черта:
слоно
обретает
в
России
вешественное
значение.
и
оно
сильнее
и
страшнее.
чем
даже
дело:
власти
слов
больше
боятся,
чем
пос"I)'пков,
но
без
слов,
при
.ШИТО
крыто
•.
И
опого
столь
велик
реальный
вес
Слова,
литературы
в
бытии
России,
и
оно
есть
первая
действительность
русской
жизни:
вещаll.
что
твоя
ве11Ul811.
99
Кант
лучше
пожертвует
любым
предметным
знанием,
чем
принци
пом
необходимости.
Потому
он
и
изгоняет
все
предметы
и
знания,
которые
-
это
ясно
-
шатки
и
условны,
чтобы
добыть чистую
фор
му
знания,
которая
беспредметна,
и
истины
в
ней
никакой
нет,
но
зато
без
нее
никуда
не
денешься:
воистину
-
необходима,
если
хо
чешь
что-то
познавать.
Nоtwепdigkеit
-
«необратимость),!
или
«поворачиваемость
нуж
ды»?
Иль
«оборот
принуждения»:
Not
= Zwang?
Почему
нужно,
чтоб
истина
имела
свойство
принудительности:
не
свободно
чтоб
прини
маться
(как
растение)
в
человеке
и
человеком,
по
любви,
по
чувству,
-
но
по
силе извне
налагаться?
Тут
ошушаешь
голос
труда
и
мастерово
го.
Что
было
бы,
если
б
дерево
не
поддавалось
усечению,
а,
напротив,
разрасталось
бы
пуше
от
массажа
ударов
топором?
Это
трудяга
при
вык
принуждать
природу,
гнуть
ее
по
Ilлану
своему.
Если
он
не
будет
обладать
уверенностью,
что
иначе
быть
не
может,
не
должно,
-
шага
ступить
по
жизни
нелЬ'3Я:
а
вдруг
я
шаг
вперед
сделаю,
а
меня
под
бросит
за
облака?
Юму
достаточно
вероятности,
почерпнутой
из
опыта,
но
не
за
рекается
он,
что так
будет
всегда.
У
мореплавателя,
для
кого
бытие
-
океан,
никогда
не
может
быть
полной
уверенности
в
однозначном
последствии
своих
дел.
Потому
он
осторожнее
в
суждениях,
допус
кает
свободу
воли
бытию
-
случай;
а
немец,
если
о
свободе
воли
и
рассуждает,
то
уж
только
в
применении
к
«я»,
сознанию,
а
не
к
бы
тию:
там,
в
природе,
по
Канту
И
Гегелю,
-
царство
необходимости.
Немцу
вероятность
ничего
не
говорит:
зыбкая
это
почва;
кора
бельшик
англичанин
привык
жить
на
палубе,
делать
СIJОИ
текушие
дела
и
не
страдать,
что
может
открыться
течь,
и
все
его
дело
напрас
но.
НеМI1У
нужна
гарантия,
англичанину
-
страховка,
insurance,
Т.е.
«вверенность,),
вероятность;
но
и
несчастный
случай
допускается,
и
на
всякий
случай
заранее
принимаются
меры.
Немцу
нужна
досто
верность
а
priori,
что
несчастный
случай
исключается.
Нет,
точнее
так:
случаи
KOHe'IHo,
могут
быть.
Следовательно,
нуж
но
убраться
с
этой
зоны
туда,
где
их
быть
не
может:
во
всяком
случае,
очевидный
ход
-
убраться
из
открытого
пространства
бытия,
Raum,
в
дом,
Haus,
где
я
хозяин
и
необходимость
от
меня
исходит
(моего
«я»,
сознания,
разума),
в
моей
власти,
в
загашнике
у
меня,
как
ключи,
ле
жит.
Вот
почему
Кант
убирается
из
предметного
пространства
за
стену
дома
и
устраивается
у
окошка,
рамки
которого
действительно
образу
ют
склад
и
предел
возможного
видения
вешей,
их
вступания
в
мой
кру
гозор.
Пространство-окошко
и
есть
совокупность
возможных
нагляд
ных
представлений,
а
само
есть
-
чистая
форма
созерцания,
чистое
Anschauung,
особенно,
когда
промыто
и
чисто
вытерто.
100