Харламенкова Н.Е. Самоутверждение подростка

Подождите немного. Документ загружается.

231

яла в том, что в момент принятия гендерной роли количество маску-

линных и фемининных признаков, приписываемых объектам кодиро-

вания, значительно увеличивается по сравнению с другими возраста-

ми. Похожая динамика наблюдалась и при кодировании объекта «Я».

Оказалось, что к 15–16 годам и у девочек, и у мальчиков количествен-

но гендерных признаков резко снижается по сравнению с нейтраль-

ными признаками. В 13 лет девочки приписывали себе (в среднем) 4

фемининных и 0 маскулинных признака, в 14 лет — 3 фемининных и

1 маскулинный признак, а в 15 — 2 фемининных и 0−1 маскулинный

признак. У мальчиков динамика похожа, однако специфика ее состо-

ит в том, что максимум признаков приходится на 14 лет (3 маскулин-

ных признака и 1 фемининный признак). В 15 лет количество гендер-

ных признаков резко снижается (1−2 маскулинных и 0 фемининных).

Значит, можно сказать, что уже к 15–16 годам подростки определи-

лись в гендерных ролях и могут экспериментировать с ними.

Нарушение полового развития и принятие ролей

Данные были сопоставлены с результатами тестирования группы

девушек с дисгенезией гонад (синдром Тернера и синдром Свайера).

Отдельно рассмотрим результаты тестирования девочек с синдро-

мом Тернера и Свайера и сравним их с данными группы нормы (таб-

лица 6.1).

При статистическом сравнении между собой данных разных групп

оказалось, что различий между здоровыми и больными девочками/

девушками не наблюдается. Сравнение проводилось между группа-

ми, уравненными по возрасту. Можно сделать следующий вывод, что

у девочек с диагнозом дисгенезии гонад сформировалось адекватное

представление о мужчинах и женщинах, они дифференцируют их по

Таблица 6.1

Медианы маскулинных и фемининных признаков четырех кодируемых

объектов — «Мужчины», «Женщины», «Ребенка», «Я» у девочек без

аномалий и с аномалиями полового развития

Девочки (N) Девушки (N) 45,ХО 46,ХУ

13 лет 14 лет 15 лет 17 лет 18 лет 14–15 14–16

Мужчина (М) 6 4 4 4 4 3 4

Мужчина (F) 0 0 0 1 1 0 0

Женщина (М) 0 0 1 1 1 1 1

Женщина (F) 6 4 4 5 4 4 5

Ребенок (М) 0 0 0 0 0 0 0

Ребенок (F) 5 3 1 2 2 0 1

Я (М) 0 1 1 1 1 1 1

Я (F) 4 3 2 3 3 2 3

232

маскулинным и фемининным признакам, используют те же самые ха-

рактеристики, что и девочки группы нормы. Статистика не показала

различий между этими группами при оценке объекта «Ребенок», но из

таблицы видно, что для группы нормы ребенок представляется челове-

ком с фемининными чертами, а у девочек с отклонениями в развитии —

скорее бесполым существом. В результате анализа данных, полученных

с помощью методики «Кодирование», было обнаружено, что девушки

с синдромом Свайера способны дифференцировать заданные экспери-

ментатором эмпирические объекты — «Мужчину», «Женщину» и «Я».

Существенных различий в выделении признаков сходства между эм-

пирическими объектами и ассоциациями девушек разных групп не на-

блюдалось. «Мужчина» обычно воспринимается как «мужественный»,

«сильный», «стойкий», «умный», «большой», «строгий», а «женщи-

на» — как «нежная», «женственная», «элегантная», «ласковая», «доб-

рая», «красивая». Объект «Я» наделяется множеством специфических

признаков и в том числе маскулинными или фемининными свойства-

ми. Можно считать, что на осознаваемом уровне (тест «Кодирование»)

процесс дифференциации людей разного пола по маскулинным и фе-

мининным признакам происходит гораздо эффективнее, чем на неосоз-

наваемом уровне (тест «Рисунок человека»). Подобные различия, как

нам представляется, обусловлены тем, что девушки с аномалиями по-

лового развития успешнее категоризируют людей не в терминах пола

(половой идентичности), а в терминах гендерных ролей.

Вполне логично было бы предположить, что абсолютные оценки

«Мужчины», «Женщины» и «Я» будут отличаться от оценок, которые

получены в результате сопоставления (корреляции) признаков, при-

писанных «Мужчине» и «Я», а также «Женщине» и «Я» (т.е. отно-

сительных оценок). Оказалось, что если при сравнении абсолютных

оценок эмпирических объектов различий между группами девушек

не возникает, то при определении степени связанности этих оценок

вследствие сравнения пар объектов они обнаруживаются.

При нормальном половом развитии девочки/девушки устанавлива-

ют связи между маскулинными и фемининными признаками «Я» и ана-

логичными признаками, приписанными мужчине и женщине. При ано-

малиях полового развития связь между признаками есть, но она иная.

У девочек/девушек с синдромом Тернера связаны только феминин-

ные признаки: F

муж

и F

(r=0,3, α=0,03), F

жен

и F

(r=0,5, α=0,001), при-

чем связь Я−Женщина является наиболее тесной. Эти данные указы-

вают либо на наличие компенсаторных механизмов, либо на слияние

девочки со своей матерью. У девочек/девушек с синдром Свайера та-

кие связи на небольшой выборке отсутствуют вовсе, либо при увеличе-

нии выборки обнаруживается тесная положительная связь между фе-

233

мининными признаками объектов категоризации «Мужчина» и «Я»:

муж

и F

(r=0,6, α=0,01) и отрицательная связь между фемининными

признаками объектов «Я» и «Женщина»: F

жен

и F

(r=–0,4, α=0,003).

Связь между маскулинными признаками также отсутствует.

В исследовании было показано, что у девочек с различными форма-

ми дисгенезии гонад отсутствует динамика как в количественной кате-

горизации признаков, так и в их связанности у разных объектов. Учиты-

вая данные, полученные нами на выборке подростков 13–14 лет, можно

сказать, что с возрастом изменяется характер связи между признаками

разных объектов. В период пубертата признаки, идентичные полу, тесно

связаны у всех трех объектов — «Мужчины», «Женщины» и «Я», т.е. у

мальчиков маскулинные признаки «Я» связаны с маскулинными при-

знаками «Мужчины» и «Женщины», а у девочек фемининные признаки

«Я» коррелируют с фемининными признаками тех же самых объектов.

Подобные связи указывают на оживление триадных отношений.

В старшем возрасте возникают обратные связи между признаками

«Я» и «Мужчина» и прямые — между свойствами «Я» и «Женщина».

Складывается впечатление, что к 17–18 годам девушки «принимают»

окончательное решение о половой самоидентификации.

При синдромах Тернера и Свайера обнаруживается целый ряд

специфических феноменов: тесная прямая связь между фемининны-

ми признаками в первом случае, снижение количества фемининных

признаков, приписываемых себе, отрицание связей с человеком того

же пола во втором случае и отсутствие связей с человеком противо-

положного пола в обоих случаях. Предположение о выраженности

маскулинных черт характера у девушек с синдромом Свайера, кото-

рое в свое время было сделано, не подтверждается. Правильнее было

бы утверждать, что у девушек с синдромом Свайера наблюдается не

гипермаскулинизация, а дефеминизация представлений о себе с тен-

денцией к ослаблению связей между оценками себя и человека того

же и противоположного пола.

Важными оказались данные, полученные при сравнении гендер-

ных особенностей объектов «Ребенок» и «Я». В норме связь между

этими признаками существует, однако связаны между собой признаки,

противоположные полу, т.е. у девочек маскулинные: М

и М

реб

(r=0,4,

α=0,001), а у мальчиков — фемининные: F

и F

реб

(r=0,5, α=0,001).

У девочек/девушек с отклонениями в половом развитии получены

тесные связи между всеми признаками объектов «Я» и «Ребенок»: М

и М

реб

(r=0,6, α=0), F

и F

реб

(r=0,4, α=0,003) φ у девочек с синдромом

Тернера; М

и М

реб

(r=0,6, α=0,01, F

и F

реб

(r=0,5, α=0,02) — у девочек с

синдромом Свайера. Был сделан вывод об инфантильности представ-

лений девочек о себе, об отсутствии многозначных связей между при-

234

знаками разных объектов и, скорее, об однозначности таких связей, о

компенсаторной роли связи объекта «Я» с объектом «Женщина» у де-

вочек с синдромом Тернера и отрицательной связи признаков этих же

объектов у девочек с синдромом Свайера.

Кроме теста «Кодирование» подросткам в возрасте 15–16 лет предла-

галась методика МиФ (Ткаченко, Введенский, Дворянчиков, 2001). Ме-

тодика позволяет выяснить гендерную идентичность личности и опреде-

лить соотношение между Я-реальным и Я-идеальным, а также полороле-

вые стереотипы, полоролевое поведение, полоролевые предпочтения.

Испытуемому предлагается бланк с написанными на нем прилага-

тельными (7 маскулинных, 7 фемининных, 7 нейтральных). Каждым из

этих прилагательных необходимо закончить предложение («На самом

деле я…», «Хотелось бы, чтобы я был…», «Мужчина должен быть…»,

«Женщина должна быть…», «Мужчины считают, что я…», «Женщины

считают, что я…») и оценить полученное высказывание по степени вы-

раженности («всегда», «обычно», «иногда», «никогда»). При обработке

данных производится подсчет профиля маскулинности/фемининности

по каждой из категорий (Я-реальное, Я-идеальное, Я-рефлексивное,

представление о мужчине, представление о женщине). Особое внима-

ние уделяется анализу семантической близости между различными об-

разами Я и составляющими полоролевой идентичности в рамках пси-

хологического пространства маскулинности−фемининности.

Исследование проводилось на тех же подростках в возрасте 15 лет.

Цель исследования — установить, что действительно к этому возрасту

происходит формирование половой идентичности и принятие гендер-

ных ролей.

Представление подростков о мужчинах и женщинах (по тес-

ту МиФ)

К 15 годам складывается вполне адекватное отношение к мужчи-

нам и женщинам. Оно сочетает в себе половые и гендерные особен-

ности. Как девочки, так и мальчики считают, что женщина должна

быть скорее фемининной (59% от всей выборки) или андрогинной

(35%), чем маскулинной (5%) или недифференцированной по гендер-

ным признакам (1%). Мужчина, прежде всего, должен быть андрогин-

ным (59%), потом маскулинным (36%). Мало кто считает его феми-

нинным (4%) или недифференцированным (1%). Мальчики и девочки

единодушны в оценках женщины как, в первую очередь, фемининной,

а потом андрогинной, но несколько расходятся в оценках мужчины.

Девочки считают, что мужчина должен быть как мужественным, силь-

ным, энергичным, так и нежным, ласковым и заботливым, т.е. в целом

андрогинным. Мальчики тоже так считают, только большинство из

235

них полагает, что он должен быть маскулинным (53%), тогда как ос-

тальные — андрогинным (41%). Соотношение представлений о муж-

чине и женщине с представлениями о реальном и идеальном Я может

показать степень идентификации себя подростками с фемининной

женщиной и маскулинным мужчиной.

Таблица 6.2

Маскулинные и фемининные признаки Я-реального, Я-идеального,

«Мужчина должен быть» (для мальчиков), «Женщина должна быть»

(для девочек)

Я-реальное Я-идеальное Мужчина/Женщина

M F M F M F

Мальчики 18 17,5 23 19 23 18

Девочки 17 19 21 20 17 22

Оценки себя в этом возрасте не очень контрастны и, тем не менее,

у мальчиков они чуть более маскулинны, а у девочек — фемининны.

Несмотря на значительное расхождение Я-реального и Мужчина/

Женщина, к 15 годам наблюдается явная идентификация девочек с

женщиной (r

=0,3, α=0, r

=0,4, α=0,003, где r

— коэффициент корре-

ляции маскулинных признаков «Я-реального» и «Женщина должна

быть», r

— коэффициент корреляции фемининных признаков тех же

самых объектов), а мальчиков — с мужчиной (r

=0,4, α=0,01, r

=0,5,

α=0, где r

— коэффициент корреляции маскулинных признаков «Я-

реального» и «Мужчина должен быть», r

— коэффициент корреляции

фемининных признаков тех же самых объектов).

Полученные данные подтверждают результаты, полученные методом

«Кодирование», которые свидетельствуют о том, что принятие гендерных

ролей уже произошло и именно оно дает возможность разнообразить ре-

пертуар ролей. Так, 38% девочек оценивают себя как фемининных, 29% —

как андрогинных, 18% — как недифференцированных и 15% — как мас-

кулинных. Мальчики считают, что они андрогинные (29%), фемининные

(23%) и маскулинные (22%). Большой процент мальчиков (26%) считают

себя недифференцированными по гендерным признакам. Несмотря на

довольно ясную картину, почти четверть выборки не различает себя по

гендерным ролям и также четверть оценивает себя атипично (девочки

как маскулинные, а мальчики как фемининные). Во многом картина не-

устойчива именно из-за оценок мальчиков, которые в этом возрасте еще

находятся в состоянии принятия гендерных ролей.

Вывод о том, что гендерные роли приняты, основан и на другом

факте, который состоит в связанности Я-реального и Я-идеального, с

одной стороны, и в наличии статистически значимых различий меж-

236

ду ними, с другой. Показано, что в обеих группах коррелируют мас-

кулинные и фемининные признаки этих двух объектов (у девочек:

=0,4, α=0,001, r

=0,7 α=0; у мальчиков: r

=0,6, α=0, r

=0,7 α=0), при

этом девочки считают, что в идеале они должны быть значительно бо-

лее маскулинными (W=1590, при α=0) и чуть больше фемининными

(W=1992, при α=0.03), а мальчики полагают, что в идеале они также

значительно должны прибавить в маскулинности (W=760, при α=0)

и в фемининности (W=1036, при α=0,04). Иными словами, в обеих

группах намечена очень сильная тенденция андрогинизации образа Я

в будущем, причем при довольно значительном перевесе в маскулин-

ности над фемининностью. Идеальное Я девочек не совпадает с пред-

ставлениями о том, какой должна быть женщина. Женщина должна

быть фемининной, а девочка стремится к андрогинности. Представле-

ния мальчиков об идеальном Я и мужчине совпадают.

Довольно пестрая картина, полученная при анализе представлений

о своем реальном Я, отличается от представлений о своем идеальном

Я. Дело в том, что 65% подростков (по сравнению с 23% при оценке

реального Я) хотели бы быть андрогинными (поровну мальчики и де-

вочки), 24% (против 22%) — маскулинными (поровну мальчики и де-

вочки), 10% (против 23%) — фемининными (только девочки) и лишь

1% (против 26%) — сомневается в оценке себя по маскулинности–фе-

мининности (2 девочки и 1 мальчик).

Напомним, что нами были выдвинуты следующие предположения:

1) принятие гендерных ролей обусловлено полом индивида; 2) с возрас-

том пол и гендер становятся относительно независимыми друг от дру-

га; 3) защитное поведение имеет гендерную специфику. Действительно,

принятие гендерных ролей приходится на сложные моменты жизни

подростка и проявляется в предпочтении ролей, соответствующих полу,

что подтверждает первую гипотезу (у девочек больше фемининных,

у мальчиков — маскулинных и андрогинных предпочтений), а также в

разнообразии репертуара ролей, что было показано в группе мальчиков,

исследование которых пришлось на самый сложный период пуберта-

та. С возрастом (вторая гипотеза) пол и гендер перестают быть тесно

связанными. Как девочки, так и мальчики ориентируются на андро-

гинную модель, стремясь повысить и маскулинность, и фемининность.

Это разнообразие репертуара может быть основано только на исходно

состоявшемся соответствии пола и гендера, что потом не имеет особо-

го значения. Единственное исключение делается для принятия маль-

чиками фемининных ролей. Однако относительно будущего мальчики

исключают такое сочетание признаков в представлениях о себе (тем не

менее, это вовсе не означает, что фемининные мужчины отсутствуют

абсолютно). Думается, что для психического здоровья подростков обо-

237

их полов очень важна интеграция черт как соответствующих полу, так

и ему не соответствующих. К. Юнг писал относительно Анимы и Ани-

муса, что на определенном этапе жизни человек начинает относиться к

ним не как к бессознательным содержаниям, а как к функциям отноше-

ния к бессознательному. Но до тех пор, пока они таковыми не становят-

ся, они остаются автономными комплексами, т.е. представляют собой

«факторы, вызывающие расстройства, которые прорывают контроль со

стороны сознания и таким образом ведут себя как истинные возмути-

тели спокойствия» (Юнг, 1996, с. 305). И далее: «Чем больше у кого-то

“комплексов”, тем более он одержим, и если попытаться создать портрет

личности, выражающей себя посредством своих комплексов, то как раз

придешь к выводу, что это, безусловно, плаксивая баба — а значит, ани-

ма! Но если теперь он осознает свои бессознательные содержания — по-

началу как фактические содержания своего личного бессознательного,

потом — как фантазии коллективного бессознательного, то доберется

до корней своих комплексов, а тем самым получит избавление от своей

одержимости. На этом феномен анимы прекратится» (там же, с. 305).

Последняя гипотеза — защитное поведение имеет гендерную спе-

цифику, основана на данных зарубежных исследований о том, что

женское и мужское поведение осуществляются в связи с разными

жизненными целями, и поэтому характеризуется различными форма-

ми психологических защит.

Первоочередная задача состояла в проверке связи между полом

подростка и защитами, которая была реализована при сопоставлении

психологических защит мальчиков и девочек. С этой целью приме-

нялся тест Р. Плучека Life Style Index.

Таблица 6.3

Средние и медианы психологических защит у мальчиков и девочек

и различия между ними

Виды защит

Мальчики Девочки

Различия

(критерий Манна–Уитни)

x med x med U

Отрицание 50,1 54 51,3 54 980,0 0,7

Регрессия 38,5 28 54,2 57 566,7 0,0002*

Подавление 46,9 50 35,8 33 652,5 0,002*

Компенсация 46,7 50 51,5 50 908,5 0,3

Проекция 64,7 69 62,7 61 969,5 0,6

Замещение 65,0 69 55,9 58 775,5 0,04*

Интеллектуализация 55,9 58 46,9 50 778,5 0,04*

Реактивное образование 21,5 20 36,2 40 635,0 0,002*

* различия значимы.

238

Различия в защитах, обусловленные полом (сравнение мальчиков

и девочек), показали, что девочки предпочитают регрессию и реак-

тивное образование, а мальчики — интеллектуализацию, замещение и

подавление (таблица 6.3). По этим пяти защитам получены значимые

различия, причем по регрессии, подавлению и реактивному образова-

нию наиболее выраженные. Отрицание, компенсация и проекция от

пола не зависят.

В этом возрасте проекция и замещение являются самыми часто

актуализированными защитами. К сожалению, пока мы не имеем воз-

можности сравнить наши данные с данными, полученными по другим

возрастам, поэтому уверенно заявлять о том, что обе защиты являют-

ся сугубо подростковыми нельзя. Тем не менее, ряд косвенных данных

это подтверждает. Дипломные работы А.В. Соловьевой и Е.Е. Бри-

линг, посвященные проблеме защит в подростковом возрасте, также

показали, что проекция — ведущий механизм защиты у подростков.

А.В. Соловьева прокомментировала это следующим образом: ребенок

13–15 лет переживает резкий скачок физического и психического рос-

та, который не может адекватно выражаться в когнитивных, эмоцио-

нальных и поведенческих стратегиях, и само собой ведет к высокому

внутреннему напряжению. Один из наиболее эффективных способов

редукции напряжения состоит в его экстернализации — вынесении на

внешние объекты. «Выделяется первичная проекция, не прибегающая

к вытеснению, она способствует установлению различия между Я-сам

и не-Я-сам, приписывая внешнему миру причины ощущений, которые

мы не хотим локализовать в себе; это нормальный процесс, укрепля-

ющий Я-сам и уточняющий схему тела. С другой стороны, вторичная

проекция, нуждающаяся в деятельности торможения или вытеснения;

внешний объект заполняется проецированной ненавистью (М. Кляйн)

и становится преследователем» (Бержере, 2001, с. 141). Согласно

Н. Маквильямс, проекция как процесс, в результате которого внут-

реннее ошибочно воспринимается как происходящее извне, действи-

тельно имеет различные проявления. С одной стороны, в наиболее

здоровых и зрелых формах она является основой эмпатии, а в своих

«пагубных формах несет опасное непонимание и огромный ущерб

межличностным отношениям. В тех случаях, когда спроецированные

позиции серьезно искажают объект или когда спроецированное содер-

жание состоит из отрицаемых и резко негативных частей собственного

“Я”, возникают всевозможные проблемы» (Маквильямс, 1998, с. 145).

Проекция в подростковом возрасте является одним из важных ме-

ханизмов, позволяющих подростку справиться с заполонившими его

эмоциями и чувствами и в косвенном виде раскрыть свой внутрен-

ний мир, ощутить ценность собственного Я. Этот путь необходим ему,

239

прежде всего, для формирования Эго-идентичности, чувства своего

стабильного и неизменного Я.

Проекция и замещение рассматриваются как варианты возвраще-

ния вытесненного. Путем замещения происходит замена одного объ-

екта (содержания) другим, но ассоциативная цепочка при этом не на-

рушает связи с «запретным удовольствием». Именно в силу общего

механизма, делающего проекцию и замещение близкими феноменами,

они и обнаруживаются у подростков.

Половое предпочтение механизмов, по-видимому, тоже имеет свое

объяснение. Оно состоит в том, что регрессивные способы позволяют

перейти к менее зрелым формам поведения, которые для субъекта яв-

ляются достоянием его прошлого опыта. Регрессию считают одним из

важных механизмов личностного роста. Она обусловливает переход

от одной стадии развития к другой, обеспечивая базисную основу для

приобретения более сложных форм функционирования. Считается, что

если здоровый ребенок всегда ощущал поддержку матери при осущест-

влении временной регрессии, которая была ему необходима для совер-

шения скачка роста, его психическое состояние будет стабильным.

Для объяснения связи регрессии с женской линией развития об-

ратимся к известной теории В.А. Геодакяна, который утверждал, что

в эволюции живого мира мужские особи отвечают за изменчивость

признаков, а женские — за их устойчивость, поэтому мужчина явля-

ется более активным, он склонен переделывать окружающий мир, ра-

дикален в своем поведении, а женщина — восприимчива, готова изме-

нять себя, подстраиваясь под этот мир, консервативна, склонна при-

держиваться давно проверенных образцов поведения. Мужчины заво-

евывают, женщины — оберегают. Это разделение функций закреплено

на бессознательном уровне (Геодакян, 1989).

Эволюционная теория пола В.А. Геодакяна показала, что только

мужских или только женских особей недостаточно для обеспечения

преемственности и развития вида. Они должны сосуществовать. При-

чем с целью лучшего приспособления они должны быть по-разному

специализированы. Поэтому женские особи консервативны, а мужс-

кие оперативны. Так, различия в строении мозга у мужчин и женщин

влияют на тип мышления: у мужчин развито аналитическое мышле-

ние, а у женщин — интуитивное, образное и чувственное познание.

Эти же различия определяют и особенности переживания чувств

людьми разного пола. Известно, что мужчины не только более сдер-

жанны в проявлении эмоций, но и крайне скупы на их разнообразие.

Чувство любви для них более рационально, чем для женщин.

Подобные различия проявляются уже в подростковом возрасте и

определяют границы чувственности у мальчиков и девочек, особен-

240

ности половой идентификации, глубину переживаний, характерных

для первой юношеской любви. Именно потому, что женская линия

развития связана с сохранением, упрочением, совершенствованием

имеющегося, они осуществляют повторение в виде регресса, не ори-

ентируясь на поиск нового, необычного, неизвестного. «Это возвра-

щение к знакомому способу действия после того, как был достигнут

новый уровень компетентности» (Маквильямс, 1998, с. 159).

Надо специально заметить, что такая регрессия еще не является

показателем личностной деградации. «Если ребенок постоянно про-

должает играть такого рода роль в течение длительного времени, он

может на самом деле спуститься на более примитивный уровень. Он

может потерять (по крайней мере, отчасти) свою способность действо-

вать более зрело. До наступления этого состояния мы можем говорить

о “псевдо-регрессии поведения” без какой бы то ни было “регрессии

личности”. Иными словами, регрессия поведения может быть, а может

и не быть симптомом регрессии личности» (Левин, 2001, с. 278).

Если у девочек ведущими механизмами являются регрессия и проек-

ция, то для мальчиков свойственно и проецировать, и замещать. Однако

они крайне редко регрессируют и формируют реактивное образование.

Мужская линия развития связана с проекцией, замещением, интеллек-

туализацией и подавлением. Мы уже объясняли, что проекция и заме-

щение — механизмы возвращения вытесненного. Для мальчиков — это

способ поиска фигур, на которые можно перенести энергию, на самом

деле предназначенную для прямого воздействия на недоступный объект.

Поисковые возможности мужского организма, потребность и необхо-

димость жить не в стабильных, а в изменяющихся условиях прекрасно

соотносятся с умением находить пути редукции энергии новыми спосо-

бами, хотя бы через проекцию и замещение. Все это трудно осуществимо

с помощью реактивного образования, которое обеспечивает адаптацию к

среде путем преобразования знака эмоции (но не замены объекта, как это

происходит при замещении). «Традиционное определение реактивного

формирования подразумевает преобразование негативного аффекта в

позитивный и наоборот. Например, трансформация ненависти в любовь,

привязанности в презрение, враждебности в дружелюбие…» (Маквиль-

ямс, 1998, с. 173). Бурные эмоциональные проявления, характерные для

женщины, не всегда могут быть адекватно отреагированы мужчинами. В

этом случае именно реактивное образование, работающее с чувствами,

позволит редуцировать высокое внутреннее напряжение. Механизмы

интеллектуализации и подавления обеспечивают контроль над чувства-

ми путем их рационального объяснения, либо активного вытеснения.

Обсудив связь пола и защиты, вернемся к теме гендерных разли-

чий и проверим третью гипотезу исследования.