Харламенкова Н.Е. Самоутверждение подростка

Подождите немного. Документ загружается.

251

ем (r=0,04 при α=0,8), ни с агрессией (r=−0,08 при α=0,5). Это значит,

что доверительные контакты остались такими же тесными, как в пре-

дыдущем возрасте, но они перестали носить характер зависимости,

они приобрели направленность на достижение (индивидуальных или

общих результатов). Доверительные отношения стали строиться на

паритетных началах, учитывающих ценность каждого из участников

взаимодействия и исключающих в процессе достижения положитель-

ных результатов уничижительное соперничество и доминирование.

Опыт построения глубоких человеческих отношений возможен

только при осуществлении реальных контактов. Если они по тем или

иным причинам отсутствуют, то умение строить доверительные от-

ношения будет приобретаться дольше, и, возможно, сопровождаться

сильными негативными переживаниями. При исследовании подрос-

тков мы обращались к выборке, которая по причинам врожденных

аномалий (хромосомных дефектов) не была способна в сензитивный

период 13–15 лет репрезентировать образ себя как представителя оп-

ределенного пола. Его формирование проходило более длительный

период и сопровождалось компенсациями и защитами. При проведе-

нии исследования на взрослой выборке была сформулирована анало-

гичная гипотеза о том, что отсутствие такого опыта, например, опыта

построения семейных отношений, существенно повлияет на умение

поддерживать доверительные контакты.

В исследовании (дипломная работа И.В. Бабановой) принимали

участие испытуемые 26−31 года, не имеющие опыта семейных отно-

шений (26 человек, из них 15 женщин и 11 мужчин), и люди, имеющие

такой опыт в течение 3−5 лет (34 человека, из них 20 женщин и 14 муж-

чин). Исследовались ценностные ориентации и стратегии самоутверж-

дения контрольной (люди, состоящие в браке) и экспериментальной

(люди, не состоящие в браке) групп (Харламенкова, Бабанова, 1999).

В результате исследования было показано, что для контрольной

группы значимыми являются такие инструментальные ценности, как

«независимость», «жизнерадостность», «чуткость», «терпимость»,

«ответственность» и малозначимыми — «исполнительность», «воспи-

танность», «аккуратность». Для экспериментальной группы важными

оказались ценности: «аккуратность», «воспитанность», «исполнитель-

ность», «самоконтроль» и незначимыми — «высокие запросы», «жиз-

нерадостность», «независимость», «терпимость». В целом можно ска-

зать, что способность устанавливать доверительный контакт с близким

человеком связана с умением вступать в эмпатийные отношения при

сохранении чувства собственного Я. Отсутствие близости, интимнос-

ти ориентирует человека на другие ценности, которые обнаруживают-

ся в способности аккуратно выполнять поручения, быть воспитанным,

252

обходительным, т.е. занимать достаточно отстраненную и формальную

позицию в человеческих взаимоотношениях. Исходно предполагалось,

что у людей, не имеющих опыта семейных отношений, будет выражена

потребность в самоутверждении, желание доминировать, властвовать,

демонстрировать свою компетентность и значимость. Результаты не

подтвердили выдвинутую гипотезу, поскольку оказалось, что в выбор-

ке незамужних/неженатых людей велика потребность не в доминиро-

вании, а в самоотрицании (φ*=2,01 при α=0,02).

Предполагалось, что, находясь в состоянии одиночества, вызван-

ного безбрачием (§ 5.4.), люди будут испытывать чувство изоляции,

ненужности, невостребованнности, т.е. чувство одиночества.

Продолжением исследования, начатого И.В. Бабановой, стало изу-

чение чувства изоляции у людей, находящихся в состоянии одиночес-

тва, вызванного безбрачием. В исследовании принимали участие ис-

пытуемые 26−31 года, не имеющие опыта семейных отношений (23 че-

ловека, из них 12 женщин и 11 мужчин) и люди, имеющие такой опыт

в течение 3−5 лет (31 человек, из них 19 женщин и 12 мужчин). Основ-

ная гипотеза исследования состояла в предположении о том, что меж-

ду группами будут получены статистические различия в переживании

чувства одиночества как негативного окрашенного переживания.

В качестве методики применялся Тематический Апперцептивный

тест и опросник «Стратегии самоутверждения личности». Особое

внимание уделялось рассказам, составленным по картинкам, которые

наиболее часто провоцируют испытуемого на актуализацию темы

одиночества и проблем, связанных с ней (таблица 14 — силуэт муж-

чины в проеме ярко освещенного окна; таблица 15 — мрачный чело-

век со скрещенными на груди руками стоит среди могильных плит;

таблица 20 — неясно освещенная фигура мужчины/женщины); темы

депрессии (таблица 3, мужская — на полу, около кушетки лежит муж-

чина, голову положил на правую руку и таблица, 3 женская — моло-

дая женщина стоит около двери с опущенной головой, закрыв правой

рукой лицо); темы отношений между мужчиной и женщиной (таблица

4 — женщина удерживает мужчину за плечи, он отвернулся от нее, как

бы пытаясь уйти; таблица 10 — женщина склонила голову на плечо

мужчины); темы отношения к ситуации неопределенности (таблица

11 — дорога, окаймляющая крутой обрыв между двумя скалами; таб-

лица 19 — мрачные облака над занесенной снегом хижиной); темы,

злободневной для испытуемого (таблица 16 — белый лист).

Анализ рассказов испытуемого по предъявляемым картинкам про-

водился в следующей последовательности: актуализация темы оди-

ночества, отношение к одиночеству, введение дополнительных пер-

сонажей, перцептивные искажения, причины одиночества, стратегии

253

выхода из ситуации одиночества, причины депрессивных состояний,

стили отношений между мужчиной и женщиной, поведение в ситуа-

ции неопределенности.

В контрольной и экспериментальной группе по опроснику «Стра-

тегии самоутверждения личности» были выделены подгруппы людей,

склонных к самоотрицанию (неуверенные), к конструктивному само-

утверждению и доминированию (подробнее о стратегиях и типах са-

моутверждения см. § 6.3.). Статистическая обработка данных прове-

дена с помощью критерия φ*.

Появление темы одиночества в рассказах оценивалось нами в ка-

честве показателя значимости этой проблемы для испытуемого, пере-

живающего ее эмоционально. Сначала вне зависимости от того, отно-

сится ли испытуемый к контрольной или экспериментальной группе,

вся выборка была разделена по типам самоутверждения (первая — не-

уверенные, склонные к самоотрицанию, n=19; вторая — склонная к

доминированию, n=14 и третья — к конструктивному самоутверж-

дению, n=21). По частоте упоминания темы одиночества в рассказах

ТАТ группы распределились таким образом: во второй группе med=4,

в первой — med=2,5 и в третьей — med=1, где med — медиана. Статис-

тически значимые различия по частоте упоминания темы одиночест-

ва получены между всеми группами. Гипотеза, состоящая в предполо-

жении о том, что между контрольной и экспериментальной группой

существуют различия в переживании чувства одиночества как нега-

тивно окрашенного чувства отчужденности, подтвердилась. Как и в

исследовании И.В. Бабановой, в экспериментальной группе оказался

большой процент людей, неуверенных в себе (контрольная группа — 7

чел., экспериментальная — 12 чел.).

Таблица 6.5

Сравнение контрольной и экспериментальной группы по количеству

испытуемых (%), склонных к самоотрицанию (неуверенных), к

конструктивному самоутверждению и доминированию

(критерий φ* — угловое преобразование Фишера).

Стратегии

Группы

Критерий

Фишера

Эксперименталь-

ная (n=23) или

100%

Контрольная

(n=31) или

100%

Самоотрицание 52,2% 22,6% φ*=2,27, α=0,01*

Доминирование 21,7% 29% φ*=0,6, α>0,1

Конструктивное

самоутверждение

26, 1% 48,4% φ*=1,69, α=0,04*

* − различия значимы.

254

Из таблицы 6.5 видно, что между контрольной и эксперименталь-

ной группами обнаружены различия по самоотрицанию (эта страте-

гия наиболее выражена в экспериментальной группе) и конструктив-

ному самоутверждению (стратегия наиболее выражена в контрольной

группе). Данные также показывают, что люди, склонные к самоотри-

цанию переживают одиночество сильнее, чем те, кто способен оценить

свою значимость, т.е. те, кто умеет конструктивно самоутверждаться.

Обратимся к результатам ТАТ для изучения характера пережи-

вания чувства одиночества людьми с разными стратегиями самоут-

верждения. Оказалось, что люди с ярко выраженными агрессивными

тенденциями (вторая группа), демонстрирует свою независимость

от других, но больше, чем неуверенные, склонные к самоотрицанию

личности (первая группа), испытывают нужду в другом человеке.

Э. Фромм, сравнивая между собой два механизма бегства от свобо-

ды — садизм и мазохизм, считал их идентичными, полагая, что пот-

ребность в объекте (или в другом человеке) сохраняет свою силу в

обоих случаях. Отсутствие такого объекта — потеря близкого челове-

ка, смерть любимого, друга — вызывает у личности с доминантными

установками чувство одиночества. «Этот человек, дожив до глубокой

старости, придя в очередной раз на могилу к другу, который умер мо-

лодым, понял, что его жизнь прошла даром. Он ничего не достиг, но

имел все в меру. Кроме самого близкого друга у него никого не было.

Он остался совсем один…» (таблица 15).

Иногда доминирующая в межличностных отношениях личность

осознает, что ощущение одиночества вызвано снижением чувства при-

вязанности к нему других людей вследствие его собственных агрессив-

ных действий. «Этот человек был очень злым, эгоистичным, никого не

замечал, не любил, очень жестоко обращался со своими друзьями, жен-

щинами, понимал только себя, не думая о других. Он никого никогда

не любил… и жизнь была его черным квадратом. Но когда от него все

отвернулись, он потерял родных, друзей, близких — его все бросили,

он понял, осознал свои негативные поступки…» (таблица 14).

У неуверенного человека (первая группа) чувство одиночества

возникает в ситуации временного отсутствия близких людей, роди-

телей или детей. «Что может быть более жестоким, чем одиночест-

во? Жизнь казалась такой прекрасной с любимым человеком. Вместе

строили планы, как жить в новой квартире и вот — мечты разбиты»

(таблица 3BM). Или: «Пожилая пара, которая отметила серебряную

свадьбу, вспоминает о своих прошлых днях. У них взрослые дети, ко-

торые разъехались кто куда. И они остались одни…» (таблица 10).

Тема одиночества появляется и в рассказах относительно самодоста-

точной личности (третья группа). Самодостаточность определяется нами

255

как состояние, при котором ощущение собственной ценности и идентич-

ности личности, а также ее изменение детерминировано результатами

ауто-рефлексии. К. Ясперс полагал, что «людям свойственна тенденция

представлять себе определенный тип идеального бытия — “самозамкну-

того”, “самодостаточного”, “самоудовлетворенного”, не нуждающегося в

получении чего бы то ни было извне, поскольку обладающего неисчер-

паемой способностью к самозаполнению» (Ясперс, 1997, с. 397). Именно

такой и является самодостаточная личность, которая старается «…жить

среди людей, подчиняясь им и одновременно сохраняя свою идентич-

ность, отдавая и получая во взаимном общении» (там же, с. 398).

Самодостаточная личность (третья группа), ориентированная на

собственное понимание действительности, интерпретирует состоя-

ние одиночества как своеобразное благо, не испытывая обостренного

чувства одиночества и отчужденности. В рассказах самодостаточно-

го человека тема одиночества выражена в желании остаться наедине

с собой, со своими мыслями, воспоминаниями: «Зима… Вряд ли этот

человек заблудился, он идет целенаправленно, просто прогуливаясь.

Он точно знает, чего хочет, чего ждать от жизни… Сейчас он идет, за-

думывается о своей жизни… время для прогулки подходящее, нико-

го нет… Вряд ли он встретит кого-либо, кто отвлечет его от мыслей.

Дома его ждут жена, дети…» (таблица 20). Иногда желание уединения

обостряется из-за осознания невозможности изменить установленный

порядок: «Он пришел сюда от усталости… Надоело ему заниматься

тем, чем он занимается и возврата от этого нет никуда… Никак нельзя

изменить ситуацию, в которой он оказался, даже если бы было жела-

ние…» (таблица 15).

Действительно, состояние одиночества, в котором оказываются

неуверенная и доминирующая личности сопровождается чувством

изоляции, причем первая переживает свою отчужденность от людей в

связи с временным отсутствием значимого партнера, но, тем не менее,

с надеждой на разрешение травмирующей ситуации («всех забрали на

войну, и женщины остались одни, одинокие; она тоже одна и мечта-

ет, что вернется ее муж, и в доме соберется вся их большая семья»),

а вторая — переживает более глубокое, устойчивое чувство изоляции

без надежды на изменение своей позиции в мире людей, экзистенци-

альное чувство одиночества («ему одиноко, он думает о том, что при-

дет домой, а там его никто не ждет; он один в этом мире и его ничего

не интересует»). При этом причиной возникновения чувства одино-

чества является неосознанное желание быть независимым, подкреп-

ляемое страхом потерять свое мнимое влияние на людей. В рассказах

это неосознанное желание проявляется в своеобразном построении

сюжета повествования, в соответствии с логикой которого совладание

256

с чувством одиночества невозможно по причине «потери близкого че-

ловека», «смерти любимого», «тяжелой неизлечимой болезни друга».

Самодостаточная личность оценивает состояние одиночества как

благо, как возможность выбирать варианты выхода из проблемной си-

туации и принимать самостоятельное решение.

Дифференциальный подход к проблеме одиночества предполагает

выделение и анализ разных типов одиноких людей, поиск корреляций

между состоянием и чувством одиночества на фоне совладания с дру-

гими, близкими к теме одиночества проблемами — состоянием депрес-

сии, чувством неопределенности. Не менее важна оценка значимости

семьи для людей, находящихся в состоянии безбрачного одиночества.

Анализ перечисленных выше проблем проводился отдельно по

каждому типу самоутверждения личности при учете того факта, что

состояние одиночества (безбрачие) тесно связано с неуверенными

стратегиями, а опыт семейных отношений — с конструктивными.

Одним из основных мотивов поведения неуверенной личности яв-

ляется мотив страха, вызывающий состояние тревожности, побужда-

ющая сила которого связана с тенденцией воспринимать объектив-

но нейтральные ситуации как угрожающие. Эмоциональная оценка

подобных ситуаций соответствует реакциям депрессивного спектра:

печали, горю, безрадостности, грусти. Выраженность депрессивных

тенденций усиливается связанным с ним чувством одиночества и

страхом перед реальной возможностью потерять контакт с близкими

людьми. Наиболее уязвимая позиция неуверенной личности прояв-

ляется в формировании неосознанной установки на депрессию как

следствие переживания чувства одиночества. «Нет в жизни счастья

и нет сил, чтоб в этой жизни продолжать существование — все про-

тив! Была какая-то надежда, она рухнула… и полностью изможденное

существо ничего другого не может поделать, ни предпринять, кроме

того, чтобы вот уткнуться… обессиленно… Ни в чем, нигде в мире ни

поддержки, ни понимания, ни надежды!» (таблица 3BM).

Гораздо менее уязвимой является стратегия, основанная на чувстве

надежды, веры в успешность разрешения ситуации. «Как ни тяжело,

как ни трудно, но когда такие минуты наступают — в них есть отрада,

надежда… осознание того, что впереди много таких же невзгод, кото-

рые будут пережиты» (таблица 10). Такое чувство надежды обеспечи-

вает неустойчивую, но все же реальную уверенность в возможности

совладать с ситуацией одиночества, особенно если прибегнуть к по-

мощи других людей или хотя бы ожидать ее.

Попытки самостоятельно справиться с проблемой одиночества осу-

ществляются путем переоценки ценностей, переструктурирования си-

туации и смещения эмоциональных оценок на нейтральные стимулы.

257

«У каждого человека бывает печальный период в жизни, когда он рас-

стается со своими близкими. Однако нельзя забывать, что близкие ухо-

дят от нас телесно, но всегда остаются в наших душах…» (таблица 15).

Устойчивые ориентации на ценность семьи (по данным И.В. Ба-

бановой) подтвердились и на материале рассказов ТАТ (таблицы 4 и

10), в которых интимные отношения между мужчиной и женщиной

описываются словами «понимание», «утешение», «любовь», «страх за

близкого» и др.

Однако главная проблема, с которой неуверенная личность прак-

тически не справляется, связана с разрушением ее идентичности в

процессе развития интимных отношений. Интроекция образа партне-

ра, его интересов, потребностей, стиля жизни — «есть такие минуты,

когда хочется слиться с любимым человеком и не расставаться никог-

да» (таблица 10); «будущего здесь нет, здесь тяжесть, грусть всегда с

ними; они все переживают вместе как один организм» (таблица 10) —

неблагоприятно сказывается на продолжении социальных контактов

и их трансформации в семейные отношения. Стремление «слиться»

с партнером вносит дисбаланс в исходно равнозначные отношения

между людьми противоположного пола, разрушая еще не ставший

стабильным стиль межличностного общения и сохраняя у одного из

партнеров чувство одиночества и изоляции.

У доминирующей личности ведущим мотивом является мотив влас-

ти. А. Адлер полагал, что стремление к власти является мотивом, ха-

рактерным для личности любого психического склада. Действительно,

стремление к самоутверждению является одним из основных мотиваци-

онных атрибутов личности, позволяющим ей утверждать себя в группе

более или менее адаптивным образом. Однако индивидуальные спосо-

бы достижения человеком высоких оценок своей личности существен-

но различаются, варьируя от стратегий самоотрицания до стремления к

доминированию. Последнее свойственно людям, чьи «навыки и готов-

ности нацелены на то, чтобы не считаться ни с кем и с помощью невро-

тических средств любви и ненависти преобразовать любые отношения

так, чтобы их превосходство стало явным» (Адлер, 1997а, с. 310).

Сочетание эмоций положительного (любовь, привязанность, ра-

дость) и отрицательного (агрессия, злость, ревность, недоверие) спек-

тра в оценке конкретного жизненного события отражают неустойчи-

вость отношений доминирующей личности с другими людьми, что

часто преобразуется в состояние одиночества и сопутствующее ему

чувство. «Эта девушка приехала откуда-то учиться в Москву. Посе-

лилась в квартире и жила там одна… Затем встретила она молодого

человека и влюбилась в него, души в нем не чаяла, забросила учебу

ради него. Он ее соблазнил и бросил. У нее сейчас такое отчаяние, она

258

ведь все бросила ради него. Сейчас она думает покончить жизнь само-

убийством. Но этого не произойдет. Она родит дочь и станет матерью-

одиночкой» (таблица 3GF).

Отсутствие чувства надежды на разрешение проблемы, противо-

речивые эмоциональные (любовь и ненависть) и поведенческие («все

бросить ради него» и «игнорировать его полностью») реакции не спо-

собствуют разрешению проблемы межличностного общения, а лишь

усугубляют ее. В исключительных случаях невозможность решить

проблему приводит к перемене стратегий самоутверждения: домини-

рование замещается реакцией «бегства от людей» и усиливает чувс-

тво одиночества («эта женщина потеряла смысл жизни и решила уйти

в монастырь; ей очень тяжело прощаться с реальной жизнью и она ки-

нулась на плечо пастырю и плачет»).

Доминирующая личность использует неконструктивные стратегии

выхода из состояния одиночества — агрессию («он разозлился, решил

сделать всякие гадости своим братьям…»), уход («…не хочет возвра-

щаться домой и … через некоторое время он сможет найти способ сбе-

жать»), снижение притязаний («она не закончит институт и пойдет

работать куда-нибудь кассиршей…»), самоуничтожение («отчаялся

человек… приходит озарение, что, может быть, покончить жизнь само-

убийством»). Последняя стратегия используется в качестве одного из

способов «ухода» от проблем — способа, как правило, лишь деклариру-

емого испытуемым, поскольку последующее непродолжительное раз-

мышление наводит на «мысль о необходимости начать новую жизнь».

Ценность семьи для личности, склонной к превосходству, так же

высоко значима, как и для неуверенного человека. Различия состоят

в том, что последний использует интроекцию образа партнера в ка-

честве одного из механизмов, позволяющих добиться устойчивости

семейных отношений, а первый — проекцию на партнера собственных

негативных качеств — стремления к безусловному лидерству, чувства

недоверия («он подозревал, что она не очень хорошая»), неразвитого

чувства ответственности («он не знал, что ему делать; обе женщины

были ему дороги одинаково»).

Отношение к ценности семьи как к идеальной цели, цели-фикции,

которая регулирует жизнедеятельность личности, но никогда не до-

стигается ею, отличает доминирующую личность от самодостаточной.

Смысл выражения «самодостаточный человек» можно раскрыть,

сопоставляя его с терминами «продуктивный характер» (Э. Фромм),

«конструктивное самоутверждение» (А. Адлер), «самобытный инди-

вид» (Р. де Чармс). «Самобытному индивиду присуще сильное чувс-

тво личной причастности, ощущение, что локус сил, влияющих на его

окружение, находится в нем самом. Обратная связь, подкрепляющая

259

это ощущение, определяется теми изменениями в окружении, которые

приписываются собственным действиям» (Хекхаузен, 2003, с. 66).

Богатство эмоциональной жизни самодостаточной личности вы-

ражается в переживании разнообразных эмоций, значимо оцениваю-

щих соответствующие им однотипные ситуации. Умение адекватно

реагировать на объекты и события окружающего мира способствует

конструктивному, ясному, насыщенному процессу общения с другими

людьми. Подобные отношения невозможно установить ни с неуве-

ренной личностью, реагирующей однозначно депрессивно на разные

стимулы, ни с человеком, склонным к гипертрофированному самоут-

верждению, эмоционально противоречиво оценивающему конкрет-

ную ситуацию. Хорошо различимая «самобытность», «сила Я» само-

достаточного человека не отдаляет его от других людей, а, наоборот,

приближает к ним, позволяя ожидать успешного решения проблем.

«Мужчина молодой ждет кого-то. Он ждет человека, в котором очень

заинтересован… Он ждет давно… но этот человек обязательно придет

и… все будет так, как он захотел» (таблица 20).

Ценность семьи не отвергается («дома ждут жена и дети»), но и

не принимается как актуально необходимая цель («он решил прос-

то уйти куда-нибудь, отдохнуть от ее проблем…»). В отличие от пер-

вых двух типов личностей самодостаточные рассматривают общение

с другими людьми без намерения превратить их в средства решения

своих проблем. Совладание с трудностями ассоциируется с обрете-

нием чувства свободы, ощущения перемен при условии ожидания ус-

пеха и интерпретируется как возможность уединения, т.е. выхода из

стереотипных условий существования («я вижу себя на этой картине;

я совсем одна и счастлива, потому что меня ничего не беспокоит, нет

никаких проблем, я могу делать все, что захочу; это свобода, полная

свобода, она иногда нужна человеку») (таблица 16).

В контексте поиска решений межличностных проблем, за решение ко-

торых самодостаточный человек берет на себя ответственность, ситуации

неопределенности расцениваются как наиболее оптимальные для приня-

тия неординарного решения, поскольку они позволяют «побыть наеди-

не», «пробуждают познавательный интерес», «дают волю воображению»,

«повышают творческие способности». Для неуверенной личности неоп-

ределенность — это угроза, да и, по мнению доминирующей личности, она

связана с актуализацией «злых, темных, необъяснимых сил».

Иногда легкость решения собственных проблем не позволяет са-

модостаточной личности понять и принять трудности, возникающие

у других людей («свои проблемы она сама себе придумала»). Пренеб-

режительное и нередко презрительное отношение к жизни близких

и незнакомых людей невольно отдаляет уверенных в себе личностей

260

от менее зрелых, а потому нуждающихся в поддержке (агрессивных

и конформных). «Мужчина. Лес для него — родная стихия. Он ухо-

дит от людей… в лес, вроде бы в темноту, а на самом деле там ему бу-

дет лучше, чем с людьми. Лес — это его родная стихия. Там он пробыл

уже много… дней. Он попытался жить здесь, среди людей, но понял,

что там больше злобы, чем в лесу» (таблица 20).

Уход от проблем используется в качестве способа сохранения сво-

ей идентичности и самодостаточности. На самом деле, применяя к

себе «самозамкнутое бытие», человек получает «…жестокий урок то-

тальной зависимости. Как живые существа, мы наделены такими пот-

ребностями, которые могут быть удовлетворены только извне. Мы

должны жить в обществе и играть в нем определенную роль… жить

любя и ненавидя — иначе одиночество опустошит и уничтожит нас…

Только так, благодаря соучастию наших сотоварищей по роду челове-

ческому, мы сможем приобщиться к духу» (Ясперс, 1997, с. 397–398).

Проведенное исследование показало, что неспособность преодоле-

ния состояния одиночества (безбрачия) в большинстве случаев свя-

зана с неуверенностью, конформностью, зависимостью. Такие люди

тяжело переносят состояние одиночества и, как правило, ощущают

себя ненужными. Отсутствие опыта развития чувства интимности

не является критическим, так же как не является кризисным период

формирования половой идентичности у подростков с хромосомными

аномалиями. Развитие способности дифференциации у подростков и

взрослых происходит по эпигенетическому принципу, но только позд-

нее и за счет развития компенсаторных механизмов.

Проверка экспериментальной гипотезы 2. Доверительность (ин-

тимность) отношений взрослого с разными людьми определяет его

уровень независимости и ответственности, способность самостоятель-

но принимать решения.

Исследование показало, что, во-первых, чувство интимности форми-

руется в течение второго десятилетия жизни в процессе взаимодействия

с людьми и проходит путь от создания доверительных конформных

отношений до отношений, которые строятся на паритетных началах,

во-вторых, неспособность развития интимности по причинам сужения

контактов с другими людьми (безбрачие, безработица, бездетность) не

препятствует его обретению в будущем; в-третьих, доверительные отно-

шения с людьми способствуют взрослению человека, т.е. (как это было

показано в группе самодостаточных людей) развивают в нем чувство от-

ветственности, инициативы и ощущение свободы в принятии решения,

расширяя возможности человека, вариативность его действий.

Рассматривая развитие интимности как системного качества лич-

ности, мы обратились только к одной сфере отношений — семейным