Харламенкова Н.Е. Самоутверждение подростка

Подождите немного. Документ загружается.

331

Обсуждение результатов исследования самоутверждения личности при

нормальном и аномальном половом развитии показало, что фрустра ция

решения задач взросления существенно не влияет на развитие и подде-

ржание личностью ценности собственного Я. Подчеркивая важность это-

го вывода, следует отметить, что даже при отсутствии достаточных ре-

сурсов, необходимых для решения тех или иных задач, человек остается

чувствительным к этим задачам, развивая особые способности компен-

саторного характера. Понимая компенсацию как механизм, который поз-

воляет преодолевать физическую неполноценность и чувство неумелос-

ти, А. Адлер отмечал, что врожденная слабость при сохранении мужества

и уверенности в себе стимулируют человека к преодолению трудностей.

При этом физическая неполноценность может быть компенсирована как

за счет «тренировки органов» (например, дефект сердечного клапана мо-

жет привести к увеличению сердечной мышцы в размерах и тем самым

компенсировать функциональную недостаточность посредством усилен-

ной деятельности), так и за счет компенсации в психической сфере при

сохранении физической неполноценности (например, слабое здоровье

нередко компенсируется развитием умственных способностей, культур-

ных интересов, музыкального и эстетического чувства).

Исследование компенсаторных возможностей у девочек с ано-

малиями полового развития является одной из актуальных проблем

психологии личности и психологии развития, поскольку его результа-

ты показывают, что усиление и поддержание ценности Я может быть

осуществлено самыми разными способами, которые при этом не вы-

ходят за границы нормы. К обсуждению этих результатов мы перей-

дем в последнем параграфе данной главы, а прежде остановимся на

результатах диссертационных исследований, проведенных О.В. Куз-

нецовой, А.К. Рубченко и А.В. Соловьевой (научный руководитель

ГЛАВА 7

ВЗРОСЛЕНИЕ И КОМПЕНСАТОРНЫЕ

ВОЗМОЖНОСТИ ЛИЧНОСТИ

332

Н.Е. Харламенкова), в которых проблема компенсации занимает одно

из центральных мест.

7.1. Механизмы компенсации при различных

депривационных факторах

В серии исследований, проведенных под нашим руководством, удалось

обнаружить проявление компенсаторных механизмов в таких жизнен-

ных ситуациях, которые являются для человека труднопреодолимыми,

т.е. в ситуациях, в которых по разным причинам ощущается дефицит

той или иной функции. Предметом исследования стала компенсация

физических недостатков, в частности слабости зрительной функции, в

работе О.В. Кузнецовой, дефицита родительского внимания, вызван-

ного семейной депривацией, в работе А.К. Рубченко, дисгенезии поло-

вого развития разного происхождения в работе А.В. Соловьевой.

В работе О.В. Кузнецовой в качестве объекта исследования был вы-

бран уровень тревожности и типы реакций на фрустрацию у юношей

и девушек с нарушениями и без нарушений зрения (Кузнецова, Хар-

ламенкова, 2006). Психологическим маркером физического (зритель-

ного) недостатка выступила тревожность, понимаемая как устойчи-

вая характеристика, отражающая предрасположенность субъекта к

восприятию широкого спектра ситуаций как угрожающих, на которые

он отвечает реакциями бόльшей интенсивности, чем это требуется.

В работе было показано, что действие компенсаторных механиз-

мов может быть прослежено только в таких сферах жизнедеятель-

ности, которые связаны с преодолением трудностей и препятствий.

Именно поэтому критерием успешного действия механизмов компен-

сации стала социально-психологическая адаптация личности к ее со-

циальному окружению. В качестве отдельных параметров адаптации

выделялись типы реакций на фрустрацию, прежде всего, экстрапу-

нитивные и импунитивные реакции с фиксацией на удовлетворении

потребности. Интропунитивные реакции с фиксацией на самозащите,

характеризующие неуверенную в себе, уязвимую личность со слабым

Эго, оценивались как наименее адаптивные. Механизмы компенса-

ции недостатка рассматривались в связи с восполнением зрительной

функции развитием системы реакций на трудные ситуации, т.е. ситу-

ации фрустрации. В связи с этим особенности компенсации физичес-

ких недостатков изучались на примере сравнительного анализа групп

юношей/девушек с наличием и отсутствием нарушений зрения.

Цель исследования состояла в том, чтобы выявить различия в реакциях

на фрустрацию как способах преодоления собственной неполноценности

у юношей/девушек с наличием или отсутствием нарушений зрения.

333

Предметом исследования выступили различия в экстра-, интро- и

импунитивных реакциях с фиксацией на удовлетворении потребнос-

ти, на препятствии и на самозащите в группах с нарушениями и без

нарушений зрения.

В качестве гипотез исследования были сформулированы предполо-

жения о том, что: 1) наличие явного физического недостатка сопро-

вождается повышением личностной тревожности; 2) компенсация

физической слабости проявляется в развитии системы реакций на

трудные ситуации, в частности на ситуации фрустрации.

Объём выборки составил 300 человек (150 девушек и 150 юношей

16—17 лет). Контрольная группа 1 — испытуемые с нормальным зре-

нием (n=100), контрольная группа 2 — испытуемые с незначительны-

ми нарушениями зрения (не ниже 60%) и нормальным полем зрения

(n=100), экспериментальная группа — испытуемые с нарушениями

зрения ниже 30% (n=100).

В ходе исследования аспирантка использовала следующие мето-

ды и методики: 1) шкалу тревожности Ч. Спилбергера–Ханина; 2) тест

рисуночной ассоциации С. Розенцвейга (звуковой вариант); 3) методы

статистической обработки результатов исследования. Звуковой вариант

теста С. Розенцвейга представляет собой адаптированный для людей со

слабым зрением метод исследования индекса индивидуальной адапта-

ции, направления и типа реакций на ситуации препятствия и обвинения

(реакций на фрустрацию). Вместо стандартных карточек (рисунков) тес-

та Розенцвейга О.В. Кузнецовой использовалась магнитофонная запись

24 ситуаций-сюжета в исполнении профессионального чтеца (народно-

го артиста России). Каждый сюжет предъявлялся испытуемым дважды.

Исследование проводилось индивидуально. Результаты звукового вари-

анта теста Розенцвейга обрабатывались стандартным способом.

Для проверки первой гипотезы испытуемые экспериментальной и

двух контрольных групп были распределены по подгруппам с низкой,

умеренной и высокой личностной тревожностью.

Таблица 7.1

Количество испытуемых с низкой, умеренной и высокой тревожностью

экспериментальной и контрольных групп

Выборка

Уровни личностной тревожности (чел./ %)

низкий умеренный высокий

Контрольная группа 1 27 45 28

Контрольная группа 2 14 32 54

Экспериментальная

группа

9 32 59

334

Вследствие того, что количество испытуемых в каждой группе

было равно 100, данные, представленные в таблице, рассматривались

и как количество испытуемых, и как процент испытуемых от общего

числа в группе. Сравнение показателей тревожности с помощью кри-

терия φ* (угловое преобразование Фишера) не выявило статистичес-

ки значимых различий по уровню тревожности между второй конт-

рольной и экспериментальной группами. Был сделан вывод о том, что

при разной степени нарушении зрения наблюдается одинаково высо-

кий уровень личностной тревожности.

Наряду с этим между контрольной группой 1 и эксперименталь-

ной группой выявились различия по всем трем уровням тревожности:

низкой (φ=3,5 при α=0), умеренной (φ=1,89 при α=0,03) и высокой

(φ=4,48 при α=0). Оказалось, что для людей с нарушениями зрения

характерен высокий уровень личностной тревожности, что не фаль-

сифицировало выдвинутую гипотезу.

Для проверки второй гипотезы О.В. Кузнецовой были проведены

сравнения двух контрольных и экспериментальной группы по направ-

ленности и типам реакций на фрустрацию. Сравнение данных не вы-

явило различий между испытуемыми со слабой и сильной степенью

нарушения зрения по направленности реакции. Статистиче ски значи-

мые различия между испытуемыми контрольной группы 1 и экспери-

ментальной группы были получены по всем показателям: по экстрапу-

нитивности (φ=2,8 при α=0), интропунитивности (φ=1,9 при α=0,02)

и импунитивности (φ=1,6 при α=0,05). Показано, что юноши/девуш-

ки со значительными нарушениями зрения значимо реже прибегают к

экстрапунитивным реакциям, но чаще демонстрируют интро- и импу-

нитивную направленность реакций.

Таблица 7.2

Количество (%) испытуемых с экстра-, интро- и импунитивными

реакциями в сочетании с типом реакции на фрустрацию

в экспериментальной и двух контрольных группах

Выборка

Экстрапунитив-

ность

Интропунитив-

ность

Импунитивность

1 2 3 1 2 3 1 2 3

К1 0 0 66 0 5 14 0 15 0

К2 0 0 56 3 10 10 7 14 0

Э 12 5 24 5 16 9 0 0 24

Примечание. К1 и К2 — контрольные группы; Э — экспериментальная группа; 1 — тип

реакции с фиксацией на препятствии; 2 — тип реакции с фиксацией на самозащите; 3 —

тип реакции с фиксацией на удовлетворении потребности.

Сравнение двух контрольных групп показало, что профили реак-

ций у испытуемых обеих групп почти идентичны. Наблюдается край-

335

не высокий уровень экстрапунитивности в сочетании с фиксацией на

удовлетворении потребности. Отсутствие таких типов реакций, как

самозащита и фиксация на препятствии, показывает, что в реакциях

испытуемых контрольных групп видны явные установки на домини-

рование, активность и стремление управлять другими людьми. Иден-

тичность реакций испытуемых групп контроля прослеживается не

только по экстрапунитивным реакциям, но и по интро- и импунитив-

ным реакциям в сочетании с такими типами реакций, как фиксация

на самозащите и фиксация на удовлетворении потребности.

Различия наблюдаются только по реакции, связанной с фиксацией

на препятствии. В отличие от юношей/девушек с нормальным зрени-

ем испытуемые со слабой степенью нарушения зрения (К2) застре-

вают на проблеме, выражая свою реакцию в виде ее отрицания или в

форме инвертированного к ней отношения. В последнем случае труд-

ная ситуация интерпретируется как благо. Эта тенденция усиливает-

ся в экспериментальной группе, в которой, однако, наибольший вес

приходится не на отрицание проблемы, а, наоборот, на подчеркивание

степени ее трудности.

О.В. Кузнецовой показано, что самые значительные различия на-

блюдаются между юношами/девушками с нормальным зрением (К1)

и с нарушением зрения ниже 30% (Э). Различия наблюдаются по всем

типам реакций с экстрапунитивной направленностью: по фиксации

на препятствии (φ=4,9 при α=0), фиксации на самозащите (φ=3,5 при

α=0) и фиксации на удовлетворении потребности (φ=6,1 при α=0),

причем в экспериментальной группе типы реакций разнообразнее.

Интропунитивные реакции различаются по фиксации на препятс-

твии (φ=3,5 при α=0) и фиксации на самозащите (φ=2,6 при α=0),

различий по фиксации на удовлетворении потребности не наблюдает-

ся (φ=1,3 при α=0,09). Импунитивные реакции различаются по фик-

сации на самозащите (φ=5,6 при α=0) и фиксации на удовлетворении

потребности (φ=7,2 при α=0), различий по фиксации на препятствии

не выявлено.

При сравнении трех групп испытуемых оказалось, что обе конт-

рольные группы практически не отличаются друг от друга, при этом

различия между контрольной группой испытуемых с нормальным зре-

нием и экспериментальной группой максимально велики. Сходство

испытуемых с разной степенью нарушения зрения (К2 и Э) наблюда-

ется по всем типам реакций с интропунитивной направленностью. По

остальным показателям, т.е. по экстрапунитивным и импунитивным

реакциям сходство между испытуемыми этих двух групп не выявлено.

Вторая гипотеза о том, что компенсация физической слабости про-

является в развитии системы реакций на трудные ситуации, в част-

336

ности на ситуации фрустрации, была подтверждена. Это подтвержде-

ние основывалось на том, что для экспериментальной группы свойс-

твенна система реакций на фрустрацию, характеризующаяся их вари-

ативностью и разнообразием.

При обсуждении полученных результатов было решено остано-

виться на трех группах данных, а именно на показателях тревожнос-

ти, реакциях на фрустрацию и адаптации.

Оказалось, что высокий уровень тревожности у людей с наруше-

ниями зрения связан с повышенной чувствительностью к угрожаю-

щим ситуациям и не всегда адекватно отражает реально существую-

щую опасность. Наличие такого чувства чаще всего связано с ощуще-

нием своей неумелости, причиной которого могут выступать как фи-

зические недостатки, так и психическая незрелость. В исследовании

О.В. Кузнецовой основой внутреннего напряжения являлась недоста-

точность зрительного восприятия.

При обсуждении результатов было отмечено, что с целью адаптив-

ного поведения в социуме личность использует приемы, позволяющие

ей компенсировать недостающие или незрелые стратегии. Высокий

уровень адаптации в группе юношей/девушек с нормальным зрением

связан с низкой тревожностью и довольно однообразными реакциями

на фрустрацию, среди которых значительное место занимают реакции

с фиксацией на удовлетворении потребности (80%).

Специфическая особенность экспериментальной группы прояви-

лась в том, что статистически более низкие показатели по параметру

«фиксация на удовлетворении потребности» компенсируется разно-

образием типов направленности этой реакции. При сравнении пове-

дения юношей/девушек с нормальным и нарушенным зрением было

обнаружено, что первые стремятся к лидерству, руководству, пред-

почитают авторитарные стратегии. Именно поэтому в ситуациях,

которые требуют умения терпеливо ждать, у них наблюдаются труд-

ности. Вторые — стремятся к развитию разнообразных тактик, кото-

рое проявляется в вариативности направленности и типов реакций.

Результаты показали, что снижение объема реакций с фиксацией на

удовлетворении потребности с экстрапунитивной направленностью

компенсируется значительным повышением аналогичных реакций

с импунитивной направленностью. Иными словами, амбициозные

установки контрольной группы частично заменяются стратегиями

разумного выжидания, оцениваемыми в литературе как адаптивные

приемы совладания с трудностями.

Один из наиболее интересных результатов, полученных в исследо-

вании О.В. Кузнецовой, состоял в том, что вторая контрольная груп-

па (девушки/юноши с нарушениями зрения не ниже 60%) занимает

337

маргинальное положение. По показателям тревожности она идентич-

на экспериментальной группе, а по реакциям на фрустрацию близка

к юношам/девушкам с нормальным зрением. Учитывая это, автор

подчеркнул, что высокий уровень тревожности в этой группе следует

расценивать как показатель субъективной оценки напряжения, свя-

занного с физическим недостатком, а линейный характер связи тре-

вожности с адаптацией и типами реакций на фрустрацию — как пока-

затели компенсации этого недостатка. Неоднозначность полученных

данных, как было отмечено О.В. Кузнецовой, может указывать на сла-

бо развитые компенсаторные возможности людей с незначительным

снижением функции зрения, с недооценкой необходимости такой

компенсации.

В диссертационном исследовании А.К. Рубченко проводился со-

поставительный анализ отношения юношей и девушек к себе и к ро-

дителям при наличии или отсутствии ранней семейной депривации.

В частности, в совместной статье (Рубченко, Харламенкова, 2006)

обсуждается проблема отцовского влияния на отношение юноши/де-

вушки к себе в процессе взросления. Опираясь на работы зарубеж-

ных и отечественных исследователей, авторы отмечают, что тесный

контакт ребенка с отцом способствует созданию стабильной ролевой

модели, которая в последующие годы жизни структурирует систему

межличностных отношений; роль отца состоит в поддержке и стиму-

ляции сепарационных процессов между сыном и матерью и идентифи-

кационных процессов между дочерью и матерью. Кроме того, отец (так

же как и мать) играет важную роль в формировании позитивного отно-

шения ребенка к себе, а значит в целом эмпатийного отношения к другим

людям. Отношение к своему «Я» играет важнейшую роль в формиро-

вании целостной личности. Представления человека о самом себе как

в детском, так и во взрослом периоде жизни, должны быть согласован-

ными и не противоречить друг другу. Отсутствие такой согласованнос-

ти ведет к фрагментации личности и к спутанности ролей.

В исследовании, проведенном А.К. Рубченко, анализировалось от-

ношение юношей и девушек, переживших разлуку с отцом, к себе и их

отношение к отцу.

В качестве гипотезы было высказано предположение о том, что пе-

реживание разлуки с отцом в детстве оказывает влияние на формиро-

вание структуры самоотношения личности в поздней юности, а также

на отношение юношей и девушек к отцу.

В исследовании приняли участие 316 человек: 162 девушки (51%)

и 154 юноши (49%). Из них 90 юношей и 96 девушек, которые рас-

ставались в детстве с отцом в силу разных причин: по причине дли-

тельной командировки отца, развода родителей, рождения вне брака

338

и смерти отца (экспериментальная группа), а также 64 юноши и 66

девушек, не расстававшихся с отцом (контрольная группа). Средний

возраст испытуемых составил 20,5 лет. В исследовании принимали

участие испытуемые из нормальных семей; были исключены семьи с

девиантной структурой и патогенными особенностями родителей.

Для выявления структуры самоотношения и отношения к отцу

были использованы: 1) комплекс методов психологической диагнос-

тики (методика исследования самоотношения (МИС) С.Р. Пантилее-

ва, методика «Незаконченные предложения» Сакса и Леви, анкетиро-

вание; 2) методы первичной и вторичной обработки данных. При об-

работке результатов исследования использовался пакет прикладных

программ статистической обработки данных STATISTICA 6.0: крите-

рий достоверности различий между подгруппами экспериментальной

группы — Н-критерий Крускала–Уоллиса, угловое преобразование

Фишера — φ*.

Показатели самоотношения (по МИС) девушек из полных семей,

переживших длительную разлуку с отцом (эпизодически депривиро-

ванные) ниже, чем у девушек контрольной группы. Значимые разли-

чия по Н-критерию Крускала–Уоллиса выявлены по таким аспектам,

как самопривязанность (α=0), внутренняя конфликтность (α=0,03),

самообвинение (α=0,01) и самоуничижение (α=0,02).

В неполных семьях (хронически депривированные) хуже всего от-

носятся к себе девушки, пережившие развод родителей, когда отец ос-

тается доступным и периодически появляется в жизни своей дочери.

Самые высокие показатели самоотношения наблюдаются у девушек,

переживших смерть отца и рожденных вне брака. Это значит, что для

девочки периодические расставания с отцом являются более болез-

ненными, чем его постоянное отсутствие. Подтверждение этого факта

было получено при сравнении девушек с разной степенью деприва-

ции (эпизодически и хронически депривированных) с контрольной

группой. Оказалось, что показатели самоотношения хронически де-

привированных девушек и недепривированных девушек совпадают.

Эти данные еще раз подтверждают вывод о том, что самые низкие по-

казатели по отношению к себе наблюдаются у эпизодически (ситуа-

тивно) депривированных девушек, когда разлука с отцом происходит

время от времени.

Такая же картина наблюдается у юношей. По сравнению с конт-

рольной группой у эпизодически депривированных юношей снижены

показатели по самоуверенности, самопринятию, самопривязанности и

повышены показатели по внутренней конфликтности и самообвине-

нию. Хронически депривированные юноши отличаются от недепри-

вированных только по отраженному самоотношению и внутренней

339

конфликтности. Значит, показатели самоотношения недепривиро-

ванных и хронически депривированных юношей/девушек стабиль-

но выше показателей эпизодически (ситуативно) депривированных

юношей/девушек.

Результаты, полученные по методике МИС, сравнивали с данными

отношения юношей и девушек к себе и к отцу, полученными по мето-

дике «Незаконченные предложения» (рисунок 7.1).

Анализируя результаты, А.К. Рубченко отметила разницу в пока-

зателях экспериментальной и контрольной групп юношей и девушек.

По методу «Незаконченные предложения» показатели позитивного

отношения к себе снижаются от недепривированных к хронически де-

привированным юношам. Промежуточное положение занимают эпи-

зодически депривированные юноши, у которых, однако, по сравнению

с эпизодически депривированными девушками показатели значитель-

но ниже. У девушек вне зависимости от степени депривации отноше-

ние к себе выражено позитивно.

Значительные различия выявлены по отношению к отцу. У юно-

шей контрольной группы оно более позитивно, чем у юношей из пол-

ных (φ*=2,8 при α=0,001) и неполных семей (φ*=2,3 при α=0,01) экспе-

риментальной группы. Сразу же следует отметить разницу в показа-

телях по шкалам отношения к отцу юношей из неполных семей (хро-

нически депривированных) экспериментальной группы по сравнению

Рис. 7.1. Средние значения отношения юношей и девушек к себе и отцу по методике

«Незаконченные предложения»

340

с другими группами. Эти показатели существенно ниже. При отсутс-

твии мужского влияния материнская опека не способствует станов-

лению личности. Из-за недостатка общения с мужчинами мальчики

видят окружающий мир глазами матерей. У них проявляется недоста-

ток внутренней определенности. Дети, обделенные мужским влияни-

ем, боятся жизни, которая не бывает такой теплой и безопасной, как

материнская среда. У юношей из неполных семей отношение к отцу

крайне негативно: они обвиняют его в отсутствии любви и внимания,

в неспособности оказывать конструктивную поддержку. В контроль-

ной группе юношей отношение к отцу более позитивно, что свиде-

тельствует о большей, в отличие от респондентов экспериментальной

группы, привязанности к отцу. Результаты, полученные методом «Не-

законченные предложения», показали, что юноши при периодических

расставаниях с отцом в полных семьях и отсутствии отца в неполных

семьях формируют более негативное отношение к себе и к одному из

родителей, чем юноши из контрольной группы.

Отношение к отцу у девушек из неполных семей (φ*=2,3 при

α≤0,01) хуже, чем у девушек из полных семей экспериментальной и

контрольной групп. Девушки экспериментальной группы имеют бо-

лее позитивное отношение к себе по сравнению с юношами, что про-

является в целеустремленности, мужественности, а юноши этой груп-

пы имеют самые низкие показатели отношения к себе, и это проявля-

ется в страхе перед различными жизненными ситуациями.

В полных семьях экспериментальной и контрольной групп, где

образ отца соответствует реальной, а не представляемый личности,

выявлена статистически значимая связь (α=0,03) между отношением

к себе юношей и девушек и отношением к отцу. В неполных семьях

такая связь отсутствует. Действительно, когда отец отсутствует как

реальная фигура, юноши и девушки выбирают себе другой объект для

подражания (учителя, наставника, тренера) и их отношение к себе,

по-видимому, формируется под влиянием иных факторов.

Полученные А.К. Рубченко данные показывают, что высокое пози-

тивное отношение к себе определяется степенью депривированности

и зависит от пола ребенка. В ряде случаев просматриваются прямые

связи между степенью депривированности и отношением к себе и к

отцу. Такие данные получены только в группе юношей, в первую оче-

редь, депривированных эпизодически. По всем методам у них выявле-

ны самые низкие значения по отношению к себе и к отцу. Устойчиво

высокие результаты наблюдаются в обеих (юноши/девушки) конт-

рольных группах, где по методике МИС и «Незаконченные предло-

жения» выявлено положительное самоотношение и отношение к отцу.

Хронически депривированные девушки вполне гармоничны, пос-